Зарубать (Fate/Naruto)
- Автор
- Emiya_Natsuki
О книге
Эмия Широ — победитель в Пятой Войне Святого Грааля, Герой Востока, Второй Убийца Магов, Бич Магов и Герой Кованного Железа.
Этих регалий у него скопилось немало, однако гордости они ему не приносили, хотя всё то время уже миновало.
Сейчас он слывёт Широ Узумаки и доводится братом-близнецом Наруто Узумаки. В прошлой жизни он утратил сестру, не сумев толком с ней познакомиться. Теперь у него появился младший брат, и он ни за что не допустит повторения той участи.
Начало книги
0 глава – Иллюстрации
(ОСТОРОЖНО БУДУТ СПОЙЛЕРЫ!!!!)Широ Узумаки (Эмия Широ) 9 лет
Наруто Узумаки (9 лет)
Учиха Сацуки (9 лет)
Учиха Микото
Карин Узумаки
Нозоми Узумаки
Нозоми после стрижки и пару лет в Конохе
Тосиро (Тосака) Рин
Еще парочка Артов Нозоми
Глава 1 – Пролог
Плотный бумажный пакет, доверху наполненный корнеплодами, рисом и двумя слегка помятыми брикетами прессованной сои, упрямо врезался жестким краем в предплечье, однако четырехлетний мальчик даже не подумал переложить ношу в другую руку. Вместо этого он лишь едва заметно сместил центр тяжести, слегка подал корпус вперед и выровнял дыхание, заставляя каждый свой шаг отзываться в груди глубоким и размеренным ритмом, благодаря которому детские связки и неокрепшие сухожилия справлялись с весом почти без лишнего напряжения.
Несмотря на то что полуденный ветер приносил с дальних полигонов отчетливый запах влажной глины, прелой хвои и въедливой пороховой гари, привычный гул жилых кварталов Деревни, Скрытой в Листве, казался обманчиво мирным. В переулках стучали деревянные гэта о дощатые настилы торговых лавок, скрипели тяжелые колеса телег водоносов, а женщины перекликались через веревки с сохнущим бельем, но стоило маленькой фигуре с копной вызывающе-алых волос завернуть за угол центральной улицы, как этот будничный шум тут же натыкался на невидимую, вязкую преграду. Разговоры сбивались на полуслове, перерастая в приглушенное и ядовитое шипение, в то время как прохожие невольно замедляли шаг и принимались обходить ребенка по широкой дуге, словно опасаясь испачкать полы своих одежд о дорожную пыль, поднятую его сандалиями.
Широ шел вперед, не опуская подбородка, но и не встречаясь взглядом ни с кем из горожан, поскольку за долгие годы прошлой жизни он довел до совершенства искусство удерживать круговой обзор без прямого контакта с потенциальной угрозой. Он прекрасно слышал шелест задергиваемых бамбуковых занавесок, ловил спиной чужие взгляды, полные застарелого ужаса и слепой неприязни, и помнил, как пять минут назад торговка редисом молча швырнула ему сдачу прямо на пыльную землю, побрезговав коснуться детской ладони.
– Опять он бродит здесь, – процедил сквозь зубы владелец лавки с глиняной посудой, демонстративно отступая в глубь своей лавки.
– Тсс, замолчи, не привлекай его внимания, – торопливо зашептала стоявшая рядом женщина, втягивая за руку маленькую дочь в дом. – Пошли быстрее, не смей смотреть в его сторону.
Подобные сцены повторялись изо дня в день с монотонной регулярностью, однако вопреки ожиданиям толпы, это обращение не вызывало в мальчике ни детской обиды, ни слез, ни бессильной злости. Человек, чья память хранила холод сотен чужих клинков и хруст растоптанных надежд целого поколения, мог испытывать к испуганным обывателям лишь легкую, почти отстраненную снисходительность, граничащую с кривой усмешкой. Если бы эти мирные жители, мнящие себя справедливыми судьями, знали, как выглядит истинное насилие и что скрывается за фасадом их благополучного поселения, они предпочли бы вырвать собственные языки, лишь бы не нарушать тягостную тишину вокруг его шагов.
Свернув в тенистый проулок, где пахло речной сыростью и гнилыми досками, мальчик на мгновение приподнял веки, позволив янтарным глазам цвета расплавленной бронзы скользнуть к коньку двухэтажного дома справа. Там, идеально слившись с тенью от массивного дымохода, неподвижно застыл воин в сером жилете и фарфоровой маске, напоминающей морду хищной птицы, причем его присутствие выдавало лишь едва уловимое колебание плотной внутренней энергии, сжатой до размеров вишневой косточки. Наблюдатель сменялся каждые четыре часа, держал безупречный сектор обстрела на дистанции в сорок метров и явно подчинялся приказу вести непрерывную слежку, не вмешиваясь в происходящее до тех пор, пока подопечный объект не проявит опасной аномалии.
Широ не изменил темпа ходьбы, оставаясь для невидимого стража обычным угрюмым сиротой, который молча тащит домой скудный обед на двоих Фамилия, которую ему присвоили в этом мире, звучала коротко и звучно – Узумаки, однако из всего своего бесконечного прошлого он удержал лишь собственное имя, словно насмешливый маркер судьбы, не пожелавший раствориться в небытии.
Белый. Пустой лист, когда-то исписанный чужими идеалами, выжженный войной и заново переплавленный в горниле катастрофы.
Картины его первой жизни никогда не приходили в виде сумбурных кошмаров, они представали перед внутренним взором в виде четких, застывших в кристальной ясности отчетов, где каждая деталь занимала строго отведенное ей место. Он помнил зарево Пятой Войны Святого Грааля в далеком Фуюки, в пламени которой окончательно сгорело его человеческое естество и выковалось понимание собственной природы как живого арсенала. Он помнил беспощадную и обнаженную дуэль с самим собой, с тем циничным героем в красном плаще, чья сломленная воля пыталась разорвать замкнутый круг самопожертвования, и триумф над древним полубогом в золотых доспехах, когда высокомерный Король Героев захлебнулся собственной спесью перед лицом горизонта, ощетинившегося миллионами спроецированных мечей.
После победы была Часовая Башня в Лондоне, куда он пришел не ради родовых привилегий или светского блеска аристократов, а с единственной целью разобрать саму ткань материального мира на первоэлементы. Окончив отдел Металлургии и Минералогии Бришсан, он впитал в себя знания о древних барьерах, природе минералов, законах сплавов и концептуальной прочности материи, после чего свернул свой плащ и отправился в бесконечный путь, все еще веря в возможность стать спасителем для каждого страждущего.
Горький привкус жженого металла и сырого пороха коснулся языка при одном только воспоминании о том, чем завершился этот благородный порыв.
Благими намерениями вымощена дорога в Ад.
Магический мир никогда не терпел бескорыстных избавителей, видя в людях лишь расходный материал для приближения к собственному величию, и столкновение двух непримиримых концепций было предрешено с самого начала. Осознав, что страдания сотен тысяч невинных душ произрастают прямо из надменных, замкнутых в себе магических родов, он перестал увещевать и перешел к искоренению, превратившись в безжалостный бич для тех, кто ставил свои тайны выше чужой крови.
О нем заговорили с леденящим ужасом, нарекая Наследником Эмии Кирицугу, Вторым Убийцей Магов и Бедствием Магического Мира, поскольку там, где ступали его ноги, не оставалось ничего, кроме руин древних поместий, уничтоженных фамильных гербов и выжженной земли. Он вырезал почти восемьдесят процентов всей магической элиты континента, проводя ампутацию гниющей системы с пугающей методичностью механизмов собственного Зеркала Души, пока сама ткань пространства не затрещала от колоссального нарушения мирового баланса.
И тогда за ним пришел старик Зелретч.
Второй Магистр, владетель истинного Калейдоскопа и наблюдатель бесчисленных вероятностей, явился не для споров об абстрактной справедливости, а для ликвидации зарвавшегося кузнеца, нарушившего правила великой игры. В той финальной схватке, где бесконечные клинки крошились о преломленные лучи многомерного пространства, исход был предрешен: зеркало реальности раскололось, контуры тела выгорели дотла, и клинок его мятежного духа переломился пополам под тяжестью истинного волшебства.
Смерть должна была стать долгожданной точкой в цепи бессмысленных сражений, но вместо вечного покоя он внезапно обнаружил себя в теле новорожденного младенца, вынужденного заново учиться дышать, видеть и воспринимать окружающее пространство.
Широ подошел к старому деревянному зданию на окраине восточного сектора, поднялся по скрипучей наружной лестнице на второй этаж и замер перед узкой входной дверью, внимательно изучая тончайший черный волос, заранее закрепленный каплей засохшего рисового клея у самого порога. Волос был нетронут, а из-за тонких досок доносилось знакомое, едва слышное сопение, свидетельствовавшее о том, что его младший брат все еще спит, устав от бессмысленного ожидания в пустой комнате.
Присев на корточки под предлогом поправки завязок на сандалиях, Широ позволил мыслям вернуться к тому единственному методу, который позволял ему сохранять абсолютный контроль над ситуацией на протяжении всех четырех лет новой жизни: Наблюдать. Анализировать. Действовать.
В этом теле он не имел доступа к тайным архивам или летописям шиноби, а его вопросы, прозвучи они с взрослой осознанностью, немедленно привели бы к нежелательному допросу в застенках местной службы безопасности. Поэтому все его выводы строились исключительно на безупречной цепочке наблюдений, сопоставлений и строгой логической дедукции, позволившей сложить воедино разрозненные фрагменты скрытой от посторонних глаз реальности.
Центральной фигурой этой сложнейшей головоломки с самого начала оставался его названый брат-близнец – Наруто.
Разница в возрасте между ними составляла жалкие минуты, однако внешне они выглядели выходцами из двух совершенно несовместимых миров. В то время как сам Широ унаследовал свои прежние черты – темнеющие медью алые волосы, тяжелый разрез янтарных глаз и жесткую линию подбородка, – Наруто представлял собой воплощение яркого, неудержимого света. У него были золотистые, вздыбленные в беспорядке волосы, бездонные синие глаза цвета весеннего неба и три странные, глубокие поперечные отметины на каждой щеке, поразительно напоминавшие тонкие звериные усы.
Их связь казалась абсурдной для любого стороннего наблюдателя, но для Широ она служила первой отправной точкой в масштабном анализе окружающего социума.
Вторым звеном в этой цепи стало изучение структуры местных кланов, за представителями которых он следил во время каждого похода за провизией. Коноха представляла собой строго сегментированное военное поселение, где родовитые шиноби ревностно берегли чистоту своих фамильных признаков, передавая их из поколения в поколение без малейших искажений.
Он видел членов клана Хьюга с их слепыми жемчужно-белыми глазами и безупречным контролем внутренних энергетических каналов; наблюдал за воинами клана Инузука, чьи звериные повадки подчеркивались красными клиновидными метками на скулах; замечал молчаливых мужчин из клана Абураме, чьи тела служили ульями для колоний боевых насекомых, а также ленивых тактиков Нара и массивных бойцов Акимичи. Среди всего этого многообразия светлые волосы встречались лишь у представителей клана Яманака, однако их тонкие платиновые пряди и холодный разрез светлых глаз не имели ничего общего с дикой, вызывающе-золотой шевелюрой его брата.
Но что было еще более показательно, на всей территории деревни Широ не встретил ни единого человека с красными волосами, кроме самого себя.
Родовое имя Узумаки висело в воздухе подобно фантому: в деревне не существовало отдельного квартала с подобным гербом, на улицах не появлялись старейшины с алыми прядями, а среди действующих воинов никто не носил этого знака открыто. Из этого следовал однозначный вывод о том, что их клан либо прекратил свое существование в ходе недавних кровопролитных войн, либо был рассеян по миру, оставив в стенах скрытого селения лишь двух малолетних сирот, изолированных от любых сведений о собственном наследии.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Зарубать (Fate/Naruto)» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.