Тысяча и одна ночь с бывшим
- Автор
- Лия Султан
О книге
— Пока день, живи как желаешь. Трудись, общайся с приятельницами, веди свои уроки. Мне плевать. Однако вечерами ты обязана находиться тут. В мои мысли не влезай, лишнего не выспрашивай. Занимайся лишь тем, ради чего я тебя сюда держу.
Горько кривлю губы. Барин — хозяин, он уже всё устроил по своей прихоти. Настоящий Марк Алдонов.
— Какой вираж: из жены прямо в содержанки, — с натугой улыбаюсь.
— Не драматизируй, — отвечает со стужей в голосе. — Содержанок обычно очень даже лелеют.
— Тогда мне и поощрение не полагается?
Два года минуло с тех пор, как Марк, поверив лживым словам, выставил меня за дверь без права на объяснения. Теперь лишь он готов выдать средства на хирургию моей сестры, которой пятнадцать, за три месяца моих ночей. Он уверовал в мою измену. Я ненавижу его за поступки. Но Марк глубоко заблуждается, думая, что снова сумеет меня сломать.
Начало книги
Глава 1.
Глава 1.
* Лейла *
За плотной бархатной портьерой играет восточная музыка, гулко перекатывается мужской смех, звенят бокалы. Запах сладкого табака просачивается даже сюда, смешиваясь с ароматом духов танцовщиц и грима. Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, привычным движением поправляя браслет на запястье.
Еще один вечер. Еще один танец. Еще один шаг к цели.
Совсем немного осталось. Еще несколько выступлений, и я больше никогда не переступлю порог этого клуба. Работа здесь - часть моей темной стороны. Моя светлая — в зале студии с зеркальными стенами, босыми ученицами, тихим шелестом юбок и счастливыми глазами женщин, которые приходят учиться танцевать не для чужих взглядов, а для себя или своих половинок. Еще чуть-чуть потерпеть, и я забуду этот полумрак, тяжелые мужские взгляды и ощущение, будто каждый раз оставляю за кулисами маленький кусочек собственного достоинства.
Напоминаю себе, зачем я здесь. Я здесь ради билетов до Берлина и небольшой квартиры неподалеку от клиники. Ради нескольких месяцев, что маме и Милене придется прожить в чужой стране до операции и после нее, пока врачи не разрешат возвращаться домой. Ради шанса, который мы не можем упустить, чтобы спасти нашу девочку.
Сегодня в клубе празднует день рождения какой-то крупный бизнесмен. Администратор уже рассказал, что именинник повернут на всем восточном: кальяны, пряная кухня, музыка и танцы. Что ж, у богатых свои причуды. Меня они не касаются. Мне не нужно знать его имени, видеть его лицо или запоминать гостей за столами.
Нужно просто выйти, оттанцевать, получить гонорар и уйти. Вот и все.
— Лейла, готовность десять секунд, — предупреждает Артем.
Я расправляю плечи, поднимаю подбородок и надеваю на лицо невидимую маску, которую зрители принимают за уверенность.
В зале гаснет свет. Я делаю глубокий вдох-выдох и, перехватив пальцами края полупрозрачного бордового платка, плавно выхожу в круг света. Все вокруг тонет в темноте. За пределами прожектора нет лиц, нет мужчин за дорогими столами. Только музыка и я.
Звучат первые протяжные аккорды моей любимой «Desert Rose». Это ремикс в восточном стиле, под который я поставила новый номер для моих девочек. Платок легко взмывает в воздух, описывая широкую дугу. Я позволяю ему медленно скользнуть по плечам, прежде чем одним плавным движением отпустить за спину.
Мои бедра двигаются в ритме музыки неспешно, лениво, соблазнительно. Сначала едва заметное покачивание, затем мягкая, идеальная восьмерка, выверенная годами тренировок. Ни одного резкого движения. Музыка проходит сквозь меня и сама управляет каждым шагом[1] .
Мне снится дождь. Мне снятся сады среди песков пустыни. Я просыпаюсь — и всё напрасно. Мне снится любовь, пока время ускользает сквозь мои пальцы.
Бордовый лиф, расшитый бисером и темными камнями, ловит отблески прожектора. При каждом вдохе они вспыхивают крошечными искрами, словно россыпь рубинов. Легкая летящая шифоновая юбка с высокими разрезами скользит по ногам, а украшенный длинной бахромой пояс оживает вместе со мной. Стоит мне перейти на тряску бедрами, как десятки подвесок начинают мелко дрожать, вторя ритму. Они тихо позвякивают, сливаясь с музыкой, превращаясь в еще один инструмент этой восточной магии.
Я поднимаю руки над головой и медленно разворачиваюсь вокруг своей оси. Плавные круги бедрами сменяются мягкими акцентами грудной клетки, легкими волнами.
Сладкая роза пустыни, Каждая ее маска хранит тайное обещание. Этот цветок пустыни... Ни один сладкий аромат не терзал меня сильнее, чем этот.
Пятиминутная композиция подходит к концу. Последний аккорд — и все заканчивается, песчаная буря наконец утихает, оставляя после себя звенящую тишину.
Я делаю последний плавный поворот, позволяя бедрам описать широкую дугу, и мягко опускаюсь на одно колено. Прозрачный платок медленно соскальзывает с моих рук, ложась передо мной мягкими складками, будто лепестки раскрывшегося цветка пустыни.
Поднимаюсь на ноги и восстанавливаю дыхание. Грудная клетка часто вздымается после танца, сердце глухо стучит в висках, а по позвоночнику тонкой струйкой стекает пот.
Аплодисментов нет. Их здесь никогда не бывает.
Только приглушенный гул голосов, звон бокалов и аромат кальянного дыма, который снова заполняет зал, словно моего танца и вовсе не существовало.
Я подбираю платок с пола и, не оглядываясь, ухожу за тяжелую портьеру.
До гримерной всего несколько шагов. Захлопнув за собой дверь, первым делом хватаю со столика бутылку воды, быстро открываю крышку и жадно делаю несколько больших глотков. Прохладная вода приятно охлаждает пересохшее горло.
Вот и все. Сегодняшняя работа закончена, дальше танцуют еще две девушки. Иногда гости передают через администратора чаевые... если захотят, конечно. Я уже собираюсь снять тяжелые серьги, когда дверь без стука открывается.
— Лейла.
На пороге появляется Артем — администратор клуба. Высокий, худощавый парень лет двадцати пяти, который за последние месяцы успел привыкнуть к моему упрямству.
Он улыбается, прислонившись плечом к дверному косяку. Наши взгляды встречаются в отражении зеркала.
— Слушай, сегодня было даже круче, чем в прошлый раз.
Я лишь закатываю глаза.
— Каждый раз ты говоришь одно и то же.
— Потому что это правда.
— Потому что ты пытаешься меня задобрить.
— Ладно, попалась.
— Что тебе нужно? — усмехаюсь.
Артем на секунду замолкает, закрывает за собой дверь и подходит ближе, и мы смотрим друг на друга в зеркало.
— Один из гостей просит приват.
Улыбка мгновенно исчезает с моего лица.
— Нет, — отмахиваюсь.
— Даже не дослушала.
— И не собираюсь.
— Мы с тобой это обсуждали еще в первый день. Я выхожу на сцену, танцую один номер или два, получаю гонорар и уезжаю домой. На этом все.
— Он готов заплатить двойную стоимость. Я знаю, как тебе нужны деньги.
— Мне все равно.
— Лейла, подумай о сестре.
— Нет, Артем. Не надо давить на больное место, — твердо заявляю. — Я не работаю в привате. И ты прекрасно это знаешь.
Он шумно выдыхает, словно ожидал именно такого ответа.
— Я так и думал, что ты откажешься.
Артем еще секунду смотрит на меня, словно надеется, что я передумаю, но, встретившись с моим взглядом, лишь коротко кивает и выходит.
Я устало выдыхаю. Этот разговор происходит у нас периодически, но еще ни разу я не входила в вип-комнату для приватов.
Сняв серьги, я подхожу к ширме в углу гримерной. Осторожно расстегиваю застежку на лифе, убираю его на стул. Следом отправляется расшитый пояс и юбка. Набрасываю на плечи голубую рубашку и уже поднимаю джинсы, как вдруг дверь снова распахивается.
— Артем!
Я резко запахиваю рубашку на груди и выкрикиваю из-за ширмы:
— Стучаться надо! Я вообще-то переодеваюсь.
— Прости. Забыл, — отзывается виновато.
— У тебя отвратительная привычка.
— Знаю.
Несколько секунд он мнется на месте, а потом все-таки произносит:
— Он утроил сумму.
Натягиваю джинсы, застегиваю рубашку и выхожу к нему.
— Я сказала нет.
— Лей...
— Попроси других танцовщиц. На мне что, свет клином сошелся?
Артем невесело усмехается.
— С радостью бы предложил, особенно Далиду. Она бы к нему первая побежала.
Украдкой улыбаюсь, прекрасно представляя темпераментную Далиду.
— Так в чем проблема?
— В том, что он отказался. Сказал, что хочет только тебя.
Вот это уже странно, очень странно. Обычно мужчины здесь смотрят не столько на танцовщицу, сколько на красивую картинку. Им все равно, кто выйдет на сцену — я, Далида или София. Главное, чтобы девушка была эффектной.
А этот уперся. Задумчиво прикусываю нижнюю губу. Все это похоже на аукцион, а я главный лот. Один гонорар за танец в клубе равен неделе в студии. Три таких гонорара — и я смогу классно пополнить счет, который мы с мамой собираем на операцию в Германии.
А если... Если это действительно будет только танец? Один на несколько минут с заранее оговоренными условиями: никаких прикосновений, разговоров и просьб.
Во всех вип-комнатах есть тревожная кнопка. Достаточно нажать ее один раз, и охрана окажется внутри меньше чем через десять секунд.
Я поднимаю глаза на Артема.
— Хорошо.
Он удивленно вскидывает брови.
— Но у меня условия.
— Какие?
— Пусть увеличит сумму еще в четыре раза.
Артем даже присвистывает.
— Ты серьезно? Он меня пошлет.
— Абсолютно.
Я спокойно выдерживаю его взгляд.
— И никакого интима. Вообще. Он не прикасается ко мне. Это обычный танец.
Артем медленно кивает.
— Понял.
Он быстро выходит, прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, я слышу стук собственного сердца. Неужели я сказала это? Неужели все-таки решила изменить своим принципам? Снова беру бутылку и пью жадно.
А может, он еще откажется? Пусть лучше окажется, пусть не потянет. Но, черт возьми, икс четыре — это так много и так соблазнительно.
Вернувшись, Артем сначала стучит, а потом заглядывает. У меня, кажется, начинается тахикардия. Администратор входит и сияет.
— Согласен.
— На все?
— На все.
Я медленно выдыхаю. Вот же настырный. Что за загадочный мужчина сидит в той комнате? Только бы не оказался самоуверенным извращенцем, решившим, что за большие деньги можно купить абсолютно всё.
— Деньги вперед, — говорю Тёме и прохожу за ширму, чтобы снова одеться.
В вип-комнату можно войти с двух сторон. Одна — для гостей, другая — для танцовщиц. Здесь нет яркого света — лишь один приглушенный прожектор освещает свободное пространство в центре, оставляя все остальное в густой полутьме. Тяжелые портьеры поглощают звуки зала, и кажется, будто мы с незнакомцем существуем в каком-то отдельном мире.
Я скольжу взглядом по темноте и не вижу лица загадочного мужчины, только его силуэт в глубоком кресле. Руки лежат на подлокотнике, ноги широко расставлены. Убеждаю себя, что ничего страшного от ближайших четырех минут не случится.
Вступает арабский уд, и я изящно двигаю руками, плавно и медленно рисуя мягкие волны перед лицом. Следом тонкой серебристой нитью в музыку вплетается флейта. Ее чистый, печальный голос словно зовет за собой, и я отвечаю ему медленным наклоном головы, легким поворотом плеч, плавной волной, пробегающей по всему телу.
Я чувствую на себе взгляд мужчины. Не вижу его, только чувствую.
От этого внутри рождается едва заметное волнение. Оно прячется где-то под ребрами, но не мешает. Наоборот, делает каждое движение более живым и искренним.
Дарбука начинает отбивать размеренный ритм.
Мои босые ступни бесшумно скользят по гладкому полу. Правое бедро медленно уходит в сторону, затем левое, рождая плавную восьмерку.
Я полностью растворяюсь в танце. Он всегда спасал меня. Когда было больно, когда хотелось плакать и казалось, что сил больше нет.
Четыре минуты проходят быстро. Музыка постепенно стихает. Дыхание сбивается после долгого танца. Грудная клетка поднимается и опускается, сердце все еще отбивает бешеный от волнения ритм.
Несколько секунд в комнате царит абсолютная тишина, и в ней внезапно раздается один неторопливый хлопок. Затем еще один и еще...
Это медленные, размеренные аплодисменты, от которых почему-то холодеет внутри.
В темноте вспыхивает огонек зажигалки. На мгновение освещаются мужские пальцы, сигарета, резкие скулы. Незнакомец делает первую затяжку, и оранжевый огонек затухает.
Загадочный гость поднимается с кресла. Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть его, когда он неторопливо идет вперед, выходя из тени.
Сначала свет касается его темного пиджака, потом рук, шеи, четко очерченного подбородка, губ и, наконец, темно-карих глаз, что когда-то снились мне ночами, и я просыпалась в слезах. Потому что скучала, потому что любила, потому что страдала...
Нет, этого не может быть. Почему судьба так ко мне жестока?
Машинально отступаю назад.
— Марк?
Он останавливается всего в нескольких шагах.
За четыре года Алдонов почти не изменился. Только взгляд стал жестче, холоднее, а между бровями залегла глубокая складка, которой раньше не было.
Марк смотрит на меня без улыбки и удивления, криво усмехается и произносит холодно:
— Так и знал, что после развода ты пойдешь по рукам.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Тысяча и одна ночь с бывшим» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.