Поход Командора

Карточка книги Завершена
Серия
«Командор»книга 4 из 5
3глав
≈ 220страниц
552 тыс.знаков
Русскийязык
07.10.2026добавлена
5просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Карибское море не прощает слабости. Лайнер «Некрасов» угодил в прошлое на три столетия, и из всей команды с пассажирами в живых остались единицы. Чтобы не погибнуть и отплатить за смерть земляков, они взялись за пиратское ремесло. Сейчас уже видна цель — возвращение в родные края, в Европу. Только сначала нужно отбить женщин, захваченных британскими пиратами.

Как отыскать их посреди тысяч островов и в непроходимых зарослях на материке?

И опять развевается флаг с кабаньей мордой. И опять над волнами клубится дым от выстрелов...

Начало книги

Часть первая Поиски

Часть первая Поиски 1 Наташа. Похищенные Утро было безрадостным. Отнюдь не из-за погоды. Ласковое южное солнце в положенное время выкатилось из-за горизонта на безоблачное небо и теперь весело играло лучами по лазури моря. Жара еще не наступала. Волны были небольшими. Качка едва чувствовалась. В другое время все это придавало бы плаванию характер необременительной прогулки. Но именно в другое, и никак не теперь. Если на душе мрак, то его не разгонит никакое солнце. Женщины молчали. Они так и не сомкнули ночью глаз, да и теперь спать не хотелось. Даже Жаннет тихо сидела в уголке, время от времени тяжело вздыхала, смотрела с сочувствием на своих хозяек. Но она была всего лишь служанкой, к тому же негритянкой, и похищение не очень влияло на ее положение. Для Наташи и Юли случившееся было ударом. Вдвойне страшным из-за своей неожиданности, в момент, когда все проблемы казались решенными и со дня на день их ждало путешествие в Европу. Теперь вместо Европы чужой корабль нес их… Куда? Неведомые похитители ничего не говорили об этом, но женщины предполагали, что путь лежит на Ямайку. Остров, с которого один раз им едва удалось вырваться. Вырваться чудом, принявшим лик Командора. Их не тревожили. Завели в крохотную каюту, закрыли и словно забыли в ней. С палубы порой доносились голоса моряков. Невольно угадывались отдельные слова, частью английские, укладывающиеся в предположение о похитителях, частью же почему-то французские. Хотя ходили же разговоры, что «Кошка» имеет смешанный экипаж и помощником на ней ходит Коршун. Человек, который когда-то неудачно пытался похитить Командора, но был последним прощен и оставлен в живых. Как видно, зря… Показалось или нет, но один раз вроде послышался говор Лудицкого. Несколько неразборчивых слов, немедленно прерванных грубоватым окриком. Юля невольно покосилась на Наташу: мол, слышала? Но взгляд последней был направлен куда-то внутрь себя. Ей явно не было дела до бывшего депутата. Помочь он все равно не мог, а его судьба… Так это он должен был все предвидеть и бороться, а не женщины. Или не мужчина? Потом у Юли промелькнула иная мысль. Вернее, подозрение. Очень уж странным показалось, что их слуга, каковым официально являлся Лудицкий, находится на свободе. Понятно, любая свобода на корабле относительна. Куда денешься из ограниченного бортами пространства? Да и с первого взгляда видно, что Лудицкий не боец. Но все-таки… Уж не замешан ли бывший депутат в похищении? Именно он привел неизвестных моряков. Именно он говорил, что они тоже принадлежат к команде Командора. Да и когда на берегу женщин скрутили и потащили к шлюпкам, Лудицкого, кажется, никто не трогал. Во всяком случае, как смутно припоминалось Юле, депутат забирался в соседнюю лодку сам. Шаги за дверью отвлекли женщину от размышлений. Щелкнула задвижка с той стороны, и в проеме показался один из похитителей. Солнечный луч из крохотного окошка отразился от богатого камзола, но совершенно увяз в черной маске, скрывавшей лицо флибустьера. Лишь виднелся не украшенный бородой подбородок да в прорези посверкивали глаза. Взгляды женщин невольно скрестились на предводителе пиратов. Даже Наташа отвлеклась от происходящего внутри нее. Что вошедший является предводителем, было ясно без слов. Хотя бы по одежде. Да и смысл рядовому разбойнику прятать лицо? Впрочем, флибустьерскому капитану подобное тоже вроде было без надобности. Раз уж он решился на отчаянное дело, тем более раз это дело удалось, то стоит ли опасаться, что пленницы узнают его в какой-либо иной обстановке? Женщины молчали в ожидании. Тут к месту хотя бы короткая фраза, типа, вы мои пленницы, или что-нибудь в этом же духе. Хотя все основное понятно, но раз уж поместил в каюту, то элементарная вежливость требует объяснить дальнейшую судьбу. Вопреки ожиданиям, флибустьер тоже молчал. Зато женщины прямо чувствовали, с каким пристальным вниманием он разглядывает их. Словно пытается по внешности Наташи и Юли (на служанку капитан даже не взглянул) решить какой-то очень важный для себя вопрос. Юля невольно выпрямилась, смотрела в ответ гордо. Наташа по-прежнему сидела, откинувшись, но и в ее взгляде читался вызов. Только Жаннет стушевалась и попыталась стать как можно незаметнее. Хоть при ее комплекции это было непросто. Глаза флибустьера задержались на выделяющемся животике Наташи. Кажется, капитан удивился. Даже челюсть, выступающая из-под маски, несколько отвисла и лишь затем встала на место. Ночью-то было не до того, чтобы смотреть, беременна женщина или нет. Схватили в темноте – и в шлюпку. Еще хорошо, обошлось без рукоприкладства. Спустя какое-то время флибустьер отступил и так же молча покинул каюту. Лязгнул засов, снаружи послышались шаги, и все стихло. – И чего приходил? – Юля с явным облегчением перевела дух, но в голосе звучала привычная ирония. – Прежде говорить бы научился! Наташа не ответила, задумалась о чем-то, и тогда Юле пришлось продолжить тираду: – Ягуар выискался! Скромненький такой. Морду бесстыжую показать боится! Словно Командор его не найдет! Пережитое напряжение искало выхода. Раз уж ничего нельзя сделать, то хотя бы словами обложить обидчика так, чтобы тому долго икалось, а уши приобрели ярко-красный цвет. – Нет, пусть только что надумает! Я ему так покажу! – Ей, Юленька, – мягко поправила Наташа. Юля замолкла на полуслове и недоумевающе посмотрела на свою подругу. – Ей, – повторила Наташа. – Кому – ей? – Ягуарихе. – Губы Наташи тронула слабая улыбка. – Не поняла. – Юля в доказательство чуть помотала головой. – Это женщина. Не заметила? Глаза Юли стали очумелыми. Она никак не могла осознать, что пытается втолковать ей подруга. – Наш похититель, точнее, похитительница, – женщина, – терпеливо пояснила Наташа. – Есть у нее женское в повадках. Мужчин обдурить несложно, но нас… Она и маску надела, чтобы мы понять не смогли. – Блин! Мата Хари какая-то! – наконец стало доходить до Юленьки. – Мата Хари была шпионкой, а эта – пиратка, – уже без улыбки пояснила Наташа. Мало ли с кем не случается обмолвка! – Но кто она? – вопрошала Юля, как будто женщины знали многих в архипелаге, и имя что-то могло сказать. Гораздо важнее было другое. Кто опаснее в момент своей полной победы, женщина или мужчина? После пленниц Ягуар сразу прошел в свою каюту. Нормальную капитанскую каюту с широким кормовым окном и балкончиком, нависающим над водою. Не чета той, в которую угодили похищенные женщины. Но это понятно. Разница в положении, доведенная до предела. Капитан – хозяин на корабле, а тут – добыча, которую вполне можно было запереть в трюме. Каюта для пленников – роскошь. Впору судьбу благодарить. Кают-то этих на корабле – раз, два – и обчелся… Первым делом флибустьер снял шляпу, небрежно бросил ее на постель, а затем с какой-то непонятной яростью сорвал маску. С легким стуком рухнули на ковер перевязи с пистолетами и шпага. Губы Ягуара нервно кривились. Сил сдерживаться больше не было. Капитан упал на постель, несколько раз ударил по ней руками, а из глаз брызнули слезы. Рыдания были судорожными, отнюдь не свойственными ни благородной леди, ни лихому пиратскому капитану. Но что поделать, когда привычная узда дала слабину и подлинные чувства хлынули наружу? Свидетелей слабости не было. Ягуар давно, раз и навсегда, приучил всех, что соваться без разрешения в его каюту не позволено никому. Приучил, первым же выстрелом отправив на тот свет не вовремя заглянувшего в нее матроса. Какие бы слухи ни ходили по кораблю о естестве капитана, знать степень их правдивости позволено лишь избранным. Избранных же всегда немного. Просто по определению. Остальным достаточно того, что с их капитаном не пропадешь. Прочее не их собачье дело. Команда знала лихого капитана, сейчас же в капитанской каюте была леди Мэри. Даже не леди, просто Мэри, девушка, оставшаяся один на один со своим личным горем. И горе было настолько велико, что не было конца слезному потоку. Так говорится: не было. Конечно же, он, в конце концов, иссяк. Прежде рыдание перешло в плач, потом место плача заступили льющиеся слезы, а затем лишь красные глаза да мокрое опухшее лицо напоминали о недавнем. Только по-прежнему было жаль себя, да обида на судьбу, на Командора, предпочитающего откровенный разврат… Или правы те, кто утверждает, что мужчины похотливые животные? Пусть остаются ими. Кроме одного. Девушка вздохнула. Ну почему так устроен мир? Столько прекрасных партий, а сердце лежит не к тем, кто тщетно добивается руки, а к тому, кто смотрит в другую сторону. Или, может, нет? Спас же ее Санглиер от собственных пиратов. Да и не просто спас, провожал, явно рискуя жизнью, до безопасного места. Невольно вспомнилось случайное объятие, когда она, позабыв и гордость, и стыд, бессильно повисла в крепких руках пиратского Командора. Даже то, как он при этом деликатно старался чуть отодвинуться, чтобы пистолеты в висевших на его груди перевязях не слишком вдавливались в девичье тело. И пришла злость на себя. Разве можно вспоминать такое порядочной леди?! Узнал бы отец, сгорел со стыда за свою единственную дочь! Мэри приподнялась, села на постели. Хорошо, что никто из команды не видел сейчас своего капитана! На одном из бортов висело зеркало. Перед каждой стычкой его аккуратно снимали, укладывали в специальный сундучок. Как иначе? При полновесном залпе фрегат вздрагивает всем телом. Так, что порою чуть расходится обшивка. Без всяких вражеских попаданий. Если же кто еще попадет… Но сейчас никто ни в кого не стрелял. Мэри встала, посмотрела на зеркальную поверхность. Из таинственного мира зазеркалья на нее взирала довольно высокая девушка в мужском костюме. Свободный крой скрывал очертания фигуры, и с первого взгляда было непонятно, девушка это или молодой мужчина. Грудь у леди Мэри была небольшой, из-под камзола ничего не выпирало. Поди разберись! Вытянутое, изобличающее породу лицо сейчас было опухшим. Невольно вспомнились две подруги Командора, может, чуточку простоватые, вдобавок неприбранные, подавленные случившимся, но, сравнивая себя с ними, леди Мэри была вынуждена признать победу за ними. Признание, естественно, породило новую волну неприязни. Захотелось бросить обеих распутных девок в трюм, и только беременность одной из них удержала Мэри от подобного шага. Пусть не в браке, пусть в грехе, однако это ЕГО ребенок. Его… Мэри с трудом взяла себя в руки. До берегов Ямайки было очень далеко. Говорить об успешности свершенного еще рано. Какой-нибудь из французских кораблей вполне мог отправиться в погоню. Или просто проходить где-нибудь неподалеку и заметить чужой фрегат. Пришлось ополоснуться, тщательно смыть с лица следы недавних слез. Это матросы привыкли не мыться все время плавания. Да и после него тоже. Запасы пресной воды на любом корабле ограничены. Для всех, кроме капитана. По квартердеку расхаживал угрюмый злой Коршун. Содержимое захваченных сундуков Командора оказалось таким, что в глазах помощника Ягуара тщательно осуществленная операция была проваленной. Он-то рассчитывал поживиться богатством своего врага. Вместо этого коварный Санглиер в очередной раз посмеялся над всеми. Если бы открыть сундуки чуть пораньше! Тогда хоть можно было бы тщательнее обыскать дом, найти, куда Командор запрятал награбленные золото, драгоценности, карту острова сокровищ! А во всем виноват слуга Командора! Фамилию Лудицкого Коршун не мог ни запомнить, ни произнести и потому называл предателя Пьером. Бывшего депутата вначале это коробило. Могли бы тогда по имени-отчеству! Ведь уважаемый человек, не кто-нибудь! Одно слово: иностранцы! Еще ладно, что не Петькой. После открытия сундуков Лудицкий предпочел бы вообще быть забытым всеми на корабле. Но никто не забыт, и ничто не забыто. Практически не поминаемый на родине старый лозунг полностью относился к несчастному экс-депутату. Теперь во рту не хватало нескольких зубов, левый глаз заплыл, ребра нестерпимо болели. А ведь могло быть еще хуже! К счастью для себя, Лудицкий плохо знал языки, и потому понял далеко не все, что советовали Коршуну раздосадованные моряки. Если бы понял – умер на месте от страха. Но и того, что он уяснил из изрыгаемых фраз, было достаточно, дабы осознать: жить осталось недолго. Вот она, людская благодарность! Лудицкий готовился пасть на колени, молить, заклинать. Один Ягуар смерил его полным высокомерия взглядом и что-то сказал своим головорезам. Те недовольно отпустили предполагаемую жертву. Лишь один успел напоследок еще разок больно ткнуть Петра Ильича по почкам. В другое время Лудицкий обязательно возмутился бы хамским отношением. Сейчас – был готов вынести какие угодно удары, лишь бы не убивали. Была бы власть Коршуна – непременно убил. Без сравнительно легкого хождения по доске. Нет, как-нибудь так, дабы у Лудицкого оставалось побольше времени пожалеть о собственной нерасторопности. На счастье Петра Ильича, властью на корабле Коршун не располагал. Хорошо – поставили помощником, хотя могли бы вздернуть после неудачи с тем же Командором. Если Лудицкому было обидно от явно несправедливого отношения к его персоне, то Коршуна сводила с ума насмешка Санглиера. Он словно воочию видел, как враг насмехается над возможными похитителями, укладывая в сундуки разнообразный хлам, а затем старательно закрывая этот хлам на массивные замки. Это ж надо! Не доверять собственному слуге! Отсутствие весомой, зримой добычи лишало Коршуна ощущения удачливости предприятия. Подумаешь, пара девок! За них еще выкуп получить надо. А то как вместо выкупа попадет от Командора, да так, что позавидуешь мертвым! После того случая, когда Санглиер сумел не только освободиться, но и под угрозой взрыва захватил корабль Коршуна, а затем разгромил Кингстон, бывший вольный капитан, а теперь всего лишь помощник относился к Командору с опаской. В любую минуту ждал появления флотилии под флагом с развевающейся веселой кабаньей мордой. Ягуар – тоже флибустьер удачливый, однако выстоит ли он против Командора? Кто как, Коршун был в том не уверен. Как был не уверен в спешных мерах по укреплению новой столицы Ямайки и заявившейся в нее накануне королевской эскадре. Надежнее было бы на время затеряться среди бесчисленных островов. Пусть Санглиер ведет переговоры или нападает на Кингстон в открытую. Если никто не будет знать, где именно находятся его женщины, то хоть появится шанс получить некоторую сумму денег да еще уцелеть самому. – Я бы на вашем месте не шел на Ямайку, сэр, – в который раз предложил Коршун Ягуару. Предводительница (Коршун был одним из немногих, кто точно знал не только пол своего капитана, но и имя) в ответ смерила помощника полным презрения взглядом. – Здесь отдаю приказания я, – голос леди Мэри звучал хрипло, но твердо. Настолько твердо, что желание возражать отпало. Во всяком случае, на время. 2 Флейшман. Ураган Мне не спалось. Может, причина в том, что наша погоня пока была безрезультатной? До наступления темноты мы успели обнаружить одно за другим два судна, даже сблизиться с ними, однако это были не те суда. Черный флаг с веселой кабаньей мордой был самым популярным в здешних беспокойных водах. Команды кораблей хотели удрать, когда же выяснилось, что это невозможно, сопротивляться даже не пытались. Да и бегство было несерьезным, не до полного изнеможения марсовых. Убедились – рано или поздно, но мы выйдем на дистанцию залпа, и стали послушно убирать паруса. Вдруг да прогневаемся, осерчаем и начнем рубить ни в чем не повинные головы, а то и сожжем корабли к какой-то матери, как уже жгли и британские королевские фрегаты, и испанские галионы. С нас станется! Лучше лишиться груза, чем головы. Мысль не новая, да и что по-настоящему ново под луной? На практике же все оказалось еще лучше. В данный момент нам было абсолютно наплевать на чужие деньги и товары. Корабли были лишь тщательно обысканы от киля до клотика, команды опрошены, после чего мы продолжили свой путь. А потом наступила ночь. Наша погоня продолжалась. И что с того, что мир погружен во тьму и ничего не видать? Это только кажется, будто в море нет дорог. На деле корабли следуют определенными оптимальными курсами из пункта А в пункт Б, поэтому перехватить их – вещь достаточно реальная. На этом, собственно, построена вся тактика пиратства. Если бы корабли не ходили, а шлялись, то попробуй, сыщи что-нибудь в океане! А так достаточно устроиться неподалеку от торной дороги, ну, ладно, не дороги, а трассы, и при некоторой удачливости рано или поздно заметишь парус на горизонте. Или не заметишь, если уж совсем невезучий. Курс похитителя мы знали. Вначале просто предполагали с высокой долей вероятности, а потом моряки с одного из судов подтвердили, что видели далеко впереди корабль с кошкой на флаге. Теперь оставалось только гнать и гнать вперед в надежде, что с рассветом мы увидим флибустьерский фрегат. Командор то расхаживал по квартердеку, то стоял, облокотившись о фальшборт и вглядываясь в ночную тьму, то сидел в вынесенном сюда же кресле и непрерывно дымил трубкой. – Шел бы ты спать, Сережа. – Мне самому хочется прилечь хотя бы на полчаса, сказывается нервное напряжение, однако я понимаю, что Кабану отдых нужнее. – Что? – голос Командора сиплый, как у человека после долгого сна. – Говорю, тебе надо отдохнуть. – Отдохнуть? – Сергей повторяет слово так, будто слышит его впервые. – Да, – стараюсь говорить твердо. – Завтра будет трудный день, и тебе понадобятся силы. Думал, он оставит мой единственный аргумент без внимания, однако Командор неожиданно соглашается. Отчасти. – Да, отдохнуть надо. Поэтому иди спать, Юра. На курсе фрегат я удержу. Потом меня сменишь. Я все равно пока не усну. Может, позднее… Убеждать Кабана можно, а уговаривать – бесполезно. Да и он в чем-то прав. Когда человек на таких нервах, заснуть получается лишь при большой усталости. Если бы я мог хоть чем-то помочь Командору, то непременно остался бы рядом с ним. Но чем? Разговоров он старательно избегал, просто же находиться рядом… В чем Кабан безусловно прав – отдых необходим всем. Если завтра бой, то не стоит быть обузой. Короче, я пошел спать. Пусть пара часов, но они дадут мне возможность не клевать носом, более-менее адекватно воспринимать происходящее, и вообще… Вообще, я был измучен до предела, но, должно быть, те же нервы никак не давали уснуть. Я лежал в каюте, поневоле прислушивался к привычным корабельным звукам: всем этим поскрипываниям корпуса, плеску волн за бортом, топоту ног дежурной вахты… Пытался считать, нет, не баранов, а проведенные здесь дни, а потом незаметно от счета принялся вспоминать. …Наша эпопея началась спустя века после своего начала. Звучит дико, неправильно с точки зрения всех норм языка, да только как сказать иначе? Круизный лайнер «Некрасов» во время сильнейшего урагана провалился в прошлое, на триста с лишним лет назад. Двигатель корабля вышел из строя, корпус был поврежден, и еще счастье, что нас прибило к необитаемому острову. Но счастье ли? Подошедшая эскадра британских флибустьеров атаковала нас с ходу. Лайнер погиб, большинство пассажиров, находившихся на острове, – тоже. Робинзонада переросла в кровавую одиссею, которая и продолжается по сей день. Мы были морскими странниками, рабами на Ямайке, а затем сумели вырваться оттуда и сами занялись флибустьерством. И пусть не осуждают нас чистоплюи! Легко морализаторствовать, сидя в тихой квартире двадцать первого века. Каждому времени – свое. Зато мы смогли не только выжить, но и приобрели денежные средства, определенный статус, а Командор – даже дворянство. Можно сколько угодно распинаться о демократических ценностях, только в обстоятельствах чрезвычайных нужны не гражданские свободы, а лидер, который сумеет взвалить ответственность на свои плечи. Если же лидера не окажется, остается пожалеть о факте собственного рождения. Да и то, коли на это останется время. Среди нашей небольшой пестрой компании таким безусловным лидером стал Сергей Кабанов, бывший телохранитель депутата Лудицкого, боевой офицер-десантник, ставший прославленным пиратским Командором, человеком, объединившим не только нас (нас-то и оставалось чуть больше дюжины), но и многочисленных представителей Берегового Братства, пожелавших испытать удачу под его командованием. Под черным флагом с ухмыляющейся кабаньей мордой мы захватывали корабли и города, воевали с британским и испанским флотом, совершали такие дерзкие дела, что память о них еще долго будет будоражить кровь у всех сорвиголов архипелага. За доблесть при защите Пор-де-Пэ Командор получил французское дворянство, чин лейтенанта и превратился из Кабанова в Санглиера. Что, впрочем, учитывая перевод, одно и то же. Наш предводитель проявлял лихость во всем. Вплоть до того, что у него были сразу две подруги, Наташа и Юля, стюардессы со злосчастного «Некрасова». Как они там уживались втроем, не знаю. Скандалов вроде не было, остальное же меня не касалось. И вот наступил долгожданный момент, когда одиссея подошла к концу. Вернее, нам казалось, что к концу. Команды были распущены, а сами мы приготовились к вояжу в Европу. Хватит, поскитались по флибустьерскому морю, пора и честь знать. Отплытие намечалось на ближайшие дни, но тут выяснилось, что одиссея наша далеко не закончена. Ночью неизвестные воспользовались нашим отсутствием и напали на дом Командора. Оказавшийся рядом Валера Ярцев был тяжело ранен, а обе женщины похищены вместе со слугой. Тем самым бывшим депутатом Лудицким, которого когда-то охранял Кабанов. Мы вернулись в Пор-де-Пэ рано утром, опоздав на какие-то несколько часов. Проведенное по горячим следам расследование указало на вероятных похитителей. Очевидно, это был британский флибустьерский фрегат «Дикая кошка», чей капитан успел прославиться целой серией дерзких нападений, во многом копировавших наши. Беда была в том, что сам фрегат исчез с горизонта еще до нашего появления на берегу. А сверх того в том, что у нас фактически не оставалось людей. Люди нашлись. Многие ходившие под веселым кабаном немедленно вернулись к Командору, и два наших корабля, фрегат и бригантина, в тот же день вышли в море… Я все-таки немного задремал, но вскоре проснулся. Ветер явно усилился, и фрегат здорово раскачивался на волне. Настолько здорово, что этим я и был обязан моему пробуждению. Подняться на квартердек было делом одной минуты. Ночь все еще продолжалась, но больше не было звезд на небе, а ветер не только усилился, но и поменял направление. Теперь он дул почти в лоб, и приходилось постоянно менять галсы, дабы не сбиться с курса. Вскоре начался шторм. Кто не испытал его прелести, тому не объяснишь, а кто испытал – тому и говорить не надо. Нас бросало, швыряло, мотало, волны же становились все выше и выше, пока шторм не перерос в ураган. Теперь нам окончательно стало не до курса и какой-то там погони. Как и догоняемому – не до бегства. Тут бы уцелеть, о прочем никто не задумывался. Наступивший день почти не отличался от ночи. Стремительно несущиеся низкие и мрачные облака, темное небо, черные волны, так и норовящие поглотить ставший таким крохотным корабль… «Лань» пропала. Однажды, вроде, промелькнула на вздыбленном горизонте, и все. А может, то был совсем другой корабль. Во всяком случае, нам было не до нее. Как и находившимся там было не до нас. Помочь в такую погоду все равно невозможно. Ни спустить шлюпку, ни хотя бы просто подойти поближе. Оставалось молиться да работать. Всей командой, без отдыха и перерыва на обед. Одежда промокла насквозь, обшивка угрожающе скрипела, местами обнаруживалась течь, короче, полный набор моряка. Вспоминать – и то тяжело, а уж пережить… Одного из матросов смыло волной. На мгновение его голова мелькнула среди волн и скрылась. Был человек – и нет человека. Нас всех могла ожидать такая же судьба, но… пронесло. Ураган постепенно сменился обычным штормом, а через несколько дней стал постепенно стихать и он. Море любит повторять одни и те же штучки. Не первый шторм в нашей одиссее и не последний. Только как не вовремя! Но… судьба! 3 Сергей Кабанов. Лики судьбы «Вепрь» – превосходный корабль. В противном случае он бы просто не пережил этот шторм, порою перераставший в ураган. Корпус был поврежден в нескольких местах, о рангоуте и такелаже лучше вообще промолчать, но все-таки это намного лучше безвестного конца в разъяренной морской пучине. Едва шторм стал стихать, мы попытались связаться с затерявшейся бригантиной. Эфир молчал. Ну, не совсем молчал. Треска и шороха там было в избытке. Только «Лани» не было. Это не обязательно означало худшее. Шлюпочные рации не отличаются мощностью, сверх того, на бригантине могло снести мачты, да и помехи легко забивали слабые сигналы. Оставалось надеяться, что наши найдутся, не сейчас, так чуть позже, надеяться да ждать. Очень плох был Валера. Напрасно штурман увязался с нами. Его рана открылась от непрерывной качки, и врач Петрович проводил с ним все время. Я же смог заглянуть к нему пару раз, и то на несколько минут. Шторм-то хоть утих, однако погодка была еще та, и кто знает, не повторится ли в ближайшее время каприз природы? Вся команда была измучена до последнего предела, и все продолжали работать. Отупевшие до полной потери чувств, на автопилоте, но работать. Двойная порция рома да несколько сухарей, сгрызенных по ходу дела, – вот и все, чем мы обошлись в этот день. В прошлый, помнится, не смогли позволить себе и этого. Нас занесло черт знает куда. Определиться пока не было возможности, а как без этого продолжить путь? Да и какое продолжение? Я отупел вместе со всеми и уже не вспоминал о причинах нашего выхода, а если что-то и мелькало, то вскользь, не задевая уснувшую душу. Ближе к вечеру, наконец, заговорила рация. «Лань» уцелела, хотя тоже была изрядно потрепана штормом. Но работы там, как и у нас, подходили к концу. Повезло. Относительно повезло. Ведь будь судьба чуть более благосклонной, и шторм мог пройти стороной, а то и вовсе начаться на пару дней позже. Тогда мы обязательно успели бы догнать похитителей, а дальше… Дальше я бы им не позавидовал. Увы! С судьбой надо бороться, однако если она взъестся, то все равно устроит по-своему. И ничего тогда не сделаешь. Попросту не успеешь сделать. …Помнится, больше всего я не любил ходить в охранении колонн. На операциях было намного легче. Делаешь свое дело, и все, а тут… Постоянно в напряжении, и понятия не имеешь, проедешь благополучно или нарвешься, а если нарвешься, то где. После первого выстрела даже становится легче, только его ведь можно не услышать, этот первый выстрел. Пуля летит намного быстрее звука… Ехать на броне – это подставляться под каждую пулю. Под броней… Кроме пули есть еще мины, а удачный выстрел кумулятивной гранатой запросто может отправить всех на тот свет. Выбор, однако… Чаще всего люки наших БМДэшек были открыты. Своего рода компромисс между Сциллой и Харибдой. Но многие и в этом случае предпочитали находиться снаружи. Да я не о том. Давно не вспоминал, а тут вдруг перед глазами встал ясный день, скалистые горы вокруг, пропасти, и наша колонна, идущая, для простоты, из пункта А в пункт Б. Стволы на башнях задраны вверх, и десятки пар глаз, и наших, и водителей КамАЗов, пытаются высмотреть возможную засаду среди бесчисленных камней. В идущем посреди колонны бэтээре ехал прапорщик из батальонного хозвзвода с плохо подходящей ему фамилией Плаксин. Молодой, невысокого роста, плотно сбитый, черноволосый и наглый. Собственно, не его это дело – рисковать, но тут как раз потребовалось кое-что получить из имущества, вот он и решил воспользоваться оказией и доехать до цели со «своими». Да и расстояние-то было всего ничего. Где-нибудь в спокойных местах проедешь и не заметишь. Это в спокойных. Здесь же оно порою казалось нам каким-то бесконечным, во всяком случае, значительно большим, чем жизнь. – Ты эта… Серега. В случае чего дорогу не перегораживай. Жми на полную, чтобы вырваться побыстрее. – Плаксин нам, взводным, тыкал, все норовил подчеркнуть собственную важность. – А вы тогда, товарищ прапорщик, садитесь в переднюю машину, – демонстративно вежливо предложил я. – Мало ли что может случиться? Прапорщика едва не перекосило от намека на трусость. Он любил похорохориться, выставить себя орлом, хотя в делах участия не принимал и вообще старался держаться подальше от опасных мест. Был он ухватистый, как и многие из этой породы, а вот умом не блистал. Правда, я пару раз видел его с книжкой, но в обоих случаях это были какие-то сентиментальные романы, больше подходящие для женщин и ни в коем случае для мужчин. Но ничего более сложного он бы и не понял, уверен. – Ты че, думаешь, я опасаюсь? О деле, о деле я думаю, – отверг мое предложение Плаксин. Конечно, о деле. У передней машины больше шансов взлететь на воздух, если дорога в каком-нибудь месте окажется заминированной. А как же нам чуть что – без товарища прапорщика? Это же не взводный какой-нибудь, бери выше – снабженец, царь и бог! – Как хотите. – Панибратского тона я не любил и надеялся поставить Плаксина на место хотя бы вежливостью. Напрасно надеялся, надо сказать. Против хама вежливость не оружие. Да и черт с ним! У меня свои ребята, сверх того – приказ, и есть чем забить голову на ближайшие часы. Помню, я еще посмотрел, как Плаксин залезает под броню. С таким расчетом, чтобы его не было видно и, одновременно, чтобы в случае необходимости немедленно выпрыгнуть в открытый люк. А дальше было монотонное с виду, но полное скрытого напряжения движение по горной дороге. Мы миновали большую часть пути, когда, перекрывая шум моторов, откуда-то зачастил пулемет. И сразу стало привычно и спокойно, если можно говорить о покое во время боя. Моя БМДэшка приткнулась к краю, и Вася Стерлингов, наводчик-оператор, немедленно открыл ответный огонь. Десант торопливо выбросился наружу, и уже через несколько секунд мы карабкались по крутому в этом месте склону. Чуть сзади басовито заработали автоматические пушки с других БМД, к ним присоединилась идущая в хвосте зенитка, а КамАЗы тем временем один за другим проезжали мимо, стремясь как можно быстрее покинуть опасную зону. Серьезного боя не получилось. То ли наш противник не успел подготовиться и обстрелял колонну, так сказать, в целях профилактики, то ли ему не пришлась по душе слаженность ответных мер, но с той стороны очень быстро установилась тишина. Вряд ли мы зацепили хоть кого-нибудь. Враги погибают пачками лишь в дурных фильмах. На деле большая часть патронов тратится впустую, создавая разве что некоторый психологический эффект. С нашей стороны был один «груз двести». Как ни странно, прапорщик Плаксин. Очередь пришлась по люку, часть пуль отрикошетила, и три из них вошли прапору в живот. Этакий рокамболь, или как он там называется, в бильярде. Я бы ни за что не поверил в подобное, если бы не видел этого своими глазами. Когда я подскочил, Плаксин уже не дышал. На его лице, помимо боли, было написано недоумение, словно он даже перед смертью никак не мог поверить в случившееся. Он же был невидим для пулемета, и на тебе!.. Судьба… Вот такая же судьба настигла и меня, когда я думал, что наши приключения уже позади. Что нам оставалось по большому счету? Даже пресловутые чемоданы, ну, ладно, сундуки, были практически собраны, и впереди ждал прыжок через Большую лужу, а там Европа, и пусть провалятся все моря вместе с океанами! Но кто же знал, что неведомый капитан «Дикой кошки» решится на такое предельное по риску предприятие! Нет, понятно, что о нашем отсутствии знали, иначе не решились бы на авантюру, но зачем? Получить с меня богатый выкуп или заставить убраться к черту на рога? Не хочу хвастать, однако крови британцам я попортил немало. Научить их это ничему не научит, но по старым счетам я сумел расквитаться сполна. Я – с ними, а судьба – со мной. В романах герои переживают и вообще не спят. Должно быть, к героям я не отношусь. Как только первоочередные работы были закончены, мы наскоро перекусили всухомятку, чтобы не тратить времени, и вместо затянувшегося аврала приступили к обычной, повахтенной жизни. Я честно отстоял до полуночи, а потом меня сменил Юра. Я возвращался в каюту и при этом ничего не думал. Ни о втором корабле, ни о Валере, которому с его тяжелой раной довелось перенести такой шторм, ни о своих пропавших женщинах. Ни о чем. Едва моя голова коснулась подушки, я отрубился, намертво, без сновидений. Проснулся сам. Толчком, сразу поняв, что больше не заснуть. Проснулся – и удивился, что никто меня не разбудил. Качка почти не чувствовалась. Не полный штиль, но все-таки… Главное же – за кормовым окном моей капитанской каюты светило солнце. Причем утро явно не было ранним. Подобно всем, в море я спал, практически не раздеваясь. Лишь снимал на ночь перевязи с оружием, камзол и сапоги. Оружие клал рядом, а сапоги… Ноги лучше всего отдыхают босыми, это я отлично усвоил еще на прежней службе. Выскочить же в крайнем случае на палубу без ботфорт – ничего страшного. Матросы традиционно работают босиком, так легче лазить по вантам. Моря-то южные. Но сейчас никаких тревог не было. Я обулся, привычно прихватил оружие и только тогда вышел наружу. Вокруг играло ослепительными красками море, а с небес жарило оторвавшееся от горизонта светило. На квартердеке распоряжался Флейшман. Вид у него был одновременно довольный и усталый. В стороне на сложенной парусине лежал Ярцев и несколько отрешенно взирал на привычную корабельную суету. Выглядел наш шкипер скверно. Оно понятно – рана, а тут сразу такой ураган. Я, здоровый мужик, чувствовал себя отвратительно, и даже сон не особо помог, а уж что перенес Валера… Я шагнул было к импровизированному ложу, но на пути тут же вырос Флейшман. – Почему не разбудили? – Выслушивать доклад я не стал. Успеется. А вот то, что я был по-утреннему раздражен и зол, настоятельно требовало выхода. – Решили, что тебе надо хоть немного отдохнуть, – обезоруживающе улыбнулся Юра. – А другим не надо? – Я едва сдержался, чтобы не вспылить. – Другие будут отдыхать повахтенно, – невозмутимо сообщил Флейшман. – На моем корабле привилегии полагаются только раненым и больным. Я ни к одной из данных категорий не отношусь. Но даже ледяной тон нимало не смутил Флейшмана. – Нам нужен бодрый капитан. Чтобы у него голова работала. Не дай бог, что случится, и что? Всем пропадать? – Юра спросил это так, словно лишь на мне все и держалось. – Он прав, Командор, – раздался со стороны голос боцмана Билли. Хотя Юра говорил со мной по-русски, боцман прекрасно понял, о чем идет разговор. Да и как не понять? Сколько времени на палубе звучит трехъязычная речь? Все уже привыкли. Тем более Билл с нами аж с Ямайки. Целую вечность при нынешней насыщенности событиями. Я посмотрел на одного и другого. Невольно сравнил. Общим на их лицах было выражение усталости, но при этом взгляд Юры был плутоват, а Билл был само простодушие. – Да ну вас! Сердиться на них было бессмысленно, что-то доказывать – и подавно. Словно и не я был капитаном, а команда сообща управляла судном. – Командор… – Валера при моем приближении попытался привстать. Все-таки плохо он выглядел. Сразу припомнилось, что в эти романтичные времена от болезней на море умирают гораздо чаще, чем в боях. Да и на суше вплоть до русско-японской войны убитых было меньше, чем скончавшихся от всевозможных дизентерий и лихорадок. Ну, если Валеру ждет такой конец, то я эту «Дикую кошку» со дна моря достану, а потом поглубже утоплю! – Лежи. Как себя чувствуешь, шкипер? – Я примостился рядом на корточках. – Хорошо… – Губы Валеры дрогнули в улыбке. – Правда, Командор, мне уже получше. Сейчас тут прямо курорт. Я невольно вздохнул. С моей точки зрения, никаким курортом на палубе не пахло. Нет, запах моря, разумеется, был, но густо перемешанный с запахами смолы и готовящейся пищи. Отнюдь не ресторанной. Да и покачивающийся корабль на место отдыха для меня не тянул. Больше как-то ассоциировался с работой. Но по сравнению с недавней круговертью, когда мы не знали, не пойдем ли в следующий миг на корм рыбам, да. Не курорт, но зона отдыха. Валера посмотрел наверх, и я невольно проследил за его взглядом. Там, на высоте, матросы укрепляли на фок-мачте новую стеньгу взамен поломанной. Нам крупно повезло. Повреждений «Вепрь» получил немало, но ни одно из них не было смертельным. Да и «Лань» уцелела, значит, встреча с ней – всего лишь вопрос времени. И тут меня впервые посетила мысль: цела ли «Кошка»? Корабли гибнут сейчас десятками, кто может поручиться, что похитителям удалось благополучно пережить ураган? Я никогда не боялся схватки, хоть и не лез в них без необходимости. Мужчина не должен бояться, если хочет считаться мужчиной. Еще – он не должен впадать в отчаяние. Из любого положения существует выход, даже самый крайний, просто умереть с честью, если не остается ничего другого. Но что можно сделать тут? Что?! Сзади раздалось вежливое покашливание. – К полудню все будет закончено, Командор, – произнес Билл. – В полдень точно определимся с местом, – слабым эхом отозвался Валера. Я как мог взял себя в руки. Не к лицу раскисать при подчиненных, что бы ни творилось на душе. – Где «Лань»? – Судя по переговорам, совсем рядом. Только никак не встретимся. – Флейшман тоже был тут. – Так. Юра, иди отдыхать. – Глаза у моего помощника были красны, как на фотографии, сделанной «мыльницей». – Я дождусь полудня… – начал Флейшман. – В постели, – докончил я за него. – Это приказ. Должно быть, в моем тоне просквозило нечто такое, что возражать Юра не осмелился. – Парус на горизонте! Юра мгновенно застыл, а на квартердек уже взбегал Гранье. Одежда нашего канонира была помятой, но сам Жан-Жак был привычно бодр. Он взял у Флейшмана бинокль, какое-то время внимательно вглядывался в приближающийся корабль, а затем авторитетно заявил: – Это «Лань»! – Я что, отменял приказ? – повернулся я к Юре. – Сатрап ты, Командор! – буркнул тот, но все-таки отправился в каюту. На нашем фрегате царило ликование. Живы, нашли соратников (или они нас), так что же горевать? – Будут какие-нибудь распоряжения, Командор? – Жан-Жак смотрел по сторонам с таким самодовольством, словно, не будь его, и никакая встреча бы не состоялась. – Пока никаких. Определимся поточнее с местом и берем курс на Ямайку. Глаза Гранье сверкнули. Очевидно, он уже предвкушал разгром, который мы учиним англичанам. – Постараемся вначале разведать обстановку, – остудил я его пыл. – Может, никакой «Кошки» там нет. Если бы чуть раньше, то я попер бы напролом. Тогда во мне говорил гнев, но и сейчас отнюдь не благоразумие. Просто наступил такой упадок сил, что я не чувствовал себя в состоянии на дерзкий поступок. Мои соплаватели были настоящими друзьями, только бывают моменты, когда не могут помочь даже друзья. Мне было тяжело говорить, изображать из себя лихого капитана. Поэтому я спустился на палубу, прочь даже от самых близких мне людей. Ко мне сразу подошел Ардылов. Мой бывший раб выглядел несколько смущенно, словно успел набедокурить в очередной раз. – Тут такое дело, Командор… – Он замялся, никак не решаясь начать. – В общем, я не уверен, но… И замолк. Пришлось несколько резковато заметить: – Если решил сказать, то говори. Разберемся. – Короче, перед самым похищением набрался я в доску и до дома не дошел… Вот новость! Выпивал Ардылов частенько, соответственно, порою не рассчитывал свои силы. – …А когда очнулся, померещилось, будто рядом беседуют двое. На английском. Причем один у другого требует что-то и взамен обещает забрать его на шлюпке с собой. – Ну? – я невольно напрягся. – Тогда я был не уверен, мало ли что пригрезится спьяну, а тут подумал… Короче, второй голос, по-моему, принадлежал Лудицкому. Больше некому. – Так. Значит, здесь замешан Петр Ильич, – протянул я. – Выходит. Но сто процентов не дам. – Вид у токаря действительно был нерешительным. – Ладно. Догоним – разберемся. Но если… – Ох, попадись мне бывший наниматель и нынешний формальный слуга! – Ты уж извини. Действительно пьян был, – мнется Ардылов. – Бывает. Спасибо, что хоть сейчас сказал. Я двинулся дальше вдоль борта, словно проверяя сделанную работу. Ближе к баку звякнули струны, а следом раздался хрипловатый, словно у великого барда, голос Жени Кротких: Средь оплывших свечей и вечеpних молитв, Средь военных тpофеев и мирных костров Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастроф… Я невольно застыл. Было что-то притягательное и в словах, и в неприхотливой мелодии, и в самом исполнении. Будто повеяло чем-то полузабытым, и я был не потрепанным, изрядно поколоченным жизнью мужчиной, а мальчишкой, жадно уткнувшимся в потрепанную книгу. Около Жени, как всегда, собралась толпа свободных от работы моряков. Среди них я заметил невесть откуда взявшегося Ширяева и даже Гранье, которого совсем недавно оставил позади. Может, это странно, но песня словно вливала в меня силы. Появилась уверенность, что еще ничего не потеряно и все мои страхи не стоят выеденного яйца. Нельзя переживать заранее, обсасывать про себя то страшное, что ты не изменишь, если это лишь вариант, возможность, а то и вовсе надуманное. Нельзя. Я дослушал песню до самого конца. Ну, нет, таинственный Ягуар! Не думаю, что ты такой паршивый мореход, чтобы стать жертвой стихии. Очень уж умело ты вел себя в других случаях и вряд ли попадешься на такую нехитрую штуку. Главное, чтобы тебя не унесло к черту на кулички. Ты ведь в Кингстон должен держать курс. Больше-то бежать некуда. А уж там мы тебя найдем. Как миленького найдем. …И злодея следам Не давали остыть, И прекраснейших дам Обещали любить, И, друзей успокоив И ближних любя, Мы на роли героев Вводили себя… 4 Ярцев. Решение проблем – Вот это отнесло! Фразу произнес Ширяев. Даже не столько произнес, сколько озвучил то, что вертелось в головах у всех. С того самого момента, когда Валера установил нынешние координаты. – Да уж, – процедил Командор. От его былых печалей не осталось следа. Внешне, разумеется. Что творилось на душе у Кабанова, не знал никто. В жизни бывает всякое. Свирепствовавший ураган, а затем долгий шторм уволок корабли настолько далеко от цели, что разум верил этому с трудом. Шутка сказать, почти к Малым Антильским островам! Да и теперь ветер продолжал дуть на ост, старательно пытаясь отжать крохотную эскадру еще дальше от вожделенной Ямайки. Однако это был ветер, не ураган. Галсы поменять придется изрядно, замучаешься, но кое-как двигаться можно. Лишь очень медленно двигаться… Ситуация… Тут каждая минута на счету… Но на счету ли? Мысль первой пришла в голову Флейшману. – А есть смысл торопиться? – Как? – выдохнул Ширяев. Спешить на помощь казалось настолько естественным, что ничего другого не умещалось в голове. – Юра прав, – неожиданно произнес Командор. – Мы все равно опоздали. Теперь несколько дней не играет никакой роли. Если женщин хотели запрятать подальше, то их уже запрятали. Единственное утешение – ничего им не сделают. Не для того же похищали! Им выкуп нужен. Или моя голова. А женщины, так, приманка. Или средство обмена. Скорее, второе. Не верю в идейность и патриотизм флибустьеров. – Но шла-то «Кошка» на Ямайку. А там правит наш старый знакомый, – напомнил Флейшман. – И что? Куда им еще идти? Не поверю, будто благородный лорд рассчитается с Ягуаром и Коршуном из своего кармана. Хотя… – Командор задумался. – Могут попытаться совместить. И выкуп, и голову. Лорд наверняка задействован в организации налета. Коршун в роли помощника – его ход. По принципу или-или. Петля или каперство. Еще бы знать, кто такой Ягуар! Вдруг действительно кто-нибудь из ближайшего окружения губернатора? Мысль уже неоднократно обсасывалась с разных сторон и была признана одной из наиболее вероятных. Что-то типа – наш ответ Чемберлену. Довольно находчивый и доходчивый ответ. Предполагать, кто именно скрывается под именем Ягуара, не стали. Раз уж в Кингстоне никому про это неведомо, то здесь, посреди моря, это уподобится гаданию на кофейной гуще. Да и какая, в сущности, разница? – Если увезли, то хреново, – подал голос Сорокин. Он прибыл на импровизированное совещание с «Лани». Здесь, на квартердеке фрегата, возле лежащего на свежем воздухе Валеры, собрались все свои. Кабанов, Ширяев, Флейшман, Сорокин. Плюс Гранье из чужих. Хотя из чужих ли? Бравый канонир давно считался своим. Единственное, чем с ним не поделились, – это тайной своего появления. Да и то лишь потому, что поверить в нее трудновато. – Жан-Жак, не знаешь, где их могут спрятать? – Григорий повернулся к французу. – Где угодно, – изящно пожал плечами тот. – Остров большой. – О чем я и говорю. Хреновато придется, – повторил Сорокин. – Ничего. Надо будет – прочешем весь остров, – убежденно вымолвил Ширяев. Он привычно посмотрел на своего командира, ожидая подтверждения. Кабанов понял значение взгляда, но ответил иначе: – Не о том говорим. Мы уже столько раз заходили в Кингстон, и кажется странным, что они словно сами приглашают нас туда. Я только сейчас подумал, может, у них еще какой туз в рукаве запрятан? Кроме Наташи и Юли. – Эскадра? – уловил ход его мысли Сорокин и хищно напрягся. – Очевидно. Переговоры – переговорами, но должны же они учитывать другие варианты! – Видали мы ихние эскадры! – отмахнулся Григорий. – Шапкозакидательство, Гриша, еще никого не доводило до добра, – наставительно вымолвил Командор. – Время у них было, вполне могли такую ловушку специально для нас подготовить, что и не выберемся. Командор умолк, извлек трубку, тщательно набил ее, раскурил и лишь тогда продолжил: – Поэтому никакого кавалерийского штурма не будет. Вначале пусть поработают агенты. Не зря же мы им приплачивали столько времени! Не может же совсем ничего не просочиться! Лишь надо будет старательно разбить информацию на правду, сплетни и дезу. Зная сэра Чарли, уверен, он обязательно попытается напустить вокруг море тумана. Соратники и помощники Кабанова молчали. Они добровольно вызвались помогать ему и были готовы идти хоть к черту в зубы. Но раз Командор сам предложил новый план, остается следовать ему. – А с чего вы взяли, ядрен батон, что женщины находятся на Ямайке? – подал голос лежащий на своем импровизированном ложе Валера. – Где ж им еще быть? – А мы, блин, где? – вопросом ответил штурман. Собравшиеся озадаченно переглянулись. – Точно! – первым понял мысль Ярцева Командор. – Раз нас унесло черт знает в какую даль, то почему «Кошка» должна спокойно дойти до Кингстона? Или ураган действовал избирательно? Собравшиеся были отнюдь не глупыми людьми. Просто с момента выхода все так стремились к Ямайке, что теперь сказалась элементарная инерция мышления. Люди словно своими глазами видели вражеский фрегат, спокойно отдыхающий в памятной бухте. Ладно, современники Кабанова, привыкшие к другим кораблям. Последние впрямь могли играючи справиться с ураганом. Разве что, чуть задержаться на рейде из-за неблагоприятной погоды. Но Гранье, не знавший иного движителя, кроме парусов! – Да, дела… – протянул Флейшман. – И где же их тогда искать? – Где-нибудь рядом с нами, – недовольно буркнул Сорокин. Ему было стыдно, что не сумел сообразить простую вещь. Хотя когда? Во время шторма было не до рассуждений. Потом пришлось все силы бросить на ремонт и поиск друг друга. Только теперь и собрались, дабы более-менее спокойно обговорить новый план действий. – И все равно не факт, – набычился Ширяев. – Ягуар мог успеть дойти до Кингстона. Мог укрыться где-нибудь на попавшемся по пути островке. Мог… – чуть было не добавил «утонуть по дороге», но вовремя прикусил язык. В его словах тоже скрывалась одна из возможностей. Без надежной связи выход любого судна в море превращался в сплошную неизвестность. Дошло ли оно, свернуло в противоположную сторону или тихо утонуло сразу за горизонтом, – узнать порою можно было через годы. Даже скорость корабля определялась таким количеством случайных факторов! Тут скорость ветра складывалась с его направлением. Умение команды управляться с парусами соседствовало с обрастанием подводной части корпуса. Еще следовало добавить сюда же течения и столько всего… Если б знать! «Кошка» имела шанс добраться до вожделенного Кингстона, однако ее вполне могло унести куда-то в этот район. Или подальше. Или поближе. Попробуй угадай! О худшем варианте никто вслух говорить не хотел. Когда поневоле верится в судьбу, то эту капризную особу приходится задабривать изо всех сил. То умолчанием, то ложным следом. Изо всех проблем самая поганая – это проблема выбора при полном отсутствии информации. Надо что-то предпринять, но только что? Вдруг выбор только увлечет прочь от цели? И даже интуиция молчит. Она ведь тоже срабатывает на основе каких-то сведений. Положение… – Можно примерно прикинуть район, куда занесло британский фрегат. Если его, блин, вообще занесло, – поправился на второй фразе Ярцев. – Прикинь, – кивнул Командор. Он вновь выглядел потерянным, как при известии о похищении своих женщин. Гранье извлек монету, словно хотел узнать искомый ответ от орла или от решки. Посмотрел на компаньонов и так же молча спрятал ее в карман. Решать мог только Командор. И как капитан, и как самое заинтересованное лицо. Еще бы знать, где найдешь, где потеряешь! Кабанов вновь набил трубку, словно в облаках табачного дыма мог таиться правильный ответ. До неправдоподобия, до жути было страшно ошибиться. Не спасти, а невольно сбежать от доверившихся тебе женщин. Но оттягивать до бесконечности – тоже вариант решения. С той разницей, что удачи он ни в коем случае не сулит. – Сделаем так, – произнес Командор и умолк в несвойственной ему нерешительности. Остальные дружно вскинулись, приготовились выслушать, а затем выполнять в меру своих сил и разумения. Кабанов набрал в грудь побольше воздуха, словно перед прыжком в воду, и на этот раз заговорил без остановки. Правда, медленно заговорил, как бы проверяя про себя звучание и значение каждого слова: – «Лань» под командованием Сорокина направится на Ямайку. Задача: скрытно, еще раз подчеркиваю – скрытно, связаться с нашими людьми на острове. Приход в порт фрегата утаить невозможно. Если «Кошка» сумела добраться до Кингстона, осторожно узнать, куда поместили женщин и что хотят за них. Попутно – предприняты ли какие-то меры на случай нашего появления. И все это втайне. В бой вступать только в самом крайнем случае, если не останется другого выхода. Самим никаких попыток к освобождению не предпринимать. Ждать нас. О месте договоримся. Валера, ты как? – Хорошо. Мне на самом деле намного лучше, Командор. – Штурман даже самостоятельно приподнялся, желая подтвердить правоту своих слов. Кабанов вздохнул. Но что там, что здесь он не мог обеспечить Ярцеву покоя. – Тогда останешься со мной. Юра, ты пойдешь на «Лани». – Почему я? – Потому что там тоже нужен хороший штурман. Это во-первых. А во-вторых, тебя знают агенты

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Поход Командора» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.