Великовозрастный неудачник
- Автор
- Дмитрий Алексеев
О книге
А правда можно отмотать время назад и переделать прошлое? В жизни так, пожалуй, не выйдет, а если попытаться во сне или в виртуальном мире?
И не превратится ли тогда игра в явь? Соблазнительно, только не будет ли горько потом?
Начало книги
Глава 1
Глава 1
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
-1-
В сорок лет нет семьи — и не будет, тем более уже дважды пытался создать ее и оба раза удачно, в том смысле, что не обзавелся с бывшими женами ни недвижимостью, ни детьми. С первой расписался после получения диплома и почти восемь лет старался построить семью в комнате общежития для ИТР при заводе. В конце этого периода Оксана, первая жена Кирилла, приглядела более перспективный вариант и исчезла, оставив трогательное послание: «С таким неудачником пусть другая дура живет!»
Сейчас трудно вспомнить, но вроде бы Кирилл даже переживал пару недель. Особенно его задело не то, что Оксана обозвала его неудачником — это он прекрасно и сам знал — а то, что назвала будущую жену дурой. Именно поэтому, Кирилл очень тщательно и долго выбирал новую подругу.
Ну, а когда боишься получить дуру — получаешь умную мерзавку. У Ираиды была квартира, неплохая должность и огромное желание помыкать какой-нибудь слабохарактерной личностью, что она тщательно скрывала до поры. Кирилл был идеальным вариантом для этого, поэтому, призвав всю женскую хитрость, она легко его просчитала и получила на блюдечке с каемочкой.
Целых два года семейной жизни Кирилл Игумнов не хотел верить, что его любимая и нежная жена стала домашним монстром, и, по распространенной мужской глупости, пытался перевоспитать. Убедился, что это нереально и позорно сбежал в предусмотрительно оставленную за собой маленькую комнату в заводском общежитии для семейных.
Эта жилплощадь стала самым большим достижением его за пятнадцать лет работы на заводе: в девяностые годы удалось приватизировать эту 15-метровую комнату без удобств на пятом этаже.
К этому времени в один год ушли в лучший мир родители, а две замужние младшие сестры вступили в нешуточную схватку за непритязательный дом с участком в пригороде. Кирилл, живший за тысячу километров от них, сразу написал отказ от наследства и постарался забыть о родственниках.
Огромный завод, на котором он и работал скромным инженером-конструктором в бюро технологической оснастки, в девяностые годы несколько лет держался, а потом сразу посыпался. Большая часть инженеров до последнего не верили в катастрофу, а вот Кирилл исхитрился и сумел в смутные годы получить квалификацию сварщика.
Еще через пять лет, он окончательно понял, что смысл жизни утерян: работа была тяжелой, вредной и малоинтересной, а к женщинам превалирующим чувством была подозрительность. Тем не менее, мыслей о суициде у него не возникало, а в душе теплилась надежда о случайном выигрыше в жизненной лотерее.
Зарплату обычно задерживали по два-три месяца, иногда балуя небольшими авансами, чтобы не сдохли от голода, но все-таки Кириллу было легче, чем семейным с детьми; кроме того, он не пил, не курил и не страдал тщеславием.
Несколько знакомых по прежней работе уехали на заработки за границу и неплохо устроились, но Кирилл боялся потерять и то малое, что накопил.
К сорока годам он почти не имел денег, зато приобрел неврастению с паническими атаками и гипертонию. Лысиной и пузом не обзавелся, но половины зубов уже лишился.
С такими достижениями можно смело уходить на пенсию, однако до нее еще дожить надо.
Тусклыми вечерами после тяжелого дня, он иногда вспоминал, где его жизненный путь свернул не туда.
В школе и первые два курса института он был вполне коммуникабельным и напористым молодым человеком, а потом, в один момент, все изменилось.
В начале мая он возвращался из института домой в пригород и, выходя из автобуса, столкнулся с парнем немного старше и выше себя. Толчок не был сильным, и реакция Кирилла ограничилось репликой: «Осторожней!», что сильно не понравилось его противнику.
Кирилл не обратил внимание на происшествие и отправился домой по тропинке через придорожные заросли кустарника, располагавшиеся вдоль крутого оврага, на дне которого протекал невзрачный ручей. Внезапно он получил толчок сзади и свалился на тропу.
— Что, студент, сильно здоровый? В рыло давно получал?
Кирилл вскочил и попытался вспомнить уроки бокса, которым немного занимался в школе и институте. Он встал в стойку, но противник ударил ногой в офицерском сапоге по его коленке. Боль была настолько адская, что Кирилл потерял контроль над собой и со всей злобы слева заехал в подбородок парню. Удар получился на диво: соперник молчком и кувыркаясь полетел по склону оврага. Потирая колено, Игумнов спустился вниз, чтобы добавить противнику за боль в ноге, но картина в сумраке заставила его оцепенеть. Голова противника была вывернута к спине: с такой травмой не живут.
Он быстро соображал: «Если сообщу в милицию — сразу посадят и никаким оправданиям не поверят. Если убежать — найдут по следам и тоже посадят».
Кирилл оглянулся: сумрак и никого вокруг не было; он перешел на другую сторону оврага, где начинались огороды и через кусты побежал назад к остановке.
Потом сел на автобус и проехал одну остановку вперед, чтобы прийти домой с другой стороны.
После этого он и заполучил неврастению и панические атаки. Жуткие сны с восставшим мертвецом стали для него обычным явлением. Только через три года он немного пришел в себя, но к исходному варианту уже возврата не стало. Если бы его случайно вызвали в милицию, то он бы немедленно во всем покаялся, но сам идти просто боялся, а про происшествие никаких сообщений не было.
После окончания института, он распределился подальше от родных мест уже совсем растрепанной личностью. Прежний проступок не отпускал его никогда и, даже катаклизмы в стране в девяностых не успокоили. Совесть, или что-то похожее, как неусыпный страж, в любой ситуации разворачивала мысли на старую вину.
Естественно, заводить своих детей в такой ситуации он категорически не захотел, как оказалось очень правильно. К работе на заводе Кирилл относился, мягко говоря, как к необходимому злу, поэтому ни о какой перспективе и продвижении по службе речь не шла. Удивительней всего было то, что он не запил по древней русской традиции.
-2-
Единственным человеком, которого Кирилл с натяжкой мог назвать другом, был знакомый психотерапевт Роман Бормотов. Первая их встреча состоялась по требованию Ираиды, которую напугали ночные вскакивания мужа, и она почти за руку отвела его в больницу. Само собой, излечения не получилось, потому что Кирилл упорно и, не без оснований, скрывал первопричину ночных страхов.
Зато мужчины со временем нашли общие интересы и периодически встречались просто пообщаться: поматерить правительство и пройтись по недостаткам современных женщин, учитывая холостой статус и гадкий характер обоих. Ну и Роман выписывал рецепты антидепрессантов для Игумнова, которые тот безуспешно поглощал, наряду с таблетками от давления, совершенно потеряв веру в излечение.
Как-то Кирилл поведал другу в юмористическом ключе, что неплохо бы провести лоботомию и забыть свою прежнюю жизнь, как страшный сон. К его удивлению, Роман не стал распространяться о возможностях психотерапии, а надолго задумался. Потом заговорил
немного сконфуженным тоном:
— Есть у меня однокашник, видимся редко, но бывает. Работает он в психушке и сам уже полусумасшедший. Последний раз виделись три месяца назад и удивил он меня.
— Совсем сбрендил? — усмехнулся Кирилл.
— Это бы я понял, учитывая его окружение, но у него другой бзик: решил осчастливить человечество.
— Не удивил — этим многие страдают.
— В том то и дело, что у Борьки, похоже, получилось. Не совсем, конечно; все пока в экспериментах. Причем, работает тайно, иначе его пнут оттуда. Смысл в том, что он научился возвращать сознание пациента в определенную критическую точку, менять событие в благоприятную сторону и виртуально заставляет быстро проживать жизнь. Новые воспоминания, естественно, полностью меняют человека. Вот такая лоботомия!
— Ничего не понял! Так человек забудет всех родственников и знакомых, даже номер квартиры.
— Я тоже не полностью врубился, но Борька утверждает, что меняются только негативные воспоминания, связанные с ключевым событием. Всего не раскрывает — боится украдут его технологию, но и экспериментировать с больными запрещено. А у него еще и с главврачом трения. На мышах тут ничего не проверишь.
— Слушай, Ромка, так он на людях-то проверял свою теорию?
— Говорит, да. Были несколько добровольцев и успешно прошло, но мало опытов и все нелегально, понимаешь?
— О! Теперь понял! Ты меня сватаешь в подопытные кролики своему чокнутому гению? А знаешь, я согласен! Устал я жить на грани помешательства, так лучше сдохнуть. Честно, без дураков!
Ромка виновато посмотрел на Игумнова:
— Я тебя с ним сведу, а дальше сам решай и меня потом не обзывай провокатором.
— Не трусь, братан, я уже решился. Пусть хоть науке от меня польза будет, а может даже излечусь.
И хотя Кирилл сразу согласился, понадобилось еще две недели, чтобы решение созрело, да и на работе дали отпуск, который он не представлял куда использовать.
Потолкавшись дома пару дней, Игумнов с некоторой надеждой пошел в здание клиники при краевой психбольнице. Он вызвал по телефону доктора Воробьева и тот вскоре вышел. Они присели на скамейку в сквере. Борис Воробьев не мог похвастаться ни ростом, ни мускулатурой, а маленькие глаза плохо просматривались за затемненными очками. От бывшей шевелюры остался скромненький газончик над ушами; вид его субтильных пальцев поднимет настроение на целый день любому грузчику или слесарю. Явно для солидности отпущены усы, но каждый волосок в них смотрел в только ему понятную сторону.
«Зато, наверняка, умный», — закончил наблюдения Кирилл.
Ромка заранее поговорил с доктором, поэтому уточняли только детали.
— Точно все решили? — спросил доктор. — Я уверен в успехе, но и вы поймите: чудес не бывает и многое зависит от вас.
— Мне все по барабану, доктор. Получится — отлично, не получится — не больно-то и хотелось. Идеальный пациент, правда?
— Хорошо. Сейчас запишетесь на лечение неврастении и панических атак в платных услугах, а остальное — мое дело.
Как ни старался Игумнов убедить себя в необходимости лечения, все-таки было страшно.
«Не дай бог, вместо излечения пополнишь стройные ряды этой самой больницы, и проведешь остаток дней среди фанатов и двойников македонских Наполеонов», — с опаской думалось ему.
Все же через день не выспавшийся мнительный Кирилл пришел в клинику в седьмом часу вечера, когда прием заканчивался и поднялся к Воробьеву.
— Вкратце поясню процесс, — начал доктор. — Я введу вам малые дозы нескольких лекарств, часть мы используем для больных шизофренией, часть мои. Одновременно на головной мозг будем воздействовать импульсным акустическим и электромагнитным полем по специальному графику. Ваша задача непрерывно думать о том самом ключевом событии, с которого и начались проблемы. Честно сказать, я не уверен, что это обязательно, но предыдущие пациенты именно так поступали и результат положительный. Как они рассказывали, вы виртуально вернетесь в себя молодого и не повторите ошибки или преступления. А потом быстренько вернетесь в настоящее. Все это будет происходить только у вас в голове.
Совершенно ко всему готовый Кирилл лег на стол и голову засунул в кольцевую камеру. Воробьев ввел лекарство и стало совсем безразлично.
— Думай о первопричине, — услышал Кирилл, потом в мозгу у него промелькнуло: «Опять мне не повезет — попаду не туда. Неудачник есть неудачник».
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Великовозрастный неудачник» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.