Варвар из стриптиз-клуба

Карточка книги Завершена
29глав
≈ 206страниц
539 тыс.знаков
Русскийязык
20.10.2026добавлена
3просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Учёба на архитектора — дневное занятие Свена, ночная же стезя — стриптиз под псевдонимом Дикарь. Богине Мэйре пришло в голову, что этот парень создан для геройства, и она отправила его в Эдем, где не бывает солнца, пантеры обгоняют размерами лошадей, пчелиный улей мыслит сообща, а Система не скупится на смертоносные поручения.

Свен лишён оружия, памяти и даже одежды. Зато наделён мышцами, упрямством и привычкой отбиваться от напастей шуткой. Ему необходимо стать варваром в жизни раньше, чем чужой мир успеет его слопать.

Начало книги

Интерлюдия Выбор

Интерлюдия Выбор

Ветер за окном стонал так, будто заблудшие души уже который век искали дорогу домой — и снова приходили не туда.

Изба не обращала на них внимания. Она давно вросла в землю по самые подоконники, обросла мхом и сделалась частью леса — если это вообще был лес. Толстые корни сдавили корявые брёвна, крыша просела под тяжестью прелой хвои, а из дымохода, похожего на костлявый палец, тянулся сизый дым. Он поднимался к низкому серому небу, расползался между вершинами и пропадал, не достигнув облаков. Иногда вместе с дымом исчезало дерево. Потом появлялось снова — но уже на несколько шагов левее.

Внутри было жарко, тесно и пахло так, будто знахарь, мясник и алхимик устроили здесь общую мастерскую, да так и не договорились, кто за что отвечает. С массивных потолочных балок свисали пучки тысячелистника, мяты, омелы и бессмертника. Между ними покачивались иссохшие летучие мыши — одни подвешенные за лапы, другие за крылья, а одна, самая маленькая, время от времени приоткрывала глаз и с укором косилась на печь.

На тёплых изразцах дремали кошки. Четыре — если считать по хвостам. Пять — если по головам. Впрочем, стоило отвести взгляд, и на печи оставалось всего три, зато из-под лавки выглядывала четвёртая, минуту назад ещё не существовавшая. Старуха давно перестала их пересчитывать. Кошки платили ей тем же.

В центре избы стоял котёл.

Огромный, чернее безлунной ночи, он совершенно не соответствовал размерам комнаты — казалось, его втиснули сюда раньше, чем построили стены, а может, стены возвели вокруг него. По широкому ободу тянулись руны: стоило попытаться прочесть хоть одну, и они послушно менялись местами.

В котле бурлило золотистое варево.

Густое, тягучее, оно светилось изнутри. В каждом пузыре на миг возникал целый мир: расправлялись материки, наливались синевой моря, над горами ползли облака. Потом пузырь лопался с тихим «блоп» — и мир уступал место следующему. Где-то вспыхивали звёзды. Где-то рушились города. Где-то огромное существо выбиралось из океана и тянуло к небу щупальца, но старуха стукнула по пузырю концом клюки, и тот обиженно схлопнулся.

— Не сегодня, — сказала она. — И без тебя хлопот хватает.

Старуха опиралась на берёзовую клюку, украшенную выцветшими лентами, перьями и несколькими косточками неведомого происхождения. Клюка одновременно служила ей посохом, ложкой и средством убеждения. Сейчас она помешивала ею варево, двигаясь против хода времени — по крайней мере, часы на стене, будто испугавшись, крутили стрелки назад.

Лицо старухи было из тех, что невозможно забыть, как ни старайся. Крючковатый нос нависал над беззубым ртом, глубокие морщины пересекали щёки, а на подбородке красовалась крупная бородавка с тремя белыми волосками. Зато глаза оставались молодыми — два куска янтаря, в глубине которых ворочалось пламя чужого мира.

Она помешала варево ещё раз, принюхалась и поморщилась.

— Переварилось.

Котёл укоризненно булькнул.

— Не спорь. Я лучше знаю.

С печи донеслось ленивое мяуканье.

— И ты не спорь.

Кошка, которой секунду назад там не было, отвернулась.

Старуха подцепила клюкой золотую нить, подняла её над котлом и растёрла между пальцами. Нить рассыпалась искрами. Несколько из них прожгли в полу крошечные отверстия, в каждом ненадолго вспыхнуло звёздное небо — и доски тут же затянулись сами собой.

— Ох, ну и денёк, — пробормотала старуха. — Самое время выбрать героя.

Она задумалась, пожевала губами и добавила:

— Или хотя бы того, кто сможет им стать.

Котёл выжидающе притих.

— Ладно. Не будем требовать невозможного. Найдём такого, который не сразу сдохнет.

Варево довольно забулькало. Золотая поверхность прогнулась, закрутилась воронкой. Из её глубины потянуло холодом, мокрой землёй и далёким дымом. Где-то там ждал мир — большой, голодный и ещё не подозревающий, какое счастье ему собираются послать.

Старуха тяжело вздохнула, вытерла ладонь о засаленный передник и повернулась к дубовому шкафу на противоположной стене.

Шкаф был старше избы. Возможно, старше самого леса. Его дверцы покрывала резьба: переплетённые дороги, башни, чудовища, короны, могильные плиты и колыбели. Если смотреть достаточно долго, фигурки начинали двигаться — герои отправлялись в путь, чудовища пожирали героев, могильщики закапывали остатки, а над освободившейся дорогой вырастала новая колыбель.

Старуха распахнула дверцы.

На полках стояли кандидаты.

Не сами, конечно, — пока ещё фигурки, каждая высотой в ладонь. Отполированные, раскрашенные и снабжённые всем необходимым для великой судьбы. По крайней мере, так считали мастера, которые их вырезали.

Старуха потянулась к воину.

Тот широко расставил ноги, держа над плечом двуручный меч. Мускулы на деревянных руках вздувались так убедительно, будто он тренировался даже на полке, а лицо застыло в выражении человека, заранее знающего ответ на любой вопрос.

— Ну, с тобой всё понятно, — сказала старуха. — Если задача не решается мечом, значит, нужен меч побольше. А если после этого задач стало две — руби быстрее.

Воин сурово молчал.

— Постой пока. Мир ещё не настолько провинился.

Она вернула его на полку. Фигурка едва заметно качнулась, будто собиралась оспорить решение, но передумала. Возможно, меч всё же был недостаточно велик.

Следующим старуха взяла рыцаря.

Серебряные доспехи сияли, шлем украшал белый плюмаж, на щите красовалось золотое солнце. Рыцарь преклонил одно колено — но так, чтобы любой наблюдатель успел оценить благородство позы.

Старуха постучала ногтем по нагруднику.

— Железа на троих. Блеска на десятерых. А храбрости…

Она перевернула фигурку, заглянула под плащ и хмыкнула.

— Как всегда, положить забыли. Зато за такой бронёй удобно прятать и страх, и отсутствие собственных мыслей.

Рыцарь продолжал благородно стоять на колене.

— Поблести пока на полке.

Рядом ждал бард — стройный, кудрявый, в коротком плаще и сапогах с пряжками. В одной руке он держал лютню, другую прижимал к груди, а рот фигурки был приоткрыт, будто она вот-вот возьмёт особенно проникновенную ноту.

Старуха поднесла барда к уху.

Из крошечной лютни донёсся жалобный звон.

— Тихо ты. Я ещё прошлую балладу забыть пытаюсь.

Она прищурилась.

— Этот воспоёт победу ещё до начала сражения, спрячется за обозом, а после первым объяснит, почему проиграли остальные. И непременно сочинит три куплета о собственной скромности.

Бард улыбался.

— Береги голос. Вдруг когда-нибудь пригодится.

Она поставила его рядом с рыцарем. Тот словно отодвинулся.

Инквизитор был закован в чёрную броню. Узкое лицо скрывал капюшон, на поясе висели книга, цепь и несколько инструментов, о назначении которых лучше было не спрашивать. Даже в виде фигурки он умудрялся смотреть на хозяйку шкафа с подозрением.

— Ну что? — спросила старуха. — Уже нашёл ересь?

Глазки инквизитора блеснули.

— Конечно нашёл. В собственном отражении. Но виновато, разумеется, зеркало.

На печи разом проснулись все кошки. Одна зашипела.

— Вот видишь, даже животные против. А они обычно только за еду и конец света переживают. Посиди смирно. Это тоже испытание.

Инквизитор вернулся на полку лицом к стене.

Чуть дальше стоял учёный. Длинная мантия была испещрена формулами и звёздными знаками, под мышкой он держал книгу толщиной с кирпич, в свободной руке — прибор с множеством стрелок. Очки на тонком носу придавали ему вид существа, заранее разочарованного чужой необразованностью.

Старуха рассматривала его дольше остальных.

— Умён, — признала она. — Всё измерит. Всё запишет. Подробно объяснит устройство ловушки.

Она покачала фигурку над котлом.

— Сразу после того, как в неё попадёт.

Стрелка на приборе испуганно дёрнулась.

— Теорию повтори. До практики ты пока не дорос.

Учёный занял прежнее место. Его книга сама собой раскрылась, зашелестела страницами и захлопнулась, не найдя подходящего возражения.

Старуха упёрла руки в бока.

На полке оставалась последняя фигурка.

Варвар стоял чуть в стороне, будто его по ошибке поставили не в тот шкаф. Грубее остальных, без тонкой резьбы и полировки — ни доспехов, ни плаща, ни сумки с припасами. Только набедренная повязка, топор в руке и мускулы, которых хватило бы на двух рыцарей вместе с их лошадьми. Лицо искажала гримаса ярости. Казалось, ещё немного — и он сам спрыгнет с полки, чтобы выяснить, почему его заставляют ждать.

Старуха взяла фигурку двумя пальцами.

— А ты у нас что такое?

Варвар оскалился.

— Ни хитрости. Ни учёности. Ни благородных манер. Наверняка считаешь до трёх, а потом сразу бьёшь, чтобы не позориться дальше.

Она повернула его боком, осмотрела топор и неодобрительно цокнула языком.

— Доспехов нет. Припасов нет. Плана, конечно, тоже нет. Голая злость и желание жить.

Золотое варево в котле вздрогнуло. Воронка стала глубже. В её центре открылась темнота — не чёрная, а прозрачная, будто провал между звёздами.

Старуха перестала улыбаться.

— Зато упрямства на пятерых, — тихо сказала она. — Такой не станет искать дверь. Такой проломит стену лбом. И ведь проломит, зараза.

Пламя под котлом вспыхнуло синим.

Старуха снова хихикнула — но на этот раз в смехе не осталось ни старческой слабости, ни добродушия. По стенам пробежали тени, руны на котле замерли, кошки одна за другой исчезли с печи.

— Иногда именно это и требуется.

Она поднесла фигурку к глазам. Янтарные зрачки на мгновение отразили не вырезанное из дерева лицо, а другое — молодое, живое, ещё ничего не знающее.

— Ну-ка, ну-ка… посмотрим, на что ты годен.

Старуха разжала пальцы.

Фигурка не упала. Она повисла над ладонью, медленно повернулась вокруг своей оси и поплыла к котлу, оставляя за собой золотую нить. Варвар сделал один круг над бурлящей поверхностью, второй, третий — и с каждым оборотом двигался быстрее, пока не превратился в размытую тень.

Варево поднялось ему навстречу.

— Падение — начало всякого восхождения, — сказала старуха.

Подумала и добавила:

— Или гибели. Тут уж как повезёт.

Фигурка коснулась золотой поверхности.

Мир вздрогнул.

Изба вытянулась в тонкую линию. Печь, шкаф и старуха сплющились до пятен и рассыпались искрами. Исчезли стены, запах трав, дым. Пропал даже хохот — хотя последнее его эхо ещё долго катилось следом.

Осталась темнота.

В ней не было ни верха, ни низа, ни времени. Сквозь неё неслись обрывки знаков, лица, дороги и двери. Одни двери были заперты, другие распахивались в огонь, третьи вели обратно к самим себе. Мелькали чужие победы, чужие смерти, разрушенные башни, короны в грязи, клинки, сломанные о чешую исполинских тварей. Всё это могло стать судьбой — но не стало. Образы проносились слишком быстро, чтобы их понять, и всё же каждый оставлял след: боль, восторг, страх или горечь утраты.

Потом темнота кончилась.

Вспышка света очертила деревянную фигурку. По её поверхности прошла трещина. За первой появилась вторая, затем сотни тонких линий покрыли руки, грудь, лицо. Дерево осыпалось золотой пылью.

Под ним была кожа.

Появился вес.

Появилось дыхание — судорожное, жадное, обжигающее лёгкие. Сердце ударило раз, другой, третий — и сразу пустилось вскачь. Кровь хлынула по жилам. Пальцы разжались. Топор растворился в воздухе последним, будто не желал покидать хозяина.

Фигурка стала человеком.

Молодым, почти двухметровым, широкоплечим. Светлые волосы хлестали по лицу, могучие мышцы напрягались в бессмысленной попытке ухватиться за пустоту. Из одежды на нём осталась только набедренная повязка.

В сознании вспыхнули обрывки воспоминаний: ритм музыки, белый свет, режущий глаза, гул множества голосов, жар чужих взглядов. Потом всё смыло ветром.

Человек падал.

Сперва он этого не понимал. Тело ещё помнило неподвижность полки, и разум отказывался принимать воздух, который ревел в ушах и вдавливал дыхание обратно в грудь. Потом он увидел под собой бездну.

Хотел закричать, но звук сорвался с губ и остался где-то наверху.

Горизонт раскрылся вокруг него, будто невидимая рука разворачивала гигантскую карту. На мгновение внизу возник целый мир — синева воды, зелёные пространства, тёмные складки гор. Картина была слишком огромной и слишком ясной, чтобы принадлежать сну.

Затем всё приблизилось.

Горное кольцо охватывало землю со всех сторон. Белые вершины стояли стеной, не оставляя ни прохода, ни просвета. Внутри кольца, почти разделяя его пополам, блестела широкая река: на одном краю она рождалась тонкой нитью у ледника, на другом исчезала в узком ущелье.

Над миром не было солнца.

Голубое небо светилось само по себе — ровно, холодно, без единого источника. Ни солнечного диска, ни привычных теней, ни направления, откуда должен приходить день. Свет лежал на земле, как прозрачная вода.

Падающий человек успел удивиться. Страх тут же вытеснил всё остальное.

Земля приближалась.

На севере темнела обширная Пустошь. Дальше тянулись леса — огромные, почти сплошные. Между ними проступали непохожие друг на друга пятна. Где-то угадывались правильные линии стен и дорог. Где-то из земли торчали исковерканные силуэты руин. В одном месте дрожало бледное свечение, в другом среди зелени лежало нечто тёмное и металлическое. Маленькие поселения прятались под кронами, а вдали мерцали поля, расчерченные на ровные участки.

Он не знал, что это за места. Не знал, кто там живёт. С высоты они казались обломками разных миров, собранными внутри одного горного кольца чьей-то небрежной рукой.

Воздух ударил сбоку и перевернул его. Небо и земля поменялись местами. Он увидел золотой след, тянувшийся за телом, — след начинался высоко в пустоте и медленно таял, будто кто-то провёл по самосветящемуся небу раскалённым ножом.

Потом внизу остался только лес.

Кроны деревьев сливались в зелёное море. Оно росло, поднималось навстречу. Уже можно было различить отдельные дубы и ели, тёмные провалы между ветвями, птиц, срывающихся с верхушек. Где-то блеснула вода.

Человек дёрнулся, попытался развернуться, прикрыть голову руками — сделать хоть что-нибудь. Тело плохо слушалось. Воздух был сильнее.

Среди деревьев открылась поляна.

Маленькая. Неровная. Единственное свободное место на многие сотни шагов вокруг.

Он падал прямо на неё.

Сознание лихорадочно искало спасение и не находило. Ни оружия, ни верёвки, ни крыльев. Даже времени испугаться как следует почти не осталось. Земля рванулась навстречу.

В последний миг золотой след вспыхнул.

Невидимая сила подхватила человека, замедлила падение — совсем немного, лишь настолько, чтобы удар не убил его сразу, — и тут же исчезла.

Поляна встретила его глухим гулом.

Земля содрогнулась. С ветвей сорвалась воронья стая. Пыль, сухие листья и комья мха взлетели в воздух, закружились и медленно опустились обратно.

Человек лежал на спине.

Он не двигался.

Лес замер вместе с ним. Даже ручей, звеневший неподалёку, будто сделался тише. Одна ворона опустилась на нижнюю ветку, наклонила голову и внимательно посмотрела на незваного гостя.

Прошло несколько мгновений.

Грудь человека поднялась.

Он втянул воздух так резко, будто вынырнул из глубокой воды. Закашлялся, перевернулся на бок и стиснул зубы. Боль пришла сразу отовсюду. Горела содранная кожа, ныли мышцы, в затылке пульсировало. Во рту хрустел песок.

Но он был жив.

Ладони вонзились в землю. Пальцы сжали траву, влажный мох и холодную почву. Настоящую. Слишком настоящую для кошмара.

Он медленно открыл глаза.

Глаза были ярко-зелёными. В них ещё жил страх падения, но растерянность уже уступала место другому чувству — злости. Кто-то вырвал его из прежней жизни, лишил одежды, бросил с неба и даже не потрудился объяснить зачем.

Высоко над поляной таяла золотая линия.

Человек смотрел на неё, тяжело дыша. Потом упёрся кулаками в землю и попытался подняться.

Где-то очень далеко старуха довольно хихикнула.

В избе на границе миров снова булькало золотое варево. Кошки вернулись на печь. На дубовой полке между учёным и воином осталось пустое место.

Судьба началась.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Варвар из стриптиз-клуба» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.