Ложь за ложью

Карточка книги Завершена
5глав
≈ 204страниц
512 тыс.знаков
Русскийязык
08.10.2026добавлена
6просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Во-первых, я Кейтлин. Во-вторых, работаю я медсестрой. В-третьих, у моей матери волчанка.

Если долдонить враньё с достаточным усердием, оно начинает выглядеть истиной. Вдобавок моё подлинное существование — смертная скука. Кому припрётся общаться со Слоун (за что ей такое имя?), маникюршей, которой уже перевалило за тридцать, а она всё ещё не рассталась с мамой, и у той совсем нет волчанки? Ни единому человеку.

Слоун никогда бы не поручили присматривать за детьми в безупречном семействе Локхартов, с их не менее безупречным особняком в фешенебельном районе. Зато Кейтлин эту должность дали, а с ней — возможность сблизиться (чисто по-дружески!) с красавчиком Джеем Локхартом и его несравненной супругой Вайолет. Способна ли невинная выдумка хоть кого-нибудь задеть? Итак. Раз — я зовусь Кейтлин…

Начало книги

Sophie Stava

Sophie Stava

Count My Lies

Перевод с английскогоМаксима Сороченко

Дизайн обложки и иллюстрацияВиктора Лукьянова

Руководитель по контентуЕкатерина Панченко

Ведущий редакторОльга Чеснокова

Литературный редакторКирилл Батыгин

КорректорыАнна Погорелова, Вера Вересиянова

Специалист по международным правамНаталия Полева

Компьютерная версткаАлександра Нескородьева

Продюсер аудиокнигиЕкатерина Дзоря

Copyright © 2025 by Sophie Stava

© Сороченко М., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке. Строки, 2026

© Художественное оформление. Рипол Классик, 2026

* * *

Слоун

Слоун Глава 1 — Я медсестра. Слова срываются с губ и падают прежде, чем я успеваю их сдержать, — будто пара громко бренчащих жестяных банок, привязанных к заднему бамперу. Если бы я могла поймать их за веревку и втянуть обратно, я бы так и сделала, но уже слишком поздно. Слова услышали — в мою сторону повернулись две головы. Мне бы уйти. Или рассмеяться, сказать, что пошутила. Но когда папа и маленькая девочка смотрят на меня с парковой скамейки (его глаза сияют надеждой, ее — слезами), меня накрывает такая волна эмоций, что я не решаюсь ни на то ни на другое. Вместо этого я встаю на корточки рядом с девочкой и широко улыбаюсь — сначала ей, потом ему. — Хорошо бы приложить лед, — говорю я мужчине голосом чистым и твердым, с легким оттенком авторитетности, который, как мне кажется, присущ людям из медицинской сферы. Но дело в том, что я не медсестра. И никогда ею не была. Я просто лгунья. Я услышала рыдания девочки с противоположной стороны игровой площадки, и меня привлек этот затяжной плач. Я всегда была любопытной. Я люблю подслушивать разговоры незнакомцев, подходить поближе, чтобы подсмотреть из-за плеча, бросать взгляды на человека рядом со мной в метро и пытаться прочитать сообщение на чужом телефоне. Это еще одна моя дурная привычка. Можете записать в список моих грехов. — Дай посмотрю, — говорил папа девочке, придерживая рукой голую ножку, когда я подходила. — Где она тебя ужалила? Здесь? Или здесь? Мне захотелось помочь. Мужчина выглядел таким растерянным, таким выбитым из колеи, что, почти не думая, я открыла рот, и ложь тут же выпала наружу на тротуар с глухим стуком, который заставил их обоих вздрогнуть. Я хотела им добра, только добра. Но, с другой стороны, разве не благими намерениями вымощена дорога в ад? Я окидываю взглядом их вещи. Рядом лишь бумажный пакет из-под ланча, с рассыпанным по скамейке содержимым: полусъеденный сэндвич, уже побуревшие дольки яблока, брусочки моркови. Два напитка: банка газировки со вкусом грейпфрута и пакетик сока. Я беру банку. Она не ледяная, но прохладная, может помочь. — Держите, — говорю я, протягивая банку мужчине. На мгновение наши руки соприкасаются, и его пальцы оказываются на удивление мягкими. — Жало вынули? Папа хмурится, глядя на ногу дочери. Та хнычет, но уже не так сильно. Девочка смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Все лицо в слезах. Из носа текут сопли. У нее кукольное личико с челкой и длинными ресницами — настоящая милашка. И он тоже, мягко говоря. Я до сих пор думаю о прикосновении его пальцев. — Вроде да, — отвечает он. — Посмотрите? Искра гордости. Он мне доверяет. Ну конечно же, доверяет. Я хорошая лгунья — плюс, что удачно, на мне комплект медицинской одежды. — Конечно, — говорю я с улыбкой. Все еще стоя на корточках, я протягиваю руку и поднимаю маленькую розовую пяточку, испачканную землей. Девочке четыре или пять лет, ее ножка крошечная в моих чрезмерно больших руках. Они всегда были великоваты для женщины, еще с детства. «Ну и лапищи у тебя», — бывало, поддразнивала тетя, прикладывая свою ладонь к моей. Я до сих пор их стесняюсь: быстро пожимаю руки, постоянно прячу в карманах или под бедра, когда сижу. Прищурившись, я разглядываю подошву ее ножки. Я вижу небольшую красную опухлость, а в ее центре — черную точку. Жало. Я со свистом втягиваю воздух между зубами и качаю головой. — Оно еще там. Мужчина хмурится и приглядывается к ступне. — И как его… — Надо выскоблить. Банковской картой или чем-то с плоским краем. Только не давите — будет хуже. Мне нравится, какой компетентной и знающей я кажусь. Можно подумать, я действительно разбираюсь в этом. Хотя, наверное, разбираюсь: в конце прошлого лета в этом же парке я и сама наступила на пчелу. Хотела прилечь почитать, расстелила одеяло и скинула обувь. Встала через некоторое время — кроссовки еще стояли в траве — и ощутила резкий укол. Ругаясь под нос, я села обратно, чтобы осмотреть рану. Увидела раздавленную пчелу и застрявшее в ноге жало. Я попыталась осторожно сжать кожу и выдавить жало на поверхность. Уже позже, погуглив в слепой панике, я осознала ошибку. К концу дня ступня почти удвоилась в размере, стала ярко-розовой и распухшей, как сосиска. Зуд прошел только через три дня, еще дня четыре потребовалось, чтобы опухоль полностью спала. Я театрально хромала всю неделю, рассказывая мою сагу любому, кто хотя бы бровью повел в мою сторону. По правде говоря, я, кажется, утверждала, что стала жертвой целого роя пчел, а не одной-единственной пчелы. В общем, суть в том, что некоторый опыт в этой области у меня есть. Папа лезет в задний карман и достает бумажник. — Спасибо, — благодарит он. — Если бы не вы, я бы, наверное, вызвал скорую. Он улыбается, показывая, что пошутил. Зубы ослепительно-белые, ровные и прямые. Он красив очевидной, голливудской красотой, похож на кумира подростков. Ему, вероятно, лет тридцать с небольшим — моего возраста. Он вынимает кредитную карту из кармашка бумажника. — Покажи ножку, солнышко, — говорит он дочери. Пока он водит кредиткой по стопе, я читаю имя на карте. Джей Локхарт. Джей Локхарт. Мне нравится, как оно звучит, как сходит с языка, если произносить вслух. Джей — почти как Гэтсби, обаятельный и пылкий миллионер, обезумевший от любви. Я снова смотрю на мужчину передо мной — Джея — и решаю, что имя под стать его мальчишеской улыбке и лицу плейбоя. — Получилось! — торжествует Джей. Он поднимает повыше микроскопическую черную крупинку — предположительно, жало, — удерживая его большим и указательным пальцами. — Вот так штучка! Сначала он показывает жало маленькой девочке, потом мне. — Отличная работа! — говорю я с улыбкой. Он выглядит таким гордым, будто только что завоевал медаль на Олимпийских играх. Может, не золотую, но бронзовую, что тоже очень достойно. Когда он улыбается в ответ, я чувствую, как легкий румянец заливает мне щеки. Такое чувство, будто мы одержали эту победу вместе, что он сейчас протянет руку и обнимет меня, как товарища по команде. — Ну что, лучше? — спрашивает он дочь. Та кивает и перестает шмыгать носом. Он протягивает руку и большим пальцем вытирает ее мокрые щеки, поправляет шелковую челку. Я замечаю, что на руке у него нет обручального кольца. — Когда вернетесь домой, приложите лед, чтобы снять отек, — говорю я, поднимаясь на ноги. — И дайте антигистаминное, полтаблетки. Поможет от зуда. — Огромное спасибо! Скажешь «спасибо», Харпер? — поворачивается к дочери Джей. — Скажи: спасибо, мисс… Он замолкает и смотрит на меня в ожидании. — Кейтлин, — говорю я. Еще одна ложь. Я даже не понимаю, откуда это взялось. Я когда-нибудь в жизни встречала кого-то по имени Кейтлин? Ну, может, бывало. Кажется, в детстве я ходила на балет с какой-то Кейтлин. Или Карли? Мы занимались в одной группе в культурном центре, но на этом сходство между нами заканчивалось. У нее были длинные, до талии, волосы, заплетенные в красивую косу вдоль спины с блестящими заколками, и новенькие балетки из сияющего розового атласа. Я же танцевала в старых носках. Она — как бы ее ни звали — была солисткой на всех выступлениях. А я исполняла роль феи Драже номер шесть. Укушенную пчелой девочку звали Харпер — имя вычурное, но милое, именно такое ожидаешь услышать в подобном районе. У нее тоже одна блестящая косичка и аккуратная челка. Может, поэтому мне пришло в голову «Кейтлин»: Харпер напомнила мне ту девочку из детства. — Спасибо, мисс Кейтлин, — послушно повторяет Харпер. — Не за что, Харпер, — говорю я. — Надеюсь, твоя ножка скоро заживет. Девочка неуверенно улыбается, глядя на меня большими карими глазами. Потом снова смотрит на папу. — Можно я дострою замок? Джей с улыбкой кивает, и Харпер соскальзывает со скамейки к разбросанным по земле формочкам для песка. Он поворачивается ко мне. — Кстати, я Джей, — говорит он, вставая и протягивая руку. Он выше, чем я ожидала, — под метр девяносто. — Рада знакомству, Джей, — отвечаю я. Когда мы пожимаем друг другу руки, между нами пробегает ток. По крайней мере, так ощущается. Он мог не представляться, но представился. Это что-то да значит. После паузы он говорит: — Все лгут, верно? У меня перехватывает дыхание, даже сердце перестает биться. — Что? — выдыхаю я. Как он догадался?.. Джей улыбается, после чего указывает на мою руку. В ней до сих пор книга — та самая, которую я читала, когда услышала плач Харпер. Даже пальцы все еще зажаты между страницами, на которых я остановилась. Это зачитанное «Убийство в „Восточном экспрессе“» в мягкой обложке. Края книги загнулись, истрепались от времени. — Простите. — Он виновато морщится. — Не проспойлерил? Показалось, что вы ее уже читали. И я решил… — Ха, — издаю я слабый смешок, с облегчением выдыхая. — Да, раз десять, наверное. А вы? Джей кивает. — Мне нравятся детективы про Эркюля Пуаро. Родители подарили мне всю серию на двенадцатый день рождения. Я всегда пытался найти разгадку раньше Пуаро, но ни разу не смог. — Он сокрушенно качает головой. Я смеюсь. — У Агаты Кристи моя любимая книга — «И никого не стало». Концовка там… пуф! Бомба! Я такого не ожидала. — Не читал. Правда хорошая? — Могу одолжить вам, — предлагаю я. — Вы часто сюда приходите? Я здесь бываю несколько раз в неделю. Я задерживаю дыхание, чувствуя, как сильно забилось сердце. Наверное, я перегибаю палку. Такое у меня часто случается. Вот вам правда: я не в первый раз встречаю их в парке. Я их видела здесь и раньше. Два раза на этой неделе. Я надеялась увидеть их снова и обрадовалась, когда они пришли сюда и сегодня. Плач Харпер действительно привлек мое внимание, но я уже наблюдала за ними, листая книгу; подглядывала каждые несколько страниц, как Харпер бегает по детской площадке и качается на качелях. В первый день — во вторник — я заметила Джея раньше, чем его дочь. Как, думаю, и большинство женщин в парке. Не только потому, что тут вообще мало мужчин, но и потому, что выглядел он так, будто прямо сейчас должен сниматься в Лос-Анджелесе, а не гулять в детском городке в самом сердце Бруклина. Я не соврала, когда сказала, что бываю здесь почти каждый день. Я выскальзываю с работы на дневной перерыв, так что знаю всех постоянных

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Ложь за ложью» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.