В разводе. Прости, что сделал больно

Карточка книги Завершена
17глав
≈ 83страниц
214 тыс.знаков
Русскийязык
16.11.2026добавлена
6просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Начало книги

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

Яна

Конец рабочего дня. Я вышла из офиса и моментально врезалась в стену.

Не в стену. В грудь.

Широкую, мощную, твёрдую.

Секунда, и меня окутал аромат дорогого парфюма и силы.

Первая мысль — такой запах выбирают мужчины, привыкшие к тому, что мир перед ними

расступается…

Я не успела поднять голову, а он уже схватил меня за талию и прижал к себе.

Не обнял. Прижал.

Его пальцы — горячие, сильные, скользнули под край блузки и коснулись голой кожи на

пояснице. Как раскалённое железо. Клеймо, от которого по всему телу прошла волна, не имеющая

ничего общего ни с разумом, ни с приличиями.

— Вы кто? — выдохнула я.

— Я тебя хочу…

Солнце слепило. Я не видела его лица, только силуэт, и этот силуэт был слишком большим,

слишком близким, слишком настоящим для обычного вечера в апреле.

Он чуть повернул голову, загородив собой солнце. Тень от его лица упала на моё, как занавес

перед спектаклем, в котором мне отвели роль без моего согласия.

И наконец я его увидела…

— Вы меня с кем-то перепутали. Отпустите. Я не такая…

Он ухмыльнулся. Медленно. Одним уголком рта, как ухмыляются люди, которые слышали эту фразу

тысячу раз и ни разу не поверили.

— Я уверен, ты мне врёшь. Просто ты сама этого не знаешь. Но я докажу. Я научу…

Он говорил это без нажима, без угрозы, с ленивой уверенностью хищника, который не

торопится, потому что добыча никуда не денется. И от этой уверенности мне стало страшно. Не

за себя. За ту часть меня, которая не испугалась.

Красивый. Нет. Не красивый. Красивый — это про закат и цветы.

А он был красив так, как бывает красив пожар: смотришь и не можешь отвести взгляд, хотя

знаешь, что надо бежать.

Волосы чёрные, шелковистые, уложенные так, будто он только что провёл по ним пальцами и мир

решил, что это и есть идеальная причёска.

Черты лица жёсткие, восточные, как будто его лепил скульптор, которому сказали: «Сделай

опасного». Скулы, от которых можно порезаться. Губы, чувственные, полные, неправильно мягкие

для такого лица.

И глаза...

Светло-голубые. Ледяные.

В обрамлении чёрных ресниц, которые делали этот лёд ещё более обжигающим. Глаза, в которые

нельзя смотреть дольше трёх секунд, потому что на четвёртой ты забываешь, как тебя зовут.

Его рука поднялась и легла мне на подбородок. Большой палец медленно, как кисточка по

холсту, очертил контур моих губ. Надавил на нижнюю, чуть приоткрыв.

— Красивый ротик, — выдохнул он хрипло. — Провоцирует.

Я оттолкнула его. Обеими руками. Со всей силы, которая была. А силы было немного, потому

что тело уже предало, тело уже ответило на его прикосновение раньше, чем голова успела

включить сигнализацию.

Меня бросило в жар. Не от стыда. От чего-то другого, незнакомого, тёмного, от чего хотелось

одновременно убежать и остаться.

Он смотрел на меня, как удав на мышь, и мышь внутри меня знала: не смотри ему в глаза, не

смотри, иначе затянет, завораживают, туда, откуда не выбраться.

— Я от тебя с ума схожу, Ириска, — заявил он. — Переспи со мной…

— Я не Ириска.

— Ириска. Ты, мать твою, пахнешь конфетами! Карамелью. От тебя пахнет так, что хочется

лизнуть и проверить, ты настоящая или мне приснилась…

Я нервно одёрнула юбку. Строгую, серую, непримечательную. Блузку, которая застёгнута до

последней пуговицы. Всё приличное. Женственное, но не вульгарное. Одежда девушки, которая

утром думает о чертежах, а не о том, как она выглядит для незнакомых мужчин с голубыми

глазами и горячими пальцами.

— Знаете что? Идите и купите себе пакет ирисок в ближайшем киоске. Там дешевле, и они не

кусаются!

Развернулась и ушла. Быстро. Не оглядываясь. Потому что если обернусь, если встречусь с

этими ледяными глазами ещё раз, ноги могут не послушаться.

А ноги мне ещё нужны. Чтобы ходить на работу. Чтобы жить нормальную жизнь. Чтобы выйти

замуж за Ярослава, как хочет отец.

Чтобы не сгореть.

***

А потом, уже дома, я сидела на подоконнике перед сном и думала о нём.

Почему?

Не знаю.

Не должна была. Не хотела. Сказала себе: забудь. Наглый, высокомерный. Таких нужно обходить

по широкой дуге.

Забудь его лицо. Забудь голос. Забудь пальцы, которые обожгли кожу.

Но тело не слушалось.

Тело помнило. Как помнят ожог: прикоснулся к плите однажды, и теперь каждый раз, проходя

мимо кухни, ладонь горит фантомным жаром.

Его пальцы на моей пояснице оставили невидимые следы. Огненные. Как будто он провёл

раскалённым железом по коже, и след остался, и я чувствовала его до сих пор. Сквозь одежду.

Сквозь часы. Сквозь здравый смысл.

Некоторые мужчины прикасаются, и ты не помнишь через минуту. А некоторые прикасаются один

раз, и это одно касание выжигает в тебе отпечаток, который не исчезает.

Не потому что он нежный. А потому что горячий. И ты не уверена, что это была нежность.

Может быть, это было предупреждение.

Но предупреждения не смотрят голубыми глазами так, что хочется забыть собственное имя…

Я закрыла окно. Легла. Закрыла глаза. И запретила себе о нём думать.

А утром поняла, что думала всю ночь.

***

На следующий день он ждал у моего дома…

Чёрный Гелендваген. Мощный, наглый, как его хозяин. Занимал полтротуара, и никто не посмел

сказать ни слова, потому что рядом с машиной стоял мужчина, от одного взгляда на которого

прохожие меняли маршрут.

Он прислонился к капоту. Руки скрещены на груди. Без куртки, в чёрной футболке, которая

обтягивала плечи и грудь так, что я мысленно попросила футболку держаться, потому что если

она лопнет, я не переживу.

Я хотела пройти мимо. Сделать вид, что не заметила. Что чёрный Гелендваген и мужчина, от

которого пахнет огнём и дорогими решениями, это просто часть пейзажа. Как дерево. Как

фонарный столб.

Но мимо фонарного столба не замирает сердце…

Он подошёл. С уверенностью человека, который знает, что его дождутся. В руках — огромный

букет. Красные розы, которых было так много, что за ними не было видно его лица.

И когда он протянул их мне, его ладонь накрыла мою руку и задержалась...

На секунду дольше, чем нужно. На целую жизнь дольше, чем безопасно.

— Я сделал выводы, — сказал он. И голос был другим. Не тем, вчерашним, наглым. Мягче.

Бархатнее. Как у человека, который снял одну маску и надел другую, более опасную, потому что

этой хочется верить. — Вчера я был грубым. Я не привык, что мне отказывают. Это не

оправдание, но причина. Ты не такая, как другие. Ты особенная… Настоящая. В наши дни это

такая редкость, что я растерялся. Прости.

Он умел это. Я потом пойму, сильно потом, через годы: он умел надевать нужную маску в

нужный момент.

Вчера — дерзкий хищник, от которого мокнут ладони. Сегодня — раскаявшийся грубиян с розами

и бархатным голосом.

Две версии одного мужчины, и обе настоящие.

И обе ловушка.

Но я этого не знала. Мне было двадцать. Мне никто никогда не дарил роз. Мне никто никогда

не говорил, что я особенная. И когда его горячие пальцы скользнули по моему запястью, по

тонкой коже, где пульс бьётся ближе всего к поверхности, по мне прошла волна, от которой

захотелось закрыть глаза и сделать шаг вперёд.

Мотылёк и пламя. Вот что это было. Я знала, что обожгусь.

Мотыльки всегда знают, все до единого. Но летят. Потому что огонь красивый. Потому что

рядом с огнём тепло, а мотылёк мёрз всю жизнь.

— Меня зовут Карат. А тебя?

— Яна.

Это вырвалось само, без разрешения. Как вырывается вздох, когда больно.

— Яна, — он повторил моё имя так, будто присвоил его одним выдохом и решил, что оно ему

подходит. Как всё, что ему нравилось, должно было подходить. Принадлежать. Быть его.

— Давай прокачу.

— Я не могу.

Я положила розы на капот его машины и убежала. Второй раз за два дня. От одного и того же

мужчины. Который не шёл следом, не кричал, не бежал за мной. Просто стоял и смотрел мне

вслед с улыбкой, от которой холодело и горело одновременно.

Потому что он знал: я вернусь. Он видел это раньше, чем я сама. Как видят шторм с берега —

ещё далеко, ещё тихо, но ветер уже поменялся.

***

Дома я рассказала всё Вике.

Сестра сидела на кухне, грызла яблоко и слушала с выражением лица, которое менялось от

любопытства к чему-то другому, непонятному мне.

— Он выглядит опасно, — говорила я, обхватив чашку ладонями. — Горячий. Плохой. Из тех, от

кого нормальные девушки бегут. А ненормальные остаются и жалеют.

— И ты, конечно, бежишь? — Вика приподняла бровь.

— Я собираюсь замуж за Ярослава. Он мне нравится, а этот брак важен для нашей семьи. Для

папы. Для всех нас. И мне нужно этого Карата игнорировать.

— Правильно, — сказала Вика. И откусила яблоко. — Держись подальше.

Она сказала «правильно» таким тоном, от которого мне следовало насторожиться. Но я не

насторожилась. Потому что ей доверяла. Потому что она сестра. Потому что двадцатилетние

девочки из маленьких городов верят, что родная кровь не предаёт.

Через два дня отец уехал в командировку. Мать осталась на суточной смене в больнице. Мы с

Викой одни. Она испекла пирог. Сладкий, с вишней. Мы сплетничали, пили чай, обсуждали мою

свадьбу. Платье, цветы, список гостей. Обычный вечер. Обычные сёстры.

Она спросила про Карата. Появлялся ли снова? Я сказала, что не хочу о нём говорить. Она

кивнула и подлила мне чаю. Я выпила.

Через полчаса мне стало нехорошо. Сильная слабость. Кружилась голова. Веки налились

свинцом. Я подумала, что заболеваю, сказала Вике, что пойду прилягу, и еле добрела до

кровати.

Провалилась в сон мгновенно, как будто кто-то выключил свет.

А потом почувствовала чужое дыхание на шее...

Скрип кровати, звук расстёгнутой пряжки, горячие пальцы на моём теле. Кто-то целовал меня.

Раздевал... И я не могла пошевелиться.

Тело было ватным, послушным, чужим.

А потом вспышка боли. Резкая. Яркая. Как удар молнии, который прожигает изнутри.

Я распахнула глаза…

Карат. Надо мной.

Тяжёлый, горячий, обнажённый.

Хриплое дыхание. Его руки прижимали мои к матрасу, не давая вырваться…

Было так больно, что крик застрял где-то между горлом и рёбрами и не вышел. Только тихий

плач, который он заглушал поцелуями, жадными, влажными, от которых на губах оставался

привкус чужого голода.

— Ты сладкая… — шептал он. — Ты невероятная... Ты моя. Потерпи. Скоро пройдёт... Я люблю

тебя. Слышишь? Люблю…

Я цеплялась за его плечи и царапала. Не от страсти, от боли. А он принимал мои ногти за

ответ и входил глубже.

Утром я открыла глаза. Простыня, белая, с пятном крови, яркой, невозможной, как подпись под

контрактом, который я не подписывала.

А через минуту в спальню влетел отец…

Пощёчина обожгла щеку.

И голос сестры из-за его плеча, притворно испуганный, притворно виноватый:

— Папа, она привела в дом мужчину! Она шлюха!

***

Я не смогла доказать невиновность. Не смогла объяснить, не смогла заставить их поверить.

Мне было так больно, так стыдно!

Я потеряла невинность. И Ярослав отвернулся от меня. Сделал предложение Вике.

Тогда я сбежала из дома…

Карат нашёл меня в парке. Под дождём. На лавочке, мокрой, холодной, которая стала моим

единственным местом в мире, потому что дома меня больше не ждали.

Он накинул на меня свою куртку. Кожаную, огромную, тёплую, пахнущую им. Обнял. Прижал к

груди, и я слышала его сердцебиение, уверенное, ровное, сердце человека, который всё

контролирует, и меня в том числе.

— Ириска, — шептал он. — Моя сладкая… Прости… Прости меня, ублюдка, просто крышу от тебя

сорвало! Я всегда привык получать то, что захотел. А ты отказала... Но ты не плачь! Ты даже

не представляешь, как тебе повезло. Твоя жизнь изменится со мной…

Он опустился на одно колено. Прямо на мокрый асфальт. В дорогих брюках, которые стоили

больше, чем вся моя одежда в гардеробе. Достал коробочку. Кольцо. С камнем, который горел

даже под дождём, как маленький голубой огонь.

— Выходи за меня… Я не могу без тебя. Ты та самая. Одна. Моя единственная. Доверься мне.

Доверься, любимая! Не пожалеешь…

И поцеловал.

Горячо. Страстно. Под дождём, который лил, не переставая, и смывал всё: мой страх, мою

боль, мои сомнения, мою невинность, мою прежнюю жизнь.

Некоторые мужчины любят как огонь любит свечу: жадно, ярко, до самого конца. Пока не

останется огарок. Я не знала этого тогда. Я знала только, что его руки тёплые, его голос

низкий, и мир, в котором он есть, горит ярче, чем мир, в котором его нет.

Он забрал меня. Без вещей, без прошлого. Увёз в столицу.

Наша свадьба была сказочной, такой роскошной, что о ней написали в журналах, и моё лицо в

белом платье смотрело с обложки на весь город, из которого я сбежала босиком.

Родители изменились. Приняли Карата, относились с почестями. Отец жал ему руку так, как

жмут руку человеку, который заплатил достаточно, чтобы вопросы закрылись.

А сестра усмехнулась при встрече. Обняла. И шепнула на ухо:

— Ты должна мне спасибо сказать, сестрёнка. Вот если бы не я, так бы и дальше чахла в этой

дыре. А сейчас живёшь как королева!

И я тоже начала верить, что сделала правильный выбор.

И полюбила его так сильно, что поняла: без него невозможно дышать.

Вот только я ещё не знала, что люди, без которых невозможно дышать, чаще всего и становятся

теми, кто перекрывает тебе воздух…

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «В разводе. Прости, что сделал больно» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.