После развода. В сердце лишь ты
- Автор
- Дана Стар
О книге
— С какой стати ты явилась, Маш? Я же отписал: столик рассчитан на двоих. Счёт до двух потеряла?
Ресторан. Наша с тобой годовщина. Смычок у скрипача, свечное пламя, огромный букет алых роз.
И всё это не для меня.
— Что тут происходит, Демид? — голос срывается, я еле выговариваю слова.
Супруг откинулся назад, не спеша ослабил верхнюю пуговку на рубашке, взглянул на меня исподлобья.
— Мы с Афиной отмечаем.
— И что отмечаете?
— Развод. Наш с тобой развод.
Мгновение — и он уже усадил на колени брюнетку в золотистом платье, подхватив её за талию. Шубка соскользнула с плеча. Она тихо засмеялась.
— Познакомься! Моя богиня. Моя будущая супруга. Ну разве не прелесть?
И впился в её губы. Так, что у меня внутри всё оборвалось от жгучей боли.
— Ты подлец, Гордеев! Ни чести, ни совести, ни стыда!
— Зато вкус у меня есть. — Ленивая усмешка тронула его губы. — А ты, милая, уже вчерашний день.
Он вытащил из ведёрка бутылку, покрытую каплями, и опрокинул её мне на голову.
— С годовщиной. Новая жизнь. Моя — уже без тебя.
Развернулся и ушёл, ни разу не обернувшись.
Но потом судьба свела нас снова.
— Мария Сергеевна, тут ваш бывший муж! Разыскивает вас. И всем твердит, что вы — его последний шанс…
Начало книги
ГЛАВА 1
ГЛАВА 1
— Ты зачем пришла, Маш? Я же написал: столик на двоих. Считать разучилась?
Ресторан. Наша годовщина. Скрипач играет, свечи горят, в корзине сотня алых роз.
Не для меня.
— Что происходит, Демид? – дрожащим голосом спрашиваю я.
Муж откинулся на спинку дивана, медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и посмотрел на меня снизу вверх.
— Мы с Афиной празднуем.
— Что празднуете?
— Наш с тобой развод.
Одним движением подхватил за талию брюнетку в золотом платье и усадил к себе на колени. Шубка сползла с её плеча. Она довольно хихикнула.
— Знакомься! Моя богиня. Моя будущая жена. Красивая, правда?
И поцеловал её. Так, что у меня перехватило дыхание от боли и шока.
— Ты подонок, Гордеев! Без совести, без чести, без стыда!
— Зато у меня есть вкус. — На его губах мелькнула ленивая усмешка. — А ты, детка, вчерашний день.
Он взял из ведёрка запотевшую бутылку и перевернул над моей головой.
— С годовщиной. Новая жизнь. Моя — без тебя.
***
Он бросил меня и ушёл, не оглядываясь.
Но спустя время мы неожиданно встретились вновь.
— Мария Сергеевна, там ваш бывший муж! Отчаянно ищет вас. И всем говорит, что вы — его последний шанс…
Глава 1
Мария
— Две полоски, — прошептала я и зажала рот ладонью.
Тишина. Только кран капал — мерно, гулко. И сердце. Господи, как же громко стучало сердце.
Я перевернула тест. Посмотрела снова. Потом ещё раз — под светом, боком, почти прижав к лампочке над зеркалом. Две. Чёткие. Яркие. Будто кричали мне: «Да! Да! Хватит пялиться — да!»
Ноги подкосились, и я села прямо на край ванны, холодный, как всё в этой съёмной однушке, где батареи начинали греть только к ноябрю, а стены пахли плесенью.
Два года мы пытались.
Два года я покупала эти дурацкие тесты — по акции, пачками, как будто от количества что-то изменится. Два года одна полоска смотрела на меня с равнодушием приговора. Два года я говорила себе: «Ничего. Значит, не время. Значит, потом». И улыбалась Демиду, когда он спрашивал — ну что?
И вот — сейчас. Двадцать восьмое сентября. Наша годовщина. Три года.
Я поднесла тест к губам. Поцеловала. По-идиотски, да? Но мне было плевать. Я сидела в ванной, в его старой футболке, которая пахла им, и плакала. От счастья.
— Привет, маленький, — улыбнулась я и положила ладонь на живот. — Привет. Ты даже не представляешь, как я тебя ждала.
За окном сентябрь выдыхал золотом. Клён напротив нашего балкона горел рыжим, и последнее тёплое солнце ложилось на пол косыми полосками — будто кто-то расплавил мёд.
Красиво. До слёз красиво. Даже эта маленькая кухня с треснутой плиткой, даже этот вид на чужие окна и верёвки с бельём — всё сегодня казалось правильным, своим, единственно возможным.
Я вытерла лицо, встала. Всё. Хватит реветь. Нужен план.
Сюрприз. Ужин. Свечи. Его любимая — курица в медово-горчичном соусе. Я видела рецепт у блогерши, сохранила ещё месяц назад, всё ждала повода. Ну вот он, повод. Огромный. Крохотный. Размером с фасолинку — Господи, он же ещё совсем крошечный, даже не фасолинка, горошинка…
Я снова заплакала. Обняла себя за плечи. Стояла так, раскачиваясь, улыбаясь, как ненормальная, и думала — как я ему скажу? Просто положу тест на стол? Нет, банально. Упакую! Как подарок — в красивую коробочку, с ленточкой. У меня где-то была коробка из-под серёжек, которые он мне подарил. Маленькая, бархатная, нежно-голубая. Точно, вот так: он откроет — а там не серьги, а тест. Две полоски. Новая жизнь.
Он заплачет. Демид никогда не плачет, но тут — заплачет. Я знаю. Я видела, как у него блестели глаза, когда мы проходили мимо детской площадки и он думал, что я не замечаю, как он смотрит на малышей.
Я полезла в шкаф, раскидала коробки — нашла. Голубой бархат, чуть потёртый на углах. Положила тест внутрь. Перевязала тонкой атласной ленточкой — белой, единственной, которая нашлась. Получилось неровно, по-детски. Идеально.
Телефон звякнул на полке.
Я потянулась, открыла — и чуть не уронила.
«Детка, сегодня в 20.00. Ресторан „Мулен Руж”. Оденься красиво. Будет сюрприз».
Я перечитала три раза.
«Мулен Руж». Тот, мимо которого мы проезжали на автобусе, и Демид кивал на вывеску — мол, видишь? Там чашка кофе стоит как коммуналка за месяц. И мы смеялись — нервно, как смеются люди, которым это кофе не по карману и никогда не будет.
Столик там бронируют за полгода. За полгода! Значит, он планировал. Значит, знал. Значит…
Повышение. Точно. Он же говорил — ожидается серьёзное повышение, там совсем другие деньги, другой уровень. Он не вдавался в детали, но я видела, как он приходил позже обычного, как разговаривал по телефону в коридоре — таким голосом, которым не говорят с друзьями. Командным. Стальным. От которого у меня каждый раз что-то сжималось внизу живота.
Квартира! Он наконец-то получил повышение и хочет сказать, что мы покупаем квартиру! Нормальную, свою, не эту коробку с дырявыми обоями. С детской комнатой. С балконом, на котором можно поставить кресло-качалку и кормить малыша под шум дождя.
У меня задрожали руки. Я открыла шкаф — и поняла, что мне нечего надеть. Вообще. Ну, то есть, вещи были — на работу, в магазин, в поликлинику. Но в «Мулен Руж»? Туда ходят женщины, у которых одна сумочка стоит как моя зарплата за год.
Я перебрала всё. Единственное, что хоть как-то тянуло, — платье. Тёмно-синее, простое, чуть ниже колена, без всяких украшений. Я купила его на распродаже два года назад. Оно хорошо сидело — подчёркивало талию, делало глаза ярче. Демид тогда сказал: «Ничего так. Снимай». И засмеялся. И не дал мне его надеть ещё неделю — потому что каждый раз, когда я доставала его из шкафа, он стягивал обратно.
Туфли — чёрные лодочки. Каблук средний. Макияж. Тушь, блеск для губ — вот и весь мой арсенал. Я умела краситься только так: чтобы было видно, что я живая и выспавшаяся. Хотя последнее — враньё. Я не высыпалась примерно никогда.
Волосы собрала, потом распустила. Собрала снова. Распустила. Они падали на плечи — светлые, длинные, чуть вьющиеся. Демид любил, когда я с распущенными. «Ты как русалка, — говорил он. — Только молчаливая. Молчаливая русалка — самый опасный вид».
Я посмотрела на себя в зеркало. Просто девчонка. Двадцать четыре года, а выгляжу на двадцать. Голубые глаза, скулы, которые появились от хронического недоедания в подростковом возрасте и почему-то остались, — спасибо, нищета, хоть за это. Губы, которые Демид называл «мои». Просто — «мои». Не «твои губы», не «красивые» — а «мои». Как будто он их себе приватизировал.
— Ну что, горошинка, — я опустила взгляд на живот, — поехали знакомиться с папой?
Такси. Полчаса через пробки. Я сидела на заднем сиденье и сжимала коробочку в руках. Водитель слушал радио — какую-то назойливую попсу. За окном проплывал сентябрьский город: каштаны роняли листья на мокрый асфальт, витрины уже зажглись оранжевым, и люди шли быстро, подняв воротники, — осень в этом году пришла резко, как пощёчина.
Я думала: вот сейчас он увидит этот тест — и всё изменится. Прямо вот всё.
Его лицо, его руки, его взгляд. Он подхватит меня и будет кружить прямо там, в ресторане, и ему будет плевать, кто смотрит. Потому что Демид — он такой. Когда любит — на весь мир, громко, дерзко, напоказ. Когда злится — тоже.
«Мулен Руж» возник из-за поворота — и у меня пересохло во рту.
Это был не ресторан. Это была другая планета.
Фасад — чёрный мрамор, золотые буквы, подсветка, от которой здание светилось, как театральная сцена. У входа стояли два швейцара в ливреях — настоящих, как из кино про старый Петербург. Красная ковровая дорожка, живая, не пластиковая, — я почувствовала её мягкость даже через свои стоптанные лодочки.
Машины на парковке стоили как квартира. Не как наша однушка — как квартира нормальная. Может, две.
Я вышла из такси, одёрнула платье. Вдохнула.
Рядом из чёрного «Мерседеса» выплыла женщина — высокая, в шубе до пола, с бриллиантами в ушах. Она скользнула по мне взглядом и отвернулась, как от пустого места. Я физически почувствовала, как из меня вытекла половина уверенности.
Ладно. Ладно, Маша. Не важно. Ты пришла к мужу. У тебя в сумке — маленькое чудо. И на тебе платье, в котором он когда-то не мог оторвать от тебя руки. Этого достаточно. Должно быть достаточно.
Внутри пахло чем-то немыслимым — то ли духами за сто тысяч, то ли деньгами. Огромные люстры лили мягкий свет на столики, за которыми сидели люди, похожие на обложки журналов. Музыка — живая, приглушённая. Официанты двигались бесшумно, как призраки в фартуках.
Я подошла к стойке. Девушка-хостес — идеальный макияж, идеальная улыбка, идеальная причёска — посмотрела на меня ровно так, как та женщина с бриллиантами. Сквозь.
— Добрый вечер. У вас бронь?
— Да. Гордеев, — сказала я, и мне показалось, что мой голос звучит слишком громко для этого места. Слишком… обычно.
Она пробежала пальцем по экрану, улыбнулась шире, без тепла.
— Прошу, следуйте за мной.
Мы шли через зал, мимо столиков — и я видела: устрицы, бокалы с чем-то янтарным, тарелки, на которых еда лежала так, будто её выкладывал художник.
Я чувствовала себя маленькой. Маленькой и неправильной — будто забрела на чужой праздник.
А потом наткнулась на розы.
Корзина. Огромная. Красные, тёмные, бархатные — десятки, может, сотня. Стояла у столика в нише, где горели свечи и было чуть темнее, чем в зале. И рядом стоял скрипач. С инструментом, от которого шла красивая мелодия — та, от которой щиплет в носу, хочется плакать просто так, без причины.
И я увидела его…
Со спины. И всё — мир перестал существовать.
Его плечи. Широкие, жёсткие, под пиджаком — чёрным, идеально сидящим. Он никогда так не одевался. Никогда. Мой Демид — это джинсы, куртка, тяжёлые ботинки. А тут — костюм. Белая рубашка. Затылок — стриженый, жёсткий, знакомый до боли. Я могла бы узнать его из тысячи — по одному повороту головы, по одному движению руки, когда он поднимает бокал.
Сердце пропустило удар. И второй. И третий.
Я ускорила шаг.
Скрипач, розы, свечи, костюм — Демид, мой Демид, ты всё это сделал для нас? Ты — который считал каждую тысячу, который морщился от цен в обычном кафе, который говорил «начерта платить за атмосферу, поедим дома» — ты устроил всё это?
Я почти бежала. Каблуки стучали по мрамору, и мне было плевать, что кто-то оборачивался. Плевать на женщину с бриллиантами, на хостес с пустой улыбкой, на весь этот мир, в котором я чужая.
Потому что вот он — мой мужчина. Мой. И сейчас я обниму его за эти нереальные плечи, и скажу — ты будешь папой, Гордеев, и у меня в голубой коробочке лежит тому доказательство, и ты будешь плакать, и я буду плакать, и скрипач будет играть, и пусть весь этот чёртов ресторан смотрит…
Я остановилась.
Рука.
Женская рука — тонкая, с длинными красными ногтями — лежала на его предплечье.
Я моргнула.
За столиком напротив него сидела женщина.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «После развода. В сердце лишь ты» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.