Генерал. Я пришла за тобой
- Автор
- Лия Верес
О книге
Игнат, с которым мы прожили двадцать четыре года, собираясь уйти к любовнице, по ошибке прихватил мою расческу. Я тогда попросила её вернуть, а после корила себя: пусть бы осталась у неё, и он бы натыкался на неё взглядом.
Мне думалось, что в сорок восемь труднее прочих — снова подарить доверие человеку. А выяснилось: сложнее довериться себе. Рядом с Эмилем меня прорывает смехом не к месту. А Эрнеста, бывшего генерала, тянет попросить не уходить, даже когда я в бешенстве.
Я на собственной шкуре знаю, что значит быть оставленной. И теперь мне предстоит произнести «нет» кому-то, не ведая, вымолвят ли «да» в ответ.
Начало книги
Генерал. Я пришла за тобой
Генерал. Я пришла за тобой
Глава 1. Расческа
Игнат положил в сумку мою расческу.
Не ту, пластмассовую, которую возил в командировки. Мою, тяжелую, с деревянной ручкой. Я покупала ее полгода назад и еще возмущалась: три тысячи за то, чтобы по утрам не выдирать волосы.
— Эту оставь.
Он посмотрел в раскрытую сумку.
— А. Извини.
Расческа легла на комод, между его ключами и квитанцией из химчистки. Игнат снова наклонился. У него на макушке давно просвечивала кожа, только он этого не замечал. Когда мы фотографировались, я всегда выбирала место, где свет падал сбоку.
Теперь можно было не выбирать.
— Твоя в ванной, — сказала я. — В нижнем ящике.
Он пошел за ней. Я осталась возле сумки и вдруг захотела бросить туда свою расческу обратно. Пускай возьмет. Пускай утром, в чужой ванной, достанет ее и подумает обо мне.
Я сунула руки в карманы домашней кофты.
На кухне варилась картошка. Я почистила ее в пять, когда еще не знала, что сегодня он заберет вещи. О том, что у него есть другая женщина, я знала со вчерашнего вечера. Об этих двух событиях мне сообщили отдельно, как будто между ними полагался какой-то человеческий промежуток. До утра. До обеда. Чтобы я, наверное, успела принять и приготовиться.
Я успела почистить картошку.
Игнат вернулся с расческой и маленькими ножницами. Положил их в боковой карман, застегнул молнию. Тут он замедлился.
— Фай, я ведь не все забираю.
Я подняла на него глаза.
На какое-то мгновение стало так легко, что заболели колени. Глупость, но я успела представить: он поставит сумку. Скажет, что вчера наговорил лишнего. Что восемь месяцев можно как-то отменить, если сегодня не уходить.
— Зимние вещи пока повисят. Я потом заеду. Если ты не против.
— Я против.
Он кивнул слишком быстро.
— Хорошо. Сейчас сниму.
— Я не про пальто.
Игнат застыл, держа за ворот куртку. Я смотрела, как он медленно поворачивается ко мне, и уже ненавидела себя за эти четыре слова. Можно было сделать вид, что речь о шкафе. Не уточнять. Дать ему уйти, сохранив хотя бы неведение о том, как сильно я хочу, чтобы он остался.
— Фая...
— Не надо. Я поняла.
Но он подошел.
Сначала положил куртку на сумку. Потом шагнул ко мне, осторожно, словно боялся, что я ударю. Я ни разу его не ударила за двадцать четыре года. Даже по руке, в шутку. Он мог бы не осторожничать.
— Я не хочу делать тебе еще больнее.
— Тогда зачем ты до меня дотрагиваешься?
Ладонь на моем плече остановилась.
Он мог убрать ее. Я ему сама предложила. Но пальцы сжались чуть крепче, и я шагнула вперед, прижалась лбом к знакомой футболке. Серой, с маленькой дырочкой у шва. Ткань была теплая. Пахла порошком, который я покупала по акции сразу по две пачки.
Игнат обнял меня.
Я ненавидела его в эту минуту. И если бы он велел мне так простоять час, я бы простояла.
— Фаечка, — сказал он.
От этого стало хуже.
Я услышала себя со стороны:
— А ее как ты зовешь?
Он ничего не ответил.
— Эльвирочка? Элечка? Ты ей тоже говоришь, что она у тебя одна такая?
— Перестань.
Я отступила. Его руки остались в воздухе, и он опустил их с таким видом, будто это я испортила что-то хорошее.
— Вот и скажи, чтобы я поняла. Вчера ты мог сказать «восемь месяцев». И «я люблю ее» мог. А как ты ее зовешь, нельзя?
Игнат сжал губы. Я видела: ему стыдно. Не так, как мне хотелось. Ему было стыдно стоять перед женщиной, которая задает такие вопросы.
— Зачем тебе это знать?
— Затем, что я всю ночь перебирала слова, которые ты говорил мне в эти восемь месяцев. Всю ночь, Игнат. По одному. И не могла вспомнить, когда ты в последний раз говорил что-нибудь только мне.
Я не собиралась плакать. Никакого решения я на этот счет не принимала. Просто вчера слез не было, и сегодня я надеялась, что этот странный запас сухости еще не кончился.
Игнат посмотрел на мой нос. Потом потянулся к коробке салфеток на комоде.
— Не надо!
Он отдернул руку.
Я вытерла лицо рукавом. На темной ткани осталась длинная мокрая полоса. Дурацкая, детская. Мне захотелось спрятать весь рукав, снять кофту, исчезнуть из этого коридора и вернуться другой женщиной. Такой, которая смотрит на часы и спрашивает, скоро ли он закончит.
— Ты ужинала? — спросил он.
Я рассмеялась.
Получился короткий, некрасивый звук. Я сама от него испугалась.
— Картошка есть. Хочешь, положу с собой?
— Фая.
— В контейнер. У меня хорошие контейнеры, ты любишь. Только крышку синюю не бери, она плохо держится. У вас там все протечет.
Он отвернулся. Я вдруг поняла, что сейчас пойду на кухню. Возьму этот контейнер, положу ему картошку. Назло себе положу. А потом останусь здесь и буду думать, как она открыла мою крышку, как они ели из одной тарелки и обсуждали, что я держалась не так уж плохо.
— Уходи, — сказала я.
— Давай хотя бы без этого.
— Без картошки? Давай.
Он поднял сумку. Куртку пришлось повесить на локоть, так что одна рука осталась свободной. Я смотрела на нее. Совсем недавно эта рука лежала у меня на животе, пока мы спали. По утрам он иногда не хотел ее убирать, ворчал, притягивал меня обратно. Я потом опаздывала на автобус и злилась на остановке, счастливая.
Восемь месяцев. В какие-то из этих утр он уже любил другую.
— С ключами как? — спросил Игнат.
— Положи.
Он поставил сумку у двери, положил куртку на комод и принялся снимать с кольца ключ от квартиры. Не весь пучок, а только его. Металл долго не выходил из тугой спирали; ногтем он не мог подцепить край.
— Дай сюда, — сказала я.
Он протянул.
Я почти взяла. Потом отдернула ладонь и прижала ее к животу.
— Сам.
Игнат посмотрел на меня. Впервые за этот вечер рассердился открыто.
— Обязательно сейчас так?
— Да.
Он достал ножницы из бокового кармана сумки и разжал кольцо. Ключ упал на пол. Мы оба наклонились, и он задел меня плечом. Я отпрянула так резко, что ударилась затылком о край комода.
— Фая!
— Иди уже!
Он поднял ключ, бросил его на комод и забрал куртку с сумкой. Я осталась сидеть на корточках, держась за голову. Затылок болел, но эта боль была хотя бы понятной: вот угол, вот я, вот место удара. Хотелось сидеть возле него и дальше.
Дверь открылась.
— Я напишу, — сказал Игнат.
Я закрыла глаза.
Не пиши, подумала я. Напиши. Через десять минут. Скажи, что не можешь спуститься по лестнице. Что стоишь на площадке и не понимаешь, куда собрался.
Дверь закрылась.
Я успела услышать лифт.
Потом еще долго сидела на полу, хотя затылок почти перестал болеть. Под батареей лежала пуговица. Черная, маленькая. Я знала, от какой рубашки: нашла бы нужную и с закрытыми глазами. Теперь пуговицу можно было выбросить. Я подняла ее, покатала между пальцами и зачем-то положила в карман.
В квартире работал холодильник. За стеной сосед уронил что-то тяжелое и выругался. Все звуки были обычные, вечерние. Я поднялась, пошла на кухню. Только у плиты увидела, что огонь так и горит. Я его выключила.
Вода почти выкипела. Нижние картофелины пристали ко дну, сверху остальные выглядели совсем нормальными. Я постояла над кастрюлей. Хотелось снять ее с плиты и швырнуть в раковину. Заодно разбить чашку, бросить об стену хлебницу, рассыпать крупу. Сделать так, чтобы эта кухня хотя бы немного стала похожа на то, что со мной случилось.
Я вытащила из ящика вилку и съела одну картофелину стоя. Обожгла язык. Потом вторую.
С кухни было видно окно соседнего дома. Там мужчина в белой майке поднимал на руки ребенка. Подбросил, поймал, прижал к себе. Я задернула штору и сразу разозлилась: чего я от них прячусь? Они меня не видели.
Телефон лежал на столе экраном вниз.
Я перевернула его.
Белла прислала фотографию торта. На белом креме было написано «Белочке снова тридцать пять», а ниже, совсем мелко: «И еще немножко».
«Завтра не опаздывай. И возьми нормальные туфли, а не свои диспетчерские». Следом пришла еще одна строчка: «Игнату скажи, что парковка у нас теперь со двора».
Я смотрела на его имя. Белла, конечно, не знала. Никто не знал. Вчера я не позвонила даже ей. Рассказать означало еще раз произнести вслух то, что сказал Игнат. А пока это знала только я, оставалась какая-то нелепая возможность, что утром все окажется иначе.
Я набрала: «Не сможем. У Игната дела».
Большой палец завис над стрелкой.
У Игната действительно были дела. Разобрать сумку, повесить рубашки, привыкнуть к чужой ванной. Выяснить, в каком шкафу стоят тарелки. Может быть, уже поцеловать ее в шею, пока она наклоняется к плите.
Я стерла сообщение.
Написала: «Я приду одна».
Отправила и тут же пожалела. Не потому, что передумала идти. Белла сейчас спросит, и мне придется ответить. Что завтра, если я все-таки приду, мне нельзя будет просто сесть рядом с мужем, закинуть ногу на ногу и до конца вечера притворяться, будто ничего не произошло.
Телефон зазвонил почти сразу.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Генерал. Я пришла за тобой» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.