Генерал. Я пришла за тобой

Карточка книги Завершена
Автор
Лия Верес
2глав
≈ 4страниц
8 519знаков
Русскийязык
20.11.2026добавлена
2просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Игнат, с которым мы прожили двадцать четыре года, собираясь уйти к любовнице, по ошибке прихватил мою расческу. Я тогда попросила её вернуть, а после корила себя: пусть бы осталась у неё, и он бы натыкался на неё взглядом.

Мне думалось, что в сорок восемь труднее прочих — снова подарить доверие человеку. А выяснилось: сложнее довериться себе. Рядом с Эмилем меня прорывает смехом не к месту. А Эрнеста, бывшего генерала, тянет попросить не уходить, даже когда я в бешенстве.

Я на собственной шкуре знаю, что значит быть оставленной. И теперь мне предстоит произнести «нет» кому-то, не ведая, вымолвят ли «да» в ответ.

Начало книги

Генерал. Я пришла за тобой

Генерал. Я пришла за тобой

Глава 1. Расческа

Игнат положил в сумку мою расческу.

Не ту, пластмассовую, которую возил в командировки. Мою, тяжелую, с деревянной ручкой. Я покупала ее полгода назад и еще возмущалась: три тысячи за то, чтобы по утрам не выдирать волосы.

— Эту оставь.

Он посмотрел в раскрытую сумку.

— А. Извини.

Расческа легла на комод, между его ключами и квитанцией из химчистки. Игнат снова наклонился. У него на макушке давно просвечивала кожа, только он этого не замечал. Когда мы фотографировались, я всегда выбирала место, где свет падал сбоку.

Теперь можно было не выбирать.

— Твоя в ванной, — сказала я. — В нижнем ящике.

Он пошел за ней. Я осталась возле сумки и вдруг захотела бросить туда свою расческу обратно. Пускай возьмет. Пускай утром, в чужой ванной, достанет ее и подумает обо мне.

Я сунула руки в карманы домашней кофты.

На кухне варилась картошка. Я почистила ее в пять, когда еще не знала, что сегодня он заберет вещи. О том, что у него есть другая женщина, я знала со вчерашнего вечера. Об этих двух событиях мне сообщили отдельно, как будто между ними полагался какой-то человеческий промежуток. До утра. До обеда. Чтобы я, наверное, успела принять и приготовиться.

Я успела почистить картошку.

Игнат вернулся с расческой и маленькими ножницами. Положил их в боковой карман, застегнул молнию. Тут он замедлился.

— Фай, я ведь не все забираю.

Я подняла на него глаза.

На какое-то мгновение стало так легко, что заболели колени. Глупость, но я успела представить: он поставит сумку. Скажет, что вчера наговорил лишнего. Что восемь месяцев можно как-то отменить, если сегодня не уходить.

— Зимние вещи пока повисят. Я потом заеду. Если ты не против.

— Я против.

Он кивнул слишком быстро.

— Хорошо. Сейчас сниму.

— Я не про пальто.

Игнат застыл, держа за ворот куртку. Я смотрела, как он медленно поворачивается ко мне, и уже ненавидела себя за эти четыре слова. Можно было сделать вид, что речь о шкафе. Не уточнять. Дать ему уйти, сохранив хотя бы неведение о том, как сильно я хочу, чтобы он остался.

— Фая...

— Не надо. Я поняла.

Но он подошел.

Сначала положил куртку на сумку. Потом шагнул ко мне, осторожно, словно боялся, что я ударю. Я ни разу его не ударила за двадцать четыре года. Даже по руке, в шутку. Он мог бы не осторожничать.

— Я не хочу делать тебе еще больнее.

— Тогда зачем ты до меня дотрагиваешься?

Ладонь на моем плече остановилась.

Он мог убрать ее. Я ему сама предложила. Но пальцы сжались чуть крепче, и я шагнула вперед, прижалась лбом к знакомой футболке. Серой, с маленькой дырочкой у шва. Ткань была теплая. Пахла порошком, который я покупала по акции сразу по две пачки.

Игнат обнял меня.

Я ненавидела его в эту минуту. И если бы он велел мне так простоять час, я бы простояла.

— Фаечка, — сказал он.

От этого стало хуже.

Я услышала себя со стороны:

— А ее как ты зовешь?

Он ничего не ответил.

— Эльвирочка? Элечка? Ты ей тоже говоришь, что она у тебя одна такая?

— Перестань.

Я отступила. Его руки остались в воздухе, и он опустил их с таким видом, будто это я испортила что-то хорошее.

— Вот и скажи, чтобы я поняла. Вчера ты мог сказать «восемь месяцев». И «я люблю ее» мог. А как ты ее зовешь, нельзя?

Игнат сжал губы. Я видела: ему стыдно. Не так, как мне хотелось. Ему было стыдно стоять перед женщиной, которая задает такие вопросы.

— Зачем тебе это знать?

— Затем, что я всю ночь перебирала слова, которые ты говорил мне в эти восемь месяцев. Всю ночь, Игнат. По одному. И не могла вспомнить, когда ты в последний раз говорил что-нибудь только мне.

Я не собиралась плакать. Никакого решения я на этот счет не принимала. Просто вчера слез не было, и сегодня я надеялась, что этот странный запас сухости еще не кончился.

Игнат посмотрел на мой нос. Потом потянулся к коробке салфеток на комоде.

— Не надо!

Он отдернул руку.

Я вытерла лицо рукавом. На темной ткани осталась длинная мокрая полоса. Дурацкая, детская. Мне захотелось спрятать весь рукав, снять кофту, исчезнуть из этого коридора и вернуться другой женщиной. Такой, которая смотрит на часы и спрашивает, скоро ли он закончит.

— Ты ужинала? — спросил он.

Я рассмеялась.

Получился короткий, некрасивый звук. Я сама от него испугалась.

— Картошка есть. Хочешь, положу с собой?

— Фая.

— В контейнер. У меня хорошие контейнеры, ты любишь. Только крышку синюю не бери, она плохо держится. У вас там все протечет.

Он отвернулся. Я вдруг поняла, что сейчас пойду на кухню. Возьму этот контейнер, положу ему картошку. Назло себе положу. А потом останусь здесь и буду думать, как она открыла мою крышку, как они ели из одной тарелки и обсуждали, что я держалась не так уж плохо.

— Уходи, — сказала я.

— Давай хотя бы без этого.

— Без картошки? Давай.

Он поднял сумку. Куртку пришлось повесить на локоть, так что одна рука осталась свободной. Я смотрела на нее. Совсем недавно эта рука лежала у меня на животе, пока мы спали. По утрам он иногда не хотел ее убирать, ворчал, притягивал меня обратно. Я потом опаздывала на автобус и злилась на остановке, счастливая.

Восемь месяцев. В какие-то из этих утр он уже любил другую.

— С ключами как? — спросил Игнат.

— Положи.

Он поставил сумку у двери, положил куртку на комод и принялся снимать с кольца ключ от квартиры. Не весь пучок, а только его. Металл долго не выходил из тугой спирали; ногтем он не мог подцепить край.

— Дай сюда, — сказала я.

Он протянул.

Я почти взяла. Потом отдернула ладонь и прижала ее к животу.

— Сам.

Игнат посмотрел на меня. Впервые за этот вечер рассердился открыто.

— Обязательно сейчас так?

— Да.

Он достал ножницы из бокового кармана сумки и разжал кольцо. Ключ упал на пол. Мы оба наклонились, и он задел меня плечом. Я отпрянула так резко, что ударилась затылком о край комода.

— Фая!

— Иди уже!

Он поднял ключ, бросил его на комод и забрал куртку с сумкой. Я осталась сидеть на корточках, держась за голову. Затылок болел, но эта боль была хотя бы понятной: вот угол, вот я, вот место удара. Хотелось сидеть возле него и дальше.

Дверь открылась.

— Я напишу, — сказал Игнат.

Я закрыла глаза.

Не пиши, подумала я. Напиши. Через десять минут. Скажи, что не можешь спуститься по лестнице. Что стоишь на площадке и не понимаешь, куда собрался.

Дверь закрылась.

Я успела услышать лифт.

Потом еще долго сидела на полу, хотя затылок почти перестал болеть. Под батареей лежала пуговица. Черная, маленькая. Я знала, от какой рубашки: нашла бы нужную и с закрытыми глазами. Теперь пуговицу можно было выбросить. Я подняла ее, покатала между пальцами и зачем-то положила в карман.

В квартире работал холодильник. За стеной сосед уронил что-то тяжелое и выругался. Все звуки были обычные, вечерние. Я поднялась, пошла на кухню. Только у плиты увидела, что огонь так и горит. Я его выключила.

Вода почти выкипела. Нижние картофелины пристали ко дну, сверху остальные выглядели совсем нормальными. Я постояла над кастрюлей. Хотелось снять ее с плиты и швырнуть в раковину. Заодно разбить чашку, бросить об стену хлебницу, рассыпать крупу. Сделать так, чтобы эта кухня хотя бы немного стала похожа на то, что со мной случилось.

Я вытащила из ящика вилку и съела одну картофелину стоя. Обожгла язык. Потом вторую.

С кухни было видно окно соседнего дома. Там мужчина в белой майке поднимал на руки ребенка. Подбросил, поймал, прижал к себе. Я задернула штору и сразу разозлилась: чего я от них прячусь? Они меня не видели.

Телефон лежал на столе экраном вниз.

Я перевернула его.

Белла прислала фотографию торта. На белом креме было написано «Белочке снова тридцать пять», а ниже, совсем мелко: «И еще немножко».

«Завтра не опаздывай. И возьми нормальные туфли, а не свои диспетчерские». Следом пришла еще одна строчка: «Игнату скажи, что парковка у нас теперь со двора».

Я смотрела на его имя. Белла, конечно, не знала. Никто не знал. Вчера я не позвонила даже ей. Рассказать означало еще раз произнести вслух то, что сказал Игнат. А пока это знала только я, оставалась какая-то нелепая возможность, что утром все окажется иначе.

Я набрала: «Не сможем. У Игната дела».

Большой палец завис над стрелкой.

У Игната действительно были дела. Разобрать сумку, повесить рубашки, привыкнуть к чужой ванной. Выяснить, в каком шкафу стоят тарелки. Может быть, уже поцеловать ее в шею, пока она наклоняется к плите.

Я стерла сообщение.

Написала: «Я приду одна».

Отправила и тут же пожалела. Не потому, что передумала идти. Белла сейчас спросит, и мне придется ответить. Что завтра, если я все-таки приду, мне нельзя будет просто сесть рядом с мужем, закинуть ногу на ногу и до конца вечера притворяться, будто ничего не произошло.

Телефон зазвонил почти сразу.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Генерал. Я пришла за тобой» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.