О лошадях и людях

Карточка книги Завершена
Серия
«Акценты»
6глав
≈ 205страниц
516 тыс.знаков
Русскийязык
19.10.2026добавлена
6просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

У четырнадцатилетней Риз была заветная цель — победить в забеге Блэк-Элк. Но мечте не суждено было сбыться: на последнем препятствии её любимец Бесценный Дар упал, и ветеринар заявил, что нужно усыплять. Едва девочка пришла в себя после такого потрясения, как её настигла новая трагедия — мать разбилась в аварии. Отец, который вместе с женой занимался лошадьми, стал распродавать их и устроился менеджером, а вот Риз без скачек себя не мыслила вовсе.

В тоске по утраченному она нашла нового арендатора для бывшей конюшни. Молчаливый Уэс бесед не жаловал, зато то, как он тренировал лошадей, приводило девочку в настоящий восторг. Правда, сам Уэс её общество терпел с трудом. Чтобы стать для него необходимым человеком и наладить контакт с отцом, ей придётся отчаянно отвоёвывать право на свою мечту.

Начало книги

Пролог

Пролог

– Будет чудом, если он сможет снова участвовать в соревнованиях, – сказал маме ветеринар, а потом добавил чуть тише: – Милосерднее его усыпить.

Целыми днями после скачек мама ходила по конюшне, словно робот, делая только самое необходимое. Но я знала, что однажды она проснется и снова станет прежней. Скоро мама, закрывая глаза, перестанет всякий раз видеть падение Дара. Она всегда приходила в себя. Просто иногда на это уходило больше времени, чем обычно.

– Иди сюда, малыш. – Я протянула руку над дверью денника Дара.

Он всегда был самым любопытным в конюшне и вечно высовывал морду, чтобы его погладили, или задирал верхнюю губу, требуя внимания. Ему нравилось пошалить. Когда я вешала недоуздок на крюк возле денника, Дар часто хватал его зубами и выбрасывал в проход просто для того, чтобы я подошла поднять. Обычно я смеялась над ним, вешала недоуздок на место, теребила Дару челку и называла чертякой. Минут через двадцать он снова срывал упряжь и швырял в проход. Но после тех скачек он стоял мордой в угол, даже не глядя на полные ясли свежего сена. Недоуздок и уздечка аккуратно висели на крюке.

Я попыталась подманить коня долькой яблока.

– Гляди, что я тебе принесла, приятель.

Я протянула угощение как можно дальше, но Дар не двинулся с места, только опустил голову еще ниже и уткнулся носом в опилки. Мамина рука потрепала меня по волосам и легла на плечо.

– Милая, он на сильных обезболивающих, – сказала мама. – Завтра будет реагировать лучше.

Она открыла дверь денника и подошла к Дару, проведя ладонью вдоль его бока до самой шеи. Дойдя до головы, мама прислонила морду коня к груди и прижалась щекой к его лбу.

– Ты молодец, красивый мой. – Взяв его голову обеими руками, она поцеловала его в еле заметное пятно на лбу. – Все будет хорошо. – При этих словах у меня перехватило дыхание и на глазах выступили слезы. – Ты еще поучаствуешь в скачках, – прошептала мама ему на ухо. – Вот увидишь.

– Эй, выходите, – окликнул нас с улицы папа, уже открывший для нас дверцу пикапа. – Давайте ненадолго забудем о конюшне и обо всех тревогах.

Как будто это было так легко.

Мама медленно закрыла дверь денника Дара, и я поплелась за ней к машине.

– Мам? – Я дернула ее за рукав.

Она обернулась ко мне, но я так и не набралась смелости задать вопрос.

– Не бойся, солнышко, – утешила мама. – Мы не будем его усыплять.

Папа чмокнул ее в щеку и закрыл дверцу, а потом обошел машину, направляясь к водительскому месту и напевая: «Джесси, я всегда буду срезать для тебя свежие цветы. И, Джесси, я всегда буду охлаждать для тебя вино. И буду брызгаться одеколоном и сидеть в ожидании у телефона…»

Иногда мы просто катались на машине, чтобы «перезагрузиться», если скачки прошли неудачно, или лошадь захромала, или попался особенно вредный клиент. «Лучше забыть обо всем и двигаться дальше», – говорил в таких случаях папа. Он не любил зацикливаться на горестях. Вроде сегодняшнего забега, который мы никак не могли выкинуть из головы. Как будто поездка могла остановить бесконечную карусель повторяющихся мыслей. Как будто мы могли забыть о том, как близки были к победе в Блэк-Элк – скачке, о которой мечтает каждый местный лошадник. Мы были всего в одном шаге от того, чтобы вместе преодолеть пропасть, отделяющую людей, которые только говорят, от тех, кто делает. А в беседах за обеденным столом мечты «может, в следующем году» сменились уверенностью «в этом сезоне». Мы все только и говорили, что о дне скачек, и в каждой реплике проскакивали словечки вроде «резвость», «барьер» и «скаковая дорожка».

* * *

В день той поездки с отцом воздух был прочти до слез прозрачен. Окружающий пейзаж виделся в мельчайших деталях, которых обычно не замечаешь. Мы вырулили на пикапе с подъездной дорожки: родители впереди, я на заднем сиденье. Оглянувшись на конюшню, я рассмотрела то, чего прежде не замечала: облупившуюся краску, осевшую крышу, неровные двери, забитые некрашеными досками проломы. Долгое время один взгляд на конюшню давал мне уверенность, что все будет хорошо. Теперь я видела лишь усталое старое здание, казалось, стремящееся прилечь и укрыться травой. Я пошевелила языком во рту, силясь отыскать сладкий сливочный вкус карамельного яблока, съеденного в день скачек. Но вкуса не было: во рту было сухо, как в пустыне.

Планов мы никогда не строили. Просто садились в машину и ехали. Папа, как обычно, притворялся, будто его руками, поворачивающими руль, управляет некая волшебная сила. На перекрестке он попросил меня угадать, в какую сторону эта сила поведет нас дальше.

– Налево, – предположила я.

– Посмотрим, права ли ты, – ответил он. – Вернее, лева.

Потом он изобразил, будто сражается с рулем, чтобы волшебство сработало в мою пользу. Но шутка была слишком старой и глупой, чтобы меня рассмешить.

Мы выехали из Бердвуда и свернули на дорогу вдоль реки Гост-Хок, которая то расширялась, то сужалась, пока не разделялась на рукава. На одних участках она кипела белой пеной на порогах, а на других течение ползло так медленно, что казалось, будто вода не движется вовсе. Мы проехали мимо того места, где река сливалась с черным зеркалом озера Хорс-Тиф. У парка Гост-Хок мама помахала руслу рукой.

– Пока! – воскликнула она, словно прощалась не с рекой, а с уходящим гостем.

Я смотрела, как речные воды стремительно скрываются среди гигантских сосен и скалистых утесов.

Папа вел пикап все дальше и дальше от конюшни через пастбища и поля в сторону пустошей Бэдлендс. Мы проезжали мимо отдыхающих и туристов. Потом отец запел гимн штата Южная Дакота. Мама закатила глаза и покачала головой, ужасаясь его голосу, но в отместку папа запел еще громче.

– Давайте! Все вместе! – крикнул он. – «Южная Дакота, наш любимый штат! Все пути на Запад сквозь него лежат. Рашмора святыня, пустошей простор…»

Папа продолжал петь один, обгоняя тягачи, скотовозы и обтекаемой формы автодома. Когда он наконец замолк, чтобы перевести дыхание, мама посмотрела на него.

– Вот уж не знала, Джо, что ты умеешь так здорово фальшивить.

Мы все рассмеялись – в основном потому, что мама наконец-то сподобилась пошутить.

Теперь мы ехали через пышный густой лес. Возле скал, где жили вилорогие антилопы, пара животных перепрыгнула через дорогу прямо перед нами. Но потом трасса принялась петлять по обширной равнине. Вдалеке я видела гору Смагглерс-Рок. Мы продолжали ехать, пока впереди не осталось ничего, кроме розовых камней и серой дороги, прямой, как бильярдный кий. Скучная картина, которая всегда меня убаюкивала.

Когда я открыла глаза, то увидела папу, глядевшего на меня в зеркало заднего вида.

– Как спалось? Надеюсь, не хуже, чем мне?

Папа – настоящий король дурацких шуток. Я не засмеялась, а просто стала смотреть в окно. Воздух имел тот же розоватый оттенок.

– Розовый кварц, – напомнила мне мама.

– Но как розовый камень может передать розовый цвет воздуху?

– Все дело в отражении, – пояснила она.

Я посмотрела на ее отражение. Боковое зеркало идеально обрамляло мамино лицо. Ее темно-карие глаза сосредотачивались на каком-нибудь предмете, мимо которого мы проезжали, сопровождали его, а потом переключались на следующий объект. Она постоянно заправляла волосы за уши, но ветер поднимал пряди, вытягивал их в полуоткрытое окно и прижимал всю копну к моему стеклу, распластав ее, словно огромное черное крыло.

– Думаю, они уже близко, – сказала мама. – Я нутром чую.

Я всегда встряхивалась, когда мама что-то чуяла нутром. Каждый раз зрелище оказывалось таким, которое мне не хотелось бы пропустить. И за поворотом дороги я увидела их. Дикие лошади. Они словно откликнулись на мамин мысленный зов.

Папа остановил машину на обочине. Мы вышли из пикапа и оказались на самом краю плоской равнины. Я стояла между родителями. Они держали меня за руки, как в детстве. Лошади были от нас примерно на расстоянии длины футбольного поля. Большинство из них не обращали на нас никакого внимания. Они паслись, неторопливо переходя от одного островка припорошенной пылью травы к другому. Некоторые поднимали головы, чтобы взглянуть на нас, а потом снова опускали и продолжали жевать траву.

Увидеть лошадей на воле было все равно что заглянуть в другой мир, о существовании которого раньше знал, но успел забыть. Наблюдать, как они носятся галопом по тысячам акров ничем не ограниченных просторов, было совсем не то, что видеть смирных и довольных жизнью лошадок на огороженных пастбищах, где они больше напоминали украшение. Здесь казалось, что земля создана исключительно для лошадей. Словно ветер сгладил равнины специально для того, чтобы они могли скакать галопом. Словно горы, увидев их блестящие шкуры и могучие ноги, расступились, освободив для коней достаточно места.

Один вороной конь, намного выше остальных, скакал через табун насквозь. Он прикусывал некоторых кобыл за ляжки, словно говоря, что пора уходить. Из-под его копыт поднималось облако пыли. Шаг у него был невероятно размашистым. Потом он понесся галопом прямо на нас.

– Черт! – вскрикнул папа и, протянув руку через меня, схватил маму за запястье. – Тише, приятель. Никто не хочет тебе вреда.

Но вороной приближался.

– Не бегите, – предупредила мама. – Стойте на месте.

Тут конь остановился прямо перед нами. Подняв голову, он посмотрел на меня в упор. Его глаза походили на два темных омута, а грива ниспадала на точеную шею сплошной завесой. Потом он развернулся, мотнул головой и убежал вместе с остальным табуном. Папина рука слегка дрожала, когда он отпустил мамино запястье.

– Не рискнул связываться со мной, – пошутил папа.

Мама рассмеялась. Рассмеялась по-настоящему.

– С ума сойти! – воскликнула она. – Вроде и страшно, и красиво. Как во сне!

Глаза у нее снова блестели. Прежняя мама вернулась.

Мы смотрели вслед лошадям, пока они не превратились в точечки на горизонте.

– Ну, рыбалка окончена, сматываем удочки, – заявил папа, пытаясь снова рассмешить маму.

Я полезла на заднее сиденье. Воспоминания о скачках никуда не делись, но теперь уже не так ярко стояли перед глазами, не так настырно лезли в голову. Словно каким-то волшебным образом путешествие в несколько миль подарило нам возможность думать о чем-то другом.

– Ты был прав насчет поездки, папа.

– Ага, – отозвался он. – Лучший способ забыть о своих проблемах – перепугаться до смерти.

Но почему-то лошади меня не напугали. Я стояла бы там целую вечность, чувствуя, как ветер треплет мне волосы, и ощущая дрожь земли от топота копыт табуна и тепло солнца, светившего в спину.

Папа протянул руку и положил ладонь на мамино колено. Мама накрыла ее своей ладонью. Потом обернулась и улыбнулась мне. Я почувствовала ее мысли. Она снова была готова. Готова мечтать.

И тут папа резко бросил пикап вправо. С грузовика, ехавшего перед нами, посыпались огромные ящики с курами. Они разбивались о дорогу, разбрасывая во все стороны белые перья и опилки, словно разбитая пиньята. Один ящик пролетел мимо моего окна и раскололся, упав на землю. Куры разлетелись по дороге. Другой ящик упал прямо перед нами и закувыркался, рассыпаясь на куски. Меня швырнуло вперед, насколько позволял ремень безопасности. Плечо колотилось о дверцу. Что-то ударило в лобовое стекло, и папа резко вывернул руль влево. Машина задрожала на камнях и ухабах.

Я видела все, что происходило внутри пикапа. Мама подняла руку и схватилась за папу. Его рука, прямая как доска, пыталась удержать руль. По полу катался стаканчик из-под разлитого кофе. На зеркале заднего вида раскачивался ключ от конюшни. Головы родителей тоже раскачивались из стороны в сторону и вперед-назад, словно у кукол-болванчиков. Казалось, все происходит в замедленном движении.

Но снаружи картинка вращалась с такой скоростью, что небо и земля перепутались у меня перед глазами.

Я знала, что мы съехали с дороги, поскольку не видела ничего, кроме розовой пыли.

Я знала, что мы кувыркаемся через крышу, поскольку меня начало тошнить.

Я знала, что мы остановились вверх колесами, поскольку я повисла на ремне безопасности.

Посмотрев на папу, я сообразила, что жива.

Мне очень хотелось, чтобы он выдал очередную глупую шутку.

Но, увидев его лицо, я поняла: мама погибла.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «О лошадях и людях» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.