Неожиданные контакты

Карточка книги Завершена
Серия
«В Закоулках Мироздания»книга 19 из 28
4глав
≈ 205страниц
598 тыс.знаков
Русскийязык
30.09.2026добавлена
5просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

К восьмидесяти пятому году в том мире события покатились точно по задуманному сценарию: грубость американского гегемона спровоцировала встречное схлестывание двух систем, и от термоядерного апокалипсиса планету отгородили только огневые лазеры дальней самообороны «Неумолимого». На табло горит три-ноль, а императора Серегина уже ждет огромный сюрприз, и даже не один.

Прочитав это, выяснишь, какой именно презент Небесный Отец уготовил главному герою вместе с соратниками и каким образом они сумеют его применить, дабы потом не стало нестерпимо больно за навеки утраченные шансы.

Начало книги

Часть 97

Часть 97

20 апреля 1985 года, 8:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Стон или всхлип в Мироздании, который я ощутил в тот момент, когда дядя Рональд предстал перед Святым Петром, оказался отголоском немного не того явления, что я предполагал. Нет, канал куда-то в начало девяностых годов действительно разблокировался и начал набирать энергию, но, судя по темпам процесса, дело это совсем не быстрое. Как доложил Колдун, тем странным звуком сопровождалось снятие логических блокировок с каналов в искусственные миры, ответвившиеся от Основного Потока, и неважно, что было причиной такого отделения: естественные флуктуации исторического процесса (бывает, оказывается, и такое) или целенаправленное воздействие моего Патрона.

И если раньше мне хотелось как можно скорее попасть в мир, где цивилизация Третьего уровня умеет открывать техногенные порталы, дабы полюбоваться на столь удивительный технологический прорыв, то теперь в подобной возможности нет ничего удивительного. Более того, тамошние обитатели выглядят кем-то вроде жильцов многоквартирного дома, затеявших самовольную перепланировку, из-за чего у соседей по стенам идут трещины. Отец наш Небесный такой художественной самодеятельностью крайне недоволен. Так, если не знать меры, можно доиграться до того, что земля уйдет из-под ног, а небо рухнет на голову. Ультраэнтропия, она же энергия Хаоса — не игрушка, а крайне опасное явление, пострашнее расщепленного атома. Однако совсем прерывать эту портальную деятельность не рекомендуется, нужно лишь повысить тамошним российским физикам квалификацию и перевести их представления о Мироздании на строго научную основу.

Однако мир с техногенными порталами — не единственный, раскрывшийся в результате последней коллизии. Теперь мы относительно легко и просто можем сходить домой к Елизавете Дмитриевне, чтобы она могла представить своего супруга, то есть меня, папеньке и маменьке, похвастать титулом императрицы и поблистать в тамошнем свете. Как поведал вышедший по этому поводу на связь Небесный Отец, канал на родину моей ненаглядной, причем сразу к ней домой, на верхние уровни, откроется из мира русско-японской войны, и оттуда же есть возможность проникнуть в историческую ветвь, где разворот Российской империи на новый курс совершила императрица Ольга Александровна. Из мира императора Александра Николаевича можно будет попасть в реальность югоросского контейнеровоза, а из мира восемнадцатого года — в родную реальность товарища Половцева и его курсантов. Из мира сорок второго года мы сможем открыть канал и в мир с техногенными порталами, и в реальность Великой Отечественной Войны Самых Старших Братьев, и туда, где обосновалась Советская Галактическая Империя, и в двойной мир с вторичными дырами в Мироздании, используемыми тамошними обитатели как естественные порталы (вот их я не могу осудить ни за что, ибо если подобное явление падает тебе прямо на голову, то не воспользоваться им было бы величайшей глупостью).

Изобилие возможностей такое, что глаза разбегаются, но при этом следует помнить, что для нас главное, а что второстепенное. Если соседу с фланга (а российские государства во всех открывающихся мирах воспринимаются именно таким образом) нужна помощь, то на это не стоит жалеть ни времени, ни усилий, а вот визиты с туристической целью я рассматриваю как неоправданную роскошь. Исключение можно сделать лишь для миров Елизаветы Дмитриевны и полковника Половцева, где у нас* имеется родня. Выход из Единства по личным обстоятельствам — явление, в общем-то, невероятное, но моя супруга, а также бывшие курсанты и их командиры наверняка могут пожелать известить родных, что они живы, здоровы и благополучны. Кроме того, все они военные люди, а следовательно, должны официально подать по команде рапорты об уходе в отставку, иначе никак.

Примечание авторов: *это Серегин расширительно трактует форму страшной встречной клятвы «Я — это ты, а ты — это я».

Мгновенная мысленная перекличка в Единстве подтверждает мои соображения. Никто не захотел бросить команду и вернуться домой, но все желают послать весточку папе с мамой, а офицеры-инструктора — еще и женам. Правда, надо понимать, что родители будут ждать пропавших детей до самой смерти, а вот жены таким постоянством обладают не всегда. Человека после трех лет безвестного отсутствия автоматически признают умершим, со всеми вытекающими юридическими последствиями. С той поры, как пропала курсантская рота, по нашему счету, прошло чуть меньше трех лет, но если время в мире Победившего Октября течет хотя бы на несколько процентов быстрее, чем в Подвалах и мире Содома, то парням долго и нудно придется в судебном порядке доказывать, что они — это действительно они. Но я помогу бывшим им чемсмогу, за исключением применения грубой вооруженной силы, ибо по отношению к своим это для меня табу. Впрочем, надеюсь, что командование Красной гвардии в том мире проявит дипломатическую гибкость и понимание момента, и не станет разводить излишней бюрократии.

Пока я так размышлял, ко мне подошла Елизавета Дмитриевна, обняла сзади за плечи и промурлыкала на ухо:

— О чем грустишь, Серенький? Ведь все идет так хорошо, что лучше не бывает!

— Когда дела идут плохо, возникают большие проблемы, — ответил я. — Когда слишком хорошо, проблемы становятся просто огромными, так как чересчур быстрый рост имеет свои издержки. Портальные установки спроектированы и испытаны, но я даже не знаю, в какие сроки мы сможем произвести их в достаточном количестве. Обустройство бывшего Царства Света идет полным ходом, но то, что уже сделано, это капля в море, а в связи с приглашением специалистов со стороны масштаб задач только растет. Людей надо обеспечить жильем и создать им соответствующие бытовые условия. Нужны учреждения культуры, досуга, торговли — одним словом, все то, что называется цивилизацией. При этом местные девочки в репродукционных лагерях и бывшие наложницы Воинов Света никоим образом не должны чувствовать себя ущемленными в сравнении с залетными варягами. Они мои любимые сестры, а я их старший брат, защитник и опекун. Все у них должно быть таким же, не хуже, чем у моих Верных из армий Велизария и Багратиона, и уж тем более и те, и другие должны иметь преимущество перед наемными работниками из других миров. А тем, в свою очередь, смотри пункт один, необходимо создавать достойные условия…

— А негры? — спросила меня супруга и тут же поправилась: — Я имею в виду местных афроамериканцев, а не то молодое чернокожее мясо, которое европейские колонизаторы выменяли у племенных вождей за бусы и побрякушки, а потом по дешевке, но втридорога запродали демону на пропитание.

— К этой категории мое отношение самое разное, — ответил я. — Такие, как Алиша, это мои сестры и братья, но их минимум. Однако есть там и такие, на кого глаза бы мои не глядели. Третьи — нечто среднее, не совсем плохие, но и не хорошие. Только время может дать ответ, смогут ли они подняться над собой или так и останутся вечными пеонами. Впрочем, как и в других версиях русских галактических империй, дети пеонов, независимо от их расовых особенностей, будут иметь такие же возможности по получению образования и сдаче экзамена на гражданство, как и дети граждан. Никаких наследственно замкнутых страт ни внизу, ни вверху социальной пирамиды в моем государстве быть не должно. От каждого по способностям, каждому по заслугам.

— Сказать честно, — промолвила Елизавета Дмитриевна, — среди наших имперских янычар и янычарок попадаются и представители чернокожих африканских народов. Вот только брать таких на воспитание желательно в самом раннем возрасте, лет до семи, а потом педагогически тщательно сводить на нет всю ту дурь, которой мальчики и девочки пропитались в родном племени. Иначе тут никак.

— Да, дорогая, — сказал я, не имея желания продолжать этот диалог «про негров», — иначе никак. И цвет кожи в подобных делах ни при чем. Я знавал некоторых белокожих, которые по уровню иждивенческих настроений могли дать сто очков вперед любым неграм. Все надо делать, как во всех других версиях русских галактических империй, то есть по науке и точно в срок. При достаточно высоком уровне социальной ответственности родителей дети могут воспитываться в семье до окончания средней школы. В противном случае маленьких мальчиков и девочек необходимо изымать у матерей в возрасте примерно трех лет, чтобы в специальных воспитательных заведениях, независимо от происхождения, вырастить из них будущих граждан, а не головную боль для государства. Ты мне лучше скажи вот что… По твоему мнению, в твой мир мы должны сходить в частном порядке, дабы дать знать твоим папеньке с маменькой, что их дочь жива, здорова и благополучна, вышла замуж и родила им внука, или, напротив, явиться туда официально, при полном параде, на борту «Неумолимого», как император и императрица Четвертой Русской Галактической Империи?

— Знаешь, милый, второй вариант, по крайней мере, сразу, может оказаться перебором, — ответила моя ненаглядная. — Не стоит даже в шутку пугать мой мир возможным инопланетным вторжением. Думаю, в первую очередь я должна буду представить мужа и сына папеньке с маменькой. А уже мой госбезопасный папенька, подав рапорт по команде, быстро согласует условия твоего официального визита, ибо в ГУГБ он не последний человек. Одно то, что искин штурмоносца признал в тебе Старшего Брата, делает твой статус в Российской Империи даже выше моего княжеского, а титулы самовластного Артанского князя и галактического императора способны только немного усилить блеск твоего величия…

— А может быть, не нужно никаких официальных визитов? — спросил я. — Тихо представимся твоим родным, потом ты так же тихо вернешь штурмоносец по принадлежности и запишешь рапорт о досрочном увольнении в запас по семейным обстоятельствам. И все. Не хотелось бы терять время на лишние парадные церемонии, когда в любой момент может вскрыться канал в девяносто первый год Основного Потока.

— Ты, Серенький, недооцениваешь важность момента, — вздохнула Елизавета Дмитриевна. — Наш мир хоть и не достиг пятого уровня цивилизованности, как твои любимые русские галактические империи, но все равно технически развит значительно больше, чем любой другой из тех, что тебе уже известны. И даже твой родной мир начала двадцать первого века в сравнении с нашим даже рядом не стоял. Это я говорю тебе не чтобы выпендриться, мол, какие мы умные, красивые и хорошие, а чтобы ты понял, что официальный контакт с моим миром добавит тебе дополнительных возможностей. Только на наших казенных имперских заводах ты сможешь заказывать то, что не изготовят больше нигде, даже в твоем родном мире — уж так хорошо в самом начале постарались император Михаил Великий, его бессменный премьер Иосиф Джугашвили и поддержавшие их во всем Старшие Братья. И временной гандикап у нас был куда более солидным, чем в любом другом мире, и абсолютная монархия к форсированному развитию пригодна намного более любой советской или буржуазной демократии…

— Последнее далеко не факт, — хмыкнул я. — Абсолютный монарх Николай Второй, лично знакомый нам с тобой аж в трех экземплярах, впустую спустил четверть века своего правления, все просрал, в Основном Потоке вместе с собственной жизнью, но так ничего не понял. С сохой страну принял, с сохой и оставил, как в каком-нибудь семнадцатом веке. А другой, тоже лично известный нам исторический персонаж, не обладая полномочиями абсолютного монарха, за чуть больший срок поднял отсталую лапотную Россию на высоту одной из двух сущих мировых сверхдержав. Так что не только в монархии как таковой дело. Неуверенный в себе человек, или просто дурак и бездельник, на высшем государственном посту будет ничуть не лучше какого-нибудь коллегиального комитета депутатов Государственной Думы, Политбюро ЦК КПСС или Совета Пятисот.

— После Михаила Великого дураков и бездельников, да и просто неуверенных в себе людей, на престоле у нас не бывало, — сказала моя ненаглядная, — уж так устроили дело Старшие Братья, что честно и гордо вознесли русскую славу на недосягаемую высоту.

— Старшие Братья — тут главное слово, — вздохнул я. — Кстати, Лиза, мир победившего Сталина, из которого происходит Просто Леня, а также оба двойных мира, с товарищем Сталиным на одном конце и президентом Путиным на другом, тоже представляют немалый интерес. При этом родной мир полковника Половцева исключительно важен с точки зрения идеологии и развития социальных технологий. Карл Маркс, Фридрих Энгельс и оба товарища Ленина ждут не дождутся, когда получат возможность ознакомиться с миром, где сказку успешно сделали былью. А ведь еще есть мир, где пришельцы из Русской Галактической Империи начали возводить свою цивилизацию пятого уровня на фундаменте сталинского Советского Союза. Это вам, массаракш, не глухие доисторические задворки Аквилонии, а индустриальная эра, когда каждый день ставятся новые рекорды — «выше, дальше, быстрее». На этом фоне мир императрицы Ольги Александровны может показаться дублем твоего мира, но, кто знает, быть может, там люди тоже смогли додуматься до чего-то особенного, чего не знают другие миры…

— Вот теперь, Сережа, ты мыслишь правильно, — кивнула супруга, — пока ты не освоишь все названное вместе, пакетом, дверь в девяносто первый год тебе не откроется, ибо к боям на таком уровне без поддержки местного русского государства ты пока не готов. Тебе нужно поднабраться сил и опыта, обзавестись союзниками и соседями с фланга, которые не нуждаются в помощи, а сами при необходимости смогут оказать поддержку вооруженной силой или промышленными мощностями. Да, не стоит забывать и про цивилизацию диких эйджел. В наиболее развитых мирах они уже могли обнаружить нежелательную активность, и теперь строят планы вторжения, дабы поставить зарвавшихся хумансов на место. И тут твой «Неумолимый» будет как раз незаменим…

— Да, Лизонька, — сказал я, — и такой фактор тоже имеет место, а я о нем не подумал. Нехорошо получается. Моя, так сказать, естественная обязанность — оберегать миры Старой Земли от набегов и нашествий диких эйджел, чтобы те ничего тут не воровали и не ссали человечеству в тапки. Комплект межмировой связной аппаратуры мне нужен, в числе прочего, и для того, чтобы вывешенная вокруг мира орбитальная сканирующая сеть могла своевременно передать на «Неумолимый» сигнал тревоги. И вот тогда кто не спрятался и не успел удрать, я не виноват. В грабительские набеги, и уж тем более нашествия с целью геноцида никто их сюда не звал. Впрочем, при случае надо поинтересоваться у специалистов, то есть цивилизованных темных эйджел, тактикой космических сражений, чтобы погибших в бою было поменьше, а плененных и прошедших через инверсию побольше. И темным, и серым, и светлым работа по специальности у меня найдется. Чем я хуже императора Шевцова?

— Правильно мыслите, Сергей Сергеевич, — кивнула Лиза. — А сейчас пора заканчивать эти разговоры в частном порядке, и в Тридесятом царстве в Башне Силы собирать совещание в узком составе: магическая пятерка, Мишель и Самые Старшие Братья, включая господина Османова. Все, больше никто не нужен.

— А почему в Башне Силы, а не, к примеру, здесь? — спросил я.

— Есть у меня предчувствие… — женушка сделала загадочное лицо. — Сами же говорили своей Лизоньке, что таким вещам нужно доверять.

И едва моя супруга произнесла эти слова, как где-то под потолком прогремел гром — тот самый, что с ясного неба.

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Совещание в Башне Силы началось с того, что на какое-то время все пошло кувырком. Нет, дело было не в том, что на нас неожиданно напал злобный враг, просто Небесный Отец, никого не предупреждая, прислал нам в качестве пополнения очередного Самого Старшего Брата. Беспокойные это люди. И в ад их отправлять не за что, и в раю они лезут на стенку или на пальму, что, собственно, одно и то же. Просто, когда все уже были в сборе в моем кабинете, но ничего еще не началось, Вячеслав Николаевич (Бережной) выглянул через окно на площадь Фонтана, и углядел там преудивительное для этих мест явление — незнакомца, одетого в поношенное и выцветшее почти до белизны армейское полевое обмундирование примерно российско-советского образца. Дополняли образ следы от споротых погон и перекинутый через правое плечо почти пустой вещмешок-сидор. То есть незнакомым этот пожилой мужчина, с любопытством оглядывающийся по сторонам, был для всех, кроме самого товарища Бережного и отсутствующего в данный момент Просто Лени.

— Смотрите, Сергей Сергеевич, кто к нам пришел, — сказал Военный Лорд Самых Старших Братьев, — капитан Слон собственной персоной! Между прочим, тот самый, что однажды растоптал генерала Гота, и не заметил. Мол, бегали там разные в исподнем по огородам, и сортировать их, кто генерал, а кто простой топтун*, ему было некогда. Я вам о том случае, кстати, однажды рассказывал.

Примечание авторов: *топтун — прозвище рядового стрелка-пехотинца в германской армии.

— Да, Вячеслав Николаевич, помню, — сказал я, затем подошел к окну и бросил на незнакомца испытующий Истинный Взгляд.

— Сергей Александрович Рагуленко по прозвищу «гауптман Слон», — затараторила энергооболочка. — Любимая фраза: «Налечу — растопчу». Через это топтание многие нехорошие люди предстали перед Создателем, как говорится, в чем мать родила. В родном мире Основного Потока, несмотря на истовое несение службы и участие в боевых действиях, в силу непрерывно случавшихся залетов с битьем наглых морд, был обречен оставаться вечным капитаном. В искусственных мирах сумел подняться до звания полковника. На генеральский чин никогда не замахивался, ибо должности командира бригады или начальника кадетского училища считает верхним пределом своей компетенции. Единственный их всех Самых Старших Братьев, состоящий не из четырех, а из пяти компонент, ибо оригинальный капитан Рагуленко, помимо породившей Самых Старших Братьев экспедиции в Сирию в 2012 году, пятью годами позже участвовал в испытаниях системы маскировки, основанной на новых физических принципах, и во время нештатного завершения эксперимента со всеми прочими его участниками загремел в мир русско-японской войны, позже вылившийся в реальность императрицы Ольги Александровны. Четыре его воплощения совершали подвиги под руководством товарища Бережного, а пятая ипостась лично геройствовала в битве на реке Ялу, штурме Цусимы и в Балканской войне, которая в том мире была только одна.

Мое личное впечатление от неожиданного визитера тоже оказалось благоприятным. Наш человек — слуга царю, отец солдатам. И вообще, Отец Небесный ничего не делает зря, и если Он прислал к нам этого потенциального Верного, значит, тот нам в скором времени понадобится, причем позарез. Кстати, остальные Самые Старшие Братья если и были знакомы с товарищем Рагуленко, то поверхностно, поэтому и опознал его один товарищ Бережной. Но, в любом случае, теперь, раз уж так получилось, придется отложить наше совещание, спуститься вниз собственными ногами и встретить новоприбывшего как друга. Иное просто невместно.

— Значит, так, товарищи, — сказал я, — по всему видно, что капитан Слон, сиречь товарищ Рагуленко, это наш человек во всех смыслах этого слова, поэтому и встречать его следует лично, со всем почетом и уважением. Идемте, не стоит заставлять человека ждать.

Тогда же и почти там же, Площадь Фонтана перед Башней Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Когда мы вышли на крыльцо Башни Силы, бойцовые остроухие на посту вытянулись во фрунт, что сразу же было замечено товарищем Слоном, повернувшим голову в нашу сторону. Потом острый взгляд новоприбывшего выцепил среди нас товарища Бережного, и на его лице отразилось узнавание. Круто развернувшись на каблуках стоптанных сапог, новый знакомый решительно зашагал нам навстречу. Не дойдя пару шагов, он остановился, принял стойку смирно и отрапортовал:

— Товарищ Верховный Главнокомандующий, капитан Рагуленко прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы!

— Вольно, товарищ Рагуленко! — ответил я. — Объявляю положение вне строя. А теперь вводная. Служба для вас, Сергей Александрович, начнется после периода адаптации и медицинской реабилитации, а пока вы мой гость, со всеми вытекающими последствиями. И, кстати, почему вы назвали себя капитаном? Как мне доложили, в большинстве миров крайним чином ваших воплощений было звание полковника, и именно в таком качестве вы и поступите ко мне на службу. Сейчас у нас тоже не время отсиживаться на маленькой и спокойной должности. Максимальный уровень вашей должностной компетенции я определю сам. У нас тут все точно, вплоть до грамма, мои возможности это позволяют.

— Чудно тут у вас, товарищ главнокомандующий, — сказал мой новый знакомый, оглядываясь по сторонам. — Девки повсюду эти остроухие, будто тут не армия, а пансион благородных девиц…

— Главного чуда ты, Слон, еще не видел, тут это только цветочки, — хмыкнул генерал Бережной. — Вот назначат тебя ко мне в корпус командовать бригадой штурмовой пехоты, тогда узнаешь, каковы они бывают, настоящие универсальные солдатки.

— И что там такого особенного в твоем корпусе? — с независимым видом, стараясь не показывать заинтересованности, спросил новоприбывший. — Конечно, служба под твоим началом — сама по себе рекомендация, но через такое я прошел не раз и не два. И, кстати, Вячеслав Николаевич, что значит «универсальные солдатки» — у вас в армии, что, мужики закончились?

— Мужиков у нас много, и выучка у них ничуть не хуже, чем во время оно в мехкорпусе особого назначения, — сказал генерал Бережной. — Но только вот остроухие гренадерши в ближней рукопашной схватке дадут им сразу сто очков вперед. Посмотри на часовых перед штабом, и убедись сам. Ярчайшие же образчики — как женской красоты, так и сокрушающей мощи…

— Не знаю, не знаю… — с сомнением произнес Сергей Рагуленко, то есть оберст Слон, снова оглядываясь по сторонам. — По мне, так бабам, как бы круто они ни выглядели, не место в первой линии.

Меня же этот разговор начал слегка раздражать.Не о том мы говорим, потому что начали не с того, с чего надо. Сначала человека требуется ввести в курс дела по полной программе, подготовить и телесно, и морально, и лишь потом ставить перед ним задачи.

— Лилия! Ты мне нужна, — сказал я в пространство.

Не прошло и нескольких секунд, как мелкая божественность с легким хлопком объявилась передо мной, как лист перед травой, причем не где-то позади товарища Рагуленко, а прямо у него под носом, чтобы тот не мог никак игнорировать ее поведение. Такая уж она шкода — обожает ставить взрослых людей в затруднительное положение.

— Да, папочка, я тебя слушаю! — сказала она, принимая облик Святой Лилии-Целительницы. — Кого тут надо вылечить?

— Нужно взять вот этого человека за ручку и отвести в госпиталь к товарищу Максимовой, — сказал я, кивком указав на новоприбывшего. — Все — и обследование и лечение — требуется проводить по высшему разряду. Это один из Самых Старших Братьев, и появился он тут тем же путем, что и остальные. И передай духу Города, чтобы на время нахождения в релаксационной ванне поставил этому человеку самый подробный обучающий сон о том, что и откуда у нас взялось.

— Будет исполнено, папочка, — ответила мелкая божественность и строго посмотрела на застывшего в недоумении товарища Рагуленко. — Идемте, больной, и не вздумайте возражать, я тут власть, то есть врач.

Тот еще раз огляделся по сторонам, пожал плечами и ответил:

— Да я, собственно, товарищ Лилия, чувствую себя здоровым, как конь перед скачкой.

— Для всех хороших людей, и вы тут не исключение, посещение Тридесятого царства начинается с посещения госпиталя и медосмотра, и вы тут не исключение, — важно пояснила Лилия. — Так что не возражайте. Дисциплина и порядок — это та основа, на которой двумя ногами стоит мой папочка. А уж мы потом разберемся, на самом деле вы здоровы или это вам только кажется по причине временной эйфории при выходе из посмертия. Жить вообще хорошо, а жить здоровым еще лучше.

— Да, Слон, — подтвердил Бережной, — товарищу Лилии у нас не возражают. Если она говорит «падай», то нужно падать, если говорит «беги», то требуется бежать. И не смотри, что она выглядит как маленькая девочка, на самом деле это дочь богини Венеры-Афродиты, с тысячелетним стажем жизни в вечно скандалящей и интригующей олимпийской семейке. И сама она — милейшей души человек, то есть богиня. Тут от нее всем бывает только добро, и тебя тоже не минует чаша сия.

— Да, я такая, — подбоченившись, заявила Лилия, — как причиню добро, потом догоню, и еще добавлю. За мной не заржавеет. Поэтому лучше плохо идти, чем хорошо стоять. Лет-с гоу, товарищ. Ножками, ножками. Или вы хотите, чтобы вас, как маленького или тяжелораненного, понесли на руках невидимые слуги? Стыда потом не оберешься.

— Ну, если так, девушка, — Рагуленко поднял вверх руки, — тогда сдаюсь. Ведите меня в свой медицинский плен, потому что разговаривать разговоры на солнцепеке несколько жарковато. А с товарищем Серегиным, как я понимаю, мы еще встретимся и поговорим…

— Вы все правильно понимаете, — сказал я, — только разговаривать нам лучше тогда, когда, как вы просмотрите обучающий сон. Тут у нас, в Тридесятом царстве, не бывает просто снов — это либо учебнаялекция, либо селекторное совещание, либо оскорбление действием — бывали и такие прецеденты в случае несанкционированного вмешательства в чужой сон. А сейчас идите…

Тогда же и там же

Сергей Александрович Рагуленко, с позывным «Слон», единый в пяти лицах

Ну вот я и в Хопре, то есть в Тридесятом царстве. Сказать честно, из своих предыдущих жизней я запомнил все, кроме момента смерти, а от посмертного райского существования «за заслуги в борьбе со злом» на память мне осталась только непроходящая скука. Для таких деятельных натур, как я, рай — это тоже ад, только политый сахарной водичкой и ароматизированный фимиамами. Спасение от этого липкого чувства я находил только в походах «налево», в магометанский рай, где было предостаточно бесхозных хорошеньких гурий, согласных на все и с кем угодно. Пока я употреблял девиц на месте, все было шито-крыто. Одеяния у всех праведников одинаковые, да и администрация Садов Джанны относилась к самоходчикам с нашей стороны снисходительно. Мол, никто этих гурий не считает, и вообще женщина, то есть гурия, это не человек, а сосуд для удовольствия праведника. Дикость, конечно, но в каждой избушке свои игрушки.

Однако один раз я попробовал провести одну такую красотку на свою сторону, и тут же влип. Официальный визит лисы в курятник — ничто по сравнению с поднявшимся вдруг переполохом. Потом был разговор с Самим, и Он в сердцах сказал, что одному из лучших его сыновей в раю не место, после чего я обнаружил себя шагающим в предрассветных сумерках по дороге, вымощенной массивными каменными плитами, а справа и слева возвышались деревья тропического леса. Мне следовало идти прямо, не сворачивая, в городе, находящемся в конце дороги, найти местного верховного главнокомандующего младшего архангела Сергея Сергеевича Серегина, капитана спецназа ГРУ и прочая, прочая, прочая (хорошо, хоть не короля Артура), представиться и получить дальнейшие указания. Мол, этот младший архангел — лицо доверенное и особо приближенное к Самому, и, самое главное, с ним, то есть под его командованием, мне теперь не будет скучноцелую вечность.

Так я и сделал, в полной уверенности, что еще нахожусь на том, а не на этом свете. Запретный город, затерянный где-то в чащобах, как мне тогда казалось, райских кущ, показался мне похожим на Сады Джанны. Наверное, такое впечатление создалось из-за превеликого обилия в том месте юных остроухих красавиц. К моему удивлению, часть тех девиц, что помоложе, была одета на манер школьниц, остальные же носили военную форму тропического образца. Встреча с генералом Бережным возле так называемой Башни Силы только подкрепила мое убеждение в потусторонности всего происходящего, ведь он, как и я, во всех мирах уже давно умер, и никак не мог находиться среди живых, а вот в окружении младшего архангела ему было самое место. Сам местный главнокомандующий показался мне похожим на одного из моих Командиров, Александра Владимировича Новикова, вместе с которым мы честно и гордо взметнули над миром трон императрицы Ольги. Сходство было столь сильным, что сначала мне показалось, что это он и есть.

Но потом, присмотревшись, я увидел мелкие отличия в пластике движений, говорящие о том, что это просто поразительно похожий человек. Еще товарищ Серегин, будучи самовластным монархом, имеет привычку брать все на себя и доводить дело до окончательной победы, а мой прежний Командир в основном полагался на супругу-императрицу и канцлера Одинцова, подключаясь только тогда, когда нужно было набить морду отдельным людям или целым государствам. К тому же, если присмотреться к моему новому главнокомандующему, чуть прищурив левый глаз, то вокруг него, хоть он и кажется обычным человеком, обнаруживается светящийся ореол, складывающийся в нимб и развернутые за спиной белоснежные крылья, а мой прежний Командир не демонстрировал ничего подобного, как на него ни гляди. А еще, едва взглянув на товарища Серегина, я остро ощутил, что действительно оказался среди своих, где не станут злословить, не бросят в беде, не предадут и не ударят в спину. Тут меня примут как своего, и не отпустят уже никуда.

И только рапортуя новому командующему о прибытии к новому месту службы, я вдруг понял, что никакими раем или адом тут и не пахнет: все присутствующие вполне живы и находятся в своих телах, а ароматы мирры и ладана — это, так сказать, «свойства местности». Это открытие оказалось убедительнее всего прочего. Дальнейшие события сполна подтвердили это ощущение. Меня занесло в такое место, где фантасмагория путалась с реальностью: командующий, в котором человеческая сущность смешивается с сутью младшего архангела, и тут же — античные боги и полубоги, вперемешку с обычными людьми, причем моими старыми знакомыми. Женщины-солдаты, по внешним данным готовы дать вперед сто очков самым признанным бойцам, а потом догнать и дать еще столько же. Девочка-богиня, появляющаяся ниоткуда и разговаривающая с такой властностью, будто ей и вправду тысяча лет. Госпиталь, в котором пациентов вместо кроватей укладывают в ванны с живой водой… Военный доктор Максимова, на первый взгляд, вполне обыкновенная, в белом халате поверх армейской формы, но ее обследование моей особы беглым взглядом, что точнее любого рентгена, привело меня в оторопь. Все смешалось в моей несчастной голове, когда я, под надзором мускулистых прелестниц, обнаженный, погружался в ту самую релаксационную ванну. Интересно, как это будет — обучающий сон? И что мне в нем покажут?

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Встретив товарища Рагуленко и предварительно с ними переговорив, мы снова поднялись в мой кабинет в Башне Силы. Очевидно, это и был тот сюрприз, о возможности которого предупреждала моя Елизавета Дмитриевна. Теперь, когда все осталось позади, можно было начинать разговор по существу, но настроение было каким-то не таким.

— Зря вы, Сергей Сергеевич, отправили Слона в госпиталь, — выражая это тягостное чувство, заявил Бережной, — поговорили бы сейчас, ввели бы его в курс дела…

— Дух Города своей вводной лекцией сделает это быстрее и проще, — ответил я. — И, кроме того, было видно, что ваш товарищ еще не до конца верит, что вернулся в мир живых. То есть сознание это уже поняло, а подсознание сопротивляется. И для этой адаптации, и для полного восприятия Призыва человека на какое-то время требуется замочить в живой воде. Завтра утром, думаю, товарищ Рагуленко вполне будет готов к разговору. А пока это преждевременно.

— Ну хорошо, Сергей Сергеевич, вам виднее, — согласился Бережной. — А теперь давайте перейдем к разговору по существу. Какой из миров вы хотите открыть первым?

— Первыми у нас идут миры Елизаветы Дмитриевны и полковника Половцева, — сказал я. — Первым делом необходимо выяснить, что с ними произошло: провал в мир Подвалов или дублирование, как было с Самыми Старшими Братьями. В первом случае родным наших товарищей надо дать знать, что они живы и здоровы. Во втором ничего делать не рекомендуется, а претензии направлять непосредственно Небесному Отцу…

— Ты неправ, Сын Мой, — услышал я в своем сознании громыхающий голос Творца Всего Сущего. — Ни о каком дублировании в указанных тобой случаях не было и речи. Твою будущую супругу, на свою погибель, притянул в тот мир херр Тойфель, пожелавший ее в жертвы, а провал роты курсантов был отложенным следствием интриг Зевсия и Аполлонуса, желающих натравить их на тебя. Но ты поломал игру им всем,обернув враждебные действия себе на пользу, в чем тебе честь и хвала. Дублирование имело место с Самыми Старшими Братьями, югоросским контейнеровозом «Дмитрий Ономагулос» и галактическим дальним транспортом снабжения «Новый Тобол», и более пока ни в каком случае. Эксцесс при проведении операции «Слепой Туман» произошел естественным путем, хотя мне и любопытно было посмотреть на его результаты, и даже Бригитта Бергман катапультировалась в мир Подвалов вполне самостоятельно.

— Стоп, товарищи! — подняв руку, сказал я, выслушав этот комментарий. — Только что от Небесного Отца получена новая вводная. Из того, что выпадало в мир Подвалов, дублированию подвергался только контейнеровоз, остальные же случаи забросов представляли собой прямые переносы. С одной стороны, дело упрощается, ибо никто из наших товарищей не встретит в родных мирах своих двойников, и в то же время у них же могут возникнуть непростые проблемы с установлением личности.

— У меня никаких проблем с установлением личности не будет, — заявила Елизавета Дмитриевна. — Сканирование сетчатки глаза и анализ генетического кода по ключевым маркерам сразу установят, что я — это я. В случае возникновения сомнений папенька сможет вызвать бригаду с идентификационным оборудованием прямо на дом. Статус нашей семьи и служебное положение моего отца допускают такие действия. Кроме того, вся история наших приключений записана в памяти искина штурмоносца, и думаю, когда эти записи расшифруют, они вызовут определенный фурор в самых верхних эшелонах нашего общества, вплоть до священной особы всероссийского государя-императора. Но это я так, к слову, для начала официальных контактов будет достаточно и факта установления моей личности.

— Мне кажется, — сказал я, — что начать стоит именно с мира Елизаветы Дмитриевны, но прежде, чем принять окончательное решение, хотелось бы заслушать мнение Самых Старших Братьев. Нина Викторовна, вам слово.

— Никто из нас, — сказала товарищ Антонова, — не дотянул в том мире и до начала пятидесятых годов двадцатого века, так что эпоха Елизаветы Дмитриевны для нас все равно что терра инкогнита. Пока были живы мы сами, император Михаил Великий и его бессменный премьер Иосиф Джугашвили, темп промышленного и социального развития страны был максимальным, а что было после этого, нам неведомо.

— И после смерти императора Михаила Второго, которого у нас считают переоснователем государства, темпы развития не сократились ни на йоту, — ответила моя супруга. — Его внук Михаил Третий, воспитанный своим великим дедом, еще сильнее взвинтил темпы развития, благо за время предыдущего царствования были решены основные проблемы, одолевавшие Российскую империю в конце девятнадцатого, начале двадцатого века. Ушли в прошлое нищета народных масс, технологическая отсталость, извечный оппозиционный настрой интеллигенции, мздоимство и казнокрадство чиновничества, а также своеволие высших должностных лиц и членов императорской фамилии. Государство стало благополучным, легко управляемым и честным как с рядовыми подданными, так и с деловыми кругами.

— Да, — подтвердила Нина Антонова, — все вышеназванное изживалось буквально у нас на глазах, а еще с момента окончания Трансокеанской войны Российская империя набрала такую мощь, что на нее стали бояться даже просто косо смотреть…

— В мое время это тоже было так, — сказала Елизавета Дмитриевна. — Один раз взяв темп, наша Империя его больше не сбавляла. Уж очень хорошо нам внушили Старшие Братья ту истину, что спасение от возможного поражения может заключаться только в скорости развития. Они понятия не имели о существовании цивилизации кланов эйджел, но, несмотря на это, максимально хорошо подготовили нас к схватке за выживание человечества. Быть может, наш мир — единственный из всех сущих, способный самостоятельно отбиться от вторжения, без посторонней помощи освоить трофейные технологии и выйти в Галактику…

— Не стоит слишком хвастаться развитием своего мира, моя дорогая, — желчно произнесла Кобра. — Несмотря на бурную деятельность вашей штурмовой пехоты в подходящих для этого регионах, вы не смогли перехватить ни одного, даже самого завалящего, темного клана эйджел, отлавливающего пеонов для своих нужд. В противном случае вы лично об этом бы знали или хотя бы слышали краем уха. А они, то есть эйджел, несомненно, совершают к вам визиты, как и в любых других мирах, каждый раз проскальзывая между пальцев у ваших систем орбитального контроля. Так бывает всегда во время игр в пятнашки зрячих со слепыми: они вас видят, а вы их нет.

— Увы, это так, — сказала моя супруга, опустив голову. — Я признаю, что описанный мною контакт с перехватом может состояться только случайно или если эйджел откровенно начнут нарываться на грубость. Не зная об их существовании, мы просто не в состоянии начать охоту за охотниками.

— Значит, так, товарищи, — сказал я. — По оценке Клима Сервия, изучившего штурмоносец и вступившего в контакт с его искином, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, Российской империи мира Елизаветы Дмитриевны понадобится совсем немного дополнительных технологий и, что самое главное, усвоены они будут без особого напряжения. Залогом тому — десятки научных институтов, двигающих научный прогресс, и сотни заводов, способных воспроизвести в металле почти любое необходимое нам оборудование. И это факт. Вопрос только в том, как тамошние власти, и особенно государь-император Алексей Александрович, отреагируют на наше появление…

— Нормально отреагируют, — с жаром ответила Елизавета Дмитриевна. — Ты, Сергей Сергеевич, как и люди из твоей первоначальной команды, тестируетесь, как Старшие Братья, с которых однажды началось возрождение нашей Империи. Впрочем, и за настоящими Старшими Братьями в вашей команде далеко ходить не надо, а это для наших людей и самого государя-императора наилучшая рекомендация. И если вы не будете делать каких-нибудь самоочевидно глупых рекомендаций или просить произвести нечто сильно устаревшее, вроде вашего стрелкового вооружения, то и отношение к вам будет как к равновеликой силе, с которой можно заключать взаимовыгодные соглашения.

— Есть у меня опасение, что все версии Российской Федерации в мирах Основного Потока на уровне девяностых и, быть может, даже нулевых годов, до момента возвращения к нормальности придется брать под полный имперский протекторат, а для такого у меня сейчас банально не хватит кадрового ресурса. Не зря же Небесный Отец послал меня туда таким кружным путем, на людей посмотреть и обзавестись дополнительными связями.

— В таком случае почему бы нам не начать с мира, где на Землю прибыл крейсер из русской галактической империи? — бросив на Елизавету Дмитриевну острый взгляд, спросила меня Птица. — С подобными людьми мы дело уже имели, а потому нам известны их законы и главные директивы.

Я пожал плечами и сказал:

— Мир галактической империи имени товарища Сталина, скорее всего, находится в самом начале своей трансформации из цивилизации базового третьего уровня, а потому сам нуждается в поставках практически всех видов высокотехнологического оборудования. Мы эту помощь товарищам по борьбе, конечно, окажем, но только собственные ресурсы для этого у нас появятся после запуска полномасштабного промышленного кластераМетрополии. А это не так, чтобы очень близкий свет.

— В таком случае, — продолжила гнуть свою линию Птица, — почему бы не начать с парных миров с техногенными и вторичными Вратами? Пусть на одном конце пар там находятся миры товарища Сталина первой половины сороковых годов, зато с другой стороны — миры примерно нашего времени, где существует близкая нам и достаточно промышленно развитая Российская Федерация.

— Окстись, Птица, — устало сказал я, — близкая нам Российская Федерация, конечно, развита значительно сильнее миров семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов, но ничего подобного штурмоносцу Елизаветы Дмитриевны там нет даже в проекте. Кроме того, будем уж честны, наше с вами родное государство еще не полностью переболело таким явлением, как либерализм, и люди, подобные Чубайсам и Гайдарам, кишат там, будто опарыши на навозной куче. И даже влияние товарища Сталина на российские внутренние дела в тех мирах, скорее всего, может иметь лишь косвенный характер и быть весьма ограниченным по масштабу. Так что поддержка с той стороны для нас будет не такой уж значительной, и в то же время от нас потребуется бросить свой меч, то есть «Неумолимый», на весы местной политики и спросить у обнаглевших западных элит: «А в чем, собственно, дело? К чему все это продвижение НАТО на восток?», и в случае необходимости дать в морду так, чтобы только зубы задымились. Если бы у нас не было доступа к миру Елизаветы Дмитриевны, я бы пошел именно этим путем, но в данном случае два этих канала отодвигаются на вторую-третью очередь. Возможно, вперед родных миров придется пропустить родной мир Просто Лени — тот самый, откуда сбежали предки тевтонов. Рассказывал он мне, как они там живут, и просто зависть берет, хотя у этого мира из всех искусственных к началу двадцать первого века была самая малая фора.

— Должна заметить, — сказала Елизавета Дмитриевна, — что именно наша версия Российской империи с наименьшими издержками может быть трансформирована в галактический формат. Для этого у нас имеется вся необходимая технологическая и социальная база.

— Да это действительно так, — подтвердил я, — и именно поэтому тот мир стоит у нас на первом месте, а вовсе не потому, что из него происходит моя дражайшая супруга. Если бы дело было только в этом, то к ней домой мы могли бы сходить и в частном порядке, чтобы успокоить родителей и показать им зятя и внука. Но дело гораздо больше и шире. Сосед с фланга, самостоятельно решающий все свои задачи и способный оказать нам поддержку на направлении главного удара, в настоящей ситуации стоит дорогого.

— Совершенно с вами согласна, — кивнула Нина Викторовна Антонова. — Я лично помню, что собой представляли девяностые годы, и разбирать эту клоаку голыми руками не пожелала бы и врагу. На самом деле то, что там творилось, будет пострашнее любого Царства Света, ибо народ в те времена был разочарован предыдущей советской действительностью, сбит с толку и озлоблен до крайности, а из каждого утюга неслась деморализующая и демобилизующая пропаганда. Там и настоящий Геракл сломал бы себе руки, ноги и шею заодно. Для вразумления того мира одного «Неумолимого» будет явно недостаточно, понадобятся значительные кадры гражданских администраторов…

— У моего императора такие кадры найдутся, — сказала Елизавета Дмитриевна. — Долг платежом красен, а мы понимаем, что именно неприятие реальности ваших «девяностых» превратило вас в тех самых непримиримых ко злу и неумолимых Старших Братьев. У нас в достаточном количестве имеются выпускники факультета прикладной политики Кадетского корпуса ГУГБ, способные решать задачи любого уровня сложности, в том числе и те, что закончили Императорскую Академию Управления. Между прочим, не имея дипломов «с отличием» двух этих учебных заведений, отпрыск правящего семейства, будь он даже самым старшим из сыновей, просто не сможет попасть в число наследников ни первой, ни второй очереди. Уж такую систему оставили нам на долгую память о себе присутствующие здесь уважаемые Старшие Братья, благодаря которой мы и процветаем. Низкий им за это поклон. Все никак не могу поверить, что каждый день встречаюсь с людьми, у меня на родине давно ставшими легендой.

И неожиданно для всех моя супруга встала со стула и низко в пояс поклонилась в сторону товарища Антоновой, генерала Бережного, адмирала Ларионова и Александра Тамбовцева. Нина Викторовна, в свою очередь, подошла к моей жене и обняла ее за плечи.

— Мы делали что должно, поступали по совести, а потому свершилось то, что было суждено, — сказала она. — Но самое главное заключается в том, что после нас этот механизм не засорился мелочными людьми, как в Основном Потоке, не сломался, а продолжил безупречное функционирование, честно и гордо вздымая к небесам знамя Российской Державы. Можно выиграть все бои и сражения, но из-за внутренней слабости проиграть войну. Можно выиграть все войны, но по той же причине проиграть мир. Ваша империя с нами и без нас шла от победы к победе. И за это вам, тамошним людям, именующим себя ее элитой, честь и хвала.

Кобра встала и зааплодировала.

— Браво, Нина Викторовна! — воскликнула она. — Лучше и не скажешь.

— Все это верно, — сказал я, — и именно поэтому начнем мы с начала, то есть с мира Елизаветы Дмитриевны. Тут двух мнений быть не может. На втором месте у нас, пожалуй, будет находиться мир Просто Лени, на третьем и четвертом местах оказываются парные миры с порталами. Взглянуть на почти наш двадцать первый век вблизи Истинным Взглядом тоже будет невредно для отработки дальнейших задач. На пятом месте — мир полковника Половцева, изучать который придется основоположникам марксизма-ленинизма и всем четырем правящим воплощениям товарища Сталина, на шестом — мир контейнеровоза — быть может, там подскажут, что можно сделать со зловредным вирусом-убийцей, придуманным американскими биотехнологами. На седьмом месте, как самый малозначимый — мир Советской Галактической империи. И на этом пока все. Позиции мира, в котором вместо Михаила Александровича Российскую империю на новый курс разворачивала его сестра Ольга Александровна, пока не определены. Решение по этому вопросу мы примем после того, как товарищ Рагуленко вступит в Единство и сообщит, как обстояли дела в том мире на момент его смерти. Других источников информации по этому вопросу у нас пока нет.

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, Вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, подвалы под Башней Терпения

Сергей Александрович Рагуленко, с позывным «Слон», единый в пяти лицах

Я спал и видел так называемый ознакомительный сон изумительной четкости, со вкусами и запахами. Можно сказать, что это был многосерийный фильм о том, как мой новый Командир из обычного капитана спецназа (хотя там обычных офицеров не бывает в принципе) шаг за шагом превращался в ужасающего Божьего Бича. Удар за ударом, операция за операцией он набирал мощь, будто горная лавина, сорвавшаяся со склона. И всех, кто попадал под этот сокрушительный поток, либо растирало в порошок, как Баяна, Батыя и Гитлера, либо вразумляло и отбрасывало в сторону, как Наполеона и двух Вильгельмов, чтобы не мешали Божьему Бичу делать правильный политик.

Понятно же, что наш человек, если он талантлив и его не хватают за руки и за ноги, становится способен на очень и очень многое. У моего нового Командира, как я понимаю, верхнего предела компетентности просто нет, раз уж почти сразу он сделался Божьим Бичом. Зато свой служебный потолок я знаю прекрасно: в мирное время ротный или комбат, во время войны командир полка или бригады, желательно в рейдирующем соединении. Обычно бывает наоборот — в военное время потолок компетентности среднестатистического командира только понижается. Но у меня слабые способности к выравниванию бордюров и подстрижке газонов, однако лучше всего получается громить застигнутого врасплох врага. При этом, что крайне радует, Свыше мне уже обещано, что мирного времени теперь не будет вовсе, а врагов станет превеликое множество.

Еще я умею в правильном ключе воспитывать юношество, и эта способность тоже может быть востребована моим новым Командиром. О том, что подлежащие воспитанию контингенты у товарища Серегина имеются в изрядном количестве, мне тоже уже известно. Он никогда не проходит мимо всяческих сирот (в том числе и детей бывших врагов), собирая их в некое подобие кадетских корпусов или суворовских училищ. И воспитателями там трудятся прокаленные войнами русские ветераны вроде меня, прививая юношеству правильный взгляд на жизнь и обучающие тому, что следует делать по обе стороны от мушки. Одним словом, какую бы стезю я ни выбрал на новой службе, без дела оберсту Слону сидеть не придется.

Кстати, я сразу узнал тех типов в черных мундирах, которых мой новый Командир сходу разгромил в мире Подвалов. Даже одичав до уровня средневековья, эсесовцы и живорезы остались сами собой. Я тоже лично имел дело с подобными мерзавцами на Великой Отечественной Войне, и еще больше слышал об их художествах. В самом конце войны эти гады куда-то бесследно подевались вместе со своим дурацким арийским божком, откормленным людской кровью, и никто не мог дознаться куда, даже ватиканские ищейки из их инквизиции (а эти искать умеют). Но оказалось, что вся эта нацистско-сатанинская публика бежала от возмездия в другой мир, где, как считалось, у нее не было естественных врагов. Однако прошло немного времени, и их догнало то, от чего нельзя ни убежать, ни спрятаться. Наши люди такие — они, как говорил Бисмарк, всегда приходят взыскать долги сторицей и дополнительно накласть по шеям, чтобы другим было неповадно.

То, что мой новый Командир, победив тевтонов, не стал истреблять их до последнего человека, я тоже одобрил. Вон и мы, разгромив Германию, быстро перестали испытывать к рядовым немцам и особенно немкам какие-либо отрицательные чувства. Виновников зверств и поджигателей войны (тех, кто не сдох сам) вздернули на виселицах иотправили в Гулаг, а остальных-то за что было ненавидеть? В самом конце войны набравшая мощь Красная Армия крыла остатки вермахта во все дыры, поэтому противник вызывал не ярость и злобу, а жалость, особенно немецкие бабы из фраубатальонов. Ну куда ж вы, дурочки, полезли? Вам бы суп варить и детишек нянчить, а не резаться глаза в глаза с советскими мехкорпусами ОСНАЗ, вращающими Землю в любом направлении, нужном товарищу Сталину. Проявив жалость и человечность, в случае с немцами мы нисколько не прогадали: уже на следующем витке Большой Игры не было у нас более надежных и мотивированных соратников и камрадов.

Вот и мой новый Командир, перейдя на следующий уровень, сразу начал получать пополнение со стороны переходящих на его сторону бывших врагов. Причем перебегали к нему не только рядовые, унтера, лейтенанты и гауптманы, но и подполковники с полковниками, почти что генералами. И там же, в следующем мире, я впервые увидел остроухих гренадер-девиц в естественной, так сказать, среде обитания. Подхлестываемые заклинанием Принуждения, они полуголые бежали с обреченным видом навстречу длинным граненым пикам тевтонской пехоты, сжимая в мозолистых руках бесполезные бронзовые топорики. Потом я впервые увидел, как работает Большая Магия, которую, объединившись, творили сразу пятеро волшебников, в том числе и мой новый Командир. Раз — и нет больше никакого Подчинения, остроухие разворачиваются и с яростным ревом демона, вырвавшегося из Бездны, бросаются в сторону своих мучителей, желая растерзать их на мелкие клочья. Два — и сменивших сторону остроухих накрывает волна Поддержки, которая не даст им умереть даже в случае смертельных ранений.

Тогда товарищ Серегин не просто отбил нападение местных злодеев-содомитов и выиграл битву, но и из оскорбленных и униженных обрел себе преданных солдат, готовых идти за ним куда угодно и, если потребуется, штурмовать сами Врата Ада. Слушая слова страшной встречной клятвы: «Я — это ты, а ты — это я», я проникался чувством единения вождя и массы. Другие мои Командиры, товарищ Бережной и князь-консорт Новиков, тоже излучали вокруг себя похожее чувство, только никто из них не был независимой фигурой, над всеми ними имелось высшее начальство с окружением разной степени вменяемости, и только потом над всем этим стоял Бог. Гарантировать подчиненным в таких условиях ничего нельзя, можно лишь надеяться, что при случае царь не выдаст, а псарь не съест.

А вот товарищ Серегин с самого начала, оторвавшись от родного командования, поставил себя как абсолютно самостоятельная фигура, над которой есть Бог, и более никого. И поступал он только так, как велит ему совесть, брал под защиту, карал и миловал исключительно по своим внутренним побуждениям, а не по указаниям начальства. Начальство у него, конечно, тоже было, но оно как раз и требует от своих людей, чтобы они поступали по совести, потому что именно наличие совести отличает человека от двуногого зверя. Мне это известно не хуже, чем другим Старшим Братьям, пережившим копирование и перенос в разные точки российской истории.

Таким образом, до момента той Битвы у Дороги у моего нового Командира имел место довольно рыхлый отряд, к которому примыкали союзники и попутчики, а после образовалась армия, сплоченная до монолитности. Вот это дело было самым главным, а все остальное заключалось в повышении квалификации командующего и увеличении мастерства бойцов. И ведь важна была не только преданность неофиток, вознесенных на вершины человеческого достоинства из глубин, где их состояние было даже хуже, чем у обычных рабынь. Остроухие действительно оказались универсальными солдатами, стойкими, сильными, храбрыми и не боящимися смерти, а их преданность Командующему была сродни самой искренней и нежной любви. Однако сам товарищ Серегин таким «благоприятным» случаем не воспользовался и стал относиться к своим солдатам женского пола как к любимым сестрам. Впрочем, остроухих воительниц такие платонические отношения с предметом их обожания совершенно не расстраивали, просто мужчин себе в постель они стали подбирать в соответствии с признаками максимального сходства с любимым Командующим. Тоже своего рода знак качества. Если остроухая воительница сама тебя обнимает и целует, значит, ты настоящий человек, а не дрожащая тварь.

Глядя, как этот корпус готовится к боям, я подумал, что напрасно кривил губы, едва услышав о женщинах-солдатах. Эти могут не просто сражаться на равных с мужчинами, но и, сверх того, и в конной сабельной схватке, и в рукопашной, и в стрелковом бою, которому остроухих солдаток тоже обучали, как с огнестрелом, так и с рычажными арбалетами, чтобы зазря не тратить патроны там, где не требуется. Тренировки шли по десять часов в сутки, до седьмого пота, как в лучших учебных подразделениях, а нарабатываемые навыки накладывались на особенности организма остроухих, делая их идеальными воинами.

Это мнение полностью подтвердилось на первой же боевой операции, когда воинство моего нового Командира, спасая племенной союз славян-антов, с хрустом разжевало в кровавую кашу аварскую орду хана Баяна. Авары на той войне выглядели ничуть не лучше гитлеровских фашистов, поэтому все мои симпатии были на стороне погибающих славянских поселенцев и остроухих воительниц товарища Серегина. А уж то, что случилось с трехглавым драконом, сдуру впутавшимся в войну на стороне авар, для меня было как медом по сердцу. Что-то такое огненное бумкнуло так, что бронированная зверюга разлетелась горящими клочьями. Знай, мол, наших, и не суйся куда не звали.

На второй войне, против хана Батыя, картина повторилась почти во всех подробностях, только остроухие, набравшись опыта, действовали уже значительно смелее, да и сам Серегин низводил и курощал врага не только дерзкими кавалерийскими наскоками. Монголы во время той войны выглядели убийцами и насильниками, не лучше авар, поэтому, когда целый тумен слизнуло в ночи чем-то похожим на тактический ядерный боеприпас, я мысленно потер руки. Так мой новый Командир, оказывается, тоже может. Разгромив Орду, товарищ Серегин принялся сортировать русских князей, отделяя мух от полезного продукта. И по уверенности его действий стало понятно, что нянька в политических вопросах ему тоже не нужна. Прожженные местные политиканы смотрели ему в рот и делали все, что он скажет, потому что так хочет сам Господь Бог.

Наказав злых и возвеличив добрых, войско товарища Серегина перешло в следующий мир, где как раз начиналось Смутное Время, гадкое, как растоптанная какашка. И тут оказалось, что улаживать смуту и охлаждать воспаленные умы товарищ Серегин умеет так же хорошо, как отражать вражеские вторжения. Несколько точечных воздействий — и ситуация купирована, Лжедмитрий выкраден прямо из собственного шатра, а те деятели из бояр и польских агентов, что прежде разжигали Смуту, надеясь поймать в ее мутной воде жирную рыбку власти, дружно начали жрать друг друга, чем вывели себя из игры. В результате нескольких судорожных потуг единственным авторитетом на Руси остался патриарх Иов, а все остальные деятели, в том числе несостоявшаяся семибоярщина, впали в ничтожество. Когда ситуация созрела, товарищ Серегин выставил Самозванца перед толпой москвичей и заставил объяснить, кто он и что стало с настоящим царевичем Дмитрием Ивановичем. Фурор от этого выступления получился просто необыкновенный, куда там Филиппу Киркорову. Также, помимо всего прочего, с той поры больше никто не мог назваться чудесно спасшимся последним сыном Ивана Грозного, ибо всем чистейшим русским языком откровенно, как на исповеди, объяснили, что этот человек давно мертв, и более никогда не воскреснет.

Тем временем, пока бояре на Москве занимались междоусобными разборками, подготавливая крах Смуты, мой новый Командир, чтобы два раза не вставать, ликвидировал Крымское ханство, попутно набрав в свое войско новых униженных и оскорбленных. Вот это были настоящие мужчины, подневольные гребцы с турецких галер, которые с радостью пошли под руку Господнего Посланца, тысячами побивавшего врагов Христовой Веры. И польско-литовским панам от него тоже вдоволь досталось невкусных пряников, в битвах при Березне и Динабурге-Саласпилсе он нанес сокрушительные поражения гетманам Жолкевскому и Ходкевичу, обратив в прах воинскую мощь посполитого панства. И правильно! Пусть не лезут своим свиным католическим рылом в наши родные православные Палестины. И наконец, в самом конце, товарищ мой новый Командир показал фигу, кукиш и дулю (в одном флаконе) тем боярам и церковникам, которые, против всех договоренностей, решили на Земском Соборе избрать его московским царем. Оставил вместо себя царя-заместителя Михаила Скопина-Шуйского (вот, мол, вам, люди добрые, природный царь из Рюриковичей) с условием короновать того на царство через три года, и был таков.

И примерно в то же время, слазив на самый верх чужой для нас исторической линии, мой новый Командир со товарищи приволокли оттуда линкор планетарного подавления с брутальным названием «Неумолимый», ранее принадлежавший одной высокоразвитой галактической цивилизации, и тут же занялись его восстановлением. И это в дальнейшем имело далеко идущие последствия, без которых на уровнях двадцатого или двадцать первого века просто нечего было бы делать. Сказать честно, уже после «просмотра» этой серии мне неодолимо захотелось встать в общий строй, ибо, кроме кавалерии, в армии моего нового Командира завелась неплохо организованная пехота и артиллерия. Но это была даже не середина похода по мирам, а мне требовалось просмотреть все до конца.

Разрулив большую Смуту в начале семнадцатого века, товарищ Серегин перенесся на сто двадцать пять лет спустя, где сложилась схожая коллизия. Вот-вот от оспы умрет царственный псарь Петр Второй, последний потомок Петра Великого по мужской линии, после чего в России на долгие десятилетия воцарится бабий век с сопутствующими этому явлению куртизанами, партизанами* и прочими интриганами. В итоге несколько суматошные действия команды Серегина привели к тому, что все устроилось как нельзя лучше. Тело Петра Второго от оспы вылечили и, не обнаружив внутри него человеческой души, договорились с Самим о том, что в нем на всю оставшуюся жизнь поселится дух его великого деда, условно-досрочно освобожденный с адских галер. В напутственном слове Сам сказал духу Петра Великого, чтобы тот исправил то, чего наворотил по дури во время прежней жизни, а если не справится с этим простым заданием, то после второй смерти загремит туда, откуда и обыкновенный ад покажется раем. А если справится, то будет ему окончательная амнистия и райское блаженство (три раза ха**), ибо хорошего за время своего первого царствования Петр Великий тоже сделал немало.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Неожиданные контакты» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.