Ведьма и медведь
- Автор
- Ольга Баринова
О книге
Дождь барабанит по стеклу мастерской, а в черноте за ним тонут огни канала. Вечер как вечер, ничего особенного — пока Милана не слышит в своей голове дикий вой.
В этот миг ей открывается правда: она связана с оборотнем, которому служит ведьмой-проводником. Их сердца стучат в одном ритме, и его страдания она чувствует собственной кожей. Убьют его — и её не станет.
Остаётся единственный выход: поверить чужому голосу внутри себя и уносить ноги от тех, кто охотится за ними обоими. Но с каждым шагом к спасению всё яснее, что эта связь не случайность. И что преследователи знают о ней куда больше, чем она сама.
Здесь и тайны, и любовь, и колдовство.
Начало книги
ГЛАВА 1
ГЛАВА 1
Когда у меня в голове внезапно заревел медведь, я держала над паром чужую историю болезни и очень старалась не оторвать страницу вместе с засохшим клеем.
Рев оказался таким настоящим, что я выронила пинцет. Он ударился о край стола, звякнул на плитках, а я схватилась за грудь — не от испуга даже, а от внезапной боли под ребрами, где словно провернули тупой металлический стержень.
В реставрационной мастерской ничего не изменилось. Все так же плевалась паром маленькая латунная ванночка, дождь стучал по оконному стеклу, за которым расплывались огни канала, и на соседнем столе лежал разобранный переплет, придавленный пресс-папье.
Только сердце билось как будто неправильно. Мое — быстро, под самым горлом. И еще одно — медленно, с тяжелыми пропусками. Я прижала пальцы к шее, досчитала до четырех и сбилась, потому что чужой удар пришелся между моими.
— Прекрасно, — сказала я пустой мастерской. — Теперь еще и это.
Сегодня вообще был дурацкий день. С утра у меня начала болеть голова. Днем начали раздражать звуки: скрип кресла у смотрителя, стук печати секретаря, возня мыши под половицами. К вечеру я, кажется, уже различала, как в приемной капает с чужого зонта, хотя приемная находилась этажом ниже.
Следовало уйти домой. Вместо этого я осталась заканчивать срочный заказ, потому что за срочность платили отдельно, а хозяин моей квартиры не принимал в счет аренды разумные рассуждения о необходимости отдыха.
Я потянулась за пинцетом и заметила на пальцах золотую пыль. Она не осыпалась с бумаги. Она проступала из кожи.
Тонкая светящаяся нить обвила большой палец, прошла между костяшками и вытянулась к раскрытому делу, будто кто-то успел намотать на меня паутину, пока я сидела за работой.
Я резко отдернула руку, и нить натянулась. В области сердца снова провернулось железо. На этот раз вместе с болью пришел резкий запах — так обычно пахнет в больницах, но с примесью мокрой шерсти и раскаленного металла.
Я зажмурилась, и перед глазами возникла белая кафельная стена.
В ней отражалась огромная мужская рука, с разбитыми костяшками, запястье стягивал браслет, под который ушел край потемневшей повязки.
Я открыла глаза, и кафельная стена исчезла. На столе лежала история болезни, доставленная сегодня из закрытой лечебницы Святой Агаты, и золотая нить уходила под ее корешок.
Утром привезли шесть ящиков таких дел. Лечебницу собирались перестраивать под дорогой пансион, архив передавали городу, а нас обязали проверить бумаги на плесень и поврежденные охранные печати.
С печатями работал отдельный специалист. Я занималась бумагой, тканью и кожей, то есть вещами, которые в ответ на прикосновение не лезли человеку в голову.
Зеленый камень на моей груди сделался горячим. Я вытащила кулон из выреза платья. По темной поверхности, которую я помнила гладкой с самого детства, шла белесая трещина.
Это был первый и последний подарок моей матери, и она велела мне никогда не снимать его. Не объясняла почему, только однажды так сильно сжала мои пальцы вокруг оправы, что край цветочного узора отпечатался на коже.
После ее смерти я продолжала носить кулон по привычке, как продолжала покупать чай с бергамотом, хотя сама предпочитала обычный черный.
Теперь от камня пахло жженым волосом.
Я положила его поверх темно-зеленого лифа, осторожно отвела рыжую прядь от лица и наклонилась к делу.
На верхнем листе значилось: Палата длительного наблюдения. Пациент 04. Перемещение запрещено.
Ни имени, ни возраста. Ниже стояла печать Института жизненной механики — раскрытая ладонь внутри зубчатого круга. Такие же знаки я видела на новых трамвайных опорах.
Нить дрогнула и потянулась дальше, к странице, которую я как раз пыталась освободить от клея.
Из коридора донесся голос ночного смотрителя.
— Лисичкина, ты еще здесь?
— Лисицына, Савелий Петрович.
— Я знаю. Это я ласково.
Обычно он заглядывал ко мне перед обходом, жаловался на погоду и оставлял на краю стола половину яблока. Сегодня дверь осталась закрытой.
Я посмотрела на часы: без двенадцати десять.
— Внизу люди из института, — сказал он. — За лечебными бумагами.
Я перевела взгляд на ящики.
— За всеми?
— Говорят, по ошибке привезли лишнее. Я им объяснил, что у нас опись, акт приема…
Он не договорил. Что-то негромко стукнуло. Не упало — ударилось о дерево и было сразу подхвачено.
Я почему-то сразу поняла, что это за звук: так стукнулась бы голова о конторку, если бы кто-то удерживал человека за воротник.
Руки похолодели. На двери медленно опустилась ручка. Я повернула ключ раньше, чем успела решить, зачем это делаю.
В тишине щелчок прозвучал оглушительно.
— Госпожа Лисицына, — произнес незнакомый мужчина. — Откройте. Нам нужно проверить поступившие документы.
Я не ответила, а золотая нить на пальце стала толще. Вместе с ней я увидела и другие — тусклые, сероватые, протянутые сквозь дверь. Они охватывали замок, петли и узкую щель под порогом.
На том конце кто-то осторожно потянул за ручку двери и ключ начал поворачиваться сам.
Я схватила его обеими руками, но металл обжег ладони.
— Госпожа Лисицына, не осложняйте обычную проверку.
За дверью было слишком тихо. Савелий Петрович никогда не молчал во время проверок.
Чужое сердце пропустило удар. Белая стена снова встала перед глазами, но теперь я увидела больше: слив в полу, черный провод, мужское плечо, изрезанное светящимися линиями, и часть лица — темная щетина, стиснутые зубы, кровь на нижней губе.
Потом в голове прозвучало: «Не открывай им».
Я дернулась так сильно, что ударилась бедром о стол.
— Кто здесь?
Мужчина за дверью решил, что я обращаюсь к нему.
— Старший инспектор Верн. Удостоверение предъявлю после того, как вы отопрете.
«Окно», — сказал другой голос.
Он не звучал в ушах. Я чувствовала каждое слово где-то за грудиной. И почему-то у меня не было ни тени сомнений, стоит ли делать так, как этот голос мне говорил.
«Уходи через окно».
Я медленно повернула голову.
От мастерской до воды было два этажа. Внизу проходил узкий служебный карниз, за углом начиналась водосточная лестница, которой пользовались рабочие, когда чистили наружные трубы.
Лестницу я помнила хорошо: неделю назад ругалась из-за нее с заведующим, поскольку через плохо закрытый люк к нам натекла дождевая вода.
Ключ провернулся еще немного. Мужчина снаружи перестал изображать вежливость.
— От двери отойдите.
Я выпустила раскаленный металл.
Сначала сунула в кожаную сумку историю болезни, потом — складной нож для бумаги, кошелек и очки в футляре. Почему-то мысль оставить хорошие очки показалась невыносимой.
На вешалке висело мое пальто, и я быстро набросила его поверх своего зеленого платья, не попадая рукой в пройму, зацепила пуговицей волосы и едва не выругалась вслух.
В замке хрустнуло. Я погасила лампу, но золотые нити остались видны.
Они тянулись через весь стол, уходили в стены, дрожали под потолком, собирались в тугие узлы на дверных петлях, и от их внезапного множества меня затошнило.
«Смотри только на одну».
Я вцепилась в край стола.
«Остальные не трогай».
В голосе не было ни ласки, ни успокоения, но он говорил так, словно прекрасно знал, насколько мне плохо, и не собирался тратить остатки моего времени на бесполезные слова.
Я выбрала нить, обвивавшую палец, и шум сразу отступил. За дверью что-то щелкнуло, и дерево вокруг замка покрылось мелкими трещинами.
Я распахнула окно. Холодный воздух ударил в мокрый от пота лоб. Над каналом проплывал грузовой дирижабль, его нижние фонари отражались в черной воде; на противоположной набережной закрывали булочную, и женщина в белом колпаке втягивала внутрь полосатый навес.
Обычный вечер. Я успела подумать, что завтра могла бы купить у нее хлеб, если бы сегодня просто осталась дома.
А потом нерешительно перекинула ногу через подоконник. Мое платье было удобным для работы, но совершенно не годилось для побега по мокрому карнизу: юбка путалась в коленях, кожаный пояс упирался под ребра, а подошвы ботинок скользили по камню.
Я прижалась к стене.
Сзади распахнулась дверь мастерской, и свет фонаря скользнул по потолку.
— Она вышла наружу.
— Живой брать! Да руки ей не повредите!
Я замерла. До лестницы оставалось четыре шага. Всего четыре, если идти по ровному полу. На узкой полосе мокрого камня расстояние выглядело издевательски длинным.
Внизу прошла баржа, и от ее двигателя карниз ощутимо задрожал.
«Левую ногу дальше, — произнес незнакомец. — Под ней трещина».
Я посмотрела вниз. У самого носка действительно крошился камень. Сделала шаг. Потом еще один.
В окне показалась рука в серой перчатке. Она держала маленькую латунную рамку, внутри которой вращалась игла.
Игла повернулась ко мне, и незнакомец в моей голове глухо выругался.
«Теперь быстро».
Я бросилась к лестнице, уже не заботясь о юбке, ударилась коленом о железо и повисла на перекладине. Над плечом лопнул камень, а в лицо посыпалась ржавая крошка.
Я полезла вниз. На третьей перекладине сумка сползла с плеча. Я прижала ее локтем, потеряла равновесие, и золотая нить натянулась так сильно, что перед глазами потемнело.
Чужая боль прошла сквозь меня от груди до позвоночника. В этот раз я услышала уже не только стук чужого сердца.
Где-то далеко, за белыми стенами, раздался человеческий стон.
— Да что там с тобой делают? — выдохнула я.
Ответ пришел не сразу.
«Собираются остановить мое сердце».
Я добралась до нижней площадки, спрыгнула в воду по щиколотку и оглянулась на высокое окно.
Там уже никого не было. И только тогда незнакомец добавил:
«Если остановят мое — твое тоже не выдержит».
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Ведьма и медведь» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.