Прибежище богов

Карточка книги Завершена
Серия
«В Закоулках Мироздания»книга 21 из 28
4глав
≈ 214страниц
592 тыс.знаков
Русскийязык
30.09.2026добавлена
4просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Капитану Серегину с его людьми выпало немало испытаний, прежде чем они сумеют подняться на новую ступень Мироздания. Впереди — пылкие схватки, где в ход идет магия, нежданные повороты судьбы и встречи, от которых захватывает дух, — все ради того, чтобы покончить с отродьем Сатаны, обосновавшимся в этих краях. Каково истинное назначение магических амулетов? А сколько реально существует миров, подобных нашему?

Возможно ли прикончить бога войны, а затем заполучить его энергооболочку? Этот мир, таящий бездну чудес и загадок, шаг за шагом открывается тем, кто выступает за добро и правду. Несколько древних божков уже повержены, а судьба Олимпийского трона решается совершенно непредсказуемо…

Начало книги

Часть 5

Часть 5

Полдень. Капитан Серегин Сергей Сергеевич.

Поднявшись на плоскую вершину одного из холмов, мы увидели перед собой бесконечную, колышущуюся травами, чуть всхолмленную степную равнину, на которой то там, то сям были раскиданы деревья-великаны, а также целые рощицы акаций, кипарисов и других растений, свойственных засушливому климату. Русло речки, вырвавшись на равнину, стало прихотливо извилистым, а ее берега теперь окаймляли густые заросли кустарника и камыша, из которых время от времени взлетали стаи водоплавающих птиц, вспугнутых каким-то хищником, а на поверхности речной глади то и дело играли всплески крупной рыбы.

Как раз вдоль этой реки, являющейся основным источником воды в этих засушливых краях, нам и предстоял путь на север, если мы не хотим блуждать в поисках неведомых нам колодцев и немногочисленных в этих краях пресных озер. Гай всего один раз ходил с отцовским караваном, и не запомнил и половины необходимых для провождения примет. Тем более что вначале караваны контрабандистов двигались вдоль реки, и только потом сворачивали на относительно безопасную тропу, ведущую в обход запретного сердца степей. Вот и нам, похоже, тоже придется проследовать по тому же пути, если, конечно, на нашей дороге в очередной раз не обнаружится нечто, что опять резко изменит мои планы.

Еще раз обозрев местность, я вздохнул. Ну не ботаник я и не зоолог, что поделать, и в похожей местности был только один раз во время краткосрочной командировки в Африку некоторое время назад. Единственное, чего, на мой взгляд, не хватало для полного сходства с африканскими саваннами, так это необъятных стад пасущихся антилоп, буйволов и зебр, а также жирафов, склоняющих свои изящные шеи к макушкам деревьев. Только на самом горизонте были заметны какие-то темные точки, которые, подобно жирафам, объедали вершины высоких деревьев. Однако не бывает таких массивных жирафов — с пропорциями, свойственными скорее какому-нибудь длинношеему носорогу. Прочие подробности в строении этих животных из-за отдаленности рассмотреть было невозможно даже в бинокль.

Вероятно, именно из-за полного отсутствия копытных травоядных покров многолетних трав был таким густым и высоким, что был способен до плеч укрыть стоящего на земле человека. Такое в наших степях случается только весной в самые благоприятные годы, и то стада диких и домашних копытных очень быстро поглощают все это великолепие, оставляя после себя только коротко подстриженный газон.

Обернувшись, я увидел, что скотина в нашем караване, за время перехода вынужденная довольствоваться сухим сеном из запасов фуража и скудными клочками травки в ущелье, с радостью набросилась на даровое степное угощение. Понятно, почему жители того разоренного тевтонами селения гоняли свой скот сюда на откорм — с голоду в этих краях умереть невозможно. И если они до сих пор не населены, значит, этому есть еще какая-то причина — скорее всего, это люди со своими междоусобицами и таящиеся в центре этих степей так называемые места силы.

Вот и торопливо уходящий от погони в нашем направлении одинокий всадник тоже наводил меня на те же мысли. И тут тоже война, погони, кровь и убийства. Понятно, почему неведомый игрок перебросил сюда таких профессионалов в этом деле, как мы. Но даже спецназ бессилен, когда иссякнут пачки с патронами в рейдовых рюкзаках. Разбираясь с тевтонами, мы и так уже потратились их больше, чем наполовину. Впрочем, будет день — будет пища. Делай что должен, а потом будет видно — обязательно что-нибудь подвернется. Знать бы только, что это за Места Силы, и с чем их едят…

— Слушай, Змей, — сказал я своему заместителю, — возьми нескольких ребят и, пока мы тут красуемся на вершине холма, организуй гостям горячую встречу в русском стиле. Того, кто убегает от погони, не трогай, Колдун уверяет, что это «наш», а тех, кто его преследует, можешь положить всех до единого, за исключением, пожалуй, парочки языков, с которыми хочется вдумчиво и не спеша побеседовать. Ты уж постарайся. Информация, полученная от тевтонки, очень уж расплывчатая, да и вообще, новые места требуют разговора с новыми людьми, и желательно, чтобы это были два-три независимых источника.

Змей поднял к глазам бинокль и некоторое время внимательно рассматривал своих будущих клиентов и лежащую перед нами местность.

— Так, — сказал он, — думаю, товарищ капитан, что сделаем все в лучшем виде, так, что и комар носу не подточит. Возьму с собой Зоркого, Ару, Кобру и Бухгалтера, и займу с ними позицию вон в том кустарнике у самого подножья холма, благо времени еще немного есть. Если беглец действительно торопится к нам, то те, кто за ним гонятся, мимо этих кустов точно не пройдут.

Хорошо придумал Змеюка — пулеметчик, снайпер и три автоматчика искрошат десяток преследующих гонца всадников даже не напрягаясь. С другой стороны, может, так и надо — покончить с этим делом быстро и без всякого риска, а тратить зря патроны мои ребята не приучены. Потом мне в голову пришла еще одна тревожная мысль, и я вопросительно посмотрел на находящегося рядом отца Александра, но он только отрицательно покачал головой и, пожав плечами, сказал:

— По моему профилю там работы нет. Никто из этих баб не связан с Нечистым, или, по крайней мере, эта связь не духовная, а чисто материальная. Ведь Князь Тьмы большой мастер использовать в своих целях различные человеческие пороки — алчность, гордыню, лживость и похоть.

— Баб⁈ — переспросил я, глядя как одетые в «лохматки» парни быстро спешиваются, и бегом направляются к указанным Змеем зарослям кустарника.

— Ну да, — вздохнул отец Александр, — а кого ты ожидал встретить в землях легендарных амазонок? С этого момента, скорее всего, все — и союзники и враги — будут у тебя женского пола, мужчины у амазонок существуют только в статусе домохозяев и слуг, и не обладают никакой самостоятельностью. Причем врагов у тебя будет гораздо больше, чем союзников, и только авторитет Кибелы и твое собственное поведение смогут удержать их от открытого конфликта. Ну не любят местные дамы сильных и независимых мужчин, несмотря на то, что охотно заводят от них детей.

Ну не хрена ж себе струя. Воевать с бабами — это последнее, что я мечтал делать в своей жизни. Но если они тут такие борзые, то придется окорачивать, и очень жестоко. Кстати, если дела обстоят так, как сказал отец Александр, то тем больше аргументов за то, чтобы попробовать самостоятельно пошарить в этих Местах Силы в поисках того, что позволит нам говорить с этим миром на равных, а может, и с позиции силы. Пока что мы лишь бежим куда глаза глядят, по пути жестоко огрызаясь на всех, кто пытается на нас напасть. Но решение я буду принимать только после того, как переговорю с гонцом, а возможно, и с пленными, и получу от них всю возможную и максимально достоверную информацию о происходящем.

Тем временем ситуация развивалась стремительно. Убегающий гонец и преследующая его банда приблизились настолько, что даже невооруженным взглядом было видно, что худощавый, похожий на подростка, гонец во весь опор гонит на выбивающейся из сил лошади, и только субтильность седока является причиной того, что несчастное животное еще не пало от усталости. Преследователи, напротив, были одвуконь и время от времени, почти не снижая хода, ловко перепрыгивали с одной лошади на другую, давая уставшей коняшке немного побежать налегке. Таким образом, у них были все шансы загнать лошадь гонца насмерть, после чего он оказался бы в полной их власти.

Наше присутствие на вершине холма не смущало преследующих, ибо там, на виду, восседая на высоких рыцарских конях, оставались только я, отец Александр, Колдун, да стоящая рядом с нами на земле Птица, которая только присматривалась к спокойной рыжей кобыле, которую она назвала «Звездочкой», все еще не решаясь влезть ей на спину. Все остальные наши люди либо тщательно замаскировались, заняв позиции для обороны, либо находились при караване, временно остановившемся за обратным скатом холма. Очевидно, приблизившиеся преследователи или преследовательницы сочли наши силы крайне незначительными и продолжили свою гонку, не снижая темпа погони.

Кстати, под Димкой был тот самый рыцарский конь, которого он очаровал три дня назад у брода, где мы впервые столкнулись в бою с тевтонами. Огромная боевая зверюга, которой мальчик дал кличку «Граф», вела себя крайне предупредительно и осторожно по отношению к новому хозяину, и мальчик тоже отвечал коню взаимностью, балуя его то маленькими кусочками леденца, то подсоленными ржаными сухарями.

Тем временем гонец доскакал почти до тех самых зарослей, где укрывался Змей со своей командой, но не успели мы издать вздох облегчения, как вдруг его лошадь на всем скаку грянулась оземь замертво, отчего Колдун даже вскрикнул, напряженно сжимая в кулаке свой камень. То ли гонец от природы был очень ловок, то ли ему помогло колдовство мальчика, но, перепрыгнув через шею падающей лошади, он кубарем покатился по земле, а потом вскочил на ноги и, прихрамывая, побежал в нашу сторону. До засадной позиции наших бойцов оставалось еще чуть больше двухсот метров, и расстояние между гонцом и взявшимися за луки преследователями быстро сокращалось. Первоначально стрелы либо не долетали до беглеца, либо падали вокруг него на излете. Но вскоре одна из них ударила его в ногу, неглубоко войдя в мякоть икроножной мышцы, тут же выпав, а другая пробила левое предплечье. Хромающий гонец, оставляя за собой кровавый след, продолжал бежать на чистом упрямстве, даже не оглядываясь, и прилагая последние усилия. Наверное, ему казалось, что мы равнодушно взираем на его усилия с вершины холма, не желая приходить ему на помощь. Но это было не так.

Неожиданно одна из преследовавших гонца амазонок, последняя в этой банде, на всем скаку вылетела из седла, за ней еще одна, и еще. Кобра у нас вообще кусается редко, но зато насмерть. Потом, когда погоня приблизилась вплотную к засаде, к делу подключились автоматчики и быстро довели количество преследующих до нуля, не позволив Зоркому Глазу истратить даже одного патрона.

Представляю себе удивление израненного гонца, зажимавшего простреленную руку, когда прямо перед ним с земли начали подниматься поросшие травой бугорки, по ходу дела превращаясь в людей, одетых в странные мешковатые одежды, с раскрашенными лицами. Также представляю взаимное удивление Змея и других наших орлов (ну и одной орлицы), когда они обнаружили, что стоящий перед ними гонец в короткой тунике неопределенного светло-коричневого цвета без рукавов — это обыкновенная голенастая девчонка-подросток, быть может, на пару лет старше наших Матильды и Зайчонка. Змей сделал Кобре знак, чтобы она сопроводила гонца к нам на вершину холма, а сам с ребятами пошел делать мужскую работу — решать, кому из тех, кто еще дышит, пока жить, а кому умереть уже сейчас.

Ободряюще улыбнувшись (что на покрытом боевым гримом лице выглядело немного страшновато), Кобра резким движением отломала наконечник у камышовой стрелы, торчавшей из предплечья юной барышни, после чего, вытащив из раны обломок с оперением, достала индпакет и принялась бинтовать девчонке руку, предварительно убедившись, что не задета кость. Все то время, пока она занималась первой помощью, ее пациентка стояла, сжав зубы, а мы терпеливо ждали своей очереди на вершине холма. Потом, закончив с грубоватой военно-полевой медициной, Кобра подхватила девчонку под здоровую руку и повлекла ее к нам вверх по склону холма. Та еле переставляла ноги. Переглянувшись с отцом Александром, мы дружно спешились, потом помогли сделать то же самое Колдуну. Не хотел я пока вживаться в образ заносчивого князя, сверху вниз взирающего на докучливых посетителей. Насмотрелся, знаете ли, до тошноты на всякую чиновную мразь.

Тем временем Змей занялся своим грязным делом, прекрасно помня мое указание о необходимости максимум одного-двух языков и твердо намереваясь выполнить его в полном объеме. Но тут у него было без вариантов — после стрельбы Кобры, если на то не поступало особых указаний, обычно остаются либо трупы, либо смертельно раненые. Только двое из почти дюжины амазонок находились в приемлемом для допроса состоянии — покрытая татуировками мускулистая атаманша средних лет, которой пули из «Вала», ранив лошадь, пробили навылет левое бедро и раздробили правое плечо, а также совсем молодая девчонка, не старше гонца, которая, когда ее товарки по непонятной причине начали падать с коней, сама спрыгнула со спины своей кобылы и притворилась мертвой. Только такое мелкое притворство не могло обмануть опытнейшего Змея, собственноручно отпустившего в лучший мир уже не одного «духа». Заведи руки за спину, милая, и полежи пока лицом в горячей пыли, пока решается твоя судьба.

При детальном досмотре на безымянном пальце бессильно повисшей правой руки атаманши, рядом с кольцом лучника, обнаружился знакомый серебряный перстенек, увидев который, Змей от души выругался и немедленно доложил об этом мне по рации. И здесь тоже был херр Тойфель, только в неявном виде, поэтому отец Александр и не смог почувствовать его непосредственного присутствия.

— Давай сюда их обеих, — ответил я, — только чуть попозже. Чувствую, что дело будет горячим.

— Понял, командир, — ответил Змей перед тем как отключиться.

* * *

Посланница богини Кибелы, послушница храма вечного огня, юная дева Агния

Шаг за шагом, вслед за увлекающей меня вперед Темной Звездой, я приближалась к вершине холма, где плечом к плечу стояли четверо, являвшие соединение несоединимого. Поджарый, быстрый, и в то же время мощный Воин, готовый в любой момент нанести удар, являлся олицетворением Силы. Его грубость смягчалась безмерной Добротой и Разумом, плещущейся в глазах Молодой Матери, и Мудростью, которую излучал совсем юный, моложе меня, мальчик-маг с усталыми глазами взрослого человека, к которому я и была послана. А над всем этим распростер свой сияющий ореол невероятно могучий Адепт Порядка, являющий в этом мире гостем, способным указать хозяевам, как им жить и что делать. Да и сама Темная Звезда тоже отнюдь не была безобидным существом. Темные вихри разрушения так и рвались из нее наружу. Даже полностью лишенный всякой магии Воин был одарен поцелуем богини удачи Тихе, чем может похвастаться далеко не каждый бессмертный.

К такому развитию событий я не была готова, рассчитывая встретить своего юного адресата в окружении простых смертных. А тут воздух аж потрескивал и гудел от напряжения скрытых сил, и волосы на моей голове так и норовили встать дыбом. Впрочем, и надежд на то, что я смогу преодолеть назначенный мне путь, тоже было очень немного. Опасности пути были велики, и в самом конце они меня чуть не настигли. Я уже слышала в своих ушах голос Харона, как вдруг случилось чудо, и мои враги один за другим начали умирать, не в силах даже понять, откуда пришла смерть. А потом, когда все кончилось, передо мной, как призраки, начали подниматься, будто вырастая прямо из земли, могучие воины-титаны, и среди них сама ужасная Темная Звезда. Я сразу ее узнала, несмотря на непривычный облик и манеры — по ярости, плещущейся в ней, как густое и темное неразбавленное вино в стеклянном сосуде.

Помня предостережение пославшей меня Великой Матери об ужасных воинах, сопровождающих того мальчика-мага, которому я должна была служить, я замерла ни жива ни мертва, решив, что встреча с Хароном от меня сегодня никуда не уйдет. Но титаны не тронули бедную девушку, и, оставив со мной Темную Звезду, пошли дальше нести смерть тем, кто совсем недавно преследовал меня, и вскоре оттуда донеслись последние стоны и хрипы умирающих с перерезанной глоткой. Это значит, что Харону сегодня точно есть кого перевозить на тот берег Стикса.

Самым удивительным было то, что Темная Звезда вытащила стрелу из моей руки и перевязала рану, остановив кровь. Обычно даже в своем человеческом облике она не бывает настолько добра, чтобы врачевать чьи-то раны. Сделав мне перевязку, она повлекла меня вперед, к ожидавшим на холме. И самым страшным было то, что мой юный господин, очевидно, был самым низшим из четырех этих могущественнейших людей. Тут я даже немного растерялась. Как прикажете выполнять мое основное задание, когда оказывается, что от того, на кого я могу воздействовать, почти ничего не зависит. Как я знала, послание, имевшееся при мне, являлось набором пустых дипломатических формул, признанных усыпить бдительность тех, кому оно было направлено, и подготовить их сознание к специально организованным переговорам, на которых клиент может потерять все. Но в этот раз дело не должно было зайти так далеко. Мне просто направить моего господина в объятия Кибелы и сделать так, чтобы он выбрал самый короткий путь, минуя Места Силы. Но уже очевидно, что у меня ничего не выйдет.

Когда я передавала мальчику-магу свиток, запечатанный печатью Кибелы, то попыталась пасть перед ним на колени, но сам мальчик поморщился, а Темная Звезда удержала меня от этого. Вместо мальчика свиток у меня взяла Молодая Мать, бросившая в мою сторону такой проницательный взгляд, что, казалось, она видит насквозь все мои мысли и побуждения, после чего что-то сказала на своем языке, а Воин посмотрел на нее и утвердительно кивнул. Потом ноги мои начали сами собой подгибаться, очевидно, сказались и утомление сегодняшней погоней, раны, и нервное потрясение от встречи со столь могущественнейшими существами… И я попросту без сил повисла на руках у Темной Звезды, и та повела меня куда-то на противоположную сторону холма. Сперва я думала, что мы идем туда, где меня можно без помех убить, не оскверняя ничьего взора видом крови. Но вместо этого мы пришли к большому обозу, где меня с рук на руки передали худенькой девочке, которая уже ухаживала за такой же молодой, как и я, раненой тевтонкой. Ох, не стоит помещать в один сосуд двух таких взаимоисключающих людей, как меня, послушницу храма Вечного Огня, посланницу Великой Матери, и ту, которая, будучи отмечена печатью зла, была нашим извечным врагом от начала до скончания мира. Увидев меня, тевтонка вскочила, сжала кулаки и зарычала как собака, я же в ответ издала разъяренное шипение дикой кошки, приготовившись вцепиться в ее светлые патлы.

Но Темная Звезда обожгла нас таким взглядом, что мне сразу расхотелось драться, да и тевтонка опустила руки и повесила голову, как побитая собака. Мне даже стало ее немного жалко. Очевидно, что ее некогда неукротимый дух, которым гордятся все тевтоны, был уже сломлен, и теперь она была готова подчиниться не только окрику ужасной Темной Звезды, но и тихому слову худенькой и безобидной девочки, которая сама была не в силах причинить кому-нибудь вред.

* * *

Анна Сергеевна Струмилина

Гонцом оказалась худая как цапля, голенастая девчонка лет семнадцати с исцарапанными коленками и забинтованным левым предплечьем. Длинные волосы, от природы светлые, но сейчас имеющие грязно-пепельный оттенок из-за пыли, несколько диссонировали с монголоидным скуластым лицом, украшенным маленьким носиком и раскосыми глазами. Такое не редкость в нашем мире, где кореянки, японки и китаянки таким образом частенько пытаются закосить под европеек, но почти исключено здесь, где люди используют минимум косметики. Довольно миленькая, надо сказать, девочка, особенно если не знать, что у нее внутри. А внутри нее сидела программа, вроде компьютерного вируса. Впрочем, обо всем по порядку…

Еще когда Ника вела эту девицу в нашу сторону, Димка воззрился на нее с внимательным прищуром, терзая свой амулет, а потом встревожено заявил капитану Серегину:

— Товарищ капитан, товарищ капитан, с этой девочкой явно что-то не в порядке. На нее наложено какое-то неизвестное мне заклинание, скрепленное клеймом неснимаемости, наподобие того, как на террористов надевают эту штуку со взрывчаткой. Я не могу в нем разобраться, потому что пока не имею необходимых для этого знаний.

При этих словах капитан Серегин только перевел вопросительный взгляд на меня, ибо не бельмеса не разбирался в разных там заклинаниях, доверяя это дело специалистам, то есть нам с Димкой и отцом Александром. Одна голова хорошо, а две лучше.

— Явной угрозы нет, — выдал свой вердикт отец Александр, — но установка на неизвлекаемость настораживает. Не думаю, что кому-нибудь пришло в голову закреплять таким образом заклинание против перхоти.

— Если будет надо, — важно сказал Димка, — то мы с вами вдвоем снимем это заклинание на раз-два, как это было с той тевтонкой. Но только вот сперва хотелось бы разобраться, что это такое и для чего оно нужно? Я в своем кристалле ничего подобного пока не изучал.

— Извини, — сказал отец Александр, — но в снятии этого заклинания я тебе не помощник. Я ведь не маг, а честный священник, и мои возможности распространяются только на противодействие сатанинским силам. Если бы это заклинание накладывала не Кибела или ее жрицы, а херр Тойфель со своими миньонами, то я тогда бы с радостью тебе помог, а так — извини. Должен только предупредить, что Великая Мать — баба хитрая и мозги у нее варят куда лучше, чем у всех олимпийских богов, вместе взятых, и херра Тойфеля в придачу. И я даже не могу предположить, с какой целью она подослала к тебе эту троянскую кобылку. А то, что эта девица послана именно к тебе, так это ясно как день.

Пока Димка с отцом Александром обменивались мнениями, я, через чуть прищуренные глаза, постаралась получше приглядеться к приближающейся девице и прочитать ее сознание, после чего обнаружила, что на ней действительно весьма хитрое заклинание с несколькими ключевыми функциями.

На самой поверхности находилась та его часть, что служила своего рода компасом, который должен был привести девушку к Димке, где бы он ни находился. Следующая часть заклинания, спрятанная чуть глубже, должна была полностью подчинить девушку Димкиной воле, чтобы она исполняла все его прихоти и капризы — хм, такое ощущение, что все это было рассчитано на взрослого, так сказать, «половозрелого» юношу… Странно. И уже за этой частью стоял хитро замаскированный код взаимно-обратного подчинения, который должен был перебросить это заклинание на самого Димку и заставить его выполнять базовые инструкции, спрятанные подальше от нескромных глаз.

Девица должна была подчиниться Димке в момент передачи послания, а вот когда я поняла, какой момент должен был послужить для запуска последней, самой опасной части заклинания, я озадачилась еще сильнее. Это надо же додуматься — наложить заклинание подчинения на нашего мальчика, да еще таким весьма мудреным способом… Но тот, кто это сделал (трудно было поверить, что сама Кибела), явно просчитался. Димке всего одиннадцать лет, и как его ни развращай, никаких любовних контактов между ним и этой Агнией не может быть еще несколько лет. К тому же у меня тут же возник план, как разом поломать эту интригу вдребезги и пополам.

Я просто взяла свиток с посланием вместо Димки, замкнув на себя первую часть заклинания, заставив тем самым защиту допустить меня к его основному коду, после чего сказала капитану Серегину, что в первом приближении план Кибелы обезврежен, а потом мы найдем время и вычистим эту деву до белых костей. Там действительно еще разбираться и разбираться с тем, куда, по ее мнению, нам можно идти, и куда абсолютно нежелательно.

Тот утвердительно кивнул, после чего сказал Нике, чтобы она увела девицу в обоз и сдала ее на руки Яне, выхаживающей у нас разного рода сирых и убогих, тем более что той что-то резко поплохело, наверное, из-за нештатного срабатывания первой части заклинания. А может, все так и было задумано — девушка отдает свиток Димке и тут же без чувств оседает прямо ему на руки, после чего она вся его, будь ему лет пятнадцать-шестнадцать. Но все пошло не так, и фокус не вышел, а значит, нужно будет до конца размотать всю эту интригу и объяснить Димке, откуда тут что растет.

Само послание (кстати, написанное на древнегреческом), прочел отец Александр, которому это язык было положено знать по должности. Ничего особенного, обыкновенное дипломатическое послание с приглашением заглядывать в гости в любое удобное время и обещание взять юное дарование к себе в ученики. Знала бы мадам Кибела, чего это юное дарование успело достигнуть, имея базовый образовательный уровень российской школы, кристалл-самоучитель и общение с такими людьми, как ваша покорная слуга и отец Александр.

Но это все после, потому что к нам уже ведут парочку пленных, с которыми мне надо будет разговаривать совсем в другом ключе. И даже не разговаривать, а просвечивать, как рентгеном, сознание, выявляя мотивы, побуждения, тайные желания и предрассудки. Бр-р-р-р! Да, я это умею, и понимаю, что это необходимо делать, когда имеешь дело с явным врагом, но после такой процедуры я каждый раз чувствую себя так, будто окунулась в грязную лужу, и вдобавок по моей голове проехал трактор.

Одна из пленных — та самая зрелая атаманша, предводительница отряда, что преследовал гонца — была настроена к нам весьма враждебно. От ее мыслей смердело, как от кучи падали, а ненависть, что заполняла большую часть ее сознания, действовала на мой ментальный фон подобно визгливому звуку пилы, вгрызающейся в дерево и усиленному в несколько раз. Но сейчас мне было некогда детально разбираться с причинами этой враждебности по отношению к нам, не успевшим сделать им ничего — ни хорошего, ни дурного. Возможно, это обыкновенная ксенофобия, когда врагом объявляется все чужое, а может, это чья-то осмысленная акция, направленная против нас. Тут надо разбираться, да вот только по окончании допроса Серегин сделает характерный жест, и спецназовцы отпустят грешную душу в поля счастливой охоты.

И тут же, рядом с атаманшей, стояла молоденькая, едва оперившаяся, испуганная девочка-цыпленок, вроде той тевтонки или нашей предыдущей гостьи-посланницы. Эх, и рано же здешние дети входят во взрослую жизнь. Этим девочкам еще бы в куклы играть, а они уже совсем по-взрослому куда-то скачут, попутно убивая и рискуя самим быть убитыми в шальной стычке. Из наскоро прочитанного сознания атаманши мне было известно, что еще две таких же юных девчонки лежат там у кустов, не пережив встречи с нашими спецназовцами. Вот так жизнь оборачивается смертью, и наоборот. Надеюсь, хоть эту девочку, не успевшую еще заматереть и что-нибудь сотворить, Серегин оставит в живых и позволит исправить ее неудачно сложившуюся судьбу. Если что, то я сама поручусь за нее, взяв на попечение еще одну несчастную душу — по сравнению с тем, что у меня уже есть — невелика тяжесть.

* * *

Капитан Серегин Сергей Сергеевич

Когда к нам наконец привели разбойничавших амазонок, которые вздумали гоняться по степи за нашим гонцом, то последовавшее за этим действо совсем не было похоже на обычный допрос с вопросами и ответами. Отставив в сторону прихрамывающую молоденькую девчонку, у которой еще молоко на губах не обсохло, мы взялись сразу за атаманшу. Видимо, Птица углядела в ее сознании что-то для всех нас нехорошее, потому что допрос, если его так можно было назвать, больше напоминал дойку до смерти. Если бы разговор не шел о тех вещах, в которых Колдун был наиболее компетентным нашим специалистом, я бы обязательно отправил бы мальчика куда-нибудь подальше, чтобы не травмировать его психику. Но, к сожалению, это было исключено.

Сразу же удалось выяснить несколько очень важных моментов.

Во-первых — отряд амазонок, с которым мы, так сказать, «пересеклись», входил в штатную стражу Сердца Степей, и должен был задерживать и уничтожать разного рода чужаков, к которым относились и мы.

Во-вторых — подтвердилось и то, что мы и так уже знали после обнаружения перстня. Подобные патрули имели связь с такими же пограничниками на тевтонской стороне, и время от времени за умеренную плату хорошим оружием и амуницией передавали им перебежчиков, выкраденных в разных концах степи и далеко на севере в стране Койне — светловолосых и голубоглазых юношей и девиц европейской внешности, а также найденные в запретных местах разные таинственные предметы.

В-третьих — была получена информация, что в бою участвовал не весь отряд, а только его большая часть, состоящая в основном из самых опытных воинов и небольшого количества молодняка. Еще четыре амазонки — по большей части необученная зелень — примерно в двух часах пути от нас встали на дневку, продолжая охранять двух захваченных неподалеку людей — мужчину и женщину, в одеждах, очень похожих на наши, но только серо-голубого цвета, а не оттенка хаки.

В-четвертых — совсем недавно в степи была особая гроза, после которой в запретных местах обычно появляются новые загадочные предметы и странные люди. Связав между собой третье и четвертое, можно было предположить, что загадочные чужаки как раз, подобно нам, являются случайными жертвами межмирового провала, а их одеяние по описанию очень похоже на униформу наших вертолетчиков. А как заповедовал товарищ Суворов — сам погибай, а товарища выручай.

В-пятых — самый мелкий, но довольно приятный штрих к полученной информации заключался в том, что за гонцом эти стражи-оборотни погнались не потому, что имели на нее какой-либо осмысленный заказ, а лишь оттого, что элементарно испугались разоблачения насчет нехороших шашней со злейшим врагом.

Короче, решено — ставим караван на привал в излучине реки у подножия этого холма, а сами — я, Док, Кобра, Бухгалтер и Колдун — совершаем быстрый кавалерийский поиск с целью настичь и разгромить караван амазонок. Вместо Колдуна, который все же всего лишь мальчик, я бы с превеликим удовольствием взял Птицу, но она, к величайшему сожалению, пока что не решается сесть в седло, а потому ей придется остаться вместе с отцом Александром и остальными моими людьми, которые будут охранять стоянку нашей подвижной базы. Надеюсь, что до заката мы полностью обернемся туда и обратно. Тут должно быть совсем недалеко, иначе бы лошадь у этой Агнии была загнана от утомления значительно раньше. Решение я принял, оставалось сказать об этом Птице.

— Нет, Сергей Сергеевич! — ответила она мне вполголоса, но в такой категорической форме, что даже немного растерялся. — Мальчик и так сильно утомился, и вряд ли ему будет полезна такая долгая поездка. Пусть лучше он побудет в лагере с отцом Александром, а вместо него с вами поеду я! И пользы от меня тоже будет больше, чем от Димы, ведь я умею читать сознание незнакомых людей, а он нет.

Немного придя в себя, я понял, что сейчас со мной разговаривала не моя временная подчиненная Птица, и не богиня Анна (в этой ипостаси она выступает только перед своими подопечными), а педагог детского летнего лагеря Анна Сергеевна Струмилина — существо строгое и хлопотливое, которому для полного образа не хватает только очков на носу. Впрочем, против ее аргументов мне крыть было нечем. И тащить уставшего ребенка в дальнюю экспедицию нехорошо, и от самой Птицы пользы может выйти гораздо больше, чем от Колдуна. Но против ее доводов у меня оставалось одно, но очень жирное «но».

— Анна Сергеевна, — устало сказал я, — я запланировал взять мальчика только потому, что вы до сих пор так и не собрались сесть на лошадь, а от отца Александра в предстоящей экспедиции толку будет совсем чуть, так как он специалист исключительно по сатанинским силам.

— Не села, так сяду! И немедленно! — упрямо ответила мне Птица, тряхнув своим хвостом и горделиво развернув плечи, и затем, взяв под уздцы свою Звездочку, отошла чуть в сторонку от нас, по ходу что-то шепча лошади прямо в ухо.

— Мы выедем, как только караван встанет лагерем, — крикнул я ей вслед, — примерно через полчаса или час.

Птица на некоторое время прервала свой разговор с лошадью и повернула голову в мою сторону. Она слегка улыбалась, и имела при этом немного отстраненный вид.

— Хорошо, Сергей Сергеевич, — ответила она мне и даже вроде подмигнула, — когда будете выезжать, только свистните — я буду готова как штык!

* * *

Анна Сергеевна Струмилина

Я всегда мечтала научиться ездить верхом, и в детстве часто просила маму «купить лошадку». Но воплотить свою мечту как-то не довелось. Лошади мне нравились, они казались мне добрыми и разумными существами. К сожалению, жизнь в городе не подразумевает возможности регулярно с ними общаться, если только ты не жокей, и не член клуба любителей верховой езды. Лишь один раз я имела случай сфотографироваться верхом на лошади — при этом я очень боялась свалиться; несмотря на то, что животное стояло на месте, его тело двигалось подо мной, мышцы ходили под кожей, оно мотало головой и перебирало ногами, фыркало и сопело, отчего мне хотелось побыстрее слезть с нее. Уже тогда я поняла, что у лошади и человека должен быть контакт. Для взаимодействия им нужно симпатизировать друг другу. Нет, скорее даже любить друг друга и доверять…

И вот теперь, кровь из носу — мне необходимо расположить к себе эту рыжую кобылу с белой отметиной на лбу, убедить ее доверять мне, вызвать в ней любовь и привязанность. Я, конечно, опекала Звездочку все это время, но что-то подсказывало мне, что этого недостаточно. Я не чувствовала, что могу без опаски сесть на нее — оставался еще какой-то барьер между нами, может, мой страх, а может, ее недоверие, ведь она наверняка еще помнила своего прежнего хозяина.

Я задумчиво смотрела на Звездочку, которая меланхолично поедала принесенный мной кусок сахара, кося на меня своим большим проницательным глазом. Я ласково поглаживала ее, чесала за ухом, перебирала гриву, с удовольствием ощущая всю мощь этого прекрасного создания, его силу и энергию. Мы стояли с ней в изрядном отдалении от всех, я специально ее сюда увела, чтобы никто не мешал моим попыткам пообщаться и сблизиться с ней…

— Ты моя красавица… — приговаривала я, — умница, хорошая моя. Кушай, кушай. Я еще принесу.

Внезапно мне пришло в голову поговорить с лошадью так, как если бы это был человек. Ну а что — вдруг она меня действительно понимает? Я и раньше с ней разговаривала, но ведь я не ожидала услышать ответ, просто делала это как бы машинально, как делаем все мы, сюсюкая с милым котенком или прелестным щенком. Но теперь я попытаюсь уловить ее чувства… увидеть ее мысли, направленные мне в ответ… не знаю, как это у меня получится с животным, но, в конце концов, почему бы и нет? Что-то настоятельно подсказывало мне, что я на верном пути.

— Звездочка… — вкрадчивым шепотом сказала я, обнимая лошадь за шею, и прижимаясь к ней щекой, — я люблю тебя, милая моя лошадка… Я хочу, чтоб мы с тобой подружились, и обещаю, что буду всегда заботиться о тебе, ласкать тебя и кормить. Я очень хочу поговорить с тобой… и попросить о чем-то… ты понимаешь меня, Звездочка?

Я открыла свой ментальный канал навстречу мыслям лошади… Это получилось у меня на удивление легко, и дальше я удивлялась все больше и больше, и одновременно мое сердце наполнялось ликованием, потому что Звездочка понимала меня! А что самое поразительное — я считывала ее мысли безо всякого труда, я видела их так отчетливо и ясно, как еще не видела мысли людей! И еще мне стало понятно, что и кобыла слышит меня на ментальном уровне. Конечно, вряд ли она понимала мою речь, но ей, безусловно, были понятны все мои чувства, эмоции и желания, связанные с ней. Она отвечала мне. Она была готова поговорить со мной.

* * *

Капитан Серегин Сергей Сергеевич

Выехали мы из лагеря не через полчаса и не через час, а уложились примерно в сорок пять минут, и Птица тоже была с нами. Мне оставалось лишь диву даваться, как это она за столь короткое время научилась ездить верхом, причем весьма уверенно и грациозно. Как я подозреваю, скорее всего, она просто договорилась с лошадью или что-то вроде этого, потому что вид у обеих был при этом до невозможности хитрый и загадочный. Птица, необычайно довольная, сидела в седле горделиво и победоносно, с выпрямленной спиной, рыжая кобыла слушалась малейшего ее движения, и, похоже, была счастлива иметь такую хозяйку. При взгляде на них создавалось стойкое убеждение, что они сроднились и теперь составляют неразрывный тандем. Даже их хвосты, эквивалентные друг другу по длине и густоте, качались в одном ритме. Честно говоря, от Птицы невозможно было оторвать глаз — до того она была хороша, сидя в седле, в своих горчичных шароварах и выглядывающей из-под ковбойки лиловой маечке; ее ноги, обутые в белые кроссовки, уверенно упирались в стремена, руки без напряжения сжимали поводья.

За то время, пока мы собирались, она успела не только сесть в седло и сделать легкую выездку, но и по-своему «побеседовать» с пленной молоденькой амазонкой по имени Ия, и выяснить предполагаемый маршрут каравана амазонок. Тут я еще подумал, что совсем неплохо было бы устроить засаду и перебить заодно и тевтонскую торговую делегацию, потому что живые и дееспособные тевтоны поблизости нам и даром не сдались. Как говорится — на войне как на войне.

Лошади бодро шли по следу, оставленному амазонками, время от времени переходя на легкую рысь, делая примерно по десять-двенадцать километров в час. Таким темпом мы должны были быстро настичь караван амазонок и устроить ему «проверку на дорогах». Немного напрягало то, что опять придется воевать с бабами — нет, даже не с бабами, а с молоденькими девчонками, но это, очевидно, такая карма, потому что Птица сказала, что нас самих тоже не ждало ничего хорошего, попади мы живыми к ним в руки.

Эта Ия выглядит ангелочек ангелочком, но покуражиться над беззащитным может так, что куда там какому-нибудь Чикатило. Одним словом, любая жалость в этом деле может быть вредной для здоровья, и племя дочерей этой Кибелы с каждым таким фактом кажется мне все менее привлекательным. Нет, я уж лучше постою в сторонке, прежде чем с размаху вляпаться в такое дерьмо. Птица сказала мне, что на фоне некоторых воспоминаний атаманши, которая носила громкое имя Афанасия, даже тевтоны кажутся милыми и симпатичными существами, если бы не их прибабах в виде херра Тойфеля. Так что ушки надо держать на макушке и не расслабляться, по крайней мере до тех пор, пока Птица не подгребет под себя их души, обеспечив таким образом полную лояльность. В ответ на эту идею Птица сказала, что она скорее наестся навоза, чем возьмет под свою опеку душу Афанасии. По крайней мере, навоз не виноват в том, что он такой противный и вонючий, чего нельзя сказать о людях, которые добровольно, из-за денег или со скуки, пошли на службу злу.

Дневную стоянку шайки амазонок мы обнаружили примерно часа через полтора после выезда из лагеря. С вершины пригорка, где-то в километре от нас, мы увидели тонкий вьющийся дымок из-под кроны высокого пышного дерева. Внимательно рассмотрев противника в бинокль, я увидел четырех верховых, двоих пеших и нескольких животных, отдаленно похожих на ослов, которые были привязаны к древесному стволу.

Верховые амазонки были, как обычно, вооружены короткими наборными луками для стрельбы с коня. Несмотря на то, что плечи таких луков невероятно туги, энергия выстрела из них не превышает одной десятой энергии выстрела из пистолета Макарова, то есть тридцать-пятьдесят джоулей. Летит стрела из такого лука метров на сто пятьдесят, убойную силу сохраняет при дистанции до семидесяти метров, а прицельно можно стрелять не более чем на тридцать метров, дальше возможна только массовая стрельба залпами примерно в направлении цели. У нашего же «Вала» прицельная дальность двести метров, а убойная четыреста. «Винторез» Кобры еще точнее и мощнее. Если мы сумеем незамеченными подобраться к противнику на дистанцию в диапазоне от двухсот до пятидесяти метров, то сможем быстро и без проблем перестрелять всех амазонок, сами не очень-то рискуя попасть под ответную стрелу.

Взять их не представляло особого труда, но что делать, если при приближении незнакомцев конвой просто перебьет пленников и попробует рассыпаться по степи? В здешних реалиях это обычное дело, и мне не хотелось бы напрасно рисковать жизнями моих возможных соотечественников. И то, что мы все равно перестреляем всех амазонок до единой, ничуть не поможет вернуть к жизни тех, кого мы можем потерять из-за торопливости и нераспорядительности.

Спешившись, я приказал Птице оставаться тут вместе с нашими лошадьми и не отсвечивать, после чего, отдав ей поводья коней, мы вместе с Доком, Коброй и Бухгалтером накинули «лохматки» и рванули вперед на своих двоих аллюром, который у знающих людей именуется «волчий скок». По скорости передвижения такой прием не очень-то и уступит конской рыси, тем более, что мы с парнями после конной прогулки были совсем свежими. Первые пятьсот метров мы передвигались так, а потом короткими перебежками от укрытия к укрытию, стараясь быть как можно более незаметными. И вот он, заветный пригорок, метрах в ста пятидесяти от цели. И верховые амазонки, и пешие пленники — действительно, мужчина и женщина в серо-голубых комбинезонах вполне современного покроя — у нас как на ладони, а в оптический прицел у бабы видны даже черты довольно симпатичного лица.

В тот момент, когда у нас все уже было готово, баба в комбинезоне вдруг начала препираться с одной из амазонок, и та, недолго думая, ожгла ее поперек спины плетью. Практически тут же раздалось наше фирменное: «Хлоп», «Хлоп», «Хлоп», «Хлоп» и амазонки одна за другой попадали из седел. Короче, Кобра и Бухгалтер в темпе вальса сняли всех четверых: она из «Винтореза», он из «Вала», после чего нам с Доком осталось только дать сигнал Птице, после чего подойти к стоянке и забрать со стола банк, то есть так интересующих нас возможных соотечественников.

Уже потом, когда спала горячка, я вдруг понял, что начал черстветь среди всех этих баб. Раньше бы у меня не получилось убивать женщин с такой легкостью, как сегодня. А теперь смотри ж ты — все четверо амазонок на стоянке были или мертвы, или ранены так тяжело, что нуждались уже не в перевязке, а только в ударе милосердия, который бы выпустил души из их тел быстро и без лишних мучений.

* * *

Анна Сергеевна Струмилина

Капитан Серегин вышел на связь и сообщил мне, что все — дело сделано, и сейчас мы идем, а точнее едем к каравану — знакомиться с теми, кого так старательно освобождали. Вот там-то для меня и начнется главная работа — читать мысли пленника и пленницы, и пересказывать их нашему командиру. Хотя этим приемом нежелательно пользоваться слишком часто, ибо возникшая в процессе работы стойкая головная боль будет потом обеспечена надолго. Сам Серегин и все его орлы уже там, и ждут только меня.

А там, на стоянке амазонок, жизнь била ключом и картина была писана маслом. Первое, что мне бросилось в глаза — привязанные под деревом ослики оказались вовсе не осликами, а странными коренастыми и ушастыми животными с тремя опорными пальцами на передних и задних ногах, покрытыми прочными роговыми копытами, еще два пальца были недоразвиты и свисали по бокам, не доставая до земли. Довершал картину длинный хвост с кисточкой на конце, которым эти милые создания, тяжело навьюченные, отмахивались от докучливых насекомых.

Но, конечно же, не эти недолошади-недоослы оказались здесь центральными фигурами. Сам Серегин и прочие его орлы собрались вокруг тех двоих в комбинезонах, и сейчас оттуда доносились чисто отечественные экспрессивные речевые конструкции, насквозь цензурные, но, тем не менее, сочные и колоритные, произносимые грудным чуть хрипловатым женским голосом. Очевидно, предчувствие капитана оправдались, и те двое таинственных пленников все-таки оказались нашими соотечественниками. Но только почему же наш капитан, обычно не такой уж и скромный в присутствии дам, никак не отвечает экспрессивной даме, в основном ограничиваясь какими-то односложными репликами?

Но чем ближе я подъезжала к этой компании, тем сильнее было ощущение, что тут что-то не так, а фраза, произнесенная незнакомым мужским фальцетом: «Да позвольте же наконец спросить, господа⁈», как мне показалось, разом поставила все на свои места. Примерно так говорили герои фильмов и сериалов, действие которых происходило в России в дореволюционные времена. Наверное, поэтому Серегин и взял паузу, пытаясь осмыслить новую для себя ситуацию, дожидаясь моего прибытия, как персоны, способной разрешить почти любое затруднение и убедиться в правдивости или неправдивости полученной информации.

— Ну вот, госпожа штурм-капитан, — с некоторым сарказмом сказал Серегин, — наконец прибыла наша божественная Анна, и сейчас у нас с вами все будет окончательно ясно…

С высоты седла я пыталась рассмотреть ту особу, которая заставила вечно самоуверенного Серегина стушеваться и перейти от нападения к обороне. Увиденное выглядело весьма необычно. Высокая коротко стриженная блондинка, лет тридцати от роду, с большими полушариями грудей, узкой талией и широкими бедрами, ростом вровень с самыми высокими из наших мужиков. Над этим телом явно поработали хорошие специалисты. Осанка и мимика лица у этой дамы были как у человека, уверенного в своем высоком положении и праве повелевать, а серо-голубой, явно армейский, комбинезон с множеством карманов на самых разных местах был пошит из отличной и явно дорогой ткани, и сидел на фигуре как влитой. Короче, особа была еще та — эдакая молодая Екатерина Великая, улучшенная и осовремененная, так сказать — в стиле модерн.

Я сразу же поняла, что мы с ней едва ли станем подругами. Нет, не потому, что она плохая, а я хорошая, она глупая, а я умная (или наоборот, что, в общем-то, неважно). Просто мы с ней разные. Разные настолько, что даже пары точек соприкосновения не найдется в наших жизненных позициях. По крайней мере, на данный момент это так.

Мне и раньше встречались такие люди. Самая главная их отличительная особенность — это то, что они, будучи уверены в своей исключительности, старались убедить в этом других. Эти люди были способны проломить любую дверь только силой своего характера. Они могли быть милыми и очаровательными — но лишь с теми, от кого зависел их успех. Только такие люди умели виртуозно, соблюдая все внешние приличия, одним легким жестом, взглядом показать всю глубину презрения к тому, кто просто им несимпатичен… Именно личности такого склада выбиваются в начальники в нашем мире. Идти по головам, плести интриги, с легкостью отказываться от тех, кто стал уже не нужен — их фирменный стиль. Это люди-львы, собирающие вокруг себя подобострастное шакалье, и стремящиеся уничтожить любых конкурентов. Все, что есть на свете милого, трогательного и нежного, загнано ими в такие глубокие душевные тайники, и заперто на такое количество замков, что кажется, будто им и не доступны обычные человеческие порывы… Но я-то давно знала, что это не так. Я догадывалась, что такие люди тоже страдают, что не чуждо им ничто человеческое. Но настолько они привыкают к своей роли непробиваемых истуканов, что достучаться до них очень трудно, почти невозможно. И должно произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы эти люди наконец выпустили на свободу всю свою человеческую суть…

Очевидно, эта мадам также испытывала ко мне далеко не самые дружелюбные чувства. За долю секунды она просканировала меня, моментально сделав вывод о том, что я из себя представляю. При этом я почувствовала исходящую от нее струю ледяного холода… Да-да, и это мне тоже было хорошо знакомо. Такое же примерно ощущение появляется, когда ты приходишь на собеседование к начальнику женского пола, и понимаешь, что он испытывает к тебе глубокую, ничем не объяснимую антипатию — смотрит вскользь и свысока, и слегка кривит губы. Но она не была начальницей, а я — соискательницей… Она не могла не понимать моего преимущества — ведь я была своей среди людей, которые вызволили ее.

Наконец она посмотрела мне в глаза и наши взгляды скрестились со звоном, как две стальные шпаги. Она была уверена в своем превосходстве, и пыталась подавить меня своей неслабой энергией — чуждой, и оттого очень неприятной мне. Но не более того. Эта голуба еще не знала, на что нарывается. Зацепившись взглядом за ее зрачки, я начала давить всей силой своей воли, развитой в различных жизненных передрягах, и всей мощью своего с каждым днем усиливающегося магического таланта.

Внезапно внутри этой женщины что-то хрупнуло и возникло такое ощущение, будто я с разбегу провалилась во внезапно отпертую дверь. За внешним барьером самоуверенности и гордыни у женщины, именующей себя княжна Елизавета Волконская, скрывалась довольно неплохая женщина, верующая в бога, веселая, приятная в некоторых отношениях и довольно компанейская, когда находилась в окружении людей своего круга. А то, что она начала орать на своего спасителя буквально через минуту после спасения, оказалось всего лишь защитной реакцией насмерть перепуганной женщины, ищущей опоры в истерике.

И вот теперь этот защитный пузырь лопнул, и передо мной, как на ладони, оказалась вся ее нежная и ранимая душа, спрятавшаяся за своим титулом и чином, как рак-отшельник прячет свое нежное брюшко в прочную, шипастую раковину, украшенную к тому же кусачей актинией. Всю жизнь, с детских лет, девочка Лиза просидела за этим барьером, отгораживаясь сначала от соучеников последовательно: в школе, женском кадетском корпусе, Петербургском летном юнкерском императорском училище, потом от сослуживцев в особом лейб-гвардейском транспортно-десантном Выборгском полку. Она просто хотела летать и ради этого была готова на все…

Тут у меня, фигурально говоря, банально шарики зашли за ролики. Ну не вязались все эти старорежимные до семнадцатого года слова и выражения — «княжны Волконские», «императорские», «лейб-гвардейские», «кадетские корпуса» и «юнкерские училища» — с извлеченным из ее памяти футуристическим видом летающей машины под названием «средний имперский штурмоносец 'Богатырь», чем-то похожий на корабль капитана Хана Соло из «Звездных войн». Ну нифига себе! Отойдя от оторопи, я начала более тщательно рыться в памяти этой Елизаветы, стараясь при этом не расцепить взгляда и не упустить чего-то важного — и передо мной поплыли, где смутные, а где и очень яркие и сочные картины из памяти моей нынешней «клиентки».

С удивление я обнаружила поразившую меня вещь. Все указывало на то, что Лиза и ее напарник происходят отнюдь не из нашего мира, а из того, где и в начале двадцать первого века до сих пор существует Российская империя… Да неужели такое возможно⁈ Вот, еще один шок добавился в мою почти переполненную копилку потрясений…

Естественно, моя природная любознательность заставила меня подробней просмотреть память этой женщины. Нет, это же уму непостижимо — существует мир, в котором Россия является самой влиятельной и могущественной державой, раскинувшись от Аляски на востоке, до Польши на западе, и от Мурмана на севере до порта императора Михаила на жарком персидском побережье Индийского океана!

Как же такое могло случиться, ведь нас долго и упорно убеждали, что история не имеет сослагательного наклонения? То, что я обнаружила, просто ошеломило меня. Оказывается там, в том мире, ничего не слышали ни о каких революциях, типа Октябрьской, Февральской, вкупе с революцией 1905 года, а император Николай II не был расстрелян в подвале Ипатьевского дома, а значительно раньше погиб под бомбами террористов. Воцарившийся же после него брат Михаил правил с такой твердостью, что остался в истории с прозвищем Лютый, и он же, тем не менее, построил в России самый настоящий гуманный социализм с человеческим лицом…

Получив эту информацию, я поняла, что заниматься дальше этим вот так, стоя на ногах, было просто бессмысленно, информация повторялась, накладывалась слоями, и к тому же и я и Лиза начали очень сильно уставать. Лучше просто потом выбрать время и побеседовать с этой девушкой на исторические темы, лишь изредка пользуясь моим даром для того, чтобы улавливать тонкие оттенки ответов и господствующие в ее сознании ассоциации.

Прервав контакт, я тряхнула головой и устало посмотрела на нашего командира, сказав:

— Сергей Сергеич, в двух словах этого не рассказать, но явно эти двое происходят совсем не из нашего мира… Настолько не нашего, что даже трудно и осознать. Сергей Сергеич, в этом деле надо тщательно разбираться, и я даже не знаю, сможем мы найти общий язык с этими людьми или нет.

* * *

Капитан Серегин Сергей Сергеевич

Вот это был номер, и, кажется, не только для одного меня. У мадмуазель Волконской тоже был вид, как у гусыни, попавшей на заседание куриного ареопага — шея вытянута, глаза выпучены.

— Э-э-э, капитан, — растерянно произнесла она, — как это так, что мы не из вашего мира? А откуда же тогда вы взялись, позвольте узнать?

— А вот так — из другого, и все! — вместо меня ответила Птица, спешиваясь со своей Звездочки при помощи Дока. — Видимо, Джордано Бруно все-таки был прав, говоря о множественности обитаемых миров, хотя и несколько не в том смысле, какой имел в виду. Так что вы, Елизавета Дмитриевна, лучше давайте расслабьтесь и примите все происходящее тут как неизменную данность, в которой есть как минимум три мира: ваш, наш и этот, лежащий ниже их. А там, где три, там их и миллион, — тут она слегка улыбнулась, в учительской манере поднимая палец кверху (только очков не хватает!) — ладно, приедем в лагерь, зададим вопрос отцу Александру, и, может быть, услышим от него очередное Откровение. Есть много, знаете ли, уважаемая Елизавета Дмитриевна, такого, что и не снилось и нашим, и вашим мудрецам…

И при этих словах наша педагогиня с наигранным глубокомыслием подняла глаза вверх и развела руками. Ох уж эта Птица — иногда на нее находит такая игривость, что наблюдать за ней одно удовольствие… Жаль, такие моменты случаются не так часто, как мне хотелось бы.

— Но постойте-постойте, — взволнованно прервала Птицу мадмуазель Волконская, — вы считаете, что мы сейчас находимся не в своем, а каком-то другом, отличном от него, мире? Скажу честно — ничего не понимаю!

Она затрясла своими короткими кудрями — такая милая, неосознанная ужимка, наполнившая ее женственной прелестью…

— А черт его знает, в каком мире мы сейчас находимся. Мы и сами в этом как следует не разобрались, — ответил я Волконской, сделав Доку знак, чтобы он скомандовал ребятам собираться в обратный путь, — но только это явно не тот мир, откуда родом я и мои люди, и, как уверяет наша уважаемая Анна Сергеевна, совсем не тот, откуда родом вы двое. А наша Анна знает, что говорит.

Птица пожала плечами и произнесла:

— Мы все договорились считать этот мир Темным или Нижним, в отличие от нашего Верхнего и Светлого мира. Но все эти сравнения и термины умозрительны, и спорить о них можно до бесконечности. Удобнее это будет делать, удобно расположившись у нас в лагере, за кружкой горячего чая, чем здесь, стоя прямо посреди степи. Предлагаю свернуть дискуссию и выдвигаться, чтобы до темноты быть на месте. Кроме всего прочего, там вы получите горячий ужин, не менее горячий прием и вполне обстоятельное объяснение текущей ситуации, насколько мы сами ее понимаем.

— Вы так говорите, — набычилась мадмуазель Волконская, — как будто у нас с Андреем есть какой-либо выбор, и вы в любом случае не сопроводите нас в свой лагерь, используя вооруженную силу?

— Выбор есть всегда, никто вас силой принуждать не будет, — я философски пожал плечами, — если хотите — можете идти куда вам захочется — хоть на все четыре стороны. Только должен сказать, что этот мир весьма опасен для одиноких путников, и в этом вы, наверное, успели убедиться сами. Помимо разного рода отрядов уже известных вам амазонок и пока еще неизвестных тевтонов, весьма неодобрительно относящихся к любым чужакам, тут имеются еще и хищные звери, некоторые из которых достигают просто титанических размеров. Вы с вашим приятелем при случайной встрече будете им на один зуб… Безопасность в этом мире может быть обеспечена только вооруженной силой, и чем больше у вас будет этой силы, тем лучше для вас. Предлагаю вам присоединиться к нашему отряду для совместной защиты от грозящих нам всем возможных опасностей.

— Хорошо, — поежилась мадмуазель Волконская, которая явно все же согласилась с неизбежным, — я принимаю ваше приглашение и готова отправиться туда, куда вы укажете. Только давайте договоримся без приставаний. У меня есть жених, и я его очень люблю и не хотела бы, чтобы у меня потом возникли какие-либо неприятности. И вообще я честная девушка…

В ответ на это заявление я только хмыкнул и произнес:

— Никаких приставаний не будет, Елизавета Дмитриевна. Для этого вы не туда попали. Когда окажетесь в нашем лагере — поймете почему. Там и без вас у нас хватает желающих прыгнуть в чью-нибудь постель, а некоторые еще и дерутся за такую честь. Короче, женским вниманием мужская часть нашего отряда отнюдь не обделена, а если что-то пойдет на так, сообщите об этом Кобре — она быстренько разберется с охальником.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Прибежище богов» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.