Поймать кураж
- Автор
- Александр Санфиров
О книге
Шестидесятник-пионер странствует по магической вселенной и по России, наступившей после перестройки.
Начало книги
Часть первая
Часть первая
В школе раздался пронзительный звонок, означавший конец большой перемены. Я собрался с силами и, наконец, смог сесть. Болело все. Левый глаз почти ничего не видел. Дотронувшись до века и зашипев от боли, нащупал здоровую опухоль. Начав подсчитывать потери, обнаружил, что брюки порваны на коленях, а куртка, которую скинул перед дракой, валялась перепачканная кирпичной крошкой. Всхлипнув от злости, с трудом поднялся на ноги. Сразу закружилась голова. Под носом стало мокро, мазнув рукой, без удивления обнаружил кровянистый мазок на тыле кисти.
— Да, сегодня прилично досталось, давно так не получал, — подумал я.
Последнее время мне ловко удавалось избежать такой ситуации, но сегодня вляпался по полной.
— За, что же такая невезуха?! — привычно потекли мысли в голове. — Заканчиваю пятый класс, и все также получаю по голове, когда же это закончится?
— Мальчик! Ты чего тут делаешь? Урок уже начался, — раздался за спиной знакомый голос.
Обернувшись я увидел нашу техничку — тетю Машу, та стояла с метлой в руках и с любопытством смотрела на меня.
— Ой! Что же с тобой стряслось? — заохала она, увидев мои синяки, — хулиганы побили?
— Нет, тетя Маша, — привычно соврал я, — просто в ляпы играли, я споткнулся и упал, а сейчас только брюки вычищу и пойду на занятия.
Головокружение, тем временем почти прекратилось, хотя в ушах еще звенело от последнего удара Борьки Аккуратова.
Под внимательным взглядом технички я начал приводить себя в порядок, строя в уме несбыточные планы мщения Борьке и его шестеркам, понимая при том, что эти планы никогда не осуществятся.
Кое-как отчистив брюки, обошел с торца школьное здание и зашел через главный вход в вестибюль. Тетя Маша, усиленно пыхтя, следовала за мной. Когда она увидела, что мой путь лежит в туалет, то протянула вафельное полотенце.
— На, спотыкальщик, утрись, но сначала сопли кровяные отмой, зайди в девчачий туалет, там зеркало есть, а пока у двери постою, покараулю.
Я, поблагодарил ее разбитыми губами и отправился в туалет.
В мутном зеркале, висевшем на стенке, увидел свое отражение.
— Пожалуй, за два года учебы в этой школе мне еще так не доставалось, — мелькнуло в голове.
Я представил, что будет с моим лицом к вечеру, когда все синяки примут свою законченную форму. И хотя я за последний год научился хорошо маскировать свои отметины с помощью маминых кремов и пудры, было понятно, что сегодняшние кровоподтеки так просто не замажешь.
После холодной воды, стало легче, боль немного стихла, я вышел из туалета, отдал полотенце техничке и направился к своему классу.
Идти было нелегко, ноги в ту сторону не шли. Как всегда, было стыдно, я представил взгляды девчонок, смотревших на меня, как на пустое место, ехидные взгляды Борькиных шестерок и сочувственный взгляд моего единственного приятеля, который, тем не менее, никогда за меня не вступался. А ведь все именно с него и началось.
Когда открыл дверь в класс, по нему прошел легкий гул голосов моих одноклассников.
— Тихо! — крикнула Галина Николаевна, наша учительница математики, — Саша, ты почему опоздал? — спросила она и замолчала, разглядывая мою разукрашенную физиономию.
— Да, вот упал нечаянно, Галина Николаевна, — пробурчал я, глядя в пол, — пока помылся, форму отчистил.
Та вздохнула и, понимающе глядя на меня, сказала:
— Ну проходи, садись и постарайся больше не падать.
Я прошел к своей предпоследней парте в среднем ряду и уселся рядом с Вовкой Сивцовым, со следующей — последней парты, на меня улыбаясь, глядел Борька Аккуратов и постукивал в ладонь сжатым кулаком.
Я равнодушно посмотрел на него и начал доставать учебник из портфеля.
— Ну, че, доволен, получил пендалей? — донесся до меня сзади Борькин шепот, — если мало, так мы еще добавим.
Я молчал и смотрел на доску с написанными там заданиями, хотя в мой живот сжался от ужаса. Как я себя ненавидел в этот момент, как мне хотелось быть таким, как Борька, плевать на все запреты, курить беломор в туалете, получать двойки и бить всех кто мне не нравится.
Когда закончился урок, одноклассники с воплями бросились к дверям. Я остался сидеть за партой. Отек на левом глазу стал еще больше, и мне почти ничего им не было видно.
— Здорово досталось? — спросил меня Сивцов.
— А, что не видно, что ли, — огрызнулся я.
— Я видел, как они тебя впятером пинали, — добавил он тихо, — весь класс в окно смотрел.
Мне на это было нечего ответить, я оглядел класс, несколько девочек также остались в нем и сейчас смотрели на меня с болезненным любопытством и отводили глаза, когда замечали мой встречный взгляд.
Вовка поерзал на сиденье, потом сказал:
— Ладно, Саня, я пойду, пройдусь по коридору.
— Сходи, — сказал я и начал вытирать лицо носовым платком.
Прибежал он обратно еще до звонка и сразу сообщил:
— Сашка, я тут услышал, как Аккурат сказал, что ты ничего не понял и надо тебе еще добавить. Они после уроков опять будут караулить у дверей.
У меня опять болезненной судорогой перехватило живот и стало страшно. Я опять отчетливо представил, как кулак врезается в поддых, и я сгибаюсь и падаю на землю не в силах вдохнуть и выдохнуть застрявший в легких воздух.
Как прошел последний урок по истории я не запомнил. Меня вроде тоже спрашивали, но что и как отвечал, в памяти не задержалось.
Очнулся от своих тяжелых мыслей только, когда обнаружил, что урок закончился, и я сижу один в пустом классе. Из открытого окна веял легкий майский ветерок, пахло весной.
— Ну, что пора, — решил я, — надо идти, получать очередную порцию зуботычин.
Однако ноги не слушались, а я сидел, вспоминал и думал, как дошел до такой жизни.
Первые три класса прошли у меня в другой школе, и никаких проблем там не возникало, были друзья, были враги, стычки, но все, как у всех. И тут, как снег на голову, неожиданный перевод отца в другой город и пришлось идти в четвертый класс в новую школу.
Как сейчас помню свой первый день. Было немного страшновато, но я спокойно добрался до школы, сам разыскал свой новый класс, учительница показала мне место, и начался урок. В первую перемену ко мне никто особо не приставал. А вот во вторую соседа по парте начали бить прямо в классе. Мой отец всегда говорил, что надо заступаться за слабых, и я попытался это сделать. Как ни странно, мое заступничество было успешным, и темноволосый крепыш, который был главным в избиении с кривой усмешкой отошел в сторону.
К моему удивлению, сосед даже не сказал спасибо, а только поглядывал в мою сторону с непонятным выражением лица.
Почему он так смотрел, я понял потом, когда шел домой и навстречу вышли шесть мальчишек, и один из них без разговоров дал мне в ухо. Мои неуклюжие попытки дать сдачи не удались.
Двое парней заломили руки, а Борька Аккуратов улыбаясь прокуренными зубами, сообщил:
— Ты гнида, понял на кого прыгнул? Сейчас узнаешь.
Потом начал молотить меня кулаками. .
После пары ударов по голове, я «поплыл» и после третьего упал. Меня слегка побили ногами и оставили лежать на траве рядом со школьной теплицей.
Когда я пришел домой, бабушка нашла бодягу, прибинтовала ее к самым выдающимся синякам. И сказала:
— Удалый баран не бывает без ран.
Отец, когда вечером пришел домой спросил только одно:
— Дрался?
Я в ответ кивнул головой.
Ну, и кто кого?
Мне ничего не оставалось делать, как признаться, что меня побили.
— Печально, — вздохнул отец, — хотелось бы, чтобы в следующий раз было наоборот.
Но, увы, наоборот не получилось. На следующий день, когда Борька Аккуратов зашел в класс, я сразу подбежал к нему и ударил в челюсть. Он неверящим взглядом посмотрел на меня и кинулся в драку. И тут я понял, что он сильнее. Как только это до меня дошло, я испугался, испугался так, что не мог дальше драться. По его злорадному виду было понятно, что он заметил этот испуг. Короче, я сдался и позволил себя вновь избить.
Вечером мне уже ничего не надо было объяснять отцу, по моему поникшему виду было все ясно.
Батя сел напротив меня за стол и сказал:
— Саша, понимаешь, эту проблему никто за тебя не решит, ни мама, ни я, ни директор школы. Только ты сам можешь все исправить.
И я попытался исправить.
В скором времени все Борькины шестерки испытали мои кулаки, и в одиночку больше не попадались. Но с Борькой все было по-другому. Я никак не мог преодолеть свой страх. И он почти полностью парализовал меня, не давая драться так, как я это делал с другими ребятами. Весь четвертый класс я, как все остальные выполнял его требования. Но видимо он чувствовал, что я внутренне не смирился с его превосходством и периодически пытался унизить меня. Кое-как четвертый класс подошел к концу. А в пятом классе к нам пришла новая девочка Лена Гордеева. Когда она в сопровождении директора в первый раз появилась в классе, все парни открыли рот, а девчонки зашушукались. В нашем классе таких красивых девочек еще не было. Может, это показалось еще и потому, что все они ходили с косами, а у Лены была модная стрижка, и капроновые чулки, на которые наши девицы глядели не дыша.
В первое время Борьке Аккуратову эта Лена была до фонаря, у него были совсем другие интересы, он с увлечением рассказывал о ворах, о том, что скоро из колонии придет его старший брат и тогда они ограбят сберкассу, а девчонки не интересовали его совсем.
Но равнодушно смотреть, как я пытаюсь с ней подружиться, он не мог, и в один прекрасный день, когда я шел с Леной в сторону дома и нес ее портфель, на нашем пути встал Борька. Он оттолкнул меня плечом и пошел рядом с Леной, а я шел сзади, как слуга. Надо было драться, но я не мог себя заставить, было страшно. Когда мы дошли до дома, где жила Лена, она молча, забрала портфель, и кинув в мою сторону презрительный взгляд, ушла в дом.
Борька, хихикнул, подмигнул мне и тоже ушел.
Я стоял, как оплеванный, от стыда горели уши, в ушах звенело от психа.
Я боялся, боялся до ужаса вновь подраться с Борькой.
Так, что весь пятый класс Ленка меня не замечала. Наступила весна, и так случилось, что я встретил одного из Борькиных приятелей, Сережку Бизюкина. Все уже привыкли к тому, что меня и не видно не слышно, поэтому он ничего не боясь, начал ко мне приставать.
И тут я взбесился, и отметелил его так, как никого еще не бил. Только, когда он упал и начал стонать, я остановился.
Вот после этого начались мои беды. Борькина компания ловила меня почти месяц, и сегодня, наконец, подловила.
Солнце уже начало светить в окна класса, где я сидел, видимо время было ближе к четырем часам.
Я начал соображать.
— Скорее всего, меня уже не ждут, думают, что я удрал. А может, и ждут, что же делать?
Тут мой взгляд остановился на пожарной лестнице, проходившей рядом с крайним окном.
— Черт, а может, спуститься по лестнице? С этой стороны меня точно никто не ждет, — подумалось мне.
Я точно знал, что пожарная лестница заканчивалась метра за три до земли, чтобы на нее не залазили школьники.
— Ай, ладно, спрыгну, — подумал я и храбро выкинул портфель в окно.
— Все, путь назад отрезан, — я встал на подоконник и, дотянувшись рукой до лестницы, крепко ухватился за нее и, оттолкнувшись, повис на перекладине. Нащупав ногой ступеньку, начал спускаться вниз. Когда спустился до самой нижней, оказалось, что до земли очень высоко. Преодолев страх, я повис на нижней перекладине и теперь пытался заставить себя отпустить ее.
— Ну, давай, прыгай, ты — трус проклятый! — говорил я сам себе. Но тут мокрые от пота пальцы заскользили, и я рухнул вниз, приземлился вроде бы на ноги, но удар бы такой силы, что ноги подогнулись, я упал на колени и ударился головой о гранитный валун, лежащий здесь с неизвестных времен.
В голове вспыхнуло сто тысяч солнц, и затем сознание исчезло.
Пришел в себя, оттого, что на лицо лились струйки жутко холодной воды. Открыв глаза, увидел, что надо мной стоит Ленка Гордеева с лейкой в руках и поливает меня. На ней был надет какой-то странный балахон грязно-серого цвета.
— Ленка! — возмутился я, — ты чего творишь, холодно ведь?
Вместо ответа девчонка взвизгнула и убежала.
Я, морщась от боли в голове, сел и начал оглядываться.
А посмотреть было на что. Вокруг меня было большое поле, на котором росла пшеница или что-то похожее на нее, За полем виднелся огромный бревенчатый дом. С земли несло дымом и гарью.
— Интересно, где это я очутился? — подумал я.
В это время послышались голоса. В мою сторону от дома двигалась небольшая процессия, впереди шла Ленка Гордеева, а за ней еще мелкая девчонка и тощий старикашка.
Они подошли ко мне и начали молча разглядывать.
— Ленка, — обратился я к девчонке, — скажи, что случилось, где это мы?
Но в ответ девочка начала говорить, что-то непонятное. И только тут я понял, что это вовсе не Ленка, а просто очень похожая девчонка.
Я с трудом встал на ноги, начал озираться вокруг, и тут с удивлением обнаружил, что лежал в середине выжженного на земле круга. А там, где я лежал, зеленела трава в форме моей фигуры.
Наклонившись, я зачерпнул рукой горсть золы и начал с удивлением её разглядывать.
— Интересно, меня, что сжечь хотели? — была первая, пришедшая в голову мысль.
В это время старик вышел вперед, крепко взял меня за руку и потащил к дому.
Несмотря на свой тощий вид, волок он меня за собой без всяких усилий.
— Дедушка! — закричал я, — погодите, куда вы меня тащите?
Но тот не обращал на мои вопли ни малейшего внимания и вскоре заволок меня в широкую дверь сарая, имы очутились в пустой бревенчатой комнате с прорезанным в верхнем бревне оконцем, через которое не вылезла бы и кошка. Хлопнула дверь, и я остался один на холодном земляном полу.
Когда глаза привыкли к полумраку, в дальнем углу комнаты обнаружился топчан со шкурой неизвестного зверя серо-зеленого цвета. Я подошел, улегся на эту шкуру и начал размышлять, куда это меня занесло.
Честно признаться, в голову ничего не лезло.
Последнее, что я помнил, это удар головой об валун, а вот, что случилось потом?
Если бы у меня была серьезная травма, то меня отвезли бы в больницу. Но на больницу это не очень похоже. Я передумал, все, что только приходило в голову, но объяснений случившемуся событию, не находил.
Попал к странным людям, необычно одетым и к тому же говорящим не на русском языке. Мне стало страшно, я накрылся вонючей шкурой с головой, повернулся к стене и, неожиданно для себя, заснул.
Проснулся я от прикосновения.
Открыл глаза, увидел над собой темный силуэт. Я вскочил с топчана и в сумраке разглядел, что это все тот же дед. Его узенькие глазки пристально смотрели на меня со скуластого бесстрастного лица.
Он наклонился и надел мне на шею кожаный шнурок с серебряной монетой.
— Пошли со мной, — сказал он и двинулся к дверям.
— Интересное кино, — подумал я и пошел за ним, — он же явно говорит не по-русски, а я его понимаю.
Когда мы вышли на улицу, было уже темно, а на небе призрачным зеленоватым светом сияли три луны.
Я задрал голову к небу и, открыв рот, разглядывал небывалое зрелище. К пятому классу я прочитал несколько фантастических книг, поэтому сразу понял, что я не на Земле, а на другой планете. Вот только, как я здесь оказался?
— Меня похитили инопланетяне, — была первая мысль, — и потом выгрузили здесь. Все, как у Стругацких в книжке «Извне», только они наверняка, перепутали и высадили меня не там, где надо.
От таких мыслей страх начал исчезать, и я пошел вслед за дедом, которому надоело ждать, когда я оторвусь от небес, и он дернул меня за рукав.
— Давай пошли, чего уставился, как будто Сестер не видел, — буркнул он.
Когда мы зашли в большую комнату, я вновь раскрыл рот, потому что над столом висел ярко светящийся шар, который не держался ни на чем.
За столом сидели еще два деда, они напоминали моего почти, как близнецы. И не с меньшим любопытством разглядывали меня.
Поставив меня на обозрение, дедок уселся за стол и они, уже втроем, начали поедать меня глазами.
— Ну, рассказывай, — наконец сказал один из них.
— Что рассказывать? — не понял я.
— Как, что, — возмутился дед, — как звать, где живешь, и самое главное, как ты прошел Барьер?
Я вздохнул и начал говорить.
— Зовут меня Алексеев Саша, мне двенадцать лет, учусь в пятом классе одиннадцатой школы города Энска. А про Барьер я ничего не знаю.
Деды озадаченно поглядели друг на друга.
— Скажи Алексеевсаша, ты уверен, что тебе двенадцать лет, спросили они.
— Конечно, — уверенно ответил я, — вот неделю назад исполнилось.
Дед, который меня привел сюда, сказал:
Парень не врет, он действительно считает, что ему двенадцать лет.
— Алник, — обратился к нему собеседник, — выкинь свой амулет, ты хочешь, чтобы мы поверили, что этот мальчишка — взрослый человек?
Парень, — обратился он уже ко мне, — перестань врать, скажи, сколько тебе лет на самом деле, я думаю, что тебе не больше четырех. И потом, что это у тебя за имя, таких имен не бывает. Повтори его еще раз.
— Пожалуйста, — я пожал плечами, — Алексеев Александр Николаевич, это мое полное имя.
Так, так, — задумчиво произнес один из стариков, — где-то я слышал подобное. Три имени, помнится, в округе Герация у дворян практикуется такое. Парень, так ты оттуда?
— Дедушки, — сказал я, — давайте вам все растолкую, мне уже самому понятно, что я не из этого мира, у нас нет на небе трех Сестер, а только одна Луна.
Старики несколько мгновений молча смотрели на меня, а потом заржали. Они смеялись от всей души, показывая друг на друга пальцами и хлопая руками по животам.
— Дедушки, ха-ха-ха, ну ты мальчишка нас насмешил. Алник, ты, когда в последний раз слышал, что-либо подобное? Обозвать дедушками, внучок у нас появился!
Довольно быстро они успокоились и начали оживленно переговариваться, не обращая на меня внимания.
— Ну, что, — сказал один из них, — нам можно не волноваться, никакого прорыва из-за Барьера не было. Ха-ха, ни одному реаклу не придет в голову назвать нас дедушками. Понятно теперь почему парень считает, что ему двенадцать лет. Ему столько лет по меркам его мира.
Ладно, Алник, было приятно посидеть поговорить, — заявили старцы, — а теперь можно и домой, а ты уж тут решай, что со своим гостем делать.
Небольшая вспышка и оба дедка испарились.
Я стоял посреди комнаты, а Алник, молча буравил меня своими гляделками, и скоро мне показалось, что у меня в голове работает землеройная машина,
— Бу-бу-бу, — гудела она, усиливая свою работу. Неожиданно гудеж прекратился.
— Занятно, — сам себе сказал старик, — очень занятно, я так думаю парень, что ты хочешь попасть домой.
— Конечно, — воодушевился я, — очень хочу. Но, дедушка, вы разве можете в этом помочь, мне кажется, у вас нет космических ракет?
Дед криво улыбнулся.
— Так вот, тебе придется немного задержаться, и еще, Алексеевсаша, ты должен называть меня Ваше Магичество, дедушкой меня могут называть только мои внучки, ты понял?
Я глядел на деда, который, вдруг показался мне очень даже строгим и опасным, хотя всего пару минут назад от души смеялся над моими словами. И как он велел себя странно называть…
— Неужели он волшебник? — я ведь был уверен, что их не бывает.
Но на всякий случай поклонился и ответил:
— Да, Ваше магичество, я все понял.
Дед довольно хмыкнул и сказал:
— А ты сообразительный парень для иномирца, обычно они понимают только, когда их молнией приласкаешь.
И в этот момент я почувствовал, что с меня на сегодня довольно, резко закружилась голова, я успел только выдохнуть:
— Дедушка мне плохо, — как второй раз за день потерял сознание.
Проснулся я в обычной кровати под одеялом, и мне показалось, что все, что вчера было со мной — просто приснилось. Из окна струился яркий солнечный свет.
Однако мое медленное пробуждение нарушил смешок, донесшийся из-за двери. Я глянул в ту сторону и увидел в приоткрывшемся проеме две девичьих мордашки, одну над другой. И тут до меня дошло, что ничего не приснилось, я по-прежнему нахожусь неизвестно где и неизвестно с кем.
Смешок повторился, двери открылись шире и в комнату на цыпочках зашли две девчонки.
Но, увидев, что я не сплю, они с визгом и смехом убежали обратно.
Не знаю, от чего, но настроение резко повысилось, я бодро выскочил из-под одеяла и только тут обнаружил, что стою голышом. Окинув взглядом комнату, увидел, что вся одежда лежит на табурете у стены. К моему удивлению на брюках не было и следа от дырок, а пионерский галстук был даже выглажен. Я повертел его в руках и решил, что повязывать его не буду. Вряд ли сегодня попаду в школу. Тут подумал о родителях, и настроение вновь опустилось, и сами собой полились слезы. Я пошмыгал носом и приступил к одеванию.
Только успел одеться, в комнату снова зашла девочка, которая вчера поливала меня водой. Вместо смешного балахона сейчас на ней было красивое платье до пола. С важным видом она сказала:
— Алексеевсаша иди за мной.
Я тут же сказал:
— Можешь называть меня просто Саша, это мое короткое имя, а как зовут тебя?
Девочка осмотрела меня с ног до головы, как бы решая, стоит ли со мной разговаривать, и ответила:
— меня зовут Сиэллина, но я тебе разрешаю называть меня Сиэль, дедушка сказал, что ты теперь будешь жить с нами и заниматься вместе со мной.
Я шел за девчонкой, и раздумывал над своей судьбой, значит, дед решил, что я должен учиться у него. А ведь вроде вчера он завел разговор о возвращении. Мы зашли в комнату, в которой я еще не был, похоже, это была столовая. В ней стоял длинный стол, в торце которого стояло высокое кресло, остальные стулья были почти, как у нас дома.
Когда мы зашли туда, в кресле неведомо как появился дед, но если вчера он был в убогой драной одежке, сегодня на нем была надета сверкающая мантия.
— Дедушка, зачем ты надел мантию? — сразу спросила Сиэль. Из проема, который соединял столовую с кухней, на деда смотрела во все глаза толстая кухарка, держа в руках сковородку с яичницей.
Алник смущенно крякнул
— Сиэллина, я же все-таки архимаг, поэтому имею право на ношение мантии.
— Да, конечно дедушка, но ты ее последний раз надевал год назад, — удивленно продолжила девочка.
Тут в столовую забежала мелкая девчушка и сразу закричала:
— Деда ты такой класивый, и челный!
Тот при виде нее засиял и сразу предложил:
— Иди ко мне, садись на колени, моя радость.
Но та остановилась и, посмотрев на меня, решительно сказала:
— Нет деда, ты колешься, я лучше сяду к Алекссевсаше, он еще не колючий.
Не успел я опомниться, как она уже ерзала у меня на коленях.
— И вправду, ты совсем не колючий, Алексеевсаша, — прямо в ухо сообщила непоседа.
Я спросил:
— А тебя, как зовут, егоза?
— Меня зовут Василина, — тут же сообщила девочка.
Сиэллина поглядела на наши довольные лица и сделала вид, что ее это не касается. Через пару минут я трескал горячую яичницу, как будто ничего лучшего не едал. Василина таскала кусочки прямо у меня с тарелки, по ее поведению я понял, что она так делала постоянно.
Дед с усмешкой наблюдал за нами, и мне показалось, что ему по душе мое общение с его внучками.
— Саша, — неожиданно обратилась ко мне Сиэль, — скажи, почему ты сегодня не повязал на шею свою красную косынку? И вообще для чего она тебе? Я никогда не видела, чтобы мальчишки носили такие тряпки.
Я хотел начать рассказ, но не мог понять с чего начинать.
— Понимаешь, Сиэль, эта косынка знак принадлежности к пионерской организации. Я учусь в школе, и у нас все ученики после третьего класса становятся пионерами.
Девочка посмотрела на меня в недоумении.
— Саша, неужели все дети хотят стать этими пинаерами?
Я немного подумал и продолжил объяснения.
— Сиэль, мне повезло в жизни, ведь я родился в самой лучшей стране нашего мира в Советском Союзе. В нашей стране самая лучшая жизнь, у нас нет капиталистов и других плохих людей. А мы — пионеры помогаем нашей коммунистической партии строить коммунизм, мы очень дружны и помогаем друг другу всегда и во всем.
Мою речь прервало скромное покашливание мага.
— Саша, — сказал он, — ответь мне на один вопрос, я вижу, что тебя недавно побили, скажи, кто это сделал?
Я густо покраснел и тихо сказал:
— это сделал мой враг, и не один, один он бы со мной не справился.
— Хорошо, — улыбнулся Алник, — теперь скажи, твой враг и его друзья тоже пионеры?
Я сразу понял, что этим вопросом хотел сказать ехидный дед.
— Ну, они пока плохие пионеры, — начал я выкручиваться, — но мы с ними работаем, перевоспитываем.
— Вижу, как они перевоспитались, — заметил старик, — чуть не искалечили тебя, еще немного и твоя голова перестала соображать. Нечего сказать, хорошие у тебя товарищи по гильдии. Но, мне интересно еще кое-что, ты сказал, что живешь в лучшей в мире стране. Я понимаю, что ты по возрасту не видел другие страны, не знаешь, как там живут, поэтому так считаешь. Мне хотелось бы знать, кто такие капиталисты и почему вы их изгнали из страны. Это случайно не маги?
Я засмеялся.
— Нет, у нас нет магов. А капиталисты — это такие эксплуататоры, они эксплуатировали пролетариат.
Дед нахмурился.
— Мальчик, говори словами, смысл которых ясен для тебя, в тех, что ты сейчас сказал, его нет, есть только звук. Мне ведь понятны только те слова, которые ты сам знаешь.
Я попробовал все объяснить своими словами и это было очень сложно..
— Ну, у нас была Великая Октябрьская революция, народ сверг царя, и выгнал всех помещиков и капиталистов. Помещики — это люди, которые жили в деревне в имениях и эксплуатировали крестьян, ой, простите, — поправился я, — они заставляли их работать на себя. А капиталисты это владельцы фабрик и заводов, их тоже выгнали и сейчас мы живем очень хорошо.
— Так у вас теперь купеческая республика? — понимающе спросил Алник.
— И чего этот старикашка ко мне прицепился, — думал я, — понятия не имею, что такое купеческая республика.
— Я не знаю, Ваше Магичество, — жалобно заныл я, — может, и купеческая, но вроде купцов у нас тоже выгнали.
— Ну, дедушка, что ты прицепился к Саше, — вступилась за меня Сиэль, — наверно в его пинаерах не все такие плохие ребята, как те, что его побили.
Маг не обратил внимания на слова внучки.
— Ты знаешь Саша, мне бы очень хотелось посмотреть на вашу страну, ты говоришь невероятные вещи. Нет короля, нет баронов, нет купцов, есть только черный люд, и все. Как же вы там живете? Хоть армия у вас есть?
— Да, — сказал я гордо, — наша армия самая лучшая в мире, нас все боятся.
— А почему? — тут же спросил Алник.
— Потому, что они все знают, что мы скоро догоним и перегоним Америку, и тогда наступит коммунизм на всей планете, — радостно доложил я.
Старик опять сморщился.
— Я не понял, что такое коммунизм, объясни своими словами, — попросил он.
— Ну, это, когда можно работать, как можешь, а получать всего, сколько тебе надо, наша учительница сказала, что от каждого по способностям и каждому по потребностям.
У старого мага чуть не вылезли глаза на лоб, и он звонко по-молодому рассмеялся.
— Ну, Алексеевсаша, ты за последние сутки дважды меня рассмешил, не всякому это удается. Такой чудесной истории я еще не слышал. Теперь понимаю, почему в вашем мире твою страну все боятся.
— И почему? — спросил я наивно.
— Да потому, что такого никогда не получится, — решительно сказал маг, — так, как желания большинства людей многократно превышают их способности.
Я, конечно, не стал с ним спорить, хотя в душе был уверен, в том, что коммунизм мы построим, и до него осталось совсем немного. А отсталый волшебник этого мира пусть говорит все, что ему вздумается. Мне с ним ссориться нельзя, ведь он намекнул, что может отправить меня домой.
Только я хотел задать множество вопросов, которые появились у меня за прошедшее время, как Алник встал и исчез из-за стола.
Никто кроме меня этому не удивился.
— Саша, — строго сказала Сиэль, — через один удар часов мы идем заниматься, ты должен идти с нами.
— А удар часов — это сколько, попытался я уточнить. После объяснений мне стало понятно, что это вроде получаса нашего времени. Этого времени, как раз хватило, чтобы найти туалет, который очень меня удивил, В небольшой комнатке ничего не было кроме круглого отверстия в полу, закрытого губкой. Василина, которая показала это заведение, без тени смущения объяснила, что и как надо здесь делать. Подивившись на волшебный туалет и сделав все дела, я отправился искать место, где старый маг собирается меня учить. Алник сидел на чурке во дворе дома, огороженным высоким забором, в окружении каких то бревен и лестниц, перед ним стоял незнакомый мальчишка. Подойдя ближе, я понял, что это Сиэль, которая уже успела переодеться в свободные брюки и куртку.
Я подошел и встал рядом с ней.
Маг поглядел на нас, и у меня вновь загудело в голове.
Неожиданно гудение смолкло. А в голове возникла чужая мысль.
— Ты меня слышишь? — спрашивала она.
Я тревожно закрутил головой.
Сиэль хихикнула.
— Не оглядывайся, это дедушка с тобой ментально говорит. Он еще вчера сказал, что у тебя талант, — сказала она.
В это время в моей голове чужие мысли начали появляться одна за другой.
— Талант то талантом, вот только надо бы тебе паренек подтянуть свое тело, прежде чем заниматься головой. Будет плохо, если твоя умная голова раньше времени погибнет из-за такого неуклюжего тела. Так, что пока я учу Сиэль, ты немного позанимаешься под контролем моего помощника.
И для меня начался ад на новой планете.
Помощником у деда оказался один из деревенских жителей. Деревня располагалась, совсем недалеко от дома Алника, просто я не удосужился ее заметить в день появления.
Насколько я понял, жители деревни мага не опасались. Ведь даже поле, на котором я так удачно появился, было посажено чуть ли не у его крыльца.
Поэтому и меня никто важной особой тоже не считал. Когда новый наставник меня увидел, по его лицу пробежала гримаса недовольства.
— Господин маг! — воскликнул он, — это же дохляк полный. Да он у меня ноги через два удара часов протянет! Откуда вы его только выкопали?
Но Алник был тоже не лыком шит.
— Брени, послушай, ты ведь был сержантом у молодняка, так, что сделай вид, что ты готовишь мясо для имперской пехоты и приступай к делу, — сказал он кратко, вытянувшемуся перед ним, пузатому дядечке. И моя каторга началась.
Когда во дворе толстая кухарка ударила большой дубинкой по огромному желтому блюду, висевшему у дверей я, ничего уже не соображая, продолжал отжиматься от земли, считая про себя:
— пятьдесят один один, пятьдесят два.
Никогда бы не подумал, что смогу сделать столько отжиманий. Но когда под тобой на земле лежат жгучие колючки, сделаешь еще и не то.
Я был настолько поглощен упражнением, что только похлопывание по плечу оторвало меня от продолжения занятия.
Глава 2
Вместе с Брени мы прошли в знакомую столовую и толстуха, усиленно строя глазки моему наставнику, накидала нам по миске отменной стряпни. После обеда было разрешено немного передохнуть. Я, воспользовавшись хорошим расположением духа старого воина, начал задавать ему множество вопросов об окружающем мире. До этого момента, у меня просто не хватало для этого времени.
Первым делом спросил у усатого, добродушного с виду, толстяка, сможет ли Алник отправить меня домой.
Мой наставник уверенно кивнул головой, не переставая дожевывать кусок мяса.
— Не сомневайся, ммм, наш маг может все, ммм. Он запросто перенесет тебя в любое место Соэты.
— А что такое Соэта? — тут же спросил я.
Брени удивленно уставился на меня, но пояснил:
— Странно, что ты это спрашиваешь, Соэта наш мир в котором мы живем. Я продолжал расспрашивать его и дальше, но с каждым моим вопросом Брени становился все молчаливей и подозрительней. А когда я спросил, может ли маг отправить меня домой на другую планету, он выпучил глаза и посмотрел, как на психа.
После плотного обеда меня кинуло в сон. Однако долго рассиживаться не пришлось… Брени отвел меня на улицу и приказал бегать вокруг забора двадцать кругов. Первые круги бежать было очень тяжело, меня тошнило и чуть не вырвало. Но после десяти кругов тошнота прошла, и мне показалось, что обеда еще не было. Когда я запыхавшийся и мокрый от пота закончил бег, то надеялся, что на этом все закончится. Увы, этого не случилось. Наставник подвел к бревнам, которые, оказывается, находились здесь не просто так, и мне пришлось проходить полосу препятствий. Но пройти ее я так и не смог. Если кое-как я мог пробежать по бревну, то прыгнуть с него на следующее у меня не получалось. Мои жалобные взгляды в сторону наставника, не производили на него никакого впечатления, и я вновь и вновь запрыгивал на скользкое дерево и уже привычно падал с него в жидкую грязь.
К концу дня, когда я окончательно выбился из сил, и меня не могли поднять с земли никакие уговоры и тычки, к нам подошел старый маг. Он глянул на меня, лежащего на траве и заляпанного черной грязью с головы до ног, без капли сожаления, и спросил у Брени:
— Ну, что скажешь, про парнишку, будет толк или нет?
Мой мучитель пожал плечами.
— Трудно сказать Ваше Магичество, такое впечатление, что мальчишка никогда ничего не держал в руках тяжелее ручки для письма. Я ему сегодня не дал и десятой доли нагрузок, которые мы даем для новиков, так видите, как его развезло. Чистый рохля!
Такой пренебрежительный отзыв меня не на шутку возмутил.
Я с трудом сел и заявил:
— И ничего я не рохля, если хотите знать, у меня всегда была пятерка по физкультуре.
Взрослые засмеялись.
— Лучше бы ты паренек ничего не говорил, — сказал Брени, — синяки у тебя на лице ясно говорят, какой ты лучший. Однако я смотрю, что ты уже оклемался, а у нас еще достаточно времени, чтобы пробежаться еще пару раз по полосе препятствий.
Я застонал.
— Это не полоса препятствий, это ужас, ее никто не сможет пройти без ушибов!
— Ты так считаешь? — спросил Алник и крикнул:
— Сиэль, подойди ко мне.
Сиэль появилась перед ним, как будто выросла из-под земли.
— Дедушка, ты меня звал?
— Внучка, — обратился к ней Алник, — покажи нашему гостю, как ты проходишь первую полосу.
На лице Сиэль нарисовалось явное разочарование.
— Деда, так эту полосу я прошла три года назад, мне неинтересно, пусть Василина по ней бегает.
Дед нахмурил брови, и Сиэль без возражений подошла к линии старта.
— Приступай! — крикнул Алник. Сиэль без разбега легко запрыгнула на толстое бревно в несколько шагов пробежала его, сделав сальто, приземлилась на следующее и легко пробежала по нему, пропуская мимо себя раскачивающиеся мешки, набитые чем-то мягким. Затем пробежала по тонкой железной трубе перекинутой через лужу с грязью, в которой я сегодня побывал раз двадцать, и вновь присоединилась к нам.
Я смотрел на худенькую девчонку и чувствовал, как начинают гореть щеки и уши.
— Так, Сиэль, уже давно тренируется, — хрипло выдавил я, — а вы хотите, чтобы я в первый день пробежал так же, как она.
Маг внимательно посмотрел на меня и в голове вновь забухали глухие удары.
Он моргнул и удары прекратились.
— Послушай юноша, — сказал он тихо, — хочу сказать тебе следующее, ты мне понравился, и понравился не только потому, что тебе рады мои внучки. В тебе чувствуется сила, это очень необычно и странно. Мне бы хотелось узнать больше о ней. Надеюсь это тебе понятно. Сейчас ты недоволен, что тебя заставляют трудиться, и ты не можешь понять зачем. Объяснять, почему я это делаю долго и сложно, скажу только в двух словах, наша жизнь не такая хорошая, как кажется и все может измениться в любой момент, поэтому ты будешь делать все, чтобы, если придется, быть готовым встретить трудности и невзгоды.
— Но, Ваше магичество! — воскликнул я, — зачем вам возиться со мной, вы же говорили, что можете помочь мне вернуться домой!
— Обещал, — спокойно подтвердил маг, — но вот только тех космических ракет, о которых ты упоминал, у меня нет. Для того чтобы тебя отправить домой, нужно создать мировой портал, а ты сможешь его пройти, если только подготовишь свое тело и овладеешь множеством нужных знаний.
Я стоял и хлюпал носом, и, наконец, не выдержал и разревелся.
Маг и Брени недоумевающе разглядывали меня. Василина, стоявшая неподалеку от нас, тоже начала хныкать.
— Ну и что ты разнюнился, — с отвращением произнес Алник, — прекрати немедленно, и обеспокоено глянул на плачущую внучку.
Но я не мог остановить слезы и, шмыгая носом, стал объяснять.
— Ну, как вы не понимаете! Мои родители переживают, ищут меня. А я тут занимаюсь всякой ерундой, в грязи барахтаюсь.
— Ага, вот оно, что — сообразил Алник, принимая вновь благодушный вид, — наш паренек, оказывается, переживает не за себя, а за своих родственников. Похвально, похвально.
Могу тебя утешить юноша, можно сделать так, что ты сможешь попасть домой практически в момент твоего попадания сюда, — сообщил он, глядя мне в глаза.
— Вы правду говорите? — спросил я, вытирая непослушные слезы. Настроение у меня стремительно поднималось.
Брени смотрел на меня с ужасом.
— Ваше магичество, — обратился он к Алнику, — простите мальчишку, вы же видите, он ничего не понимает.
Тот в ответ махнул рукой.
— Успокойся сержант, я это вижу не хуже тебя.
Брени обратился уже ко мне и наставительно произнес:
— Запомни парень, архимаг, грандмастер четырех стихий, никогда не будет обещать того, чего не сможет сделать.
Я уже и так сообразил, что своими сомнениями оскорбил старика и начал просить прощения за свои слова.
Маг слушал меня рассеянно.
— Все понятно, — заявил он, — твои наставники в вашем мире, видимо часто обещали, то чего сделать не в силах, отсюда и твои мысли. Запомни Саша, я всегда делаю то, что обещал.
Он внимательно глянул на меня, и я внутренне содрогнулся, мне вдруг показалось, что на меня смотрит безжалостный страшный убийца. Живот опять схватила судорога, как перед дракой с Борькой Аккуратовым.
Но тут Алник улыбнулся и снова стал симпатичным добродушным старичком, однако я сейчас нисколько не сомневался, что он совсем не так добродушен, как кажется, и если нужно, спокойно отрежет мне голову.
— Сиэль, — обратился он к внучке, — сегодня после ужина мы продолжим занятия в подземелье в обычное время, когда пойдешь, этого молодого человека, возьми с собой.
После этой тирады он растворился в воздухе, оставив после себя легкую дымку. Сиэль, завистливо поглядев на нее, тоже ушла в дом.
— Ну, что ученик, — сказал Брени, — на сегодня учебу мы с тобой закончили. Продолжим завтра с утра.
Он помог мне встать и довел до небольшой пристройки, которая оказалась обычной деревенской баней, почти, как у моей бабушки. Вот только у неё посреди бани не было небольшого круглого бассейна с дымящейся и шипящей водой. Брени ловко спихнул меня туда прямо в одежде, после чего попрощался и закрыл за собой дверь.
Как это было здорово! В теплой, пахнущей боржоми, воде у меня быстро перестали болеть мышцы, измученные сегодняшними занятиями. Сразу захотелось спать. Но начинающийся сон был прерван толстой поварихой, которая пришла с тюком одежды и скомандовала мне раздеться и сложить свое белье на край бассейна. Что я и сделал, хотя сильно стеснялся. Та презрительно фыркнула, увидев мои попытки закрыться, сложила все грязное белье в таз, дала мне мыло и мочалку и ушла.
Я сел на край бассейна и только начал намыливаться, как двери вновь открылись, мимо меня вихрем пролетела Василина и, стянув с себя платье, шлепнулась в бассейн.
— Так нечестно, — воскликнула девчонка, — я тоже люблю купаться, смотли, как я умею плавать. Она неуклюже поплыла, загребая по-собачьи, выставив наверх розовую попку.
Я тяжело вздохнул и подумал.
— Мне здесь еще детсадников не хватало во время мытья.
Дверь вновь приоткрылась, и оттуда донесся напряженный голос Сиэль.
— Василина, немедленно оденься, и уходи, а то я дедушке все расскажу.
— Даже и не подумаю, — ответила мелкая, — буду плавать, пока не надоест. Когда еще дедушка снова воду сюда наколдует.
— Вот противная, — снова донесся до меня голос старшей сестры, — так же нельзя, ты не должна голой купаться с мальчишкой, а вода теперь будет каждый день.
— Саша, — обратилась она ко мне, — ничего, если я зайду и заберу эту противную девчонку.
Я прыгнул в воду, присел, оставив на поверхности только голову, и крикнул — Заходи!
Сиэль зашла с пылающими щеками и, не глядя на меня, скомандовала Василине:
— Немедленно вылезь, а то сама знаешь, что будет.
Та скорчила в ответ смешную рожицу и крикнула:
— А ничего не случится, деда меня любит, и полоть не станет.
— Ах, так! — разозлилась Сиэль и махнула рукой.
Что-то щелкнуло, в воздухе запахло, как после грозы и я почувствовал, как мои намыленные волосы встают дыбом.
Василина завизжала и выскочила из бассейна, как ошпаренная. Горько плача, она начала натягивать на себя платье.
— Я сама дедушке пожалуюсь, все ласскажу, что ты щиплешься. Погоди, он меня тоже научит, я тебя еще не так буду щипать, — кричала она сквозь слезы.
Сиэль одернула и поправила ей платье и, взяв за руку, повела к дверям. Около них она остановилась и смущенно обратилась ко мне:
— Саша, прости Василину, она совсем маленькая, ничего не понимает.
— Да, ерунда, — великодушно сказал я, — у меня дома такая же история, маленькая сестренка все время по вечерам ко мне в кровать лезет, хочет, чтобы я ей сказки на ночь рассказывал.
Глаза обеих девчонок тут же вспыхнули любопытством.
— А ты много знаешь сказок, — волнуясь, спросила Василина.
— Нет, ну, когда научусь держать язык за зубами! — подумал я, — вот опять ляпнул, себе на голову.
— Ну, не очень много, но знаю, — ответил я неохотно.
— Тогда мы плидем перед сном, чтобы ты что-нибудь нам лассказал, я люблю стлашные сказки, — успела сказать Василина, перед тем, как за ними захлопнулась дверь.
Глава 3
За ужином за столом мы сидели втроем. Когда я кинул вопросительный взгляд на Сиэль, она пояснила, что Алник занимается своими делами и его лучше в это время не беспокоить.
Зато Василина в отсутствие деда отрывалась по полной. И чуть ли не залезала с ногами на стол. На замечания старшей сестры она не обращала внимания.
Но, похоже, ее шалости надоели не только нам с Сиэль. Повариха, молча до этого момента подававшая еду и убиравшая грязную посуду, вышла из себя.
Она, неожиданно наклонилась над вздорной девчонкой и почти зашипела на нее.
— Лэри, немедленно прекрати баловаться, а то опять будешь наказана!
Я никак не ожидал от молчаливой поварихи таких слов. Василина испуганно замолчала, а повариха отвернулась от нее и пошла на кухню. Мне со своего места было хорошо видно, как у нее уползают под верхнюю губу огромные блестящие клыки.
По спине поползли мурашки, и резко захотелось в туалет. Я глянул на Сиэль, однако девочка совсем не казалась напуганной и ехидно улыбаясь, глядела на сестренку.
Я придвинулся поближе и прошептал ей на ухо.
— Скажи, почему у кухарки такие клыки? Она вообще то человек?
Сиэль также тихо ответила:
— Нет, Орха не человек, а вампир. Она служит дедушке уже триста лет.
Я тут же ее спросил:
— А кто такие эти вампиры?
— Ты, что? — удивилась девушка, — ничего не знаешь про вампиров? У вас разве их нет?
— Ну, наверно есть, — ответил я, — раз амулет перевел мне это слово, наверно, когда-то его слышал.
— Это кровососы, они питаются кровью людей — уточнила Сиэль.
— Ааа, тогда я знаю, но мы их называем их упырями. Но они у нас только в сказках бывают, я в них такое название прочитал, — добавил я глубокомысленно и тут же спросил:
— А как же ваша повариха, из кого она здесь пьет кровь?
— Василина, прислушивающаяся к нашему разговору, громко сказала:
— Наша Орха пьет кровь из овечек. Но иногда дедушка ей отдает плохих дяденек из-за Барьера. Последний раз совсем недавно. Помнишь Сиэль, того злого дядьку- паладина, который кричал, что мы выродки, и надо нас всех сжечь?
— Мурашки по спине побежали у меня еще сильнее, и в животе стало совсем нехорошо. Я извинился и вышел из-за стола. Когда закрыл за собой дверь столовой, пулей полетел в туалет. Там меня вырвало. Губка на полу послушно втянула все в себя, я поставил кисти рук и лицо в ниши, сделанные для этой цели и по ним прошел освежающий ветерок. Я привалился к холодной стене и стоял, раздумывая над тем, куда попал. Бешено колотившееся сердце понемногу успокаивалось.
— Нет, мне срочно надо узнать, что тут происходит. Как Алник может, так поступать. Отдавать людей для того, чтобы злая вампирша высасывала из него кровь. А если он рассердится на меня? Тоже отдаст на съедение? — такие мысли сейчас кружились в голове.
Если бы не обещание старого мага вернуть меня домой, наверно, я бы в этот момент убежал, куда глаза глядят. Но, подумав, я решил, что пока меня никто не собирается съедать, можно пойти обратно в столовую и поесть чего-нибудь самому.
Когда я туда зашел, меня встретил обеспокоенный взгляд Сиэль.
— Саша, тебе плохо, может у тебя что-то болит? — спросила она.
— Да, нет, — ответил я.
Обе девчонки засмеялись.
— Ты как-то смешно сейчас сказал, так да, или нет, ответь?
Когда до меня дошло, про что они говорят, я засмеялся сам. И пояснил:
— У нас есть такой оборот речи, в данном случае он означает, что у меня ничего не болит.
Сиэль с уважением посмотрела на меня.
Ты так по-умному сказал, наверно, хорошо учишься. Я бы так не смогла объяснить. Конечно, ты ходишь в школу, а меня дедушка сам учит. Вот когда были живы наши родители…
Тут она замолчала и кинула косой взгляд на сестру. Но та была увлечена каким-то зеленым фруктом, похожим на пупырчатую грушу, и не слышала последних слов старшей сестры.
— Ну, что обсудили меня? — низким рокочущим голосом спросила повариха, убирая остатки ужина.
— Наверно я побледнел от страха, потому, что Сиэль с сочувствием посмотрела на мое вытянувшееся лицо.
Собравшись с духом, я вежливо спросил:
— Скажите, пожалуйста, как к вам можно обращаться?
Вампирша засмеялась, и только сейчас до меня дошло, что она совсем не толстая, а это у нее такие огромные мышцы, а зубы сейчас у нее выглядели, как обычно.
— Обращайся ко мне лэри Орха, малыш, — сказала она.
— Лэри Орха, мы вас не обсуждали, — продолжил я, — просто я никогда не видел вампиров, поэтому и спросил у Сиэль, почему вы так выглядите.
Но тут нас бесцеремонно прервала Василина.
— Ой, Олха, помнишь, ты мне обещала дать поплобовать клови от овечки! Может, сходим в овчалню после ужина?
Сиэль осуждающе посмотрела на сестру.
— Фи, Василина, что ты говоришь, совсем отбилась от рук. Погоди, дед узнает, будет тебе худо, — сказала она сестренке.
Я посмотрел на Орху, та стояла с таким сконфуженным видом, что у меня почти прошли все страхи.
— Лэри, — сказала она, обращаясь к мелкой девчонке, — когда это я тебе обещала?
— Ну, как же ты не помнишь, совсем недавно, когда ты пошла в овчалню, а мне сказала, как только с неба камень упадет, так ты мне дашь поплобовать овечью кловь.
— Орха с интересом спросила:
— Ну, и что, разве камень упал?
— Нет, камень не упал, а упал Саша, так, что должна выполнить свое обещание, — объяснила Василина.
Не знаю, как у них решился этот вопрос, потому, что Сиэль встала и позвала меня за собой.
Мы вышли на улицу.
Солнце, неотличимое от нашего, уже зашло, и в небе поднимались три больших диска Сестер. В их свете все было видно почти, как днем.
— Сиэль, а у вас бывают темные ночи? — поинтересовался я.
Конечно, — сказала та, — бывают дни, когда Сестры становятся узенькими месяцами, а это происходит через каждые сорок дней, шесть ночей стоит страшная темень, а потом Сестры начинают расти, и все повторяется. И так случается в году пятьдесят два раза.
Тут я вспомнил по странный вопрос одного из магов и уточнил у девочки.
— Скажи, пожалуйста, сколько тебе лет?
Она заулыбалась.
— Саша, ты разве не знаешь, что такой вопрос женщинам не задают?
Я хмыкнул.
— Так вроде ты еще девочка?
— Мне четыре с половиной года, — ответила Сиэль, — а через двадцать семь полных Сестер будет пять.
Я быстро посчитал в уме. Если мы с ней примерно одного возраста, значит, год здесь составляет почти три земных, вот это да!
Пока я раздумывал над этим обстоятельством мы прошли к двери, очень похожей на дверь в погреб. Сиэль что-то произнесла и та бесшумно открылась. Вопреки моим ожиданиям из черного проема не пахло сыростью, а наоборот, воздух был сухой и теплый, пахло ароматным запахом сена.
Мы зашли во внутрь, и дверь сразу закрылась, как будто невидимый охранник следил за нами. На миг мы оказались в полной темноте, но тут вспыхнул неяркий светильник и я увидел, что мы стоим в небольшом помещении метра два на два. Кроме входной двери в нем ничего не было, только на сплошной каменной стене, на которую я смотрел, была выдавлена человеческая ладонь.
— И что дальше? — спросил я свою спутницу. Вместо ответа она прошла вперед и приложила правую ладонь к вдавленной ладони на стене. Свет моргнул, и мы оказались в начале большого сводчатого коридора на потолке, которого через равные промежутки, уходя вдаль, горели желтые фонари.
— Ух, ты, вот это у вас бомбоубежище! — я не мог сдержать восторг при виде такого роскошного подземелья, — в нашем доме пожалуй оно намного меньше.
Но Сиэль не слушая, быстро двинулась вперед. Я поторопился следовать за ней. Мы прошли по коридору метров сто, и тут я подумал, что зря назвал это место бомбоубежищем, пожалуй, ему больше подходило название — метрополитен.
Сиэль неожиданно свернула в боковой проход, который привел нас в хорошо освещенную комнату, в ней было множество шкафов, полок, на них стояли всякие колбы, и другие банки, почти, как в нашем кабинете химии, в который мы заглядывали из любопытства.
Алник, одетый в старый, синий халат с множеством прожженных дырок, сидел за столом и что-то усердно тер в ступке. Увидев нас, он недовольно сказал:
— Ну, наконец, соизволили явиться, еле вас дождался. С этими словами он сунул мне в руки ступку, и сказал:
— Давай приступай и пока не разотрешь все кристаллы в порошок, не останавливайся.
— Дедушка! — воскликнула Сиэль, у тебя, что сломался голем?
— Ничего не сломалось, — ворчливо ответил маг и пояснил, — с этим материалом должны работать человеческие руки.
Я тем временем оглядывал лабораторию Алника, потолок в ней был почти не виден, и в него уходила большая труба серебристого цвета.
— Ваше магичество, — не преминул я спросить, — а вы не боитесь, что дом может провалиться в эти подвалы?
Сиэль и Алник переглянулись, а потом маг спросил:
— А почему ты так подумал?
Я пустился в объяснения.
— Смотрите в этой комнате очень высокий потолок, а так, как мы опустились на лифте быстро, значит между ним и домом очень тонкая прослойка земли.
Алник задумчиво хмыкнул.
— Ну, что же парень ты наблюдательный, и сообразительный — это неплохо. Но не учел одно обстоятельство. Ни на каком лифте вы не опускались. Сюда вас перенес портал.
И сейчас мы находимся за много лиг от нашего дома в Гномьих горах.
— У вас живут всамделишные гномы? — удивился я, — я думал они бывают только в сказках.
— Ну, у нас они теперь тоже только в сказках, — тяжело вздохнул Алник, — последний раз я видел гнома лет сто назад. Проклятый Орден, чтобы они все сдохли! — выругался он с ожесточением.
Я, усердно работая пестиком, тут же спросил:
— Что же это за орден?
— Растираешь порошок и растирай, — рявкнул Алник, — не до Ордена сейчас, чтобы ему пусто было.
Он схватил Сиэль за руку и утащил в другой конец комнаты, вскоре оттуда раздался треск и засверкали вспышка, как от электросварки.
Я сидел, растирал кристаллы, которые оказались очень твердыми, и думал, чем же там занимается Сиэль, как вдруг меня кто-то укусил за ногу, я нагнулся и увидел, что по полу скребется оторванная по локоть черная рука, заканчивающаяся шестипалой кистью с острыми ногтями, которыми она меня и ухватила. Я дико заорал и выронил ступку. Та упала на пол и разбилась, порошок легким облаком разлетелся по полу, и больше всего его попало на эту жуткую руку. По ней побежали красно-синие огоньки, она вспыхнула, синим пламенем, и разжала свои пальцы. Освободившись, я бросился в магу, как к последней надежде на спасение.
Я подбежал к нему и сразу закричал:
— Там, там, рука горит, она живая! Чуть мне ногу не оторвала!
Алник ринулся туда, за ним побежала Сиэль. Я же разглядывал прожженные брюки и уже наливающийся багровым цветом кровоподтек на щиколотке там, где меня ухватила эта страшная штука.
Когда я прихромал к месту событий, рука уже была потушена и засунута в металлический ящик. Алник отчитывал Сиэль, за то, что та забыла вчера закрыть замок на этом ящике.
Я думал, что он также начнет ругать и меня за разбитую ступку, но этого не случилось, наоборот маг был очень доволен.
— Везет тебе Саша, — объяснил он мне, — я, сколько всего перепробовал на этом артефакте, и ничего не получалось, про кристаллы арцизия даже мыслей не было, его изредка применяют для сонных настоек. А оказалось, что он катализатор воспламенения некротической плоти. Подумать только, ничего не соображающий мальчишка, нашел новое оружие против мертвяков!
Я слушал его и никак не мог успокоиться, сердце бешено бухало в груди, ноги тряслись.
— Скажите Ваше Магичество, — осторожно спросил я, — у вас еще много жутких штук?
— Жутких? — удивленно протянул Алник. — где ты увидел жуть?
— Ну, как же, разве эта рука не страшная? — смущенно пробормотал я.
Старик несколько мгновений пристально смотрел на меня, потом покачал головой.
— Постоянно забываю, что ты иномирец, уж больно на обычного мальчишку реаклов смахиваешь.
У меня на языке уже висел вопрос
— А кто такие реаклы? — но задать его я не успел. Алник схватил меня за руку и куда-то потащил.
Я быстро шел за ним и размышлял, почему он меня таскает, как маленького, как будто я сам за ним не смогу идти.
Маг привел меня в небольшую комнатку все стены, которой были закрыты зеркалами, и вопросительно посмотрел на меня, как бы ожидая, что я что-то должен сказать. Я в свою очередь также вопросительно смотрел на него.
— Ну, как, впечатляет? — не выдержав, спросил он у меня, — ты наверно не видел такого никогда?
— Не видел, — согласился я, — очень плохие зеркала, мутные, и неправильно лица отражают, где вы их только нашли.
— Ты, что несешь! — он захлебнулся от негодования, — да на Соэте больше нет такой комнаты, я двести лет собирал эти зеркала.
Мне стало неудобно, действительно, зачем я начал критиковать, может, здесь еще не умеют делать хорошие зеркала.
Все еще ворча по поводу наглых малолеток, он посадил меня на табурет в середину комнаты и поставил на пол передо мной огромные песочные часы.
— Сиди здесь и пытайся заметить свою ауру, — даю тебе на это четыре удара часов.
Не успел я спросить, что такое аура, как он вышел из комнаты и в ней сразу погасли все светильники и наступила тьма.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Поймать кураж» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.