Йога для сурового орка

Карточка книги Завершена
19глав
≈ 125страниц
324 тыс.знаков
Русскийязык
11.10.2026добавлена
5просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Анна, психолог на грани выгорания, через портал переносится в орду Серого Неба — и вот она уже невеста Железного Кулака, вождя орков. Так скрепляется союз с людьми.

Анна обучает орка йоге и дыханию. А вождь, тайно от всех, практикует «собаку мордой вниз» — спина-то болит.

Начало книги

Глава 1 Выгорание и портал

Глава 1 Выгорание и портал

Письмо пришло в пятницу вечером.

Анна уже налила себе чай. Уже сунула ноги в пушистые домашние тапочки. Уже решила, что день закончился. Не то, чтобы прям хорошо, но закончился. А это было само по себе достижение. Последний клиент ушел в шесть, отчет она дописала в восемь. Час толкучки в автобусе. И вот наконец-то тишина.

Тишина длилась четыре минуты.

Письмо было от HR-директора Светланы Игоревны. Анна видела ее всего три раза в жизни. Каждый раз при этом Светлана Игоревна смотрела на нее так, словно Анна была самым неэффективным сотрудником самого неэффективного отдела компании. Разубеждать ее не было ни сил ни желания.

Тема письма гласила: «Тимбилдинг!! Завтра! Обязательно:)».

Три восклицательных знака. Один смайлик. Слово «обязательно» без восклицательного. Но от этого оно звучало ещё требовательнее. Анна прочитала письмо. Перевела взгляд на потолок. Потом прочитала ещё раз, будто надеялась, что буквы переставятся в более приемлемый порядок.

Посмотрела на чай.

Чай остыл.

* * *

Утром она все-таки взяла коврик.

Не потому, что планировала заняться йогой. Вряд ли ей предоставится такая возможность. Не там, где будет присутствовать Светлана Игоревна. Просто за все годы коврик стал для нее частью защитного ритуала. От всего. Когда-то она верила, что день можно спасти правильным дыханием. Это было давно. Сейчас все было на автомате: ключи, телефон, кошелек, коврик. Именно в такой последовательности.

Коврик был старый, потёртый на углах. Она притащила его на первую групповую сессию ещё в ординатуре и с тех пор не расставалась. Когда-то ярко-синий, теперь он имел цвет, для которого не существовало нормального названия — что-то между выцветшим небом и усталостью.

Автобус отходил в восемь сорок пять от офиса.

Анна приехала в восемь пятьдесят. Автобус стоял, Светлана Игоревна стояла рядом с автобусом и смотрела на часы. Анна пристроила коврик к рюкзаку, застегнула карабин и решила считать это победой — она приехала, автобус не уехал, технически всё в порядке.

— Анна Сергеевна, — сказала Светлана Игоревна.

— Пробки, — развела руками Анна.

Это была неправда. Пробок не было. Она просто не смогла встать в семь.

В автобусе Анна села у окна и сделала то, что делала автоматически в любом новом пространстве, где были люди: начала сканировать.

Геннадий из бухгалтерии — маленький, угловатый, пятьдесят с чем-то, сидит прямо и смотрит в телефон с ужасно занятым видом.Тревожная организация личности, компенсаторная гиперфункциональность. Вероятно, перфекционизм как защитный механизм, сформированный в среде с непредсказуемым подкреплением. Рекомендую — нет, стоп, не рекомендую ничего, это не приём, это автобус.

Лена из маркетинга — яркая куртка, громкий смех в ответ на любую реплику, смех на полтона выше, чем нужно.Потребность в одобрении, тревога отвержения, возможно что-то в анамнезе — нет. Нет. Это Лена. Она просто громко смеётся. Люди иногда просто громко смеются.

Артём, системный администратор — наушники, капюшон, зелёный орк с топором на толстовке, всем телом повёрнут к окну.Классическое избегающее… — НЕТ. Это человек в автобусе. Он смотрит в окно. Это законно.

Анна сердито отвернулась и вытащила телефон.

«Ты едешь на тимбилдинг», — сказала она себе. — «Не на приём. Это не твои клиенты. Прекрати их диагностировать, пожалуйста, один день, просто один день без вот этого всего»

Она покосилась на Геннадия.

Паттерн избегания через гиперконтроль внешней активности, типичен для людей, у которых в детстве…

— Стоп, — тихо рявкнула она на себя. Ни к чему пугать коллег.

Геннадий не обернулся.

Сниженная реактивность на внешние стимулы , — немедленно отметил мозг. —Возможно, диссоциативный…

Анна посмотрела на экран телефона в руке, нахмурилась и уставилась в окно.

За окном тянулось Подмосковье. Серое небо. Мокрые деревья. Это были просто деревья. У деревьев нет патологий.

Анна разблокировала экран. Двенадцать непрочитанных сообщений — три от клиентов, одно от мамы, остальные — рабочие чаты. Она погасила экран. Помедлила. Разблокировала снова. Пересчитала сообщения. Убрала телефон. Коврик упирался в ее плечо с соседнего сидения.

Полчаса до места.

Инструктора звали Максим. То, что Максим — инструктор, Анна поняла ещё до того, как он представился. Неоновая жилетка с крупной надписью «Коуч», характерная коучевская поза: ноги на ширине плеч, руки сложены перед грудью. И улыбался он тоже очень характерно, как человек, который заранее знает, что сегодня все станут продуктивнее и счастливее.

— Доброе утро, команда, — сказал Максим, и его голос звучал в сыром воздухе соснового бора с тем самым противным энтузиазмом, который никому не нужен. — Сегодня мы здесь не случайно.

«Разумеется. Мы здесь по приказу эйчара», — подумала Анна.

— Сегодня мы работаем с самым важным ресурсом — с доверием. — Продолжил бодро вещать Максим. — Доверием к себе. Доверием к команде. Доверием к процессу.

Геннадий из бухгалтерии кашлянул. Артём смотрел в землю. Лена улыбалась — той самой улыбкой, которая всегда была на два миллиметра шире, чем надо.

Анна смотрела на Максима и думала, что он, вероятно, хороший человек. Что он верит в то, что делает. Что это, наверное, самое печальное во всей ситуации.

Первое упражнение называлось «Карта доверия». Нужно было написать на листочке три качества, которые ценишь в коллегах, и три качества, которые хотелось бы развить в себе. Потом листочки собрали, перемешали и зачитали вслух — анонимно, для «безопасного пространства».

Кто-то написал «пунктуальность». Максим сказал, что это важно.

Кто-то написал «умение слушать». Максим сказал, что это очень важно.

Анна написала «не проводить тимбилдинги в субботу» и «уходить домой в шесть». Максим зачитал её анонимный листочек, сделал длинную паузу и сказал, что за этим, возможно, стоит запрос на баланс, и это тоже важно.

Анна промолчала.

Второе упражнение было про зоны комфорта. Нужно было встать в круг и по очереди сделать что-то, что обычно не делаешь. Геннадий спел четыре строчки из песни — это было неожиданно и трогательно. Лена сказала Артёму, что ценит его как специалиста, и покраснела. Артём пробормотал «спасибо» и снова уставился в землю, орк на его спине не отреагировал.

Анна сказала, что у неё нет зоны дискомфорта. Максим улыбнулся — терпеливо, как улыбаются людям, которые сопротивляются процессу.

— У всех есть зона дискомфорта, Анна Сергеевна.

— Нет, я имею в виду — прямо сейчас вся ситуация уже является зоной дискомфорта, так что выделить что-то конкретное затруднительно.

Максим посмотрел на неё с интересом врача, который обнаружил редкий и любопытный симптом.

— Вот об этом и поговорим, — сказал он.

Анна решила, что не будет ни о чём говорить.

К третьему упражнению на доверие они добрались уже после обеда.

Деревянный помост на краю поляны. Высота — метр двадцать, не больше. Один человек встаёт спиной к краю, скрещивает руки на груди и падает назад. Остальные ловят.

Анна знала это упражнение наизусть. Она сама его проводила множество раз — с подростками, с корпоративными группами, с людьми, которые действительно хотели изменений. Здесь никто ничего не хотел. Просто HR-директор выслала письмо с тремя восклицательными знаками.

Геннадий пошёл первым — с видом человека, идущего на амбразуру, и Анна почувствовала к нему неожиданную нежность. Его поймали неловко, едва не уронив на бок, но поймали. Максим захлопал. Геннадий выдохнул.

Лена пошла второй. Артём — третьим, предварительно попросив «поймать нормально».

Потом Максим посмотрел на Анну.

— Ваша очередь.

— Нет, — сказала Анна.

Это вышло спокойно. Совсем как сосны вокруг. Анна почувствовала даже какую-то нежность к ним. Наверняка, они тоже не хотят падать непонятно на кого.

— Страх — это нормально, — сказал Максим. — Страх — это точка роста.

— Я не боюсь.

— Иногда «не хочу» — это тоже форма страха. Мы прячем настоящие переживания за рациональными объяснениями, и —

— Максим. — Анна посмотрела на него. — Я восемь лет работала клиническим психологом. Пять лет обучения. Три года супервизии. Я очень хорошо знаю, как выглядит страх, что такое избегание, как они соотносятся и как выглядят в динамике. — Анна смотрела на сосны, потому что на Максима ей смотреть не хотелось. — То, что происходит сейчас — это не страх и не избегание. Это нежелание падать спиной на людей, которые не могут нормально поймать даже Геннадия из бухгалтерии.

Геннадий снова переступил с ноги на ногу.

— Анна Сергеевна, — начал Максим тоном человека, у которого есть протокол для таких случаев.

И вот тут что-то лопнуло.

Словно разорвалась старая, давно перетянутая струна, что держалась из последних сил. И больше не смогла.

— Знаете что. — Голос Анны остался ровным, это было странно, она слышала его как будто немного со стороны. — Я больше не могу. Не могу падать по расписанию. Не могу доверять процессу, который придумал человек в жилетке с надписью «Коуч» для людей, которые не хотят здесь находиться. Не могу слушать про точки роста. Восемь лет. Восемь лет я сижу напротив людей и слушаю, как у них всё плохо, и говорю правильные вещи, и даю правильные упражнения, и они уходят, и им немного лучше, а я остаюсь и записываю в карточку, и на следующей неделе приходит следующий, и я снова слушаю, и снова говорю… И моя собственная нервная система давно подала заявление об уходе, только я его до сих пор не подписала, потому что… потому что кто тогда будет слушать всех остальных? Кто будет…

Она сделала шаг назад.

Нога нашла пустоту.

Мелькнула мысль, что на помост она так и не забралась. Одной рукой она сжала телефон, второй ухватилась за коврик, словно он помог бы ей удержаться.

Земля не появилась.

Вместо неё — ослепительный свет. Белый, словно ей прямо в лицо включили прожектор. Или хирургическую лампу. Холод, потом жар, потом невесомость.

И — темнота.

Потолок был деревянный.

Анна изучала его несколько секунд. Балки — грубые, неотшлифованные. Между ними сухая трава, плотно забитая в щели. Снаружи — свет, дневной, жёлтый, просачивается через что-то тканевое.

Она лежала на низком помосте, покрытом чем-то вроде матраса. Плотный, слегка колючий.

Голова не болела. Н то, чтобы она должна была, но после падения все может случиться.

Анна осторожно сжала пальцы. Под левой рукой — коврик для йоги, ну да, она помнила, как схватилась за него. В правой — телефон. Разумеется, что еще тут могло бы быть. Она и спала с ним. Анна поднесла руку к лицу. Экран тёмный.

Она разблокировала его. Сигнала не было. Время: 14:34. В углу — иконка батареи: семьдесят три процента.

Анна медленно села.

Комната плыла секунду — потом устоялась. Это был шатёр. Большой, судя по размеру — метров шесть в диаметре, не меньше. Пол застелен шкурами, в центре — остывшее кострище. У стены — сундук грубой работы, на нём кувшин и деревянная миска. На жердях под потолком висело что-то — то ли одежда, то ли упряжь.

Любопытно. Возможно, рядом с базой есть этно-деревня? Иначе откуда этот шатер?

Анна поставила ноги на пол.

Пол был холодный. Ноги — чужие. Анна не знала, как объяснить это чувство. Но — определенно чужие.

Она посмотрела на руки.

Руки тоже были не её. То есть они были прикреплены к её плечам и подчинялись её командам — вот она сгибает пальцы, вот разгибает, — но кожа была другая. Светлее. Моложе. Родинка на запястье, которой у нее никогда не было. Ногти не покрыты лаком. Анна точно помнила, что ногти она красила позавчера. В бежевый.

Она медленно положила телефон на колено.

Анна была психологом. Она профессионально работала с диссоциацией. Знала, как она выглядит, как ощущается, какие есть протоколы. Это было не похоже на диссоциацию. Это было похоже на то, что она сидит в чужом теле в шатре непонятно где и держит в руке телефон с семьюдесятью тремя процентами заряда.

— Хорошо, — сказала она вслух.

И голос был другой. Выше. Моложе.

— Хорошо, — повторила она, уже тише.

Снаружи слышались голоса — громкие, перекрывающие друг друга. Знакомый, но в то же время непонятный ритм речи, словно говорят на родном ей, но с сильным акцентом. Что-то металлически лязгало. Лошадь — или нет, много лошадей. Запах дыма, какой-то еды, кожи, навоза…

Анна встала. Одернула хлопковый балахон, который оказался на ней вместо нормальной одежды.

Почему-то болело колено. Она решила подумать об этом позже.

Подошла к стене шатра и осторожно отогнула край полога. На два сантиметра.

Этно-деревня. Или нет, лагерь. Так это называлось там, где она это видела раньше.

Шатры, укрытые шкурами, между ними — утоптанная земля, кострище, выложенное камнем по кругу, телеги. Люди.

О, нет, не люди — она увидела это сразу и опустила полог, потому что мозгу нужна была секунда.

Орки. Ор-ки. Как на толстовке Артема.

Бред какой-то. Анна выглянула снова.

Зелёные. Крупные — даже те, что казались подростками, были на голову выше среднего человека. Шрамы, кожаные доспехи, оружие. Те самые топоры в том числе. Несколько женщин у костра, тоже зелёные, разговаривают и не оборачиваются. Зеленые дети бегут мимо с деревянными мечами.

Анна отпустила полог.

Прислонилась спиной к опорной жерди шатра.

«Орки», — сказала она себе. — «Это всего лишь орки. Это лагерь орков. Я нахожусь в шатре орочьего лагеря в теле, которое не является моим телом. Сущая ерунда».

Снаружи кто-то засмеялся — гулко, как будто из бочки. И правда, смешно.

Анна вздрогнула, когда полог неожиданно откинулся.

Вошёл мужчина. Пожилой, в длинном балахоне — тёмно-коричневом, потёртом на локтях. Лицо нормального цвета, морщинистое. Не зеленое. На лице — выражение человека, которому поручили неприятную задачу, и который намерен выполнить её с достоинством.

Знакомое Анне выражение, откликается.

На балахоне, у ворота, болтался зуб — крупный, желтоватый, на кожаном шнурке. Анна почему-то именно это и зафиксировала в первую очередь. Зуб был крупнее человеческого. Чей-то клык. Анна предпочла не думать, чей.

— Дочь моя, — сказал мужчина на вполне понятном языке. Голос усталый, официальный. — Ты пришла в себя. Слава Духам Степи.

— Слава, — осторожно согласилась Анна.

Мужчина смотрел на неё все так же, внимательно и слегка настороженно.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — сказала Анна. — Вот только хотела бы уточнить несколько моментов.

— Конечно, дочь моя. — Он чуть расслабился — видимо, «нормально» было правильным ответом. — Волнение перед свадьбой естественно. Это большой…

— Какая свадьба?

Пауза. Мужчина посмотрел на неё внимательнее.

— Ты помнишь оглашение договора?

— Напомни, — сказала Анна. — На всякий случай. Для ясности.

Мужчина помолчал — недолго, но достаточно, чтобы Анна успела пожалеть о формулировке. Потом заговорил ровно, чуть нараспев, как говорят то, что говорили уже много раз:

— Союз между землями лорда Вальтера и Ордой Серого Неба. Скреплённый браком. Ты — старшая дочь лорда Вальтера. Он — Гром Железный Кулак, наместник орды. Договор подписан три месяца назад. Завтра на рассвете выезжаем.

Анна кивнула.

— Понятно, — сказала она. — А об этом мне три месяца назад рассказали?

— Сегодня, — мужчина нахмурился.

— Понятно, — повторила Анна. — И я обрадовалась?

Мужчина пожевал губу, после нехотя ответил:

— Многие девушки падают в обморок от радости.

— Ну да, разумеется, — согласилась Анна. — Случается.

— Хорошо. — Мужчина снова расслабился. — Отдыхай. Вечером — ужин с отцом. Вещи собраны.

Он повернулся к выходу.

— Подожди, — сказала Анна.

Мужчина обернулся.

— Как тебя зовут?

Короткая пауза. Что-то в его лице изменилось. Не обида, скорее усталое смирение человека, привыкшего к тому, что его не замечают.

— Советник Гербрехт, — сказал он. — Я служу твоему отцу двадцать три года.

— Спасибо, Гербрехт, — сказала Анна.

Он вышел.

Анна стояла посреди шатра и смотрела на телефон.

Семьдесят три процента.

Так.

Какое-то… Назовем это порталом: портал забрал её из Подмосковья в субботу после полудня и оставил здесь. С ковриком и с телефоном. Коврик — ладно, зачем ей коврик, Анна знала. Телефон… Что ей делать с телефоном?

Она открыла заметки. Быстро напечатала:«орки. шатёр. завтра свадьба. Гром Железный Кулак. Гербрехт — советник, 23 года службы. Спина, колено».

Потом добавила:«тело чужое. шрам на запястье. голос выше».

Потом написала:«это временно».

Поставила точку. Посмотрела на неё.

Стёрла точку. Написала вопросительный знак.

Нащупала карман в боковом разрезе балахона. Отлично, хотя бы карманы тут существуют. Убрала телефон — осторожно, чтобы не разблокировался. Иначе разрядится. Взяла коврик, прижала к груди. Потёртый серо-синий материал, запах знакомый — резина и немного пыль. Восемь лет. Одно из двух свидетельств реальности и нормальности.

Снаружи кто-то рявкнул команду — короткую, резкую. Голос был такой, что земля, кажется, немного вздрогнула. Внутри у Анны тоже что-то сжалось.

Она ещё раз отогнула край полога.

Это все еще были орки. И все еще зеленые.

Анна опустила полог.

Постояла секунду.

— Ладно, — сказала она вслух — себе, коврику, телефону с оставшимися процентами. — Ладно.

Это была неправда.

Но произнести это вслух было важно.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Йога для сурового орка» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.