Законы физики
- Автор
- Алекс Родионов
О книге
Время учёбы — это не лишь сухие абзацы из учебников, а подлинная жизненная академия, где один нелепый проступок способен стоить невероятно дорого. В основе сюжета — рядовая лекция по обществоведению, которую страх перед исключением превращает в суровое испытание характера.
Безобидная проказа ребят оборачивается перспективой вылететь из школы, и герою приходится выбирать между спасением товарища и собственной судьбой. Это трогательный сюжет о том, как минутная слабость заставляет организм открыть потаённые силы, а заурядная ссора в классе становится поводом для подлинной храбрости. Отвага здесь оценивается не красивыми речами, а желанием заслонить близкого человека собой, и одноклассники уже никогда не взглянут на честь по-прежнему.
Начало книги
Глава
Глава
Валя Мочалова, как всегда, ерзала за партой и методично дразнила Вову Баннова. Она дергала его за рукав старой форменной куртки, строила рожицы и шепотом передразнивала каждое его движение.
— Отстань, — тихо отмахивался Вова, бледнея на глазах. — Сейчас меня Николай Иванович вызовет, а я не готов отвечать.
Ей-то хорошо — она круглая отличница , сидит себе, ножку на ножку закинула в новых блестящих сапожках. А наш Вова — двоечник, приговоренный к доске. Он уже чувствовал спиной тяжелый взгляд учителя обществоведения, который медленно водил пальцем по классному журналу.
Протянув ноги в своих красивых импортных сапожках, наша Валя упорно продолжала издеваться над соседом впереди, пытаясь обратить на себя внимание .
— Ну, ты достала! — не выдержал Вова. Его терпение лопнуло с оглушительным треском. Одним резким движением он сдернул один сапог с ноги красотки.
— Отдай… ну отдай же… мой сапог! — взвизгнула Валя, хватая воздух пустой ногой.
— Обойдешься! — крикнул Вова, вскакивая со стула.
Он размахнулся и швырнул узкий черный сапог прямо на мою парту. Я от неожиданности подпрыгнул так, что больно ударился коленкой о деревянную перекладину. Во-первых, я сам понятия не имел, чем отличается гражданское общество от правового государства, и ждал вызова ничуть не меньше Вовы. А тут ниоткуда, рассекая спертый воздух кабинета, прилетел этот предмет гардероба… Чего с ним делать? Сапог был тяжелым, остро пах дешевой кожей и лежал точно на моем черновике. Решать нужно было мгновенно.
Я решил избавиться от улики самым нелепым способом: кинуть его на переднюю парту к Виктору Сидорову. Зачем я это сделал? До сих пор ума не приложу. Наверное, сработал первобытный инстинкт самосохранения — передать проблему дальше по цепочке.
Сапог полетел по немыслимой параболической траектории. Он должен был упасть аккурат на тетрадь Виктора, но законы физики решили иначе. Черная кожаная лодка просвистела мимо стриженого затылка Вити, чиркнула по глобусу и с глухим, влажным шлепком упала прямо на раскрытый журнал учителя обществоведения.
Николай Иванович страдал. Это было видно по тому, как дрожали его руки, когда он перелистывал страницы, и по нездоровому цвету лица. Учитель находился в состоянии глубокого похмелья, которое он пытался скрыть за маской строгого педагога. Упавший буквально из воздуха сапог привел его нервную систему в состояние абсолютного ужаса.
— Кто?! Это кто сделал?! — Крик его был таков, что старые окна школы задрожали в рассохшихся рамах, а все ученики рефлекторно сложили головы на парты, словно при воздушной тревоге.
Расплата была близка. Двадцать пять пар глаз грустно посмотрели в мою сторону, безошибочно вычислив источник броска.
— Это не Вова! — вдруг пискнула с первой парты Тамара, решив спасти Вову. — Он сам упал! С полки!
Не затягивая паузу, чтобы никто не успел выдать настоящего виновника или придумать еще более глупую ложь, я встал. Парта скрипнула. Сердце колотилось где-то в горле.
— Моя вина, Николай Иванович, — сказал я неожиданно твердым голосом. — Это я бросил сапог.
Долго раздавалось эхо моего признания по гулкому коридору третьего этажа, смысл которого переводился всеми однозначно: «Вон из приличной советской школы».
Учитель медленно поднялся. Глаза его налились кровью, смешанной с вчерашним портвейном.
— Вон отсюда, — прошипел он, брызжа слюной. — И через три дня мне расскажешь наизусть весь сборник кодификатора по обществоведению. Весь! От теории Маркса до Конституции СССР. А если хоть одну дату переврешь — пойду к директору. Личное дело на стол положу, и вылетишь ты у меня с волчьим билетом за неудовлетворительное поведение!
Класс загрустил и тихо, но очень изобретательно крыл меня последними словами за такую подставу. На перемене ко мне подошел староста класса Серега Павлов.
— Ты чего творишь, Волков? У тебя же по обществу трояк натянутый только благодаря контрольным! Тебя же отчислят!
Все думали, как меня спасти, однако ничего путного в голову не приходило. Выучить школьную программу за трое суток невозможно. Оставалось только ждать казни.
Три дня прошли как в тумане. Я не спал, пил литрами крепчайший чай и смотрел в строчки учебника, которые сливались в сплошную серую массу. Родителям я соврал, что готовлюсь к олимпиаде.
На четвертый день, Николай Иванович поманил меня костлявым пальцем. Вместо того чтобы идти к доске, он усадил меня за учительский стол напротив себя. На его лице играла странная, почти радостная улыбка.
— Садись, садись, герой-защитничек, — протянул он. — Ну что, приплыл тебе полный капец?
— Приплыл, — обреченно кивнул я, глядя на свои грязные кеды.
— Отвечай, раз вызвался, — хмыкнул историк, открывая журнал на последней странице. — Начинай с предмета, метода и задач курса. Жду.
И тут произошло нечто необъяснимое. Скрытые резервы моего организма, мобилизованные страхом полного исключения, щелкнули невидимым тумблером. Мой язык начал жить своей жизнью. Я процитировал ему весь учебник. Слово в слово. Даты съездов партии, определения прибавочной стоимости, статьи новой редакции Конституции, имена министров легкой промышленности — всё лилось ровным, уверенным потоком. Я даже рассказал пару дополнительных фактов из методического пособия для учителей, которые выцепил глазами мельком.
Когда я закончил, в кабинете стояла мертвая тишина. Только мерно тикали настенные часы. Николай Иванович разинул рот, да так и остался сидеть с отвисшей челюстью. Потом он откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кресла, снял очки и долго протирал их полой растянутого свитера.
— Ну, ты молодец, Волков, — наконец выдохнул он. — Давно не испытывал такого чистого, академического удовольствия от знаний предмета. Ни одной запинки. Пять. Нет, с плюсом. Заслужил.
Смелый ты парень оказался, Вова, и умный… Способный на поступок. За то, что вину на себя взял — уважаю. Я прощаю тебе всё. И прогул прошлого понедельника тоже зачту как отработанный. Иди.
Попросив прощения за сорванный урок (чисто для проформы), я на ватных ногах, но словно летя на крыльях, выпорхнул в коридор.
До конца перемены оставалось две минуты. Я шел по пустому холлу, и душа моя пела оперные арии. Когда я вошел в кабинет, там уже собрался весь 9-й «А».
— Ура-а-а-а! — дружно, раскатисто и счастливо крикнул класс, едва я переступил порог. Девчонки бросились ко мне со всех сторон. Они пытались обнять меня, висли на шее, гладили по плечам и смотрели с таким неприкрытым обожанием, будто я только что в одиночку выиграл чемпионат мира по хоккею.
Вова Баннов стоял красный, спрятавшись за широкую спину вернувшегося из коридора Виктора, и лишь благодарно кивал мне исподлобья. А Валя Мочалова смотрела на меня совершенно другими глазами. Подойдя, она молча сунула мне в руку свой недоеденный бутерброд с сервелатом и впервые за два года учебы назвала по имени:
— Спасибо, Вовка. Держи. Тебе нужнее, ты теперь у нас местный диссидент.
Вечером, сидя дома, я открыл учебник. Страницы больше не казались серыми. Обществознание внезапно стало невероятно интересным предметом. Главное — найти правильный стимул для изучения.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Законы физики» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.