Безмолвная. Книга четвертая

Карточка книги Завершена
Серия
«Тацита»книга 4 из 4
21глав
≈ 157страниц
427 тыс.знаков
Русскийязык
29.09.2026добавлена
27.10.2026обновлена
2просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Затасканная история про мужика, которого занесло в женское тело. Неоригинальный сюжет про то, как он выживал в Стране Утренней Свежести, пока карабкался на вершины музыкального олимпа.

И до боли знакомая история о том, что его новообретённая оболочка не издаёт ни звука от рождения.

Начало книги

Глава 1

Глава 1

Косон, первое мая.

«Да твою дивизию!», — сопровождаю я мысленным этюдом появление хальмони. Вот уж принесла нелёгкая… И откуда только узнала?

Впрочем, тренировку не прекращаю и на «мамочку» внимания старательно не обращаю — команды не было. Мамочка, между тем, повышает обороты, и я невольно подмечаю, на кого она становится похожей. На мою тёщу из далёкой прошлой жизни: та тоже быстро скатилась от радужного: «Покушаешь чего-нибудь? Вон, какой худой. Совсем тебя Светка не кормит!», — во время наших с женой визитов, до уничижительного: «Моя дочка заслуживает большего!» — классика жанра.

Только здесь я имею совершенно очумевшую опекуншу, почувствовавшую власть. И ничего с этим не поделаешь, как когда-то в детстве с волей родителей. Не в моём шатком положении.

— Ты что, думала, что я не узнаю, где ты шляешься вместо уроков? Думала, что это сойдёт тебе с рук? Своим поведением ты позоришь не только меня, но и свою семью! Немедленно встала, и пошла переодеваться!

Видя полный игнор, ЁнСо не выдерживает. Она резким движением срывает с моей головы шапочку, захватив с ней и прядь волос, и пока я безмолвно матерюсь от внезапной боли, хватает за плечо, прерывая упражнение.

— Поднимайся немедленно!

Тянет подняться, но не во исполнения прихоти хальмони, а чтобы как следует врезать ей кулаком по физиономии. На её счастье, в семейные разборки вмешивается сабоним, напоминая, что мы с ЁнСо не одни в помещении.

— Нунним, объясните пожалуйста, что происходит? Почему вы мешаете заниматься моим пловчихам?

Ответ ЁнСо полностью соответствует моим ожиданиям. В отличие от реакции МёнХёка.

— Что происходит? Я вам сейчас объясню, что происходит. Эта дрянь вздумала самовольно прийти сюда вместо занятий в школе, и я намерена отвести её обратно.

— Эта девочка — ЛиРа — побила текущий мировой рекорд, и, не побоюсь сказать, наверняка будущая чемпионка. И вы запрещаете ей заниматься плаванием?

— Я сама буду решать, что для неё хорошо, а что нет. А вот вы — как вы вообще посмели взяться что-то там делать с моим ребёнком? Я вам разрешения не давала. Не удивлюсь, если окажется, что вы ещё и лапали девочку! Я подам на вас в суд, грязный извращенец. Таким как вы место на каторге!

«Ну давай, врежь ей!», — мысленно подбадриваю я сабонима. За такие слова, на его месте, я бы точно врезал. Хорошую такую пощёчину. Ну или просто выставил за дверь взяв за шкирку, и сопроводив душевным пенделем… Увы, МёнХёк воспитан чуть лучше, чем я, а может, менталитет сработал. Мужик застывает соляным столбом.

Почувствовав победу над противником, хальмони вновь обращает внимание на первую жертву.

— Кому сказала, вставай!

Уже в раздевалке, скрывшись от посторонних глаз — администраторша, сопровождавшая ЁнСо, тихо ретировалась, не дожидаясь развязки — хальмони влепляет мне пощёчину. И ещё одну и ещё. Да так, что в глазах на короткое время темнеет.

— Ты что, хочешь в приют? Я тебе это устрою! — ярится старуха, потрясая меня за плечи. — Там с тобой церемониться не будут — быстро приведут мозги в порядок и выбьют всю дурь из головы. Да так, что ты навсегда забудешь и бассейн, и танцульки! Хочешь этого?

Моё молчание не означает знак согласия, но женщина трактует его по-своему. Пусть. Я едва удержался, чтобы не наломать дров, и сейчас будет самым разумным ничего не предпринимать вообще. И немота только на руку — не приходится давить из себя унизительных ответов. А душ смоет остатки гнева.

Раздеваюсь прямо при хальмони, демонстративно перекидываю полотенце через плечо и иду мыться. Можно было бы обойтись и без водных процедур — в бассейн я не лез — но упускать возможность подождать, пока ЁнСо перебесится в одиночестве было неразумно. Главное не переборщить. Да и пот не помешает смыть.

Расчёт оказывается верен. Выйдя из душевой через пять минут, я уже не подвергаюсь бомбардировке свирепыми взглядами, зато, обнаруживаю свои вещи, в беспорядке разбросанные по ближайшей скамье. Пока меня не было, ЁнСо выпотрошила и рюкзак, и спортивную сумку. Не понятно только, что она хотела в них найти — ничего противозаконного у меня нет, разве что, новые джинсы и топ — не вписывающиеся в гардероб школьницы.

Под пристальным взглядом опекунши, одеваюсь, складываю барахло по местам. Попутно натыкаюсь на связку ключей от квартиры ЁЛин — вот уж артефакт! — благополучно забытую в одном из карманов рюкзака. Ну да, я ведь так и не отдал их инспекторше в последнюю нашу встречу. А теперь ей и вовсе они без надобности…

Купальник забираю с собой, запихнув его в рюкзак поверх остального барахла — благо, сушить не надо. А вот казённое имущество, выданное клубом, скрипя сердцем, оставляю — скорее всего, без возможности дальнейшего использования, ибо, о плавательной карьере, на ближайшие несколько лет, можно забыть.

ЁнСо привозит меня в школу, и бесцеремонно запихивает в класс. Прямо посреди урока. К счастью, ученики средней школы избыточно натасканы системой на послушание, чтобы проявить хоть какую-то маломальскую реакцию на моё появление. Так, косятся слегка… Не проявляет особого интереса и учитель литературы, что ведёт этот урок. Он кланяется в ответ на приветствие ЁнСо и выслушав краткий монолог женщины, содержащий наши имена, фамилии, —«Как будто, он не помнит Лиру, ага… Буквально, месяц назад виделись на этом самом месте», — а также, несколько нелицеприятных эпитетов в мой адрес, возвращается к своим бумагам на столе. Ну привели потерявшуюся агасси и что? Пускай садится и догоняет остальных по тестовому заданию на доске. Оценки сами себя не заслужат!

Я же, проводив опекуншу глазами до выхода, вздыхаю с облегчением. От предстоящей вечером разборки её отсутствие меня не освободит, но сиюминутное напряжение снимет.

Оглядываюсь и ловлю испуганный взгляд Манхи. Вот кому сегодня точно достанется! Исправить это я никак не смогу, разве что, поддержать морально. Что и делаю, изобразив приободряющую улыбку… Знаете, есть такие люди, которые могут демонстрировать радость когда пожелают. И речь не про актёров — тем, вообще, любая эмоция по плечу — но про самых заурядных человеков. Получается у них так легко и естественно, что невольно задумываешься о собственной кислой физиономии и том, как она воспринимается окружающими. Мне довелось познакомиться с одной особой в прошлой жизни. На вопрос, чего у неё с лицом, мгновенно расцвела шикарной улыбкой, а через мгновение вернула прежнее, мрачное выражение. Так вот, она рассказала, что это профессиональное. На её работе, если ты не улыбаешься клиентам, то тебя люто штрафуют. Приходится учиться изображать жизнерадостность.

Но тот случай тоже, вроде актёрства, а у Лиры такие улыбки получаются на ура. Безо всяких натаскиваний и мотиваций. За их естественность я не ручаюсь, но глядя на отражение в зеркале, докопаться мне не до чего, конечно, если это не обусловлено недостатком самокритики… В прежнем же теле, ничего, кроме кривого оскала, у меня не выходило. Как у терминатора из второго фильма — только детей пугать.

Отвлекаясь на соседку, промаргиваю явление учителя. Тот лёгким покашливанием оповещает о своём присутствии, и я вздрагиваю от неожиданности. Что за привычка подкрадываться к людям? Так и до инфаркта довести можно! Манхи, тоже поздно заметившая угрозу, принимается старательно водить ручкой по своим листкам, а я, справившись с мимолётным испугом, окидываю Йенсена — так зовут нашего учителя литературы — вопросительным взглядом: «С чем пожаловали?»

В рука у мужика несколько листков, а в глазах любопытство вперемешку с равнодушием. Кажется, он недоволен моей реакцией… Но вскакивать и бить извинительные поклоны преподу я не намерен — обойдётся. А вот побесить — это пожалуйста. Глядишь, выгонит с урока, избавив от этой нудятины.

Йенсен на мою провокацию не ведётся.

— Я помню, ты — немая, — произносит он, приветливо улыбнувшись. Тоже, кстати, профессиональное и на детей должно действовать располагающе… — Мы проходим известного поэта шестнадцатого века Чон Чхоля, ты знакома с его творчеством?

Имя мне знакомо, и я припоминаю откуда. Во время экскурсии в Хванджинпо о нём рассказывала ачжума за прилавком туристического центра: Перец, который находясь под влиянием Канвондонских красот, написал ту поэму — Квандонбёльгок. Короче, местная знаменитость.

Киваю, на радость учителю.

— Отлично! Тогда тебе не составит труда написать эссе по Квандонской звёздной песне. Чем больше ты напишешь, тем выше будет балл, — обрадованно протягивает он мне листы. А когда я их перехватываю одной рукой, добавляет, сопровождая слова всё той же «располагающей» улыбкой. — Но я авансом снимаю с твоей работы треть от оценки за неуважение к старшим. Можешь приступать.

«Вот козёл!», — награждаю мстительного препода соответствующим эпитетом, и снова оглядываюсь: «У кого бы списать?». Списать мне не у кого, ибо предусмотрительные дяди в высоких кабинетах рассадили учеников за одиночные парты. А раз так, значит нужен экспромт…

И в голову лезет лишь один вариант. Тот, что не даёт мне покоя с детства. Тот, что прочно засел в мозгу и периодически всплывает в памяти как прилипчивый мотив популярной песни…

Спустя четверть часа и изгрызенный колпачок ручки, за несколько минут до звонка, я заканчиваю. Получается уместить текст на одном листе, но не страшно — за оценками я не гонюсь. Зато, у этого мира появился шанс познакомиться с нетленкой моего. С очень своеобразной нетленкой, пусть и в сильно сокращённом виде. Вот препод удивится, когда прочтёт.

На перемене мою парту вновь оккупируют одноклашки. Приветливые и восхищённые — будто у всех внезапно случился приступ амнезии — позабывшие, как недавно, некоторые из них, кидали мне вслед презрительное «тольпукчжа» и брезгливо морщили носы. Они засыпают Лиру вопросами, на которые приходится отвечать Манхи. Девчонка безбожно перевирает некоторые события, а кое-где добавляет красок, заполняя ими информационные пробелы. В общем, отдувается как может, в очередной раз спасая меня от необходимости терзать клавиатуру. Остаётся лишь важно кивать в особо напряжённых моментах, мол да, так всё и было!

Последние два урока я провожу решая пачку заданий по алгебре, геометрии, физике и химии: подарок от учителя Каманаха. Он появился в классе после звонка, передал пухлую стопку листов Хоне — учительнице английского, чьи два часа предназначались нам, о чём-то коротко переговорил с ней, кивнув в мою сторону и быстро свалил.

Путём нехитрых размышлений, прихожу к выводу, что меня осчастливили давно обещанным тестом, и даже догадываюсь с чьей подачи. Только забыли о договорённости провести его без посторонних глаз.

Расцениваю это как жест пренебрежения, а значит, — а что, они первые начали! — можно похулиганить. Чем и занимаюсь, искажая ответы таким образом, чтобы при верном, на первый взгляд, решении получить неправильный результат. И так с каждым заданием из длинного списка. Вообще, задачки элементарные — уровня так девятого-десятого классов по меркам ещё советской системы образования, и решаются на раз-два. Но из-за удлинившихся цепочек и дополнительных «изысканий» процесс затягивается.

Домой мы едем в атмосфере напряжённости. Похоже, «сорока» успела раструбить домочадцам о моём текущем правовом статусе, и это сказалось на настроении ДжэСона. А может, он уловил невесёлое настроение дочери, которая, предчувствуя скорую расправу растеряла всю свою жизнерадостность. Не такого она ожидала от новой «сестрёнки», ой, не такого.

А у меня появляется время поразмыслить о ближайшем будущем. Тоже невесёлое занятие в свете внеплановых изменениях в расписании.

Во-первых, нужно прекращать заигрывать с Оби. Вести с ней дела, и даже просто общаться всё равно что кормить кобру с рук — опасное занятие. Но я упорно лезу в этот омут, в надежде, что девчонка образумится. В итоге, имею что имею. Так что, никаких больше совместных проектов, танцулек и прочей ерунды. Полный игнор. Пусть забирает «Лаванду» и катится на все четыре стороны вместе со своими «Юными сердцами». Обойдутся без моей помощи.

Во-вторых, необходимо избавляться от влияния опекунши. В идеале — сменить место жительства и пропасть с её радаров до Лириного совершеннолетия. И я даже знаю где осесть: в квартире ЁЛин! Инспекторша неизвестно сколько проторчит за решёткой, а это значит, что жилплощадь всё это время будет пустовать. Грех не воспользоваться шансом тем более, ключи имеются. Остаётся придумать план побега… и это проблема. Кажется, всё просто: бери да вали на все четыре стороны, но… Вечно это треклятое «но»! Попробуй-ка свалить, когда за каждым твоим шагом пристально наблюдают. И этот контроль постоянно усиливается. Пары часов не пройдёт, как тебя снимут с автобуса и вернут взад, ибо путей бегства не так много и все они легко отслеживаются. Единственное окно — ночь. Тогда фора может достигнуть шести, а то и восьми часов — что будет достаточным для заметания следов. Но ночью далеко не уедешь — межгородские маршруты в это время не ходят. Тоже и с поездами. На попутках? Сомнительное мероприятие и даже печальный опыт имеется из недавнего прошлого. В Косоне тоже не спрячешься — слишком маленький город. Обязательно кто-нибудь сдаст. Податься в леса? «Руссо-партизанен их бин гроссе кретино». Не иначе. И дело не только в отсутствии навыков выживания в дикой природе, но и в современных системах поиска. Пустят собак по следу, а сверху вертолётом прижмут. И фиг ты куда спрячешься!

Можно совершить «морской круиз». Обогнуть полуостров, проплыв под водой вдоль побережья до самой столицы. Но крюк выходит порядочный…

На крайнюю мысль тело отзывается дрожью в коленках. Но не от страха, а от смеси эмоционального возбуждения и тоски. Всё-таки, это его стихия…

Покрутив идею так и этак, откладываю её в сторону — слишком много неопределённых факторов и рисков. Да и плыть придётся налегке, предварительно упаковав пожитки в непромокаемые пакеты. Поэтому обойдусь классическими вариантами.

Нужно только дождаться подходящего момента.

* * *

Сегодня мы добиваем огород. Плантация, казавшаяся бесконечной, вдруг скукоживается до размеров пары гряд. Совместными усилиями ощипываем их ещё до захода солнца. Как обычно, в процессе работы ощущаю прилив коллективного единения — знакомое чувство, возникающее при совместном труде. Кажется, что ты и окружающие тебя люди настроились на единую волну, сближающую даже самых заклятых врагов. Недаром этот приём — назначать на совместную работу обе стороны конфликта — считается наиболее эффективным для их примирения.

Но всё портит припозднившаяся ЁнСо. Она приезжает незадолго до ужина, и прямо за столом устраивает разборки. Достаётся всем причастным, особенно Манхи. Её откровенно жалко, но вмешаться я не могу — только хуже сделаю. А остальные сами выкрутятся — чай не маленькие.

После, под конвоем сыночка хальмони я перемещаюсь в свою комнату, и щелчки замка становятся музыкальным сопровождением ссылки. Тоже, кстати, проблема. По-настоящему неприятная. ЁнХо, прежде чем удалиться, награждает Лиру долгим взглядом, от которого по коже проносится табун мурашек, а вдоль позвоночника будто проводят ледышкой. Нехорошим таким взглядом награждает… На всякий случай, нахожу на просторах интернета подходящий аудиофайл и кидаю на рабочий стол. Надеюсь, что звук женских воплей из выкрученных на максимум динамиков смартфона привлечёт внимание соседей, случись чего… Главное успеть добраться до телефона.

Помедитировав над снарядом, решаю, что домашнее задание никто не отменял. ЁнСо лишила меня тренировок в бассейне, но отказываться от полезного навыка я не собираюсь — вдруг пригодится? Так что, переодеваюсь, и следующие полчаса, уподобившись вентилятору гоняю по комнате воздух.

«Нет, ну какая сука!…раз-два… Лишила меня единственной отдушины…три-четыре…», — совмещаю я думательный процесс и счёт гребков: так удобнее поддерживать нужный ритм. — «Может, это был мой последний шанс…раз-два… хоть чего-то добиться в жизни…три-четыре… Обидно, блин!…раз-два…»

Закончив упражнение иду в душ. Потом переодеваюсь в выданную Оби одежду, проигнорировав шортики. Я не собираюсь сегодня высоко задирать ноги, а этот «пояс целомудрия» ощутимо сковывает движения — ну не предназначены они для танцев — слишком плотные.

Звук открываемой двери застаёт меня в процессе записи. По инерции совершаю ещё несколько «па», и только потом оборачиваюсь.

ЁнХо!

Он заходит в комнату и запирает замок, оставив ключ в двери. Неторопливым шагом приближается к Лире. Во взгляде мужика явственно читается похоть, а в походке — демонстрация превосходства и безнаказанности.

Я человек не из пугливых, но тут меня будто гвоздями прибивают к полу. Волна страха проносится по всему телу сверху вниз, парализуя и лишая воли. Дыхание перехватывает. Отмираю я лишь почувствовав чужие руки на своих плечах. Мозг застилает пелена, заглушающая голос разума, а тело, потеряв контроль, уподобляется рыбе, бьющейся в руках удачливого рыболова.

Падаю на пол, а сверху на меня наваливается мужская туша, дыша в лицо смесью гнилых овощей и перегара. Придавливает так, что не пошевельнуться. Его руки вовсю шарят по девичьему телу, вызывая волны отвращения. Залезают под юбку…

В какой-то момент, отвернувшись от похотливого рта, краем глаза замечаю телефон, прислонённый к батарее. Равнодушный к разворачивающейся драме, он исправно выполняет свою функцию, чудом, оставшись незамеченным для ЁнХо. Спасительный образ срабатывает как триггер, мгновенно выводя меня из состояния глубокой неконтролируемой паники. Мозг тут же врубается на полную катушку и выплёвывает решение.

Я полностью расслабляюсь. Может показаться безумием — поддаваться насильнику, но для меня это единственный путь к спасению. Так надо. ЁнХо, почувствовав, что жертва сдалась, тоже замирает, а его рот кривится в едкой ухмылке:

— Так бы сразу, бегляночка ты моя. Обещаю, больно не будет.

Гигантским усилием давлю порыв вновь поддаться панике — только не сейчас! Выворачиваю голову и мимикой, подбородком, глазами! показываю на сотовый. Вкладываю в этот жест всё, что хочу донести до людоеда:

«ТЕЛЕФОН ВКЛЮЧЁН И ТРАНСЛИРУЕТ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ!»

Конечно, я сильно рискую, сдавая, возможно, единственное средство способное скомпрометировать ЁнХо в будущем. Он может проигнорировать проблему или не повестись на уловку…

Срабатывает!

— Ты что, записываешь что-то⁈ Какого дьявола⁈ — шипит мужик и поднимается, освобождая свою жертву. Идёт через комнату к окну…

«Пора!», — командую себе, и максимально быстро перевожу тело в вертикальное положение. Мягкий ворс коврового покрытия глушит звук, и манёвр остаётся незамеченным: всё внимание ЁнХо приковано к металлической коробочке. Наконец, он оказывается возле сотового, но не утруждает себя наклонами. Поднимает ногу и с силой опускает на девайс пятку.

«Хрусть», — негромким треском оканчивает жизнь телефон.

«ХРЯСЬ», — значительно громче вторит ему звук опущенного на голову предмета меблировки.

Удар получается смазанным. Основная его часть приходится на спину мерзавца и тот, вместо того, чтобы перейти в бессознательное состояние, просто летит на пол. Всё-таки размахивать тяжеленным стулом — это не спортивную резинку тягать — тут мужская сила нужна.

«Добивай!», — вопит во мне голос Славки Шапарова — нашего тренера по каратэ. Ходил я, ещё пацаном четырнадцати лет в вышеупомянутую секцию. Только вот ничему там за два года так и не научился, кроме фразы: «Большой шкаф громко падает».

Мой шкаф падает негромко, и уже уверенно поднимается на ноги, под аккомпанемент утробного хрипа.

Второй удар оказывается точнее. Одна из ног многострадального стула переламывается пополам, но и ЁнХо окончательно успокаивается, распластавшись на полу с раскинутыми в стороны руками. Волосы на его голове быстро пропитываются кровью, тонкая струйка которой стекает по затылку и тёмно-красными каплями орошает ворс вокруг.

Я же, опустив остатки импровизированного оружия, замираю. В пылу борьбы казалось, что мы изрядно шумели, но в коридоре не раздаётся ни звука. В дверь никто не ломится и на помощь не зовёт. Очень странно. Потом до меня доходит, что шумела кровь в ушах, а наша безмолвная возня удачно приглушалась ковром. Звук же сломанного стула, вероятно, посчитали шумом с улицы, если вообще услышали, ибо между моей комнатой и первой жилой находилась кладовая-сушилка.

ЁнХо остаётся жив. Примерившись, тычу двумя пальцами ему в шею в районе сонной артерии и ощущаю уверенную пульсацию. Затем осматриваю рану на голове. К счастью, она поверхностная, — только кожу содрал — так что смерть от потери крови ублюдку не грозит. Через часик-другой оклемается.

А вот мне грозят крупные неприятности!

Повторно оглядываю комнату в поисках выхода из сложившейся ситуации, пока взгляд не падает на резинку. Мозг, всё ещё подстёгиваемый огромной дозой адреналина, тут же выдаёт очередной ответ, и он меня полностью устраивает. Нужно торопиться!

Сборы не занимают много времени. В рюкзак летит всё, что успело перекочевать из нашей с Манхи комнаты в эту, и то, что было нажито собственным «непосильным» трудом. В лицевой кармашек запихиваю сломанный телефон — может удастся вытащить с него запись. Потом, открываю окно и перекидываю снаряд наружу. Прочная толстая резинка должна выдержать вес девочки-подростка, а вот будь я в «своём» теле, вряд ли бы отважился на такой спуск. На дерево напротив я не рассчитываю — слишком опасна такая акробатика там, где нужна скорость.

Напоследок отпираю дверь. Если вдруг отдыхающий «залежится», то поисковой группе будет легче его найти. Какая никакая, но подстраховка.

В последний раз оглядываюсь, мысленно прощаясь с этим неприветливым местом, затем перекидываю ноги через подоконник, и зацепившись за импровизированную лестницу, спускаюсь вниз. Миную прополотую лавандовую плантацию — это самый безопасный путь, так как, в наступивших сумерках неосвещённое поле прекрасно маскирует силуэты, в отличие от усеянной фонарными столбами улицы. На дорогу выхожу уже за пределами Косона, предварительно переодевшись в повседневку в ближайших кустах.

Мой путь лежит на север, в направлении, в котором в это время машины не ездят, а значит я смогу без труда удалиться на максимально возможное расстояние от неизбежной погони.

Поправляю норовящие сползти с плеч лямки увесистого школьного рюкзака и шагаю в неизвестность.

* * *

Одиноким свидетелем побега самки двуногих становится лиса. Первая внезапно выбирается на дорогу наперерез рыжей хитрюге, и от неожиданности оба замирают. Поглазев друг на друга пару мгновений, они наконец оживают. Лиса одним ловким движением челюстей перехватывает тушку упитанной курицы, украденной с единственной птицефермы в окрестностях, и махнув на прощание пушистым хвостом, ныряет в придорожный кустарник — подальше от лишних глаз. А двуногое делает в точности наоборот — стремится на открытое пространство.

«Глупое существо», — думает рыжая красавица, старательно путая следы. — «Пришла со стороны, где корм, и пахнет от неё пернатыми, но в зубах ничего. Нельзя есть добычу сразу!»

Впрочем, ей не было никакого дела до чужой самки. Она спешила домой, где её заждалась свора голодных лисят.

post scriptum:

Если вы, по чистой случайности, видели ту странную встречу человека и животного, поздним вечером на шоссе у северной границы Косона, пожалуйста, не говорите никому. Хорошо?

Конец первой главы.

Серия «Тацита»

  1. 1
  2. 2
  3. 3
  4. 4
    Безмолвная. Книга четвертаявы здесь

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Безмолвная. Книга четвертая» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.