Ненужные. Ничьи дети
- Автор
- Евгения Потапова
- Серия
- «Ненужные»
О книге
Их попросили вон. Без объяснений, без жалости — словом, за дверь, будто тряпьё, которое и подобрать-то противно. Остались они ни с чем, и не отыскалось рядом взрослого, кто за них бы заступился. Укрылись они в забытой деревеньке, спрятанной меж лесами и топями. Там воздух сладок от яблок и печной золы, там седые деды последней краюхой делятся, там наконец выдыхаешь. Но и у этого приюта — свои загадки и свои хозяева.
Тех, кто продал, тоже совесть не отпустит. Минувшее умеет напоминать о себе.
Повествование тут о вероломстве и спасении, о каре и прощении.
Всему своя цена!
Начало книги
Глава 1-2
Родная тетя выгнала из дома
— Тётя Ира, вы чего делаете? — Яр смотрел с тревогой, как тётка выгребает всё из шкафов.
— Вещи ваши собираю, — сказала она с раздражением.
— Зачем? Мы никуда не поедем.
— А придётся, — пожала она плечами, закидывая в старый рюкзак футболку Яра.
— Вы хотите нас к себе забрать? — не понял парнишка.
— Вот ещё, нужны мне лишние рты, — скривилась она. — А ты вообще убогий, так и будешь маяться с тобой до самой смерти. И неизвестно, кто из нас раньше помрёт.
— Я ничего не понимаю, — Яр нахмурился, прижимая скрюченную руку к груди.
— А чего тут непонятного-то? Ты совсем что ли дурачок и ничего не понимаешь? Я уже раза три тебе объяснила, что твой отец подарил мне квартиру. Мы с ним договорились, что он живёт здесь вместе с вами. Он помер — и все договорённости обнулились.
— Почему он вам подарил квартиру? — не понял Яр.
— Потому что он меня любил и так ему захотелось, — она сердито на него посмотрела.
— Но нам-то куда с Маруськой деваться?
В дверях стояла девочка лет семи с двумя кривыми хвостиками на голове и прижимала к груди красного робота. Один хвост у неё был наверху, а другой внизу. Она тоже не понимала, что происходит.
— А я откуда знаю, куда вам деваться? — пожала плечами тётя Ира и запихнула пару носков в рюкзак.
— Это не мои, это отцовы, — заметил Яр.
— Отца нет, значит, теперь твои. Наследство, так сказать, — хохотнула тётя Ира. — Всё, что вам от папки досталось.
Женщиной она была крупноватой, с грубыми чертами лица и большими мозолистыми руками.
Яр поморщился от грубой и злой шутки.
— Ну чего ты на меня смотришь, как на врага народа? Хочешь, опеку вызову? Там быстро разберутся, что с вами делать. Тебя — в интернат для особых детей, а Маруську — в детдом.
— Мне кажется, что вы нас обманываете, — не уступал Яр. — Не мог отец так с нами поступить.
— Тебе документы, что ли, показать? — она прищурилась. — Не веришь родной тётке?
— Не верю, — помотал он головой.
— Вот и не верь дальше, а у меня всё по закону, — хмыкнула она, продолжая копаться в вещах. — Не свалишь из квартиры по-хорошему — вызову опеку.
— Вы бы хоть дали нам этот год дожить в квартире, — проговорил Яр.
— А ты думаешь, что когда тебе исполнится восемнадцать лет, то кто-то такого убогого к себе на работу возьмёт? Не смешите мои тапки, — расхохоталась тётя Ира. — Так что собирайте вещички, племяннички, и чешите на все четыре стороны.
— Вам разве нас не жалко? — Яр посмотрел на неё с изумлением.
Она повернулась к нему, прижимая к груди рубашку брата.
— А кто меня пожалеет? А? Я всю жизнь с алкашом жила, на тяжёлых работах пахала. У меня трое малолетних детей на руках. Живём мы в его однушке — и уйти некуда. А сейчас ты предлагаешь тебя пожалеть? Да с какого перепугу? Тебя вообще надо было в роддоме на подоконнике оставить, чтобы помер и не портил родителям жизнь. Это мать из-за тебя померла, да и отец тоже из-за тебя пил. От этого и коньки отбросил. А ведь молодой мужик был, ещё жить и жить, может и женился на ком-нибудь, а тут вы такие у него уродились недоделки. Ты всем жизнь испортил!!! — она набросилась на Яра.
— Ничего я никому не портил! Мама в аварию попала, а отцу никто в глотку не заливал. Пить — это был его выбор! Не надо меня делать виноватым, — зло огрызнулся он.
— Если бы тебя не было, то у них жизнь по-другому пошла, — упрямо проговорила тётя Ира. — И вообще, хватит разглагольствовать. Мне Маруськины шмотки куда складывать? Маруся, у тебя есть рюкзачок? — она повернулась к девочке.
Та испуганно помотала головой.
— Ладно, положу всё в один рюкзак. Что не уместится — сложу в пакет. У вас вещей всё равно мало. Отец вас не баловал, — хмыкнула она. — Хотя у вас пенсия хорошая. Если бы жилплощадь была побольше, то я бы одного из вас оставила.
Тётя Ира мельком глянула на девочку, скривила губы и снова уткнулась в шкаф.
— Хотя ты обуза, как и братец твой. Вас двое, а пользы ноль. Ну, робота своего положи, он в рюкзак не влезет. Оставь братьям двоюродным, не будь жадиной.
Девочка прижала игрушку к себе.
— Не трогай, это ей отец подарил, — глянул сердито на тётку Яр.
— Ну и пусть с ним таскается, мне-то какое дело. Она забыла, что отец у неё покойник, или ей никто не сказал? — тётка повернулась к ним и смерила девочку взглядом. — Помер батька твой, слышала? А?
— Да не ори ты так, — скривился паренёк. — Она не разговаривает, но не глухая.
— Родители ваши — бракоделы: один с ДЦП, а другая глухая.
— Она не глухая, — с нажимом проговорил Яр.
— Ну немая, какая разница, — фыркнула Ирина. — Давай, помогай, чего уставился? Мне ещё тут уборку делать. Плохо, что тут мебели мало, но и это сойдёт на первое время.
— Переехать сюда хочешь? — спросил Яр.
— Конечно, хоть от своего алконавта уйду, — кивнула она.
— Может, договоримся?
— О чём? — она повернулась к нему и с насмешкой его рассматривала.
— Ну мы с Маруськой живём в одной маленькой комнате, а ты с детьми — в большой, — предложил Яр.
— Ты чего, совсем больной? Хотя тебе простительно. Ты предлагаешь мне опять жить всем вместе в одной комнате? Да и вообще, четыре меньше, чем шесть. Понял? В школе математику проходил? Я в большой комнате сделаю детскую, а в маленькой сама жить буду. Хоть высплюсь по-человечески, никто храпеть и пердеть под ухом не будет.
— Дай нам хоть пару дней, чтобы мы нашли, куда уйти, — попросил он тетку.
— Я и так долго ждала, всё сил моих больше нет ждать. Квартира по закону моя, а вы тут посторонние. Ясно? — она нависла над худеньким Яром. — Вроде всё вам собрала. Вещи ещё есть?
— Осенние и зимние только остались, — ответил он, понимая, что с тёткой они не справятся.
— Ну вот и придешь за ними по осени. Чего с собой лишнее барахло таскать. А Маруське вообще они будут малы, так что ей и не надо. Моей Ленке как раз будет.
Она рывком его развернула и повесила ему на спину рюкзак так резко, что он чуть не упал.
— Держи, ребёнок, — Ира протянула Марусе пакет с вещами. — А ещё, забыла совсем. Оно-то мне не надо, а вам на память останется.
Тётя Ира залезла на диван и сняла со стены рамку с фото, где вся семья была сфотографирована.
— Всё, чешите, детки, — сказала она. — И помни, Яр: обратишься куда — вас сразу разлучат и определят по учреждениям. Ты вообще можешь оказаться в интернате для дураков, там не будут разбираться, умный ты или нет. Увидят, что у тебя ДЦП, — и всё, посчитают ненормальным и упекут навсегда. Для таких, как ты, там нет будущего. Понял?
— Понял, — процедил Яр. — Чтобы тебе эта квартира поперёк горла встала.
— Поговори ещё мне, — она замахнулась на него, но потом опустила руку. — Это моё по праву, — хмыкнула она. — Я тоже хочу хорошо пожить.
Тётя Ира дала им спокойно обуться, а потом просто вытолкнула их на площадку.
— Все прощевайте, племянники, надеюсь, никогда не свидимся.
Она с громким стуком захлопнула за ними дверь.
— Был бы я здоров, — мальчишка погрозил здоровой рукой.
Он забрал у сестры пакет с вещами. Маруся взяла его за руку и потянула к лестнице.
— Ладно, идём, чего тут торчать, — вздохнул Яр.
Они медленно спустились вниз и вышли из подъезда.
— И куда нам теперь с тобой идти? — спросил он, ставя на лавку рюкзак и пакет с вещами.
Она покачала головой.
— Вот и я не знаю, — снова вздохнул он.
Одна бабушка — мамина мама — у них жила далеко от них, в городе за тысячу километров, и, насколько знал Яр, совершенно не горела обременять себя больными детьми. А вторая была такая же, как её дети, — наглая и любила выпить. Жила она в какой-то глухой деревне, бывали они у неё крайне редко, так что Яр не помнил даже названия деревеньки.
— Вот, Маруська, повезло нам с тобой с родственниками, — покачал он головой.
Друг в беде не бросит
Яр кое-как сел на лавку и задумчиво смотрел куда-то себе под ноги. Бабка — отцова мать — даже на похороны к сыну не приехала, но всё же стоило попробовать попроситься к ней жить. Правда, условия у нее были совсем плачевные, но хотя бы некоторое время у нее перекантоваться. Он достал телефон и нажал на кнопку вызова. Долго никто не брал трубку, только на третий раз послышался щелчок в динамике.
— Дааа, — протянул с той стороны женский пьяный голос.
— Баба Тома, это я, Яр, — проговорил он в трубку.
— Ой, Ярушка, внучок, — как-то вяло ответила она. — Это мне внук звонит, — сказала она кому-то. — Как там Владик?
— Папа умер три недели назад, — ответил паренек.
— Как умер? — удивилась баба Тома.
— Сердце отказало. Тетя Ира сказала, что звонила тебе и говорила об этом.
— Ирка-то? Может и звонила, а может и нет, не помню я, — ответила она. — Я бы все равно не приехала, денег у меня нет.
— Баба Тома, можно мы к тебе приедем с Маруськой пожить? — спросил Яр, ни на что не надеясь.
— Ярушка, ну куда ко мне-то? У меня условий никаких нет, да и живу я у бабы Клавы давно. Как у моего домишка крыша рухнула, так я к ней и переехала. Детки-то меня давно забыли, а тут сестрица хоть меня не оставляет.
— Ага, и пьете вместе, — хмыкнул Яр.
— Жизнь такая, Ярушка, у нас тяжелая. А у Владика вроде квартирка была, с ней-то что? — голос у нее как-то странно подсобрался.
— Так тетя Ира нас выгнала.
— Вот ведь тварь какая бессердечная, надо бы её навестить, а то совсем про мать забыла. Так и жить-то в квартирке всё лучше, чем у Клавки в холупе, где вода за забором и туалет на улице, — задумчиво проговорила она.
— Наверно, — ответил Яр.
— Ну всё, Ярушка, поцелуй за меня Маруську, мне бежать надо, Вадьку, единственного сыночка, помянуть надо бы.
— Помяни, что уж, — проговорил Яр и сбросил звонок.
Маруся тронула брата за руку.
— Пить хочешь? — он посмотрел на нее, убирая телефон в рюкзак.
Она помотала головой.
— В туалет? — спросил он с тревогой.
Девочка кивнула.
— Пошли тогда к Лешке, — вздохнул Яр.
Лешка жил через два дома от них. Сначала подружились между собой их мамы на фоне особых детей, а потом они уже сами. Лешка был особым во всех смыслах пареньком, имел кучу болячек, 150 кг веса и развитие десятилетнего ребенка в свои девятнадцать лет. Но Яр как-то нашел с ним общий язык, и они дружили довольно давно.
За дверью долго кто-то копался.
— Кто? — спросил Леша детским голосом.
— Лешка, это я, Ярый.
— О, Ярка, — обрадовался с той стороны обладатель голоса, — сейчас открою. Мама ушла и меня закрыла, а ты сам знаешь, что я с этими замками не дружу.
Маруська тихо перебирала ногами, как жеребенок.
— Потерпи, Маруся, сейчас Леша дверь откроет, — сказал ей Яр, — надо было дома сходить в туалет.
Она тихонько всхлипнула.
— Тише-тише, — проговорил он, — сейчас, маленькая.
Наконец-то друг справился с замком и открыл им дверь.
— Заходите, заходите, — затараторил Лешка, отступая вглубь прихожей. — А я как раз мультики смотрю. Там такие роботы, Маруська, ты бы видела! Правда, они не красные, но всё равно крутые.
Маруся скользнула мимо него в коридор и сразу побежала в сторону туалета, даже не сняв обувь. Яр хотел ее окликнуть, но махнул рукой — не до правил и приличий сейчас.
— А чего вы с рюкзаками? — Лешка наклонил голову, и его круглое лицо выразило искреннее недоумение. — Вы в поход собрались? Я тоже хочу в поход! А можно с вами? Я шашлык люблю, мама говорит, что я много ем, но я же могу и немного.
— Мы не в поход, Леша, — Яр с трудом стянул рюкзак и прислонил его к стене. — Нас тётя Ира выгнала из квартиры.
— Как выгнала? Нельзя людей из дома выгонять, — Лешка широко раскрыл глаза. — А вы вернётесь?
— Нет, — коротко ответил Яр. — Она сказала, что квартира теперь её, типа от папы подарок. Мы теперь бездомные.
Лешка почесал затылок, потом живот, потом снова затылок. Он явно пытался переварить услышанное, но его мозг работал медленно, как старый компьютер.
— А вы есть хотите? — спросил он наконец. — У меня печенье есть и компот. Его мама вчера сварила. Она сказала: «Леша, не съешь печенье сразу, это на три дня». Я уже съел половину, но вторую половину можно поделить. Мне для вас ничего не жалко.
— Спасибо, — улыбнулся Яр. Улыбка у него вышла кривой и болезненной. — Давай, может, попьём чего-нибудь, а то Маруся пить хочет.
Из туалета послышался шум воды, и через минуту девочка вышла, вытирая руки о платье. Она остановилась в дверях и уставилась на Лешку, который уже тащил из кухни большую кастрюлю с компотом.
— Маруська, садись! — скомандовал он, ставя кастрюлю прямо на пол посреди комнаты. — У меня тарелок чистых нет, мама сказала, что я их побил, когда мыл. Но я ничего не бил! Они сами упали. Теперь не разрешает их трогать
— Компот пьют из чашек, — заметил Яр.
— Чашки чистые у нас есть, — обрадовался Лешка и побежал на кухню.
Яр сел на диван, который просел под ним и жалобно скрипнул. Маруся примостилась рядом, положив робота на колени. Лешка разлил компот в две кружки и протянул им.
— Пейте, — сказал он гордо. — Я сам варил. Ну, вернее мама варила, а я яблоки помогал резать и ягоды мыл. Вот какой я молодец!
Маруся взяла кружку обеими руками, сделала маленький глоток и тяжело вздохнула.
— Леша, а когда твоя мама придёт? — начал Яр, отпив немного сладкой жидкости.
— А она сказала, что к вечеру. Она у тёти Зои на огороде, картошку копает. Тётя Зоя старенькая, одной не справиться. А я тут хозяйничаю! — он выпятил грудь, но живота было так много, что грудь почти не было видно.
— Понятно, — Яр задумался.
Он знал, что мать Лешки женщина добрая. Подрабатывала она уборщицей по утрам, а Лешку оставляла одного. Он был достаточно самостоятельным, чтобы не сжечь дом и не открывать дверь чужим. Но приютить двоих детей, пусть даже на несколько дней, скорее всего не смогла бы. К тому же у Лешки был еще отец, который терпеть не мог чужих в своем доме.
— Леша, скажи, а можно нам у вас до вечера посидеть? — Яр поставил кружку на маленький журнальный столик, — Мы не знаем, куда идти. Пожалуйста.
Голос у Яра дрогнул. Лешка нахмурился так сильно, что его брови почти встретились над переносицей. Он задумался на несколько минут.
— Можно, папа сегодня в ночную ушел, но лучше спросить маму, — выдохнул он, наконец. — Только вы играть со мной будете? У меня есть настолка, но я в неё один не умею. Там правила сложные, я половину не помню. А мама говорит: «Леша, ты большой, сам разберёшься», а я не разбираюсь, да и какой я большой, я еще не вырос.
Он в ожидании посмотрел на своих друзей.
— Обязательно будем играть, — пообещал Яр.
— Тогда я сейчас игру принесу.
Лешка просиял и побежал в свою комнату, тяжело топая и пыхтя. Пол под ним дрожал. Маруся глянула на брата вопросительно, и он шепнул ей:
— Мы пока здесь, до вечера побудем, а там дальше решим куда двигаться.
Она кивнула и прижала робота к груди крепче. Через пять минут Лешка вернулся с коробкой, которая была вся в пыли и с оторванным углом. Он торжественно поставил её на стол и открыл. Внутри лежали разноцветные фишки, кубик и поле с дырками.
— Это игра «Путешествие», — объявил он. — Там надо кидать кубик и ходить по кружкам по очереди, а не всем разом. У кого больше всех монет, тот победил. Только я монеты все потерял, но мы можем считать на бумажке. — Леша немного нахмурился.
Яр улыбнулся впервые за сегодня.
— Давай, — сказал он. — Только дай мне минуту, я позвоню кое-кому. И убери, пожалуйста, компот на кухню, а то вдруг прольем и мама ругаться будет.
Он достал телефон и вышел на балкон. Стеклянная дверь закрылась за ним с глухим стуком. Внизу шумела улица и во дворе кричали дети. Яр набрал номер маминой мамы, бабушки Нади. Та жила далеко, за тысячу километров, но, может быть, хоть она не откажет и возьмет их к себе или еще чем поможет. Телефон долго пищал, потом включилась голосовая почта. Яр вздохнул и сказал в трубку:
— Бабушка Надя, это Яр. Нас выгнали из дома, мы с Маруськой теперь на улице. У нас нет денег, нет жилья, ничего. Если можно, то перезвоните, пожалуйста. Мы не знаем, что делать.
Он сбросил вызов, тяжело вздохнул и вернулся обратно в квартиру.
В комнате Лешка уже убрал компот, разложил поле и пытался объяснить Марусе правила. Девочка слушала внимательно и иногда кивала. Её робот стоял на подлокотнике дивана, как бы охранял их всех.
Яр сел на диван и взял свои фишки.
— Кидай, — сказал он Лешке. — Кто первый ходит, тот и победит.
— А вы останетесь на ночь? — спросил вдруг Лешка.
— Не знаю, мы бы хотели, — честно ответил Яр. — Что мама твоя скажет.
— А я спрошу у мамы, — Лешка поднял на него свои большие доверчивые глаза. — Она добрая, всех пускает. Однажды она даже кота с улицы принесла, когда у него лапка болела. И он теперь у нас живёт. Только он меня не любит, шипит постоянно и прячется, вот и сейчас спрятался куда-то. Но мама сказала, что это от характера, а не от меня. Папа, правда, никого не любит, но его сегодня не будет.
— Хорошо, — тихо сказал Яр. — Спроси, а пока давай играть.
Они кинули кубик. Первым ходил Лешка, его фишка перескочила через три кружка и приземлилась на ячейку с надписью «Клад». Он радостно засмеялся, захлопал в ладоши и пообещал поделиться воображаемыми монетами. Затем аккуратно записал на листочке свой выигрыш.
— А мама говорит, что я невезучий, а мне вот повезло.
Маруся поставила свою фишку следом и попала на «Потерял дорогу». Она не расстроилась, просто передвинула фишку назад и посмотрела на брата, ожидая его хода.
Яр кинул кубик. Выпала шестёрка. Он подвинул свою фишку и попал на «Помоги другу».
— Это про нас, — сказал он негромко и посмотрел на сестру. — Поможешь мне, Марусь?
Девочка кивнула и протянула ему свою маленькую руку. Он нежностью сжал её, а потом они продолжили играть дальше.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Ненужные. Ничьи дети» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.