Велосипед по имени Беттина
- Автор
- Свен Карстен
О книге
Это история в духе юмористического плутовства и дорожных заметок, рассказанная как монолог со сцены: Свен Карстен, айтишник, устроившийся сторожем в немецкую гимназию, — человек, с которым окружающие не выдерживают и пяти минут. Велоклуб при школе делает ему сомнительное предложение: проехать тысячу километров на велосипеде за двадцать дней, а взамен — завтрак для победителей и поцелуй прекрасной сотрудницы отдела кадров Беттины. У героя нет ничего: ни транспортного средства, ни спортивной одежды, ни умения — только оптимизм, упрямство и велосипед, взятый в рассрочку, которому он в приливе чувств даёт имя возлюбленной.
Маршрут из альпийского Инсбрука на балтийский Узедом оказывается вереницей нелепых случайностей: в австрийском городке его обстреливают из исторической пушки, в Баварии насильно накачивают шины, заодно обчищая карманы, в Чехии он сталкивается с машиной, а в Бранденбурге получает солнечный удар и лишается средств и крова. Но ни разбитые трассы, ни горы, ни даже бомба со времён Второй мировой его не пугают. В незримом споре с блистательным Эриком Тунфишем герой достигает цели наперекор прогнозам, находя на пути друзей, которых ему всегда недоставало. Среди них — градоначальник, словно сошедший с иллюстрации к «Маленькому принцу», ветеран Афганистана, держащий бар для однополчан, и множество других попутчиков с их курьёзными или душевными историями. Заслужит ли он тот самый поцелуй — загадка, хранящаяся до конца.
Очарование книги — в интонации автора: самоироничной, метафоричной, интеллигентной, подмечающей детали; ведётся она от лица протагониста. В дорогу он пускался обиженным на всех затворником, но доброта и врождённая жизнерадостность сделали его на выходе взрослее и увереннее. Его верный спутник — велосипед по имени Беттина — за двадцать дней перенёс его сквозь четыре государства и тысячу километров пути, став ему ближайшим другом.
Начало книги
Глава 1. ЗАВТРАК ДЛЯ ЧЕМПИОНОВ
Глава 1. ЗАВТРАК ДЛЯ ЧЕМПИОНОВ
Эта история началась неожиданно: когда я утолял жажду у питьевого фонтанчика, меня вызвали в кабинет директора школы. Я как-то слышал по радио, что человеку якобы нужно выпивать в день не менее двух метров водопроводной воды — тогда из его организма вымываются какие-то токсины. Врачи, типа, рекомендуют. Не знаю насчёт токсинов, но пил я исключительно потому, что с утра очень хотел пить. По радио об этом не говорят, но и так всем известно — любой нормальный человек, если он вечером выпивает, то утром хочет пить. Закон природы такой. И химии. Моя учительница химии так и объясняла: одна молекула спирта притягивает три молекулы воды. Желательно проточной.
И тут репродуктор в коридоре что-то горячо и требовательно сказал. Система громкой связи у нас в школе уже довольно пожилая и говорит невнятно, будто у неё от старости выпали все зубы. Но два момента я уловил точно: сначала свою фамилию, а потом и направление — к директору. Можно было, конечно, притвориться, что я ничего не слышал, и никуда не ходить. Но у фонтанчика я отпивался не один: парень, стоявший в очереди к водопою прямо за мной, ткнул меня пальцем в плечо и сказал:
— Карстен, не слышал, что ли? Тебя на ковёр вызывают. Кончай уже тут воду расходовать.
Ну что же, пришлось завязать с токсинами, распрямиться и вытереть рот ладонью. Раньше-то я, напившись у фонтана, вполне воспитанно вытирал лицо и руки кухонным полотенцем, висящим на крючке возле посудомоечной машины. Но однажды меня остановила Кристина, одна из наших воспитательниц, и сказала:
— Карстен, сегодня я видела, как вы вытирали руки кухонным полотенцем. Это негигиенично!
— Приятно, что вы так заботитесь о моей личной гигиене, — помню, ответил я ей тогда, — но вы можете не беспокоиться. Полотенце было чистое.
— Вот именно! — возмущённо сказала она. — Было чистое, а стало грязное. А мы им, между прочим, посуду вытираем!
Так что теперь для меня это полотенце относится к касте неприкасаемых.
В кабинет директора я шёл не торопясь, с видом человека, которому есть чем заняться. Из нескольких возможных путей я выбрал самый длинный — мимо столовой для персонала.
До обеда столовая, по идее, должна была стоять пустая, но сейчас оттуда доносились громкие голоса, музыка и звон посуды. Я притормозил и заглянул: за сдвинутыми вместе столами пировали человек двадцать наших сотрудников — они пили апельсиновый сок из узких шампанских бокалов и заедали его маленькими бутербродами-канапе с большого блюда. Я присмотрелся: закуска, явно приготовленная школьной кухней по особому заказу, была и с сыром, и с ветчиной, и с огурчиками, и с красной рыбкой, и с чем только не.
Хороводил собравшимися наш председатель профкома Анди. Полностью-то его зовут Андреас, но это имя ему совершенно не подходит. Андреас — это что-то солидное, со стажем, а наш профорг — птица пёстрая и легкомысленная, вроде попугая или колибри.
В одежде он предпочитает оранжевый и изумрудный цвета, причём творчески их смешивает: например, носит одновременно левую оранжевую кроссовку и правую зелёную. Или наоборот. Голову он бреет наголо, а чтобы его не путали с «бритоголовыми» ультраправыми, с обеих сторон своего круглого улыбчивого лица он отрастил пушистые бакенбарды и любит время от времени взбивать их пальцами. Чтобы бритая голова не мёрзла, Анди постоянно носит оранжевую бейсболку, которую, как поговаривают, не снимает даже на ночь. Но я уверен, что это не так. Спит-то он наверняка в зелёной.
Однако как профсоюзный организатор Анди вполне справляется, и его выбирают председателем уже которую каденцию.
Итак, Анди сидел во главе стола на пару с нашей красавицей-кадровичкой Беттиной. Всё это походило бы на какую-нибудь студенческую свадьбу или помолвку, если бы не одежда гостей — все присутствующие были в спортивном, ярко-синтетическом, с большими номерами на спинах, а некоторые — так даже и в велосипедных шлемах. Вид у них был как у людей, объединённых общей безумной идеей — например, подняться на Эверест гусиным шагом.
— А что это вы тут такое интересное замышляете? — спросил я их от дверей.
— Проходи мимо, Карстен, — ответили мне. — Столовая закрыта на спецобслуживание. У нас тут спортивный завтрак, он только для чемпионов.
— Ну, я как бы тоже чемпион, — возразил я. — По бегу от проблем и прыжкам в сторону. Можно мне тоже колбаски?
— Мы от проблем не бегаем, — пояснил мне Анди. — Мы едем от них на велосипеде. Потому что, как сказал один мудрец: «Сотня бед? Один ответ:»
— «Оседлай велосипед!» — хором закончили собравшиеся, чокнулись фужерами с соком и дружно выпили.
— Я всё понял, — ответил я. — Это у вас такой новый способ эскапизма и пофигизма. Кто-то, чтобы отвлечься, мотает ленту Фейсбука, а вы, значит, наматываете километры на счётчике?
— Точно, — подтвердил Анди. — Чем протирать штаны перед компьютером, лучше протирать их велосипедным седлом. Потому что, как сказал мудрец: «Тормозит твой интернет?..»
— «Оседлай велосипед!» — дружно гаркнули велочемпионы и опять сдвинули бокалы.
Похоже, это был у них универсальный ответ на все неприятности жизни.
— Это всё замечательно, — согласился я. — Но почему Беттине можно в вашу компанию, а мне нельзя? Она что, тоже чемпион по оседланию велосипедов?
Тут надо заметить, что наша красавица-кадровичка, в отличие от прочих собравшихся, была не в спортивных шмотках, а в нарядном летнем сарафане, стратегически зауженном в талии — такой фасон выгодно подчёркивал все... гм... преимущества её фигуры. Глаза у Беттины были голубыми и обманчиво наивными, локоны золотистыми, а носик приятно вздёрнутым. Представить её на велосипеде я не мог. Или мог — сидящей у кого-нибудь на раме. Завлекательная картинка.
— Она наш талисман, — пояснил Анди. — Наш ангел-хранитель, королева дорог и бездорожья, а также почётный чемпион. Избрана единогласно. Её задача — мотивировать нас на рекорды. Кто проедет на велосипеде пятьсот километров, получает от Бетси поцелуй.
— Какой хороший у вас клуб! — сказал я. — И конкурсы интересные! Можно мне к вам записаться? Я тоже не отказался бы... иногда с вами завтракать.
— Стать чемпионом может не всякий, — заметил Анди. — Сначала преодолей на велосипеде пятьсот километров — а уж потом подавай заявление о приёме.
— Тысячу, — быстро сказала Беттина. — С сегодняшнего дня — тысячу километров.
Может, у меня изо рта после вчерашнего пахнет?
— А чего так несправедливо-то? — возмутился я. — Всех за пятьсот целуют и колбасой кормят, а как я пришёл — так выкладывай тысячу?!
— Ты сам слышал, парень: королева так решила, — развёл руками Анди. — Кто мы такие, чтобы с ней спорить? Потому что, как сказал всё тот же мудрец: «Когда в любви успеха нет...»
— «Тогда седлай велосипед», — вздохнули чемпионы, налили сока и выпили его не чокаясь.
Тут репродуктор снова назвал меня по имени, теперь уже с явным раздражением. Директор всё ещё хотел меня видеть.
— Я ухожу, — сказал я с интонациями Терминатора, — но я ещё вернусь... к этому разговору. И мы ещё обсудим, сколько там за поцелуй: пятьсот или тысячу.
— Обсудим, — кивнул Анди. — Заходи в профком, запишу тебя кандидатом в чемпионы.
И я ушёл, попытавшись напоследок решительно хлопнуть дверью. Но дверь оказалась на пневматическом доводчике, и стукнуть ею не сумел бы даже Шварценеггер.
— Карстен! — строго сказала фрау Ханиманн, секретарша директора, заметив меня в дверях приёмной. — Где вас черти носят?! Я уже два раза делала объявление. Проходите скорей, господин директор вне себя!
Я осторожно потянул на себя ручку двери начальственного кабинета. Не то чтобы я боялся... Но вызов к директору — это всегда игра в русскую рулетку. Меня могли похвалить. А могли и уволить. И то и другое я вполне заслуживал.
Директор был не только вне себя, но и вне своего кабинета: он курил, высунувшись в окно. Вообще-то курение на территории школы запрещено, но наш директор, заядлый курильщик, рассудил: если высунуть голову в окошко, то формально будешь находиться уже за территорией и правил не нарушишь. Конечно, это чистое буквоедство, но кто возьмётся возражать начальнику, который сам же эти правила и устанавливает? Разве что фрау Ханиманн, способная, когда захочет, вить из господина директора верёвки, а потом вязать из них макраме.
— А-а, герр Карстен! — сказал директор, оборачиваясь и прикуривая от одной сигареты следующую. — Соизволили появиться? Почему вы не носите с собой служебный телефон, как я того неоднократно требовал?
— Батарейка села, — соврал я, виновато разводя руками.
С нашим директором по утрам лучше не спорить, а сразу брать всю вину на себя. А уж потом сваливать её на батарейку, забывчивых коллег, помехи в Интернете и пятна на Солнце.
С ним лучше не пререкаться и в остальное время. Он бюрократ старой закалки, способный прихлопнуть любой ваш аргумент ссылкой на параграф и уложение. Внешне руководитель до одури похож на вогона Простатника Джельца из фильма «Автостопом по галактике» — грузный, неповоротливый, совсем без шеи, в мятом чёрном пиджаке и с кустистыми седыми бровями. В его во всём остальном бесстрастной жизни есть лишь две настоящие страсти — курение вонючих сигарет и любовь к Оскару, собаке породы немецкий терьер.
— Оскар опять перегрыз кабели от компьютера, — сообщил мне директор, указывая сигаретой на виновника торжества. — Плохая, плохая собака!
Терьер на своей лежанке, безошибочно распознав в голосе хозяина нотки затаённой гордости, воспринял эти слова как комплимент и отстучал хвостом по полу одобряющую дробь.
Тут требуется уточнить: в нашей школе я исполняю обязанности компьютерщика, но оформлен ночным сторожем в общежитии. Как и положено ночному сторожу, я часто небрит и дышу перегаром. Как и положено компьютерщику, отвечаю за состояние электронной техники и своевременную замену проводов, погрызенных Оскаром. Убирать за ним какашки приставлены другие люди.
Запасные провода были предусмотрительно припрятаны на верхней полке директорского шкафа, где Оскару было до них не добраться.
Через минуту я уже лежал на спине под столом, заменяя провода и отпихивая локтем Оскара, пытающегося немедленно до них дотянуться. По моему опыту, до очередной замены они продержатся месяца три. Что характерно, электрические провода — те, где внутри двести двадцать вольт, — Оскар благоразумно не жрёт, отдавая предпочтение сетевым. А там всего лишь пять вольт.
На противоблошином ошейнике терьера, кроме жетона с именем, болталась какая-то жёлтая медалька, новая. Я присмотрелся: под барельефом зубастой собачьей головы было написано «чемпион». Мне даже немного завидно стало — кругом одни чемпионы, и лишь я один не у дел. И нецелованный.
— А что, Оскар у нас теперь тоже чемпион? — спросил я, выползая из-под стола и сматывая на ладонь огрызки старого кабеля.
— Да, на выставке в Мангейме ему дали медаль за самые красивые зубы, — поделился своей гордостью директор. — Судья даже сказал, что никогда ещё не видел таких превосходно развитых клыков.
Неудивительно при такой-то ежедневной тренировке!
— Я тоже хочу стать чемпионом, — зачем-то сказал я. — Для этого мне нужно проехать на велосипеде тысячу километров. Тогда меня примут в наш велоклуб.
Директор задрал на лоб одну бровь и скептически посмотрел на меня сквозь другую.
— Тысячу километров?! — сказал он. — Это ведь даже дальше, чем отсюда до Восточного моря!
— А сколько отсюда до этого самого моря?
— Лет двадцать назад я был в отпуске на острове Узедом. От нас до него по прямой примерно семьсот километров. Но я летел самолётом.
— А я поеду велосипедом. У меня тоже со следующей недели отпуск.
Директор глубоко затянулся сигаретой и выдохнул дым в окошко. Сквозняк тут же занёс его обратно, и Оскар под столом недовольно фыркнул. Бедное создание, как у него ещё нюх не отшибло с таким-то хозяином.
— У вас, Карстен, совершенно отсутствует чувство расстояния, — сказал мне директор, почёсывая бровь. — На Узедом на велосипеде! Я даже на машине не поехал бы дальше Франкфурта.
— Ну, это смотря по обстоятельствам, не так ли? — ответил я, поглаживая терьера за ухом. — Вот если бы у Оскара были желудочные колики, а ближайший собачий врач жил бы в Берлине, тогда поехали бы?
— Ближайший врач живёт на соседней с нами улице, — возразил директор.
— Просто представьте, что он живёт в Берлине. Или даже на острове Узедом. Поехали бы вы туда ради Оскара?
— На машине?
— На велосипеде, — нагло уточнил я.
Директор промолчал. Признаваться, что ради любимого существа (да ещё и чемпиона по зубам) он дошёл бы до Узедома даже пешком, ему не хотелось.
— Так, Карстен, выметайтесь, — сказал он мне. — Возвращайтесь к работе. Если будете на Узедоме — пришлите мне открытку.
И я вымелся... то есть вернулся к работе. Дело было в четверг, с понедельника начинался отпуск, поэтому проявлять трудовой героизм резона не было. Времени оставалось как раз впритирку, чтобы зайти в профком и записаться кандидатом в чемпионы.
Анди уже был в служебном кабинете, сидел за столом и зачем-то измерял линейкой левый локоть.
— Татуху хочу набить в полруки, — пояснил он. — А то локоть какой-то неприлично голый. Как считаешь, дракон с хвостом и крыльями будет здесь хорошо смотреться? В честь года Дракона.
— Вообще-то сейчас год Собаки, — заметил я.
— И что из того? Предлагаешь мне набить себе какую-то дворняжку?! Я родился в восемьдесят восьмом, это был год Дракона. Я, можно сказать, с самой колыбели дракон...
И он пальцами правой руки взбил волосы на левой щеке.
— Никогда не видел дракона с бакенбардами, — сказал я.
— Ты чего вообще пришёл, оскорблять меня? — беззлобно поинтересовался Анди. — Ты даже не член профсоюза!
— Я член трудового коллектива, — возразил я. — В хорошем смысле этого слова. И ты обещал записать меня в чемпионы.
— Пока только в кандидаты, — уточнил Анди, доставая из ящика какую-то папку. — Смотри: вот заявка на участие в программе «На работу — на велосипеде». А в эту таблицу будешь заносить свои ежедневные километры. И чтобы без вранья, я проверю! Продержишься двадцать дней — и можешь приходить завтракать.
— Двадцать дней! — воскликнул я как-то уж слишком жалобно. — Можно хотя бы тридцать?!
— Можешь хоть пятьдесят дней кататься, — ответил Анди, снова берясь за линейку, — но учитываться будут только первые двадцать.
— А если дождь?!
— А если «пошёл на фиг»?
— Будешь так говорить — на следующих выборах проголосую «против», — пригрозил я.
— Будешь так угрожать — останешься без завтрака, — парировал Анди. — Есть ещё вопросы? Потому что, как сказал один мудрец: «Коль вопросов больше нет...»
— ...то седлать велосипед? — переспросил я.
— «То покиньте кабинет», — сказал Анди, показывая линейкой в сторону двери.
— Потерпи ещё годик — и сможешь набить себе на руке свинью, — посоветовал я ему на прощанье. — В честь года Свиньи.
Хорошо, что я не член профсоюза!
Но ситуация была довольно тревожная. Ещё час назад я никуда не собирался и надеялся провести отпуск дома за компьютерными играми. А теперь все вокруг ожидали, что я за двадцать дней проеду тысячу километров! Это я-то, у кого даже велосипеда не было!
Что ж, в оставшиеся до отпуска два дня мне требовалось его где-то раздобыть.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Велосипед по имени Беттина» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.