Рыцарь двух миров
- Автор
- Сергей Садов
- Серия
- «Рыцарь ордена»книга 3 из 3
О книге
Никому не известно, что готовит завтрашний день, и Рыцарь Ордена не исключение. Былой враг протянул руку дружбы. Опасности подстерегают на каждой версте. Вот и отчий кров, но приключениям не конец.
Теперь уже родные края требуют от Егора Громова, чтобы он доказал: свой титул он заслужил. Рыцарские понятия о чести для него не фикция. Он по-прежнему оберегает и близких, и друзей: раз став рыцарем, остаётся им везде. В какой бы край ни направила его доля.
Начало книги
Часть первая Поиски
Часть первая Поиски Глава 1 Город медленно проступал на горизонте, а потом вдруг словно прыгнул вперёд, оказавшись прямо перед нами. Наш караван входил в Босфор. Я замер, восхищённо рассматривая открывшуюся картину. За время путешествия я уже повидал много городов этого мира, но град Великого Константина затмевал их все. Солнце ещё только поднялось над горизонтом, но из-за строений его ещё не было видно, в результате город оказался окутанным золотистым сиянием, а лёгкая дымка над водой придавала ему ещё более сказочный вид. Чем-то этот вид напоминал вид Питера со стороны Финского залива, с той лишь разницей, что Питер всё-таки северный город и его красота кажется суровой и сдержанной. А здесь игра красок в лучах солнца, синее-синее море и неповторимые ароматы в воздухе, буйство южной растительности, игра света на золотых куполах церквей и огромные каменные здания вдоль одетой в гранит императорской набережной. Хотя вблизи город уже не казался воздушным и лёгким. Он скорее подавлял своим величием. Правда, всё это продолжалось только до входа в порт. В порту нас встретила реальность во всей её красе: разнообразный мусор на воде, запахи моря уступили место несколько другим запахам, вдыхать которые было уже несколько менее приятно. Я поморщился. Вот и верь тем, кто говорит, что дотехнологическая эпоха была девственно чиста и не изгажена продуктами деятельности человека. В общем-то, что вдыхать пары бензина, что запахи гниющей рыбы, огромной кучей выложенной на берегу, мимо которого мы проплывали, разницы особой нет. Наверное, бензин даже приятнее. К счастью, этот рыбацкий квартал мы миновали быстро, и наш корабль свернул к торговым причалам. Здесь уже никакой экзотики не было — склады, причалы, торговые представительства и корабли, пришедшие, казалось, со всего света. По всей акватории порта туда-сюда непрестанно сновали лодки и лодчонки разного размера и вида, перевозившие грузы или людей на корабли и обратно. Вот мимо нас проплыла какая-то длинная лодка, нагруженная фруктами. Высокий человек в одних холщовых штанах, закатанных до колен, стоял на корме, медленно двигая огромное весло. Повинуясь его воле, лодка довольно живо проплыла мимо нас. Мужчина проводил наш корабль равнодушным взглядом и отправился куда-то дальше по своим делам. Я усмехнулся. Вот человек, которому нет дела ни до каких проблем со Сверкающим, Ключами и прочей высокой политики. Наверное, я ему даже позавидовал в этот момент… чуть-чуть. Корабли были повсюду. Пришвартованные к причалам и стоявшие на якоре на рейде, большие и маленькие, океанские и речные. Такого разнообразия я не встречал даже в Амстере. Жаль, я совершенно не разбираюсь в них. Но вот корабли Амстера отличить я всё-таки могу по весьма характерным высоким кормовым надстройкам, их, кстати, здесь было больше всего. В результате недавних событий они оказались отрезаны от родины блокадой и теперь скопились в порту, ожидая, когда освободятся торговые пути и можно будет вернуться домой. Этими кораблями были забиты все свободные места. Я даже засомневался, что мы куда-нибудь сможем причалить. Но наш капитан, похоже, прекрасно знал своё дело и уверенно вёл корабль через скопление разных плавсредств. Мягкий толчок, многотонная громада корабля замерла, матросы торопливо крепят швартовы, спущен трап, и мы, сойдя на берег, мгновенно оказались погружены в бурлящую жизнь крупного порта. Разноязычная толпа, что-то кричат грузчики, приказчики сердито командуют разгрузкой, переговариваются матросы, короткие команды, свистки боцманских дудок, зеваки на берегу, разносчики, предлагающие свой товар, мальчишки, шныряющие под ногами. Но в этих привычных звуках чувствовалась какое-то беспокойство, какая-то нервозность, далёкая от обычной деловой суеты. То там, то тут виднелись группы что-то бурно обсуждающих людей. Мало кто понимал, что происходит, и каждый норовил высказать свою версию событий, часто очень далёкую от истины, но в которую верил всей душой. Люди жаждали новостей. Может, именно поэтому наш караван, оставшийся бы незамеченным в любое другое время в таком крупном городе, привлёк всеобщее внимание. Все собравшиеся на берегу уже каким-то непостижимым образом знали, что мы участники сражения на Днепре (так здесь называли битву с мятежниками Слава), и торопились узнать у нас последние новости из Китежа. В результате, едва сойдя с корабля, мы были вынуждены пробиваться сквозь множество людей — и если бы не Илья Муромец, то мы застряли бы здесь надолго. Он шёл первым и, как мощный ледокол, раздвигал толпу, прокладывая дорогу. За его широкой спиной двигались Леонор и Эльвинг, а следом, упираясь носами в их спины, шли Далила, Рон и я, Ролон замыкал наше шествие. Далила крепко держала меня и Рона за руки. Я, конечно, понимал её беспокойство, но всё же заметил, что я как-никак рыцарь и, следовательно, могу обойтись без такой опеки. В ответ мне пришлось услышать весьма интересную фразу о том, что я могу сделать со своим рыцарством. — Энинг, ты, конечно, рыцарь, но сейчас всем на это глубоко наплевать! Рыцаря здесь могут затоптать так же легко, как и обычного крестьянина… особенно если рыцарь такой мелкий. Я уже хотел было обидеться на «мелкого рыцаря», но, поразмыслив, решил, что она права. В данный момент имел значение не чин, а габариты. В конце концов нам удалось пробиться (благодаря чуду и поистине богатырской силе Ильи Муромца) к грузовым причалам, где как раз выводили наших лошадей. Верхом мы сразу стали двигаться быстрее и поторопились направить коней в ближайшую улицу, стремясь как можно скорее покинуть это столпотворение. — Уф, ну и кошмар! Впрочем, должен заметить, такой момент просто идеален для работы, хотя тут есть определённые трудности, — заметил Ролон, когда мы удалились от причалов, отъехали на приличное расстояние. — Для какой работы? — с интересом спросил Рон. — Ни для какой, — поспешно вставил я, вспомнив о профессии Ролона. — Да ладно тебе, — надулся Рон, с вызовом посматривая на меня. — Будто я не знаю, что Ролон наёмный убийца. Я же не ребёнок! Ролон весело рассмеялся и тоже обернулся ко мне: — А что? Он уже достаточно взрослый, чтобы знать такие вещи. Пожалуй, я могу взять его в ученики. — Только через мой труп! — рявкнул я прежде, чем сообразил, что надо мной попросту смеются. Рон же воспринял всё всерьёз. — Правда! — Правда. Если твой наставник разрешит. — Ролон весело кивнул в мою сторону. — Хватит издеваться над ребёнком… — ляпнул я, слишком поздно сообразив, что «ребёнком» вполне можно назвать и меня. Взрыв смеха показал, что именно так все и подумали. Вот вам и уверения Мастера, что к рыцарям, несмотря на их возраст, отношение всегда уважительное. — Вообще-то я имел в виду только Рона… В ответ ещё более громкий смех. — Очень смешно. Вы ещё не забыли, что мы здесь по делу? — Кажется, подшучивая надо мной, друзья хотели, чтобы я как можно реже вспоминал Буефара. Они не оставляли меня одного ни на минуту и вовлекали в любые, самые пустяковые разговоры. Вообще, я заметил, что все, кроме разве что Рона, относятся ко мне несколько покровительственно. Стараются оградить от проблем и повседневных забот, оставив мне только то, что непосредственно связано с моим делом. Не скажу, что от этого я был в восторге, но, с другой стороны, понимал, что рыцарь я или не рыцарь, хорошо я сражаюсь или плохо, но для них я всё равно остаюсь ребёнком, по воле рока влезшим в дела взрослых и нуждающимся в поддержке. Этой поддержкой они и старались обеспечить меня по мере сил, и я за это был им очень благодарен. Не знаю, хватило ли бы у меня выдержки и сил в одиночку справиться с тем, что довелось мне пережить за последнее время. — Не обижайся, Энинг, — улыбнулась Далила. — Ты же понимаешь, что мы все тебя любим. А это просто дружеские шутки. Ты же не будешь обижаться на шутки друзей? — Буду, — упрямо заявил я, безуспешно старясь выглядеть сердитым. Бесполезно. Я уже давно заметил, что на Далилу просто невозможно сердиться. Она всегда знала, что надо сказать, чтобы я не обижался. А ведь именно от неё я чаще всего слышал ехидные замечания, и тем не менее… Странно всё это. — Куда теперь? — поспешил вмешаться в разговор Илья Муромец. Только сейчас я внимательно осмотрелся вокруг. Мы выехали на огромную площадь с каким-то храмом, явно не христианским. Константинополь недаром называли городом площадей. Ни в каком другом городе не было их столько, как здесь. Жители столицы самой могучей империи, казалось, задались целью подавить всех приезжих величием своего города. На площадях — мраморные дворцы в пять или даже шесть этажей, величественные соборы всевозможных религий… Всё это являлось зримым символом величия империи. Таким же символом величия империи была и архитектура города. Никому не дозволялось строить так, как кому захочется. Все проекты утверждались имперской комиссией, и только после тщательного рассмотрения того, как впишется здание в существующий архитектурный ансамбль, давалось разрешение на строительство. Всё это создавало особый, ни с чем не сравнимый облик города. Пожалуй, его действительно можно было назвать самым красивым, большим и величественным городом планеты. Но на меня, выросшего в другом мире и видевшего города гораздо крупнее этого, он не произвёл сильного впечатления. И даже в этом мире мне довелось видеть город красивее этого. Пусть там уже почти не осталось целых зданий, пусть его улицы заросли бурьяном, но даже в таком виде Атл оставался самым прекрасным городом Магического мира. Но довольно об архитектуре. Пора было подумать и о делах. — Пожалуй, для начала стоит найти гостиницу. Это не вызвало ни у кого возражений. Тут мне ещё кое-что пришло в голову. — Ролон, ты говорил, что толпа на причалах — это идеальное место для наёмного убийцы? Если это так, то почему же нас там не встретили люди Сверкающего? Он же знал, что мы плывём сюда? Ролон задумался. — Я тогда не зря упомянул об этом. Это действительно был самый опасный момент. Но я ведь говорил и о некоторых трудностях. Например, убийце очень трудно подойти к своей жертве в такой толпе. Именно поэтому я посоветовал Муромцу двигаться как можно быстрее. — Илья кивком головы подтвердил слова Ролона. — Почти уверен, что убийцы там были, но мы просто так быстро прошли сквозь толпу, что они ничего не успели сделать. — Но если ты прав, то они должны были последовать за нами? — Далила нервно огляделась по сторонам. — Я думал об этом, но решил, что это для них совсем не обязательно. Всё, что им нужно, — это взять под контроль гостиницы и постоялые дворы… — Да тут только гостиниц больше сотни, — возразил молчавший доселе Муромец. — Как люди Сверкающего сумеют взять под наблюдение такое количество гостиниц? А ведь есть ещё таверны, корчмы и постоялые дворы. — К счастью, это не наша проблема, — хмыкнул Ролон. — Однако я уверен, что за нами никто не следил. Я проверил. Последние слова Ролона напомнили мне о кое-каких событиях в Амстере. Рон ведь тогда выследил Ролона, а ведь тот наверняка тоже проверял, следит ли кто за ним. И, судя по тому, как ехидно усмехнулся Рон, ему тоже пришло это в голову. Но как раз сейчас я не находил в этом ничего смешного. — Гм, Ролон, извините, — я оглядел улицу, оставшуюся позади. По-моему, на ней было достаточно народа, чтобы среди них мог затеряться любой шпион. — А вы точно уверены, что за нами никто не следит? Вы ведь наверняка высматривали таких же профессионалов, как вы, но они могли просто нанять кого-нибудь. — Об этом я тоже подумал. Вряд ли любитель сможет действовать лучше профессионала. — А подумали ли вы о том, что этими «кем-нибудь» могли быть дети? — Дети?! Проклятье! Так вот как ты выследил меня в Амстере! А я-то всё гадал… — Точно, — всунулся в разговор Рон. — Это я следил за тобой, когда ты ушёл из гостиницы, а потом мои друзья проследили, когда ты прятался за городом. Ролон выругался сквозь зубы, воспоминания явно не доставили ему удовольствия. — Ладно, будем надеяться, что подобное больше никому не придёт в голову… Но, Энинг, скажи на милость, почему ты решил, что я не замечу Рона, когда посылал его следить за мной? Я пожал плечами. — На детей, как правило, никто не обращает внимания. От них всегда ожидают каких-либо проказ и совершенно не удивляются, если они оправдывают эти ожидания. — Всё это интересно, — перебила Далила, — но сейчас у нас есть дела поважней. Что мы будем делать дальше, Энинг? Такая вера Далилы в меня была приятна. Все остальные также поглядывали на меня в ожидании решения. Это, конечно, лестно, но… Я печально вздохнул. Быть командиром нравилось мне всё меньше и меньше. — Я думаю, что не стоит нам прятаться. Как бы мы ни заметали следы, но люди Сверкающего всё равно нас найдут, и очень быстро. Поэтому пусть Ролон следит, чтобы к нам не подобрались его коллеги, и если заметит слежку, то будем действовать по обстоятельствам. Боюсь, это всё, что мы можем сделать. А сейчас поехали в ближайшую гостиницу. Устроимся там и сразу отправимся, э-э… В общем, отправимся за тем, за чем мы сюда прибыли. — А зачем мы сюда прибыли? — поинтересовался Леонор. — Не пора ли немного прояснить ситуацию? — Только не здесь. — Я опасливо посмотрел по сторонам. — Мне почему-то кажется, что нам не стоит долго задерживаться в городе. Константинополь — единственное место, где мы обязательно должны были появиться, и Сверкающий об этом знал. Поэтому сейчас мы оставляем вещи в номере, находим… находим то, что ищем, а дальше всё зависит от ситуации. Я посмотрел на своих спутников. Вроде никто не возражал. Заговорил Илья Муромец: — Знаю я тут одну гостиницу. Пожалуй, одна из самых шикарных в городе. Не из дешёвых, правда. Так что, может, стоит поискать что-нибудь попроще? Я махнул рукой: — Не переживай. Денег хватит. Даже хорошо, что это такая дорогая гостиница, значит, там есть хорошая охрана, и к нам будет труднее подобраться. Показывай. Илья выехал вперёд. Теперь, когда наши ближайшие планы были определены, мы двигались быстрее. Илья, судя по тому, как он уверенно вёл нас, бывал здесь раньше. Очевидно, Леонор тоже, так как он явно больше времени уделял дороге, а не тому, что происходит вокруг. Зато остальные откровенно таращились по сторонам. И Рон, и Эльвинг хоть и жили в Амстере, городе не из маленьких, но он всё же уступал Константинополю по величине и особенно по тому неизгладимому впечатлению, что производил на путешественников. Амстер — купеческий город, и его застройка происходила несколько сумбурно. Конечно, и в нём было очень много великолепных дворцов. Но эти дворцы строили купцы, и зачастую с единственной целью — перещеголять роскошью своих соседей. Поэтому Амстер представлял собой простое скопление красивых, часто безвкусных аляповатых зданий, построенных без всякого учёта общей архитектуры. Да и к тому же порой сразу после дворцов начинались мастеровые кварталы, торговые ряды, хозяйственные постройки. Всё это портило общий вид. В Константинополе подобное смешение было просто невозможно. Здесь в каждом квартале всё было строго регламентировано: сколько этажей должен иметь дом, какую территорию может занять прилегающий сад, каким камнем должен быть выложен фасад. Естественно, что в самом центре города располагался дворец императора с прилегающими постройками. Дальше стояли дворцы вельмож с великолепными парками, ну а ещё дальше шли постройки жителей в соответствии с их достатком. Более удобные и красивые места занимали роскошные особняки или гостиницы, менее удобные — дома людей победнее, ну а в совсем неудобных местах теснились лачуги нищих и тех, кто пришёл в столицу за деньгами и счастьем и которым не повезло обрести их здесь. Денег, чтобы снять приличное жильё, у них не было, возвращаться обратно не хотелось (или они не могли сделать это по той или иной причине), вот и оседали эти люди в так называемых Грязных кварталах. Как рассказывал мне Мастер, в этих кварталах царил особый мир со своими законами и своей иерархией. Там имелись и свои бароны, графы, были даже свои рыцари, и мало кто из законопослушных граждан отваживался появиться там без особой необходимости. Законы, царящие в этих кварталах, может, и были по-своему справедливы, но крайне жестоки. Естественно, Грязные кварталы были надёжно укрыты от глаз путешественников, и попасть в них можно было, только основательно поплутав по гигантскому городу. Но мало кто стремился туда попасть. Люди просто старались не упоминать об этих кварталах. Так было и спокойнее, и надёжнее. Их задвинули подальше, спрятали за роскошными домами и забыли о них. Мастер много мне рассказывал о Константинополе, и сейчас я мог убедиться, насколько он был прав, оценивая этот великолепный и жестокий город. Нигде в мире я не видел столько равнодушных людей, как здесь. Не знаю, почему я сделал этот вывод, но был уверен, что не ошибаюсь. Скорее всего, здесь тоже сработал подарок, преподнесённый мне рыцарским камнем, — умение понимать чувства зверей и людей. Я поделился своими мыслями с Мастером. — Что ж ты хочешь, Энинг? Этот город является сосредоточием всего, что есть в Империи и хорошего, и плохого. Империя уже несколько столетий является самым сильным государством мира. За несколько веков такого порядка здешние жители привыкли считать себя центром вселенной и уже не представляют, что может быть иначе. А относясь свысока ко всем приезжим, они постепенно стали так же относиться и друг к другу. Горды и заносчивы без меры. К тому же в столицу стекается немало людей из провинции за золотом, счастьем и чинами. Кто-то добился успеха, а кто-то стал обитателем Грязных кварталов. А среди тех, кто добился успеха, честных людей можно по пальцам пересчитать. Я не хочу сказать, что все они негодяи, но это действительно очень жестокий город, и жестокостью, подлостью, хитростью добиться успеха здесь легче. — Всё так плохо? — мрачно спросил я. — Конечно, нет. Просто это старый город, очень старый. Сюда устремлялись честолюбивые люди со всего света, и не всегда они были образцами кротости и добродетели. — Понятно. — Я уже по-другому смотрел вокруг и в который раз убедился в правоте Мастера. Город страдал тем, что мой учитель называл болезнью империй, и сейчас, после недавнего разговора, это виделось мне особенно ясно. Пожалуй, Эльвинг, если бы его изгнали из семьи здесь, а не в Амстере, не протянул бы в этом городе и недели. Я посмотрел на своего друга. Эльф, гораздо более чувствительный, чем люди, тоже ощущал какую-ту тревогу и с беспокойством посматривал по сторонам. Хотя, кажется, он не совсем понимал, что с ним происходит, а учителя, который объяснил бы ему его чувства, у него не было. Остальные явно ничего не чувствовали и восторженно глазели по сторонам. Теперь, пожалуй, я понял, почему старый, полуразрушенный Атл всё равно казался мне гораздо красивее этого величественного великолепия вокруг, — там не было этой давящей атмосферы человеческого равнодушия. — Ну вот мы и приехали. — Илья Муромец указал на большое шестиэтажное здание с колоннадой. Гостиница действительно выглядела шикарной с её фонтанами, великолепной лепниной и огромным парком с античными статуями — я бы без колебания присвоил ей пять звёздочек. — Самая роскошная гостиница города, — отрекомендовал Муромец. — Когда я был в охране чрезвычайного посла Великого Князя, мы здесь останавливались. Тут самые бедные номера выглядят как хоромы некоторых королей, где мне тоже доводилось бывать. — Ты, я гляжу, везде успел поспеть, — ехидно отозвался Леонор. Муромец хмуро посмотрел на мага. Да-с, несмотря ни на что, характер Леонора ничуть не изменился, хотя именно из-за своего характера во время нашего совместного путешествия он регулярно попадал в неприятности. Вот и сейчас он, кажется, даже и не подозревал, насколько близок к новым. На его счастье, вмешался Эльвинг: — Ладно, не будем терять время. Что-то не нравится мне здесь. Энинг прав — чем скорее мы сделаем дело и покинем город, тем лучше. Стоило нам приблизиться к крыльцу, как на нём тут же появились несколько слуг под предводительством мажордома в роскошной ливрее, с небольшим кинжалом с золотым лезвием на поясе. Кинжал висел не в ножнах, а на специальном кольце, давая всем оценить красоту и стоимость этого произведения искусства. Я сначала удивился — золото совершенно не годится для кинжала, а потом сообразил, что он имеет то же значение, что и те небольшие шпоры на моих сапогах от парадного костюма рыцаря. То есть чисто символическое: здешний мажордом не простой горожанин, а человек, имеющий право носить оружие, что указывает на высокий статус гостиницы. Мажордом важно приблизился к нам, а слуги почтительно замерли поодаль. — Господа желают остановиться в нашей гостинице? — осведомился он, с недоверием оглядывая нашу компанию. Его сомнения были понятны. Те люди, что снимают здесь номера, обычно приезжают сюда в роскошной карете в сопровождении многочисленной челяди. Сейчас же перед ним стояли непонятно кто. Все в походных одеждах, и все хорошо вооружены. Причём оружие явно боевое, а не разукрашенные игрушки, которые любят цеплять на себя богатые путешественники. Мажордом было благожелательно взглянул на Далилу, но, зацепившись взглядом за длинный кинжал на её поясе, поспешно отвёл глаза. Растерянно осмотрел Рона. Перевёл взгляд на меня. Потом, слегка обалдев, оглядел Леонора. Да, для нас это было уже привычным зрелищем, а вот мажордом к такому оказался не готов. По случаю въезда в город маг надел свой лучший костюм, а это означало, что он, как бы ни было трудно это представить, имел ещё более пышную и яркую раскраску, чем обычный. И если раньше маг напоминал попугая, то сейчас даже сложно было сказать, на кого он похож. Когда в этом наряде он впервые появился перед нами, возмущённая таким вопиющим отсутствием вкуса Далила едва не прибила мага. Наконец мажордом с трудом оторвал от него взгляд — кажется, он хотел спросить, не ошиблись ли мы адресом, но не осмелился. — Желают, — холодно проговорил Ролон, отвечая на вопрос. Мажордом открыл рот и неуверенно замер. Кажется, он хотел осведомиться по поводу нашей платёжеспособности, но не рискнул. Впрочем, он быстро справился с замешательством и зашёл с другой стороны: — Самые дешёвые номера на первом этаже стоят двадцать пять золотых в сутки. Сколько номеров желаете занять? Только огромным усилием воли я удержался от свиста. Ничего себе! Пробыв в этом мире почти четыре месяца, я уже прекрасно представлял цену золота и знал, что на эти деньги можно безбедно жить полгода. Но отступать было поздно, да и не хотелось терять время на поиски более дешёвой гостиницы. В любом случае я намеревался пробыть в этом городе не больше трёх дней. Сейчас оставить вещи, найти Пирра, а там как получится. Если ответ получу сразу, то, может, прямо завтра утром и уедем отсюда. — А сколько стоят обычные номера? — поинтересовался я. Впервые за всё время беседы мажордом взглянул на меня с интересом. До этого он уделял мне внимания чуть больше, чем Рону или эльфу, да и то только потому, что заметил мой рыцарский обруч. — Семьдесят, — и после небольшой паузы добавил: — Милорд. Буефар обязательно бы постарался поставить этого человека на место, я же решил по пустякам не конфликтовать и мысленно пересчитал свои финансы. Вроде пока обращаться в контору Нарнаха не стоило — тех денег, что дали мне Деррон и Мастер, вполне должно хватить. В крайнем случае можно будет продать несколько камней. Впрочем, имея на счету в Амстерском банке двести тысяч динаров, грех было экономить. С помощью даль-связи любой приличный банк мог в две минуты осведомиться о моей платёжеспособности и выдать нужную сумму. В этом мире связь банков и перевод денег между ними с помощью магии осуществлялись даже быстрее, чем в моём с помощью компьютеров. — Очень хорошо. Мы остановимся у вас дней так… э-э… на пять, — на всякий случай я решил немного подстраховаться — пусть все думают, что мы пробудем здесь дольше, чем на самом деле. Я соскочил с коня и передал поводья опешившему слуге, второму сунул свои вещи. — Проводите нас в наши комнаты. — Э-э… конечно, милорд, — мажордом неуверенно постоял, потом двинулся вперёд, показывая дорогу. Один из слуг забрал наших лошадей и повёл их на конюшню, непрестанно оглядываясь на своего начальника. Тот пожал плечами и махнул рукой. Кажется, этот жест означал: «Делай своё дело. Если эти люди окажутся проходимцами, то они сильно пожалеют об этом». Нас быстро провели в комнаты, которые располагались на четвёртом этаже. Слуги внесли вещи. Что ни говори, а сервис здесь был на высшем уровне. Были даже лифты, что меня особенно поразило. Впрочем, Мастер быстро объяснил, что работают они за счёт магии и принцип их совершенно другой, чем в моём мире. Нас провели по мягким коврам в коридоре, отделанном какой-то необычной мозаикой из разноцветных переливающихся камней. Шедший впереди мажордом торжественно распахнул двери. — Ваши апартаменты, господа! — провозгласил он. Просто поразительно, как изменились манеры слуг, стоило им увидеть наши деньги. И куда только все их сомнения подевались? Но кошелёк они мне, конечно, изрядно облегчили. Илья Муромец ничуть не преувеличивал, когда говорил, что дворцы некоторых королей блекнут по сравнению с этими номерами. Множество комнат, спален, кабинетов. Огромная гостиная. Роскошная мебель, гобелены на стенах, кровати закрывал великолепный полог, а ковёр на полу был таким мягким, что спать вполне можно было и на нём. Несколько туалетных комнат, в каждой гигантская ванна (у нас бы сказали «джакузи»), которая с помощью магии наполнялась горячей водой, постоянно подогреваемой в подвале. Подобную роскошь в этом мире я видел только один раз — во дворце на острове Мастера. Остальные же явно были потрясены, кроме разве что Далилы, которая родилась принцессой и до семнадцати лет жила в подобной роскоши. Слуги, получив хорошие чаевые, незамедлительно исчезли, оставив нас одних. — Неплохо. Отсюда и съезжать-то не захочется, — заметил Эльвинг, оглядевшись. — Не знаю, захочется или нет, но стоит осмотреть все подходы. — Ролон подошёл к окну. — Если нам придётся здесь заночевать, то на всякий случай необходимо знать пути отступления. — Какой ещё случай? — удивлённо спросил Муромец. — И зачем нам вообще отсюда отступать? — Не знаю, но сюрпризов не люблю. Если не возражаете, я пройдусь вокруг, осмотрю местность. — Да на здоровье. — Муромец безразлично пожал плечами и стал копаться в своих вещах. Но сейчас я был склонен всё же поддержать Ролона, а не Муромца, вспомнив, как ругал себя в Амстере, когда я даже не удосужился выглянуть в окно собственного номера. Тем более что Ролон в том, что касается тайных операций, был гораздо лучшим специалистом, чем прямодушный китежский богатырь. Впрочем, Ролон ни в чьей поддержке не нуждался — придерживая саблю, он стремительно вышел из номера и двинулся по коридору, внимательно осматриваясь вокруг. — Охота ж ему бегать, — Муромец непонимающе посмотрел вслед Ролону. — Ну и леший с ним. Сейчас перекусим, и можно будет отправляться по твоим делам, малыш. Обижаться на «малыша» было глупо. Муромец называл всех так, как хотел, и с этим ничего нельзя было поделать. — А тебе не много ли будет? — усмехнулся Эльвинг. — Кажется, кое-кто сегодня уже хорошо поел всего-то три часа назад, перед тем как на берег сойти. — Это разве хорошо поел? Так, только на зуб положил, — возразил насмешнику Муромец под наш общий смех. Аппетит богатыря служил постоянной темой для шуток. Впрочем, он ничуть не обижался. Кажется, среди его товарищей эта тема тоже было довольно популярной. — Ладно, — остановил я смех. — Подкрепиться нам и впрямь не мешает. Неизвестно, сколько нам придётся мотаться по городу, прежде чем мы найдём то, что ищем. Сейчас Ролон вернётся, и тогда я скажу, из-за чего мы прибыли сюда. Леонор, приготовьтесь установить в комнате защиту. — Маг кивнул. — Далила, наверное, тебе не стоит идти с нами. Может, ты вместе с Роном останешься здесь? — А ты уверен, что разделяться — это хорошая идея? — В последнее время я уже ни в чём не уверен. Ладно, вернётся Ролон, тогда и посоветуемся. Далила задумчиво накрутила локон на палец. — Энинг, а ты уверен в Ролоне? Ведь кто он такой? Наёмный убийца, которого нанял Мервин для твоей охраны. Наёмник. И который, кстати, дважды покушался на твою жизнь. Честно говоря, такой вопрос как-то у меня не возникал. Когда мы покидали место битвы со Славом, мне было вовсе не до него, а потом… а потом я уже воспринимал его как члена нашей команды. Я с досадой потёр лоб — ещё одна головная боль, и ведь решать её опять предоставят мне. — Умеешь ты успокоить, Далила. Я всегда это говорил. Она сердито посмотрела на меня. — Я думаю, что этот вопрос далеко не праздный. — Кто бы спорил, — пробормотал я под нос. В этот момент в дверь сильно и уверенно постучали. Не успели мы ничего сказать, как стук повторился. — Кто там? — сердито спросил Леонор. — Именем императора! Откройте! Мы с испугом переглянулись. Так, кажется, Сверкающий нанёс свой удар. Этого мы ожидали, но и предположить не могли, что первый удар будет нанесён императорской стражей. И если сейчас мы будем сопротивляться, то наживём себе очень крупные неприятности, а о наших поисках Пирра можно будет забыть. Если кого в империи и не любят сильней иностранцев, так это иностранцев, ссорящихся с властями. Хотя с чего я решил, что это дело рук Сверкающего? Может, это здесь обычная процедура? Впрочем, обманываться не стоило. — Что будем делать? — испуганно спросила Далила, посматривая на меня. — Открывайте, или мы выломаем дверь! — потребовал властный голос. Я пожал плечами: — Открывай. Не спорить же. Нам не впервой попадать в руки властей. — Последнее замечание ни меня, ни моих друзей не успокоило. — В любом случае выхода у нас нет. Послушаем, что нам скажут именем императора. Едва Далила открыла дверь, как в комнату стремительно вошли четверо солдат во главе с офицером. Следом вбежал насмерть перепуганный мажордом, бормоча на ходу офицеру: — Вот они, господин офицер, только недавно приехали. Мне они сразу показались подозрительными. Офицер досадливо отмахнулся от него. — Кто из вас рыцарь Энинг? — Его взгляд остановился на мне — офицер разглядел обруч с камнем. Он даже не старался скрыть удивления. — Ты рыцарь Энинг? Стыдно признаться, но в этот момент я так перепугался, что смог только кивнуть в ответ. Офицер же так растерялся, что, не заметив, перешёл на «ты» и явно не знал, что следует делать дальше. — Э… Командир пятого гвардейского полка центурион Александр Загерий. Ты действительно рыцарь Энинг? Откровенная растерянность Загерия помогла мне взять себя в руки и справиться с волнением. — Разве здесь есть ещё один рыцарь? — С ними был ещё один. Он недавно вышел из гостиницы, но он точно не рыцарь. По крайней мере, обруча на нём не было, — всунулся мажордом. Холодный взгляд офицера заставил его умолкнуть. Александр повернулся ко мне: — В таком случае вынужден объявить, что вы, рыцарь, арестованы. — За что?! — одновременно вскричали я, эльф и Далила. — Не могу знать. Ко мне поступил приказ арестовать рыцаря Энинга, подписанный прокуратором Константинополя. Я только исполнитель. Мне приказано сопроводить вас прямиком к прокуратору. Прошу следовать за мной. Если я правильно помнил, то прокураторы были начальниками внутренней стражи и одновременно являлись прокурорами, каждый в своей префектории. Над ними стоял верховный прокуратор. — У вас приказ арестовать только меня? — По поводу остальных у меня нет никаких указаний. Так как? Вы пойдёте добровольно или нужно будет применить силу? Насчёт силы это, конечно, зря. Илья Муромец и один справится со всеми четырьмя солдатами вместе с офицером, а тут ещё были я и Эльвинг. Так что сила была вовсе не на его стороне. Только вот стоило ли затевать драку? Муромец, кажется, уже всерьёз настроился помахать булавой. Беда только в том, что если мы сейчас вышвырнем стражу, то нам сразу же стоит забыть о нашей миссии и как можно быстрее бежать из империи. Значит, придётся подчиниться. Сверкающий сильно ошибся, когда оставил на свободе моих друзей. Это давало надежду, что в тюрьме я надолго не задержусь. — Я пойду добровольно. — Энинг! — Далила и Муромец удивлённо посмотрели на меня. — Это же явно ловушка, — продолжила Далила. Я печально вздохнул. — Знаю, но ничего сделать нельзя. Поверь. Сейчас гораздо важнее найти корабль с алым парусом на гроте. — Алым парусом на гро… — удивлённо начала Далила. — И ещё, узнайте обвинение. Оно ведь явно фальшивое. Постарайтесь как можно быстрее вытащить меня. Далила кивнула: — Не бойся, мы тебя не оставим. В этот момент Загерий положил руку мне на плечо. — Ваше оружие, милорд. — По крайней мере, он не вмешивался в наш разговор, за что я был ему крайне признателен. Похоже, Загерию не доставляла удовольствия та роль, которую навязал ему прокуратор. Он явно чувствовал себя крайне неловко, арестовывая ребёнка, но было ясно, что приказ он выполнит любой ценой. — Офицер, вы не будете возражать, если я своё оружие оставлю у своих друзей? Мне не хотелось бы оставлять его в чужих руках. Несколько мгновений Загерий пристально смотрел на меня. — Хорошо. Я быстро расстегнул пояс с мечом и кинжалом, потом снял перевязи с метательными ножами, достал ножи из сапог. Солдаты только глаза вытаращили, наблюдая за растущим перед ними арсеналом. Под конец я стянул с себя кольчугу и снял плотный кожаный камзол, который надевается под неё, оставшись в одной лёгкой рубашке и свободных штанах, заправленных в сапоги. — Я готов, господин офицер. — Сейчас я больше всего опасался, как бы не выдать своё волнение. Тот махнул солдатам. Те замкнули меня в кольцо и двинулись к выходу. — Энинг! — неожиданно раздался крик. Я обернулся — из комнаты выскочил растрёпанный Рон и кинулся ко мне. — Ты ведь скоро вернёшься? — От избытка эмоций мальчишка задохнулся и, прижавшись ко мне, всхлипнул. — Они ведь не сделают тебе ничего плохого? Я криво улыбнулся. — Конечно. Скоро прокуратор поймёт, что обвинение ложное, и меня отпустят. Ступай к Далиле, помоги ей. Рон кивнул и остался стоять, взяв за руку подошедшего Илью Муромца. Тот мрачно смотрел на всё происходящее, с силой сжимая рукоятку меча и вопросительно глядя на меня. Я покачал головой. Муромец ещё сильнее сдавил рукоять, так что пальцы побелели. Загерий, от которого не укрылось происходящее, расслабился, хмуро посмотрел на Рона, на меня и двинулся вперёд. В этот момент из-за спин выскочил мажордом. — Господин офицер, а что делать с остальными преступниками?.. — Они не преступники. — Конечно, господин офицер, но, может, стоит их выселить? Вы ведь понимаете, что здесь добропорядочная гостиница и нам не нужны никакие проблемы. Офицер остановился и в упор посмотрел на мажордома. — Они заплатили за номера? — Да, господин офицер, но, может, вы прикажете им уйти… — Они будут жить здесь столько времени, за сколько заплатили. Пошёл вон! — Загерий обошёл мажордома и двинулся дальше. — Вы не смеете так разговаривать со мной, — взвизгнул мажордом, неожиданно выказывая мужество, которого не проявлял до этого. — Я человек, который имеет право носить оружие, и я не позволю так разговаривать с собой! Я имею право… Офицер снова остановился и посмотрел на управляющего. — Я сказал, пшёл вон! — не повышая голоса, повторил он. Мажордом хотел ещё что-то сказать, но наткнулся на взгляд офицера и побледнел. Потом попятился и поторопился уйти. — Спасибо, — поблагодарил я. Загерий молча кивнул и прибавил шаг. Я тоже был рад поскорее покинуть это место и избавиться от любопытных, которые выглядывали из своих номеров, глазея на происходящее. У гостиницы нас ждала карета, и один из моих конвоиров распахнул передо мной дверцу. Я уже поставил ногу на ступеньку, как почувствовал на плече чью-то руку. Обернувшись, я увидел Загерия. — Энинг. Тот самый Энинг Сокол? — спросил он. Почему-то этот вопрос меня совершенно не удивил, и я только молча кивнул головой, залезая внутрь кареты. Напротив уселись два конвоира. — Чёрт возьми! — услышал я удивлённое восклицание Загерия, прежде чем карета тронулась. Глава 2 Вот уж никогда не думал, что меня будут арестовывать. И теперь, когда первое потрясение прошло, стало даже интересно, и я с любопытством разглядывал своих конвоиров. Те старались на меня не смотреть, что было довольно странно. Если бы я захотел сбежать, то они вряд ли успели бы мне помешать. — Энинг, ты уверен в том, что делаешь? — поинтересовался Деррон. — Ведь если это ловушка Сверкающего, то ты прямо в неё и направляешься. Не лучше ли было скрыться, пока твои друзья не докажут твою невиновность? — Невиновность в чём? Я даже не знаю, в чём меня обвиняют. А если бы я сбежал, то почти наверняка моих друзей арестовали бы за содействие преступнику. Значит, бежать надо было всем, а тогда очень трудно было бы что-либо доказать властям. Нет, думаю, именно на побег и рассчитывал Сверкающий. Как бы на моём месте поступил обычный рыцарь? — «Рыцарь» не значит «дурак». Без необходимости он не стал бы сопротивляться. К тому же, думаю, Сверкающий уже понял, что ты далеко не обычный рыцарь. Но в одном ты прав — если бы ты сбежал, то Пирра вам найти было бы гораздо сложнее, если вообще возможно. Мне остаётся только рассчитывать на твоё поразительное умение выпутываться из сложных ситуаций… — В которые с не менее поразительным талантом ты умудряешься влезать, — добавил Мастер. — Спасибо на добром слове, — буркнул я, но в этот момент карета остановилась, и Мастер с Дерроном замолчали. Некоторое время ничего не происходило, потом отворилась дверь, и в карету заглянул Загерий. — Прошу вас, милорд. Мы прибыли. Окно моего «автомобиля» было плотно занавешено, и я никак не мог понять, куда мы едем, поэтому, едва оказавшись на земле, с интересом огляделся. Карета стояла во дворе какого-то трёхэтажного здания прямо перед крыльцом. Весь двор был обнесён высокой каменной стеной. Двое солдат как раз закрывали тяжёлые дубовые ворота, через которые мы, очевидно, и въехали. В последний момент я всё же успел разглядеть сквозь них дома, улицу, редких прохожих. Судя по всему, мы находились не в самом бедном районе города, но и богатым назвать его тоже было нельзя. К нам приблизились три человека из тюремной стражи, один из которых, по-видимому командир, подошёл к нам. Загерий молча передал ему приказ на мой арест. Тот бегло пробежал его, свернул, взглянув без всякого выражения на меня. — Хорошо, центурион, дальше наша забота. Вы свободны. Загерий заколебался, повернулся было, чтобы уйти, но вдруг снова развернулся к тюремщику: — Я хочу поговорить с прокуратором. Я знаю, он сейчас здесь. На лице тюремщика впервые мелькнула тень какого-то чувства, слишком мимолётная, чтобы успеть понять какого. — Зачем? Насколько я понимаю, вы свою работу сделали, это будет отмечено… И тут Загерий рассердился. Даже не рассердился, а пришёл в ярость. В одно мгновение его лицо побагровело, и он заорал на совершенно опешившего начальника тюремной стражи, который в испуге попятился назад: — Проклятье! ЭТО НЕ МОЯ РАБОТА!!! Моя работа — защищать город в случае опасности, а не ловить преступников! Ловить преступников — ваша работа! Я лишь подчиняюсь приказу своего начальника, которого ваш прокуратор упросил помочь! — Офицер немного успокоился и продолжил каким-то приторным голосом, явно кого-то передразнивая: — «Необходимо незамедлительно оказать помощь нашей доблестной полиции, господин квестор. Вы понимаете, дело государственной важности, господин квестор. Мы должны арестовать очень важного преступника и боимся, что сил полиции будет недостаточно, господин квестор. Нам нужна помощь вашей гвардии, господин квестор». — Александр неожиданно схватил меня за плечо и вытолкнул вперёд. — Вот он, ваш опасный преступник, с которым не смогла справиться вся ваша «доблестная» полиция и для ареста которого понадобилась помощь гвардии. Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, настолько забавным мне казалось всё происходящее. Картинка была действительно та ещё. Перед взрослыми, хорошо вооружёнными людьми стоит обычный мальчишка, а те испуганно пялятся на него, как на какое-то чудовище. Когда же Загерий толкнул меня на собеседника, тот испуганно отпрянул, обнажив меч. Сообразив, что выглядит смешным, он покраснел и вернул меч в ножны. — Вы забываетесь, — тюремщик прилагал неимоверные усилия для того, чтобы его голос звучал с достоинством, но это явно ему не удавалось. — Ваша помощь нужна была потому, что у него могли оказаться сообщники… — А может, потому, что его имя Энинг Сокол? — усмехнулся Загерий. Я, конечно, предполагал, что моё имя стало известным после амстерских событий, но даже не догадывался насколько. Не знаю уж, какие слухи обо мне дошли сюда, но все стражники разом отшатнулись, а один даже наставил на меня копьё. Мы переглянулись с гвардейским офицером и расхохотались. Командир стражников быстро сообразил, что он и его люди выставили себя на посмешище, и раздражённо махнул своим подчинённым, чтобы те успокоились. — Как бы то ни было, это не ваше дело, господин гвардейский офицер, — прошипел он. — Возможно, — легко согласился Загерий. — Но отказать во встрече с прокуратором вы мне не можете. Некоторое время двое собеседников молча буравили друг друга взглядом. Наконец тюремщик не выдержал. — Я доложу, — буквально выплюнул он. Загерий кивнул, потом повернулся ко мне и подмигнул. — Не переживай, Энинг. Я постараюсь разузнать, в чём там дело, и помочь тебе. — Спасибо, — искренне поблагодарил я и обратился к Мастеру: — Мастер, а вы говорили, что здесь сложно встретить хороших людей. И что все имперцы относятся к другим свысока. — Такого я тебе не говорил. Я говорил, что с помощью подлости здесь проще сделать карьеру, но это не значит, что все, кто находится у власти, подлецы. Честные люди нужны и самым отпетым негодяям. — К тому же Загерий военный, — вмешался Деррон. — Понимаешь, у солдат жизнь каждого зависит от другого, и относиться в их среде свысока друг к другу равносильно самоубийству. Каждый из них должен быть уверен, что, если потребуется, его товарищ придёт ему на выручку. И хороший офицер всегда старается поддерживать такие товарищеские отношения среди своих солдат, а Загерий явно хороший офицер. Подобные слова были наивысшей похвалой в устах Деррона. Но время для разговоров сейчас было не самым подходящим, о чём мне немедленно и напомнил один из стражников, древком копья толкнув меня в спину. Кажется, именно на мне он решил отыграться за своё недавнее унижение. — Давай шевелись, сопляк, — зло сказал он и ткнул меня второй раз… вернее, попытался ткнуть. Я нагнулся, пропуская копьё над собой, и ударом руки переломил его пополам. Раз уж эти тюремщики опасаются меня, то пусть хоть у них будут для этого более существенные основания, чем слухи. А копьё всё-таки паршивое. Я никак не ожидал, что оно переломится так легко. Казна явно экономила на вооружении тюремщиков. Это же надо было додуматься сделать древко копья из такой непрочной древесины! Впрочем, на окружающих это всё равно произвело сильное впечатление. Мои конвоиры отодвинулись подальше и уже не пытались тыкать копьями. Их командир хоть и кипел от ярости под насмешливым взглядом гвардейского офицера, но при нём ничего сделать со мной не мог. — Ну и зачем ты это сделал? — осведомился Мастер. — Не знаю, — честно признался я. — Но не терпеть же, когда тебе тычут в спину всякие идиоты? — Мне кажется, ты совсем не боишься. Я прислушался к себе. Страха действительно не было. Нет, тревогу я ощущал, но не страх. Почему-то я был уверен, что эта ситуация ничего опасного для меня не представляет. — Не боюсь. — А зря. Если бы не Загерий, то стражники вполне могли попытаться тебя убить при попытке к бегству. — Если бы не Загерий, я не стал бы и копьё ломать. Это я проделал в основном для него. Мне кажется, что ему это понравилось. И, думаю, он сможет мне помочь. Меня повели по узким каменным коридорам, потом мы поднялись на второй этаж и снова двинулись по такому же унылому бесконечному коридору. Последним шёл Загерий, и его присутствие явно не доставляло удовольствия начальнику стражи. Наконец мы подошли к какой-то двери. За ней оказалось довольно просторное, но совершенно пустое помещение. В нём, кроме той, через которую мы вошли, была ещё одна дверь, а одна из стен представляла собой сплошную решётку из толстых металлических прутьев, крепко вмурованных в стены и потолок. Начальник моего конвоя отпер в ней дверь и махнул мне рукой. Жест был достаточно красноречив, и я нехотя зашёл туда. За спиной лязгнул замок. Обернувшись, я увидел, что оба конвоира устраиваются на скамейке напротив моей клетки, а их командир и Загерий заходят во вторую дверь. Всё ясно. Эти собрались меня охранять, а их командир спешит на доклад. Я вздохнул и оглядел свою клетку, впрочем, осматривать здесь было совершенно нечего. Решётка отделяла совершенно пустое пространство метра два на четыре. Я опустился на каменный пол и приготовился ждать неизвестно чего. Минут десять ничего не происходило, а затем хлопнула дверь и оттуда буквально вылетел рассерженный Загерий. Мои охранники испуганно приподнялись со скамейки, но Загерий, не обращая на них внимания, быстрым шагом проследовал к выходу. Мне он ничего не сказал, лишь бросил короткий взгляд и едва заметно кивнул. Но вот его шаги затихли в коридоре, и я внезапно понял, что остался один. Совсем один… Охранники, вновь опустившиеся на лавку, являлись такой же неотъемлемой частью этого мрачного здания, как и бесконечные двери, решётки, замки и засовы, стены, выкрашенные казённой краской. Я ждал, что сейчас меня вызовут к прокуратору, но время шло, и всё оставалось по-прежнему. Охранники, обращавшие на меня не больше внимания, чем на муху на стене, вполголоса переговаривались, обсуждая какого-то старшего надзирателя, который «слишком уж много себе позволяет», и безбожные цены на выпивку в соседнем трактире. Время тянулось мучительно медленно. Пришлось ждать ещё около часа, прежде чем дверь снова отворилась и показался какой-то человек. Раздалось короткое распоряжение, и мои охранники неохотно поднялись. Один из них открыл дверь. — Выходи, малец. Тебя прокуратор требует. Наконец-то. А я уже думал, что мне до вечера здесь придётся сидеть. Слава богу, это наконец закончилось. Никогда не любил ждать. Я вошёл в небольшой коридорчик, где ждал уже знакомый мне начальник стражи. Он молча распахнул передо мной дверь, и я оказался в кабинете прокуратора. За столом сидел… как бы это поточнее сказать, в меру упитанный лощёный мужчина в нарядном костюме. В руках он держал батистовый платочек, которым постоянно протирал лоб. Мне это показалось странным, поскольку я не чувствовал, чтобы здесь было жарко, да и человек не выглядел вспотевшим. С какой-то приторной улыбкой он кинулся ко мне и радостно вскричал, как будто я был его старинный друг, с которым он не виделся тысячу лет: — Милорд! Счастлив вас видеть! Прошу вас, проходите, не стесняйтесь. О! Вы так молодо выглядите. Как вам это удаётся? — Мужчина захихикал. — Всего лишь шутка. Прошу, не обижайтесь, милорд. — Он обнял меня за плечи и повёл к столу. От него нестерпимо несло какими-то духами. Как вообще можно выдерживать такой запах? Я попытался отстраниться, но тот держал меня крепко. — Если бы вы знали, милорд, как здесь скучно. Тоска. Поговорить абсолютно не с кем, ни одного приличного человека. Местное общество составляют люди хоть и усердные, но без всякого воображения. — Он опять поднёс платочек к лицу, и тут я понял, что пахнет духами вовсе не от него, а именно от этого платка. — Э-э, простите, — я сделал ещё одну безуспешную попытку отстраниться. — Мы, кажется, незнакомы? — О, прошу прощения. Я прокуратор Валейского района Либиус Марзофл. О, нет-нет, милорд. Вам представляться не надо. Вы — Энинг Сокол. Тот самый знаменитый рыцарь, который спас Амстер. Мы все тут наслышаны о вас. Этот тип был мне попросту противен и с каждой минутой нравился всё меньше и меньше. Его постоянная болтовня, из которой так и не стало ясно, почему я здесь, его приторная улыбка, как будто приклеенная к губам, его холёный вид, слащавые манеры — всё вызывало отвращение. Хотя должен признать, что, несмотря на некоторую полноту, он был довольно красив. Впрочем, подобная красота скорее присуща женщинам, но никак не мужчинам. — Польщён, — просипел я, пытаясь не дышать носом, чтобы не вдохнуть ядовитых испарений его платка. — Ну что вы, не надо скромничать… — Только не понимаю, почему я здесь, — невежливо перебил я Либиуса. Если позволить этому человеку говорить, что ему хочется, то я застряну здесь навсегда. Либиус наконец отпустил меня и, обойдя стол, опустился в своё кресло. Я усиленно задышал, пытаясь поскорее провентилировать лёгкие от аромата его духов. — Мне очень неприятно это говорить, но вас обвиняют в очень скверном преступлении. О-о, не надо оправданий. Я верю, что вы невиновны, но закон, знаете ли… — Так в чём же меня всё-таки обвиняют? — опять перебил его я. В его дружеские чувства не верилось ни капли, как не верилось и в остальные его заверения. Этот человек был фальшив насквозь, и он даже не делал попыток, чтобы это скрыть. — Вас обвиняют в связях с отвергателями. Это очень серьёзное обвинение. — Что?! В связях с кем? — Я усиленно вспоминал уроки Мастера. Вроде бы, рассказывая о Византии, он ни о каких отвергателях не упоминал. — Кто такие, к дьяволу, эти ваши отвергатели? — Как, вы не слышали об отвергателях? Хотя конечно. Вы же только что прибыли в город, а до этого вы никак не могли слышать о них… Здесь я не выдержал: — Тогда какого чёрта вы разыгрываете эту комедию?!! Вы сами говорите, что я не мог никак слышать об этих отвергателях, и сами же обвиняете меня в связях с ними!!! В связях с людьми, или кто они там, о которых я слышать никак не мог! Где же логика? Либиус невозмутимо выслушал мою тираду, продолжая улыбаться своей «приклеенной» улыбкой. — Не стоит так нервничать, милорд. Я понимаю, что вы не могли слышать об отвергателях и, следовательно, никак не можете быть с ними связаны, но есть обвинение, и я обязан провести расследование. Долг призывает меня. Вы мне нравитесь, милорд, но перед законом мы все равны. И я просто обязан выяснить, с какой целью вы прибыли в нашу чудесную столицу. Теперь всё стало ясно. Сверкающему не просто надо избавиться от меня. Он хочет и ещё узнать, для чего я так стремился в Константинополь. Что ж, логично, только вот со шпионом ему не слишком повезло. — Всё просто, господин Либиус. Я прибыл сюда по торговым делам своей фирмы. — К-какой фирмы? Ты же рыцарь? Кажется, мне удалось сильно удивить прокуратора, раз уж он сказал мне «ты». — Рыцарям тоже надо есть. К тому же я хоть и возглавляю фирму, но
Серия «Рыцарь ордена»
- 1
- 2
-
3
Рыцарь двух мироввы здесь
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Рыцарь двух миров» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.


