Мальчик и Тьма
- Автор
- Сергей Лукьяненко
О книге
«Мальчик и Тьма» — жутковатые скитания по незнакомым мирам.
Тут говорится, что отыскать настоящего противника иногда даже сложнее, чем настоящего союзника. А когда в эту историю ввязываются Сумрак, Свет и Тьма — уж тем более.
Начало книги
Часть первая Крылатые
Часть первая Крылатые 1. Солнечный котенок Все случилось из-за того, что я заболел. Было уже два часа дня, а я лежал в постели и листал сто раз перечитанного «Питера Пэна». Компресс, который мама утром повязала мне на шею, я давно снял и забросил в угол. Абсолютно не понимаю – чем может помочь от кашля смоченная водкой вата? С мамой я, конечно, не спорю, но после ее ухода начинаю лечиться по-своему, то есть лежать с книжкой и ждать, когда болезням надоест такое скучное времяпровождение. Обычно помогает – хоть и не сразу, а дня через два-три. Хорошо еще, что на улице очень неуютно – то на минуту выглянет солнце, то зарядит мелкий противный дождик. Правда, в комнату солнце не заглядывало – так уж неудачно стоит наш дом, что новенькие девятиэтажки закрывают его со всех сторон. «В такой квартире только грибы выращивать», – говорил папа, когда он еще жил с нами. Я опустил книжку на пол рядом с кроватью и лег на спину. Наверное, закрой я сейчас глаза, ничего бы так и не случилось. Но я лежал, глядя в потолок и слушая тиканье часов в прихожей. А через стекло прыгнул в комнату солнечный зайчик. Маленький, с ладошку размером, но удивительно яркий. Словно окно было открыто, а на улице светило жаркое летнее солнце. Наверное, кто-то забавлялся с зеркалом на балконе дома напротив. Зайчик проплыл по потолку, сполз на стену, заставил блеснуть вазу на комоде и остановился, чуть подрагивая, на спинке кровати. – Не уходи, – зачем-то сказал я, понимая, что сейчас зеркало дрогнет и солнечный зайчик навсегда выскочит из моей комнаты. – Останься… Вот тогда все и началось. Солнечный зайчик оторвался от кровати и поплыл по воздуху. Вначале я даже не понял, что такого не бывает. И лишь когда висящее в воздухе плоское пятнышко света стало раздуваться, превращаясь в пушистый оранжевый шарик, я понял – случилось чудо. Из оранжевого светящегося меха вытянулись четыре лапки, потом хвост и голова. Моргнули и уставились на меня зеленые кошачьи глаза. Да и вообще зайчик этот больше всего походил на котенка. Вот только он висел в воздухе, светился и казался невесомым, как пух, – дунешь и улетит. – Привет, – мурлыкнул Котенок. – Спасибо за приглашение. На секунду я закрыл глаза, но когда вновь посмотрел на Котенка, тот никуда не исчез. Даже подлетел поближе. – Я в сказки не верю, – самому себе сказал я. – Я уже большой. – Ну, по сравнению с девочкой, которая держала Настоящее зеркало, ты довольно большой, – невозмутимо заявил Котенок и опустился на одеяло. Я скосил глаза – не повалит ли дым, но все было в порядке. Животом я чувствовал тепло, но не сильное. А Котенок склонил голову и добавил: – Но совсем взрослым тебя тоже не назовешь. Тебе сколько? Десять лет есть? – Четырнадцать будет, – как-то неожиданно успокоенный деловым вопросом, ответил я. – Ты кто? – Солнечный зайчик, – с любопытством осматривая себя, ответил Котенок. – Да, ну и внешность… Похож? – На кого? – На зайчика. – Скорее на котенка. – Немногим лучше, – грустно заявил Котенок и потянулся. А я ничего лучшего не нашел, чем повторить: – Ты кто? – Но мы уже пришли к единому мнению! – с неожиданной обидой заявил Котенок. – Солнечный зайчик, точнее – котенок, потому что на него я похож куда больше! Что тут непонятного? Я даже растерялся. Ну да, маленький зеленый зверек, который ест камни, это просто маленькая зеленая камнеежка. Знаем, слыхали. А солнечный зайчик – это солнечный котенок, потому что на зайчика он никак не похож. – Так что же, любой зайчик может ожить, если его позвать? – осторожно спросил я. Мне почему-то казалось, что Котенок на такой вопрос снова обидится. Но тот лишь гордо покачал головой: – Вот еще! Любой! Только Настоящий свет, отраженный Настоящим зеркалом, может ожить. – А что такое… – начал я. Но Котенок конца вопроса дожидаться не стал. Вскочив и прохаживаясь по одеялу, принялся объяснять: – Настоящий свет – это солнечный свет. Но не всякий, а только тот, когда лишь один лучик из тысячи тысяч может пробиться к земле. Он бывает на рассвете или на закате… – Котенок посмотрел в окно и брезгливо поморщился. – Ну или в такую погоду. А Настоящее зеркало – это… – Он замолчал. Снова открыл рот и виновато потер лапкой голову. – Не знаю. Мне ведь и пяти минут еще нет, а с зеркалом я познакомился очень ненадолго. Настоящее зеркало… ну, это зеркало, которое отражает суть вещей. Они очень редко встречаются. В Настоящем зеркале человек отражается таким, какой он на самом деле, а вещи – такими, какие они должны быть. Поэтому Настоящие зеркала часто разбивают, – неожиданно закончил Котенок. – Вот. Что знал, то рассказал. Он легко спрыгнул с одеяла и спланировал на пол. Подбежал к окну, задрал мордочку и грустно произнес: – Ну вот, солнышка уже нет. Так я и знал. Оранжевая шерстка Котенка светилась мягким теплым огнем. Нельзя сказать, чтоб очень уж ослепительным, но почему-то в этом свете все было видно удивительно отчетливо. Под батареей я увидел закатившуюся туда невесть когда монетку, а на паласе ярко высветилось пятно от пролитого давным-давно чая. И в этот миг я наконец понял, что все происходит по-настоящему. Я лежу в постели и разговариваю с Солнечным котенком, появившимся из Настоящего света и Настоящего зеркала. – Так ты волшебный? – тихо, словно стесняясь самого себя, спросил я. И Котенок эту интонацию почувствовал: – «Я большой, в сказки не верю», – передразнил он. – Да! Волшебный. Если хочешь, я, конечно, наплету чего-нибудь про фотоны и магнитные поля. Только учти – я в них не верю. Меня его насмешка немного задела. – А что ты умеешь? – спросил я. – Мяукать умеешь? – Может, еще и мышей ловить? – Котенок аж подпрыгнул от возмущения и снова повис в воздухе. – Умею! Мяу! Похоже? – Не очень, – признался я. – Но ты же волшебный, ты должен делать чудеса. – Я сам по себе чудо. – Котенок демонстративно отвернулся. Откинув одеяло, я опустил ноги на пол. Мне захотелось погладить Котенка, а может, даже извиниться перед ним, чтобы он не обиделся вконец и не убежал. Но тут я неожиданно закашлялся, и очень сильно. – Болеешь? – не поворачиваясь, спросил Котенок. – Угу. – Ложись. Котенок подлетел ко мне и вдруг оказался прямо у меня на шее, я даже испугался от неожиданности. – Ложись, кому сказано, – строго повторил Котенок. – И не бойся, не укушу, простуженных мальчишек я не ем. Каким образом он на мне держался, не знаю. Когти, если они у него были, Котенок не выпускал. Может, просто парил в воздухе прямо передо мной? Я послушно лег, и он сразу же устроился у меня на шее, положив голову мне на подбородок. – Это зачем? – тихонько, чтобы Котенок не свалился, спросил я. – Лечить тебя буду. Тепло? – Да. – Тогда лежи смирно. Станет жарко – скажешь. Но жарко мне не было, только тепло. Я так и сказал. А Котенок полежал минуту, потом спрыгнул на пол и заявил: – Ну вот и все. – Хочешь сказать, я поправился? Он кивнул. Выглядел кивающий Котенок очень забавно, но светящаяся, как огонь, шерстка заставляла относиться к нему серьезно. – Но я ничего не чувствую! Только горло не першит… – А что ты должен чувствовать? – вдруг завелся Котенок. – Ты же был только простужен! Здоровый парень, раскашлялся чуть-чуть – и сразу в постель! Я хотел ответить, что в постель меня уложила мама, но передумал. В конце концов, мама давно ушла на работу… Интересно, а как она отнесется к говорящему и светящемуся котенку? Не испугается? – А что ты еще умеешь? – спросил я. – Не знаю, – признался он. – Я еще маленький. – А потом вырастешь? – Вряд ли, – сразу поскучнел Котенок. – Настоящий свет – штука редкая, а мне, чтобы вырасти, нужен именно он. О! Знаешь, что я умею? Находить всякие потерянные вещи вроде пуговиц и монеток! Во мне же Настоящий свет, от него ничто не спрячется! – Здорово, – не очень уверенно сказал я. И не удержался, протянул руку к Котенку и погладил. Он оказался не слишком горячим, чуть теплее самого обычного котенка. Когда-то у меня был кот, но потом мама заставила его отдать. У нее вдруг появилась аллергия на кошек. Котенок сделал вид, что даже не заметил моего прикосновения. Но, кажется, это ему понравилось. – Еще я умею… – начал Котенок, – умею… Умею находить двери. Я засмеялся. Мне стало так весело – то ли от хвастливого, но самокритичного волшебного Котенка, то ли от того, что горло больше не болело. – Дверь я и сам могу найти! А если бы у меня волосы светились, так и в темноте бы находил. – Глупый, – снисходительно глянул Котенок. – Я вовсе не про обычные двери. Я умею находить Потаенные! В тот миг я, конечно же, не понял, о каких дверях идет речь. Но почувствовал легкую дрожь, словно по комнате пробежала волна холодного воздуха. – Что это – Потаенные двери? – почему-то шепотом спросил я. И Котенок, тоже очень тихо, ответил: – Потаенные двери ведут из мира в мир. Обычно люди их не видят, хотя иногда сами же и строят. Из мира в мир? Ничего себе… – А где они? – еще тише спросил я. – Да где угодно, – храбро заявил Котенок. – У тебя в комнате тоже наверняка есть. Сейчас поглядим. И он решительно направился к стене. Когда Котенок приблизился к ней, произошла удивительная вещь. Вначале я увидел три слоя обоев друг сквозь друга. И если второй слой я помнил – мы клеили эти обои, когда переехали из старой квартиры, то третий явно остался от прежних хозяев. Под ними еще были газеты, даже названий которых я не знал. Дальше – кирпич. А Котенок бежал вдоль стены, и я увидел под кирпичами некрашеную деревянную дверь! – Стой! – крикнул я, но Котенок не остановился. Лишь фыркнул и пробормотал: – Вот еще, за такой дверью ничего веселого быть не может… Следующую дверь Котенок нашел в углу. Она была металлическая, серая, с маленьким штурвальчиком вместо ручки, как на сейфах. Здесь Котенок на секунду замер, потом хмуро предположил: – Там, наверное, всякие фотоны-протоны и магнитные поля… Поищем еще. – Поищем, – согласился я. Мной овладел азарт. Я шел следом за Солнечным котенком, и ноги обдавало его теплом. Здорово! Особенно когда ты босиком и тебе совсем не хочется, только поправившись, сразу же снова заболеть. – Во! – радостно пискнул Котенок. – Шик, правда? Дверь действительно была красивая. Из черного дерева, с резными узорами, огромной бронзовой ручкой, немного выпирающей из обоев. Удивительно, чего только не увидишь в Настоящем свете! – Заглянем? – предложил Котенок. Вот сейчас я удивился по-настоящему. – А можно? – Разумеется. То, что ты видишь в Настоящем свете, всегда открыто для тебя. Я с сомнением пожал плечами. Посмотрел на себя – трусы, майка и больше ничего. Даже тапочки не надел. А если за дверью – какой-нибудь дворец, где начинается бал? Буду потом оправдываться: «Ну вы нашли место чаи распивать!» – Знаешь, я оденусь, – нерешительно предложил я. И Котенок мою нерешительность заметил. – Глупый! – закричал он. – Думаешь, легко высвечивать Потаенные двери? Я же маленький! У меня сил надолго не хватит! И я не удержался. Да и кто на моем месте стал бы спорить? – Как открыть? – Посмотри на ручку, – прошептал Котенок. Похоже, ему и вправду было трудно. – Посмотри так, чтобы увидеть ее четко-четко. А потом берись и открывай. Я всмотрелся в ручку. Вначале она была чуть туманной, словно под матовым стеклом. А потом я увидел ее очень ясно. Бронза была шершавая, грубая, лишь по краям гладкая, будто отполированная множеством касаний. Неужели когда-то эту дверь часто открывали? Я протянул руку и почувствовал холод металла. – Быстрее, – жалобно произнес Котенок. И я потянул дверь на себя. Она была тяжелая, очень тяжелая. Словно петли закаменели от времени или не хотели пробуждаться от долгого сна. Но я тянул, и дверь медленно пошла на меня. Сквозь кирпич, и старые газеты, и три слоя обоев. Но я уже ничему не удивлялся. Нас обдало прохладным ветром. Тихо шумели деревья. И еще было темно. Хорошо хоть, что никакого дворца там не оказалось. – Ночь, – разочарованно сказал Котенок. – Даже звезд не видно, а жаль. Звездный свет – всегда Настоящий. Но через мгновение он воспрял духом: – Ничего. Ночью мой Настоящий свет всегда может пригодиться. И он храбро перепрыгнул через мою ногу – за дверь. – Осторожно! – крикнул я. Светящееся пятнышко мелькало уже метрах в десяти. – Ерунда! Что может случиться с Солнечным котенком? Даже ночью? Пойдем, здесь трава! Я переступил порог. И почувствовал под ногами теплую траву. Здесь-то точно не осень. Лето или весна… – Котенок! – позвал я и пошел в темноту. Не грохнуться бы… – Котенок! Светящееся пятнышко метнулось ко мне: – Дверь! Глупый мальчишка! Я обернулся и увидел, как медленно закрывается в темноте светлый проем. Бросился назад, но руки уткнулись в камень. Я едва не рассадил лоб о скалу. Сразу стало страшно. – Самый глупый в мире мальчишка, – прыгал под ногами Котенок, – что ты наделал?! Дверь закрылась! – Вижу, что закрылась! – заорал я. – Так высвети ее! Откроем! Котенок ответил не сразу: – Я попробую… Он подошел к камню вплотную, и я увидел, как сквозь серую тень проступают очертания двери из черного дерева. Еще я понял, что скала, в которой замурована дверь, огромна. Это даже не просто скала, а часть горы. Но вот дверь, как я на нее ни смотрел, не становилась четкой. И пальцы натыкались только на камень, а не на бронзовую ручку. – Не получается, – виновато сказал я. – Сам понял, – ответил Котенок. – Сквозь камень трудно видеть Потаенные двери. Это тебе не старые газеты. Разве что другую поискать… Три двери должны вести из мира в мир – это закон. – Так ты не можешь? – с подступающим ужасом спросил я. Искать теперь повсюду другие двери на Землю было глупо. Котенок молчал. – Говори! – завопил я. – Чего молчишь? – Не могу, – прошептал Котенок едва слышно. – Я маленький, я же предупреждал. И сил очень много потратил, когда открывал дверь в первый раз. – Эх ты, Солнечный, – едва сдерживая слезы, сказал я и сел на траву у самой скалы. В ногу больно впился острый камень, но я не обратил на это никакого внимания. Дверь в камне стала едва различима. – Может, камень обколоть? – Не знаю, поможет ли это, – печально сказал Котенок и прижался к моей ноге. Вся злость сразу куда-то улетучилась. – Ты тоже виноват, глупый мальчишка. Надо было следить за дверью. – Предупредил бы… И что ты меня все время зовешь глупым мальчишкой? – Если ты настаиваешь, то буду звать умным, – продолжал задираться Котенок. – У меня имя есть! – Ты же не представился. Минуту мы молчали, потом Котенок тихо спросил: – А как тебя зовут? – Данька. – Бывают имена и похуже, – философски заметил Котенок. – Ладно, не паникуй. Надо дождаться утра. Мне бы чуть-чуть Настоящего света – и я смогу высветить эту Потаенную дверь. – Правда? – Без всякого сомнения, – поклялся Котенок. – Ты небось тоже на голодный желудок марафон не осилишь? – Да я и так не осилю, – признался я. – А откуда ты знаешь про марафон? – Прежде чем Настоящий свет отразился от Настоящего зеркала, я много чего успел увидеть. – А что это за зеркало? Откуда взялось? – Да не знаю я. Оно очень старое, его взяла маленькая девочка и стала пускать зайчики… Фу, слово-то какое глупое! Зайчики!.. А девочка и не подозревает, какая удивительная вещь у них в доме хранится. Я сидел рядом с Солнечным котенком и думал. О том, что во многих домах могут пылиться Настоящие зеркала, способные сотворить чудо. А мы проходим мимо, не догадываемся подставить их под утренний свет… – Котенок, а как узнать, Настоящее зеркало или нет? – Просто посмотреть в него. И захотеть увидеть себя таким, какой ты есть. Но люди боятся таких зеркал, предпочитают видеть свое отражение, а не суть. А некоторые уже и не умеют видеть, они способны только смотреть. – И в чем тут разница – видеть или смотреть? – Глупый, глупый Данька, – печально сказал Котенок. – Ты действительно еще маленький… Я обиделся и не стал переспрашивать. А Котенок повозился у моих ног, потом виновато спросил: – Не холодно? – Нет. – Ты не обижайся, если я буду обзываться. На самом-то деле во всем я виноват. Расхвастался… – Да ладно. Дождемся рассвета и вернемся домой. Жаль только, ничего не увидели. – А что тут видеть, – сонно отозвался Котенок. – Маленькая долина между скалами. Сто метров на двести, не больше… Ручеек, пара деревьев и несколько валунов. – Откуда ты знаешь? – Вижу. – Так ведь темно! – Во мне Настоящий свет, – зевнув, напомнил Котенок. – Данька, давай спать… – Я не хочу. – Тогда помолчи, а я посплю… Вам когда-нибудь доводилось сидеть в полной темноте, держа на коленях спящего котенка? Да, именно в темноте, потому что, когда Солнечный котенок уснул, шерстка его стала светиться не ярче неоновой лампочки в детском ночнике. Что бы вы в такой ситуации сделали? Точно. Вот и я тоже уснул. 2. Мы ждем рассвета Проснулся я от озноба. Котенок спал, и от него шло ровное тепло, но хватало его только на живот и немного на ноги. А по плечам разгуливал прохладный ветерок. Я поежился, и Котенок сразу поднял мордочку, засветившись в полную силу: – Замерз, да? – Спрашиваешь. – У меня зуб на зуб не попадал, да и есть хотелось ужасно. – Вот простыну опять… – Вылечу, – без особого энтузиазма пообещал Котенок. – Ладно, уже немного осталось. Это перед рассветом всегда становится темно и холодно. – Значит, вот-вот рассветет. Я осторожно опустил Котенка на землю и попрыгал, чтобы согреться. Помогло это плохо. – Может, мы мало спали? – предположил я, снова усаживаясь на траву. – Семь с половиной часов, куда уж больше, – фыркнул Котенок. – Знаешь, какое чувство времени у Солнечных котят?! У меня вдруг возникло жуткое подозрение. Но я не спешил его высказать, а вместо этого спросил: – Ты до рассвета точно дверь не откроешь? – Никак. – А если… ну, в общем… вдруг здесь очень большая ночь? – Какая? – Несколько месяцев, как на полюсе! Котенок помолчал, потом прошелся по траве взад-вперед и грустно сказал: – Я надеялся, что ты об этом не подумаешь. Обхватив руками плечи, я смотрел на сконфуженного Котенка. Потом спросил: – Так что же, мы среди этих гор и останемся? Здесь же и есть-то нечего! – Мне тоже, – огрызнулся Котенок. – Зато вода есть, можешь попить. – Меня дома уже ищут, – вдруг сообразил я. – Не знают, что и подумать – исчез из постели, даже тапочки не надел! – Давай немного подождем, – предложил Котенок. И мы ждали – молча, потому что говорить нам не хотелось, лишь Котенок со своим чувством времени объявлял каждые прошедшие пятнадцать минут. Когда он со вздохом сказал «час», я взорвался: – И где же рассвет? – Нет пока, – признался Котенок. – И я его не чувствую. Солнышко еще где-то далеко. Подождем немно… – Хватит, – оборвал я. – Надо что-то делать. – Есть один вариант, – со вздохом произнес незадачливый волшебник. – Я же умею летать. Сейчас взлечу и буду лететь, пока не наткнусь на рассвет или закат. Прозвучало это так, словно рассвет и закат были толстыми каменными стенами. Я невольно улыбнулся. – А дальше? – Когда подкреплюсь, вернусь к тебе. У Солнечных котят отличное чувство направления, я тебя обязательно найду. Откроем дверь – и готово. – Так что же ты раньше этого не предложил? – возмутился я. – Понимаешь, я ведь уже не солнечный лучик, – признался Котенок. – Я буду лететь очень быстро, но может понадобиться несколько дней. Вот тут мне стало страшно по-настоящему. – Ты представляешь, что говоришь? – прошептал я. – Что со мной потом дома сделают? – Другого выхода нет. Ждать – или лететь. Я отвел взгляд от Котенка. И вдруг понял, почему возмутился этим предложением. Мне страшно. Я, наверное, стал бояться темноты. А без Солнечного котенка темнота станет полной. И… что, если он не прилетит? – Давай, – выдавил я. – Лети. Только быстро, а то передумаю. Он понял. – Данька, не вешай нос. Я буду лететь очень быстро. Если захочешь пить – ручеек прямо перед тобой, метрах в тридцати. Жди. И прежде чем я успел сказать, что передумал, что не смогу ждать его в одиночестве и мраке, Солнечный котенок подпрыгнул и взвился в воздух. Оранжевый комочек света стремительно поднялся, превращаясь в крошечную точку на черном небе. И полетел прочь. Действительно очень быстро: я потерял его из виду за несколько секунд. Только хватит ли ему сил все время мчаться с такой скоростью? Минут десять я ревел, уткнувшись в густую мягкую траву. Как ни странно, это меня капельку согрело. Поднявшись, я пошел на поиски ручейка, о котором говорил Котенок. Странное это дело – бродить во тьме. Теряется и расстояние, и время. Лишь камни, изредка попадавшиеся под ноги, доказывали, что я не топчусь на месте. Руки я держал перед собой, боясь, что в любой момент оступлюсь, но вскоре услышал журчание воды, а еще через мгновение трава под ногами сменилась влажным песком. Нагнувшись, я жадно пил холодную чистую воду. Потом, отойдя на несколько шагов – так, чтобы слышать ручеек, – лег навзничь в траву, высокую, сомкнувшуюся надо мной. Делать было совершенно нечего. Раньше я и не подозревал, как выматывает полное безделье. Я лежал, слушая плеск воды и гул ветра где-то далеко-далеко вверху. Лежал, наверное, очень долго. А потом снова заснул. Разбудили меня шаги. Я открыл было рот, чтобы окликнуть вернувшегося Котенка, но вовремя сообразил, что эти шаги другие: тяжелые, человеческие. Сразу вернулся страх. Шаги приближались сразу с двух сторон. В нескольких метрах от меня идущие встретились. И я услышал тягучий голос: – Там нет никого. – Там нет никого тоже. Я понимал говорящих, хотя мне почему-то казалось, что они говорят на чужом языке. И от этих медленных, тяжелых голосов меня пробила дрожь. Я замер, боясь шевельнуться. – Здесь никого. Но дозорный видел свет. – Дозорный видел Настоящий свет. – Это невозможно. – Но дозорный видел. – Здесь нет света. Здесь нет никого. – Тот, кто светил, улетел. – Или ушел по скалам. Здесь низкие скалы. – Нас обвинят в медлительности. – Это плохо. Надо сказать, что здесь был Крылатый, убежавший вчера. – Нас спросят, где его сердце. – Мы скажем, что он защищался. Мы скажем, что залили долину Черным огнем. – Это расточительно. Это плохо. – Но это лучше медлительности. – Да. У тебя есть Черный огонь? – В башне. – У меня нет Черного огня. Мы полетим в твою башню, возьмем огонь и сожжем долину. – Так хорошо. Летим. И я увидел, как во мраке разворачивается тьма. Черные полотнища тьмы, чернее темноты, непрогляднее мрака. Две пары огромных крыльев. В лицо ударил ветер, наполненный едким нечеловеческим запахом, и тьма взвилась в небо. Несколько минут я лежал, убеждая себя, что мне приснился кошмар. Но едкий запах еще держался в воздухе, а в том месте, где стояли говорившие, я нащупал выдранную траву. Ждать возвращения тех, кто при ходьбе вырывал с корнем траву, мне совершенно не хотелось. Еще больше не хотелось дожидаться Черного огня, чем бы он ни был. Я встал, чувствуя, как мир сжимается вокруг, превращаясь в клетку из темноты и страха. Ах, Котенок, Котенок, неужели ты не догадывался, куда могут привести Потаенные двери? – Я не боюсь, – громко сказал я. Темнота не ответила. – Я уже большой. Я уйду по скалам, здесь низкие скалы. Темнота молчала. Вытянув руки, я побрел вдоль ручья, и тьма шла вместе со мной. Уткнувшись в скалу, я понял, что вода стекает по ней. Почти бесшумно – значит скала не была отвесной. Это хорошо. Шестое чувство подсказывало мне, что нужно подниматься вдоль воды, чтобы ее тихий шелест заглушал движения. Пошарив по камню, я нашел жалкий уступ, встал на него. Потом на следующий. Зацепился за какой-то кустарник, хорошо еще, что не колючий, и продвинулся на следующий метр. Не так уж и трудно, тем более что высота не чувствовалась. – Я не сорвусь, – прошептал я неизвестно кому. – Слышите? Не сорвусь. Так не бывает – попасть в волшебный мир и сорваться со скалы… Камень под моей ногой дрогнул. Я затаил дыхание, и дальше пришлось подниматься молча. Минут через десять, коснувшись ладонью губ, я почувствовал вкус крови. Пальцы стерлись о камень. Наверняка то же случилось и с ногами, но проверять не хотелось. Висеть на скале, как таракан на стенке, было невозможно, и я полез дальше. Минут через пять я понял, что устал до предела и вот-вот сорвусь – и тут выбрался на небольшой уступ. Тесно прижался к скале, сел, свесив ноги во тьму. Интересно, высоко ли? Метров пять, десять? Явно мало для того, чтобы спрятаться от непонятного оружия летающих тварей. Сняв бесполезную майку, я по очереди обматывал руки и ноги, выжидая несколько минут, чтобы остановить кровь. Подъем разгорячил меня, холод больше не чувствовался. Оставив рваную и перепачканную майку на уступе, я продолжил первое в своей жизни восхождение. Журчание воды по левую руку было моим проводником. Один раз я даже попал на мокрый участок скалы, где брызги падали мне на голову. Пришлось медленно и осторожно сдвигаться вправо, чувствуя, как предательски скользок стал камень. Иногда я отдыхал, если встречались надежные площадки, затем вновь начинал подниматься. И тьма ползла за мной, скрывая высоту и растворяя в себе время. Быть может, я карабкался полчаса, может, несколько часов, не знаю. Единственное, что я знал точно, – никогда еще я так не уставал. А потом над головой захлопали крылья, и, посмотрев вверх, я увидел несущуюся сквозь мрак тьму. Две тени парили почти что на одном уровне со мной, и, вжимаясь в скалу, я услышал свистящий шепот: – Лей… Я ничего не увидел, лишь снизу послышался треск, словно по всей долине захрустели невесть откуда взявшиеся сухие сучья. Потом зашипела вода в ручье. И ударила волна горячего, раскаленного воздуха. Прижавшись к мгновенно нагревшемуся камню, я задыхался от удушливого жара. Дующий снизу ветер трепал мне волосы, и я вдруг почувствовал, как на расцарапанных ногах запекается кровь. Все кончилось так же внезапно, как и началось. Летающие тени исчезли, зной отступил. Я висел на скале, и кожа запоздало покрывалась пóтом. Черный огонь угас. Но за те мгновения, пока подо мной сгорала долина, я успел понять, что взобрался уже очень высоко. Метров пятьдесят, не меньше. И спуститься теперь не смогу. Значит – вверх. – Я не боюсь, – как заклинание повторил я. Темнота и тишина ползли по скале вместе со мной. Становилось все холоднее, пальцы на руках онемели, ног я почти не чувствовал. Выбравшись на очередной уступ, я долго лежал, собирая остатки сил, потом пошарил перед собой рукой, нащупывая скалу. Но пальцы коснулись лишь мягкой, живой травы. Я смог. Я поднялся, выбрался из каменной западни и оказался, кажется, на каком-то плато, где дул ровный холодный ветер, а трава была влажной от росы. Быть может, дальше тоже вздымались горы, но я ощущал вокруг себя огромное свободное пространство. Здесь можно было бы дожидаться Солнечного котенка… будь у меня хоть какая-то одежда и пища. Наверное, еще час-другой назад я бы опять разревелся. От холода и одиночества, от полной безнадежности. Но бегство от существ из мрака и подъем по скале что-то изменили во мне. Это дома, подравшись на улице или получив от мамы очередной нагоняй, я мог плакать. Здесь было слишком страшно для слез. А для того чтобы лежать на траве и тихо замерзать, ожидая моего незадачливого волшебника, я был слишком горд. Поднявшись с земли, я прижал ко рту ладони и закричал: – Э-э-й! Наверное, я просто хотел услышать эхо. Убедиться, что в темноте есть еще какие-то звуки, кроме биения моего сердца. Но еще прежде чем далекое эхо вернуло мой слабый крик обратно, в нескольких шагах от меня зашуршала трава. И кто-то невидимый во тьме сказал: – Если ты шевельнешься, я убью тебя. Не испугался я лишь потому, что этот голос вовсе не был похож на свистящее шипение крылатых существ. Просто человеческий голос. – Я не шевелюсь, – тихо ответил я. – Что ты здесь делаешь? – донеслось до меня. Кажется, чуть ближе, чем в первый раз. Невидимый собеседник подкрадывался ко мне. Что я делаю? Ну и вопросик. Жду Солнечного котенка, медленно замерзаю, ору из последних сил… – Я жду рассвета, – по-прежнему не шевелясь, ответил я. Кто-то схватил мою руку, и я вздрогнул. – Рассвет придет, – прошептали мне в самое ухо. Я ощутил чье-то дыхание и едва удержался от крика. – Рассвет придет. Ты рисковал, я мог тебя убить. – Да? – невольно спросил я. И услышал тихое звяканье металла. – Ты видел Летящих? – Они залили долину внизу Черным огнем, – надеясь, что отвечаю правильно, сказал я. – Я слышал. Они охотились за мной. – И чуть не убили меня. Похоже, эти слова решили дело. Голос незнакомца стал смущенным. – Никогда не думал, что в этих местах кто-то есть. Извини. Хорошо, что ты цел… Пойдем. Меня мягко потащили в сторону. Я вытянул вперед свободную руку и сразу же услышал вопрос: – А где твои очки? – У меня их никогда не было. – Ого… Да ты осторожнее, здесь деревья. Я ойкнул, налетев на упругую колючую ветку, но обижаться на запоздалое предупреждение не решился. – Мы уже рядом. Нагнись. Я послушно нагнулся и почувствовал, как по лицу скользнула плотная ткань. Вслед за незнакомцем я протиснулся сквозь узкий разрез и ощутил, как тепло внутри. Это было что-то вроде маленькой палатки. – Закрой вход… а, ты же не видишь. Садись. За моей спиной прошелестела ткань. Потом раздался щелчок – и в глаза, сразу со всех сторон, ударил свет! Зажмурившись, я выждал несколько минут, борясь с неприятным ощущением, что меня разглядывают. Рискнул приоткрыть один глаз и, все еще жмурясь, осмотрелся. Это действительно оказалась маленькая круглая палатка. Изнутри она была чисто белой и мягко светилась. Передо мной на корточках сидел мальчишка не старше меня самого. Худой, светловолосый, очень бледный, что меня совершенно не удивило. На нем были только короткие мятые шорты из ярко-синей ворсистой ткани; на широком кожаном поясе висел длинный тонкий нож в ножнах. Страх у меня начал проходить. Я-то ожидал увидеть взрослого громилу со зверским лицом, а не ровесника. – Я тебя не знаю, – с подозрением сказал мальчишка. – И я тебя тоже, – парировал я. В палатке было тепло и светло. Существа из мрака казались здесь просто дурным сном. Я совершенно не боялся. – Ты откуда? – продолжал допрос мальчишка. Руку он держал на ноже, словно готов был в любую минуту пустить его в дело. – Издалека, – честно и бесполезно ответил я. Как ни странно, моего собеседника ответ устроил. Но без уточнений не обошлось. – Где твои родители? Где твои друзья? – Там, где светло. – Со злости я решил разнообразить ответы. Эти слова неожиданно подействовали. – Извини, – как-то виновато пробормотал он. – Мои… ладно. Ты совсем один? Правда – это такая удобная штука, что нет никакой надобности заменять ее ложью. Из нее и так можно сделать что угодно. – У меня был друг, но он ушел искать свет. Мне почему-то показалось, что после этого вопросы о друге отпадут. И не ошибся. Мальчишка шмыгнул носом и протянул мне руку. – Лэн. – Данька. – Я пожал ему ладонь. – У меня тоже был друг, – неожиданно сказал он. – Но ему не удалось вырваться из башни. Он был Старшим. – А мой друг был младше. – Да? – Он явно удивился. – Ты что собираешься делать? – Выбираться отсюда. – Пойдешь в наш город? А почему бы и нет? Меня здорово разморило в тепле, но я старался не терять нить разговора. Чем сидеть голым в горах и ждать Котенка, который может и не явиться, лучше уж пробираться к цивилизации. – А меня там нормально примут? – осторожно поинтересовался я. – Спрашиваешь! – возмутился Лэн. – Если я за тебя поручусь, то все будет в порядке… Ты не думай, я не хвастаюсь! – Да я верю, – вяло ответил я. – Лэн, можно мне поспать? – Ну я и дурак! – Лэн вскочил и стал рыться в маленькой сумке, валяющейся в углу. – Ты же есть хочешь, точно? Извини, у меня немного. Через минуту я ожесточенно грыз жесткое не то копченое, не то просто высушенное мясо. Когда от куска ничего не осталось, Лэн протянул мне горсть фиников или чего-то очень на них похожего и фляжку. – А ты? – вяло сопротивлялся я, уже начиная поглощать финики. – Ты Старший, раз мы теперь пойдем вместе, – наставительно сказал Лэн. – И вообще я сегодня уже ел. Может, это и нехорошо, но больше я не спорил. Допил из фляжки густое сладкое молоко (на вкус оно было как слегка разведенная сгущенка), виновато посмотрел на Лэна. А он уже раскладывал на полу коротенькое одеяло. – Давай спи, потом все решим, – чуть ли не подталкивая меня к одеялу, сказал Лэн. – Спи. Странно он себя вел. С одной стороны, словно действительно решил, что я старший и он должен мне прислуживать, как… ну, как молодой солдат старому, что ли. И одновременно заботился так настырно, словно я был ребенком, а он взрослым. Но подумать как следует я не смог. Лег – и словно провалился. Вот что такое не есть, мерзнуть, а потом вдруг попасть в тепло и перекусить. Проснулся я от того, что Лэн навалился на меня и зажал ладонью рот. Честно говоря, со сна я решил, что он просто усыплял мою бдительность, а теперь решил задушить. И я стал выворачиваться, пихая Лэна в живот локтем. Он ойкнул и зашептал в самое ухо: – Тихо, это дозорный! Тихо! Я замер. И услышал, как над нами, совсем низко, тяжело и медленно хлопали огромные крылья. Мы лежали, прижавшись друг к другу, а вверху парило что-то страшное даже на звук. Наконец шелест крыльев исчез вдали. Мы сели. Лэн посмотрел на меня и тихо сказал: – Улетел. К ближайшей башне. – Ну и здорово, – еще плохо соображая, ответил я. – Да он же нас увидел! – вдруг выкрикнул Лэн. И всхлипнул, явно собираясь разреветься. Тоже мне отважный воин сказочной страны. Я схватил его за плечо: – Лэн! Опомнись! Сваливать надо! – Что? – Бежать, драпать… – Я хотел добавить «рвать когти», но вспомнил летающих монстров и передумал. – Да-да. – Лэн мгновенно развил бурную деятельность. Засунул одеяло в сумку, открыл палатку (свет при этом мгновенно погас), выкинул сумку наружу. Из темноты дохнуло холодом. – Выходи, – строго, словно я делал что-то неприличное, сказал Лэн. Я пожал плечами и на ощупь направился к выходу. – Подожди… Мне в ладонь легла холодная гибкая лента. – Надень очки. – А ты? – Но я же буду в Крыле! – удивился Лэн. Выбравшись из палатки, я приложил ленту к глазам. И вздрогнул. Тьма расступилась. Я увидел холмистую равнину, опоясанную горами, редкие деревца вокруг нас. Посмотрел вверх – и взгляд уткнулся в низкое серое небо. Какое-то очень низкое и плотное, словно отлитое из свинца. Завязав ленту на затылке, я покрутился немного, проверяя, прочно ли держатся странные «очки». Ничего, нормально держались. Это был не прибор ночного видения, как те, что показывают в кино, – ну, когда чем теплее предмет, тем ярче он светится… Эта штука просто превращала ночь в сумрак. За моей спиной раздался шорох. Я обернулся и увидел, как маленькая круглая палатка с Лэном внутри вздрогнула и начала сминаться. Не просто упала, а съежилась, обтянув стоявшего внутри мальчишку, превратившись во что-то вроде комбинезона и плаща одновременно. Вдоль рук Лэна теперь свисали широкие черные складки ткани. Крылья?! Лэн подошел ко мне – перед глазами у него был маленький прозрачный щиток, наверное, тоже позволяющий видеть в темноте, подобрал свою сумку и безнадежно сказал: – Ничего не выйдет. Ты-то без Крыла. А пешком нам не убежать. Меня эти слова разозлили. Если бы я раздумывал, удастся или нет убежать, я так и остался бы внизу дожидаться Черного огня. – Где твой город? Лэн поколебался, потом махнул рукой: – Там. Надо лететь над рекой… ну а потом еще идти. – Река далеко? – Полчаса пешему. – Лэн с надеждой посмотрел на меня. – Ты что-то придумал? – Не знаю, – уклонился я от ответа. – Но в крайнем случае ты ведь можешь улететь. Лэн отвернулся. – Данька… Я потерял Старшего не по своей вине, клянусь. – Я верю, – растерянно сказал я. – Так зачем говоришь, что я могу тебя бросить?! Я осторожно взял его за руку. Под черной тканью пальцы казались жесткими и напряженными. – Лэн… Брось. Я вовсе не это имел в виду. Просто если хоть один может спастись, то… – Ты бы меня бросил? Я опустил глаза. Что бы я сделал, появись в небе черные тени? Если бы я мог улететь, а почти незнакомый мне мальчишка – нет? Что бы я сделал? Не знаю. К счастью, Лэн понял мое молчание по-своему. – Вот видишь, Данька, – уверенно сказал он. – Я тоже. Правда. – Пойдем к реке, – предложил я. – Надо торопиться. И мы пошли. В очках это было совсем нетрудно, и минут через двадцать мы вышли к обрывистому склону. Под нами текла река. Нормальная горная река. Очень быстрая, довольно узкая и с торчащими из воды там и тут камнями. Моя гениальная идея сразу показалась мне дурацкой. Но показать это Лэну было никак нельзя. Я поежился и сказал: – Мы спускаемся к реке, там ты превращаешь свой костюм в палатку… – Во что? – В укрытие. Оно не пропускает воду? – Нет, конечно! – Отлично. Мы в него забираемся, сталкиваем в воду и плывем до города. – Да? – недоверчиво спросил Лэн. – Крылу после этого конец придет. – Иначе он тебе придет, болван! Лэн вздохнул. – Ладно. Хоть спланирую напоследок… Цепляйся, Старший! Я неуверенно подошел к нему со спины. Лэн многозначительно покрутил пальцем у виска: – В твоем городе ухитряются летать с грузом на спине? – Мы вообще не летаем с грузом, – признался я. – Тогда смотри… Лэн заставил меня повиснуть на нем спереди, обхватив руками за шею, а ногами за пояс. В американских боевиках так виснут на отважных полицейских спасенные из лап террористов дети. Но Лэн-то не был полицейским с фигурой Шварценеггера. Он пошатывался, коленки у него явно подгибались, но он все же подошел к самому краю обрыва. Я глянул через плечо, и мне расхотелось участвовать в этом эксперименте. – Лэн, – начал я. Но он меня не слушал. Он шагнул в пропасть. Закрыв глаза, я вцепился в Лэна, как голодный клещ в жирную собаку. За спиной Лэна тяжело хлопали крылья. Мы то ли падали, то ли все-таки летели, черт его знает. Лэн напрягся, и крылья захлопали чаще. Мы замедлили спуск, потом нас тряхнуло. – Слезай, – строго сказал Лэн. И, не удержавшись, рухнул на камни. Мы стояли у самого берега на мокрых камнях. Планировали мы метров двести, не меньше. – Отлично слетели, – сказал я, и Лэн расцвел в улыбке. – Ну что, будем пробовать? – Будем. Вблизи река казалась куда быстрее, но одновременно и шире, так что шансы у нас действительно были. Мы разложили палатку-укрытие, стащили ее на мелководье, запрыгнули внутрь и закрыли вход. Потом нам пришлось вылезать и оттаскивать палатку дальше от берега, потом мы мучились с пропускающей воду дверью… Когда укрытие поплыло более или менее устойчиво, я запоздало поинтересовался у Лэна: – А водопадов на этой реке нет? – Нет, только пороги, – успокоил меня Лэн. Дальше мы плыли молча, перекатываясь по мокрому дну палатки, налетая друг на друга, временами выглядывая в крошечное окошечко, которое на комбинезоне Лэна было очками. Как ни странно, но минут через пять каждый толчок в дно палатки стал вызывать у нас не страх, а лишь веселый смех. Не знаю, почему так храбрился Лэн. Я-то просто не мог воспринимать происходящее всерьез. Просто классный аттракцион. Только бы быстрее вернулся Солнечный котенок и нашел меня. А в том, что он найдет, я не сомневался. Все-таки он был волшебником, пусть и маленьким. Плыли мы часа два, прежде чем Лэн сказал, что узнает окрестности города. 3. Клуб Старших Город, где жил Лэн, меня поразил. Почему-то я был уверен, что город окажется спрятанным под землей, что это будут узкие сырые пещеры с замаскированными входами, у которых дежурят мрачные громилы с огромными мечами в руках. А мы, пройдя не больше часа, вышли к самому обыкновенному городку, стоящему на холмах и никак не замаскированному. Ну ладно, сейчас-то ночь – жутко длинная местная ночь. А очков, позволяющих видеть в темноте, у врагов может и не быть. Но как же днем? Или днем существа из мрака не летают, они ночные? Но они же видят в темноте… Ерунда какая-то получалась. Мы добрались до самой окраины, никого не встретив, и только здесь к нам подошли двое крепких парней. У одного через плечо болтался арбалет, у другого на поясе висел длинный нож. Одежда на них была довольно обычная: брюки и куртки, ничего похожего на странный комбинезон-крыло-убежище Лэна. Парни с любопытством оглядели меня, хмыкнули, потом уставились на Лэна. Тот сразу опустил глаза, замялся и подался ко мне. – Привет, – как-то задумчиво, словно решая, стоит ли вообще здороваться, произнес парень с арбалетом. – Здравствуй, Шоки, – торопливо сказал Лэн. – Как в городе? – В городе нормально. А где твой Старший? – Нас поймали, – быстро, но сбивчиво начал Лэн. – Мы так дрались, но нас поймали, а потом потащили в башню, и Керт сказал, чтобы я вызвал помощь, а сам отвлек Летящих… – А почему не наоборот, Лэн? Почему не ты отвлекал, чтобы Керт летел за помощью? – Он же плохо летал! – отчаянно воскликнул Лэн. – Вы же знаете, он уже тяжелый! Керт понял, что ему не уйти, и велел мне… – Предупреждал я Керта, что с этим сопляком он влипнет, – вступил в разговор парень с ножом. – В какой башне ты его бросил? – Я не бросал! – Где Керт? – В Круглой башне на Восточном хребте. Там, где… – Знаю. Поздно уже его выручать – Керт давно с ними. А что за придурка ты привел? Тут я не выдержал. Таких козлов, как эти два парня, в старших классах у нас полно. И если им сразу не дать отпор, то будет только хуже. – Придержи язык, шестерка! – сказал я. – И кончай наезжать на Лэна! Ты слишком много стараешься думать, тебе это вредно! Парни остолбенели. Потом Шоки подошел ко мне и процедил: – Кто твой Старший, парень? И во сколько он тебя ценит? Может, я и наскребу на штраф, а? – Он из другого города, – неожиданно встрял Лэн. – Все его погибли, я обещал ему защиту! – Раз обещал – то убивать не будем, – с готовностью согласился Шоки. – Не знаю только, зачем он нам нужен. Этот паренек ухитрился потерять не только своего Старшего, но и оружие, и Крыло, ведь так? – Он сам был Старшим в паре, – тихо сказал Лэн. Вот тут-то парни удивились по-настоящему. Тот, имени которого я не знал, растерянно спросил у меня: – Лэн не врет? Подтверди! Похоже, моего вранья никто не ожидал. Ну и ладно. – Лэн прав. Я был Старшим и остался один. Парни как-то сникли, и я решил закрепить успех: – А что до оружия и Крыла… Если бы ты был на моем месте, то потерял бы и голову, не сомневайся. Они не спорили. И никак не пробовали поймать меня на лжи. Лишь Шоки спросил, да и то без всякой подозрительности, явно из любопытства: – Ты из какого города, Старший, просящий защиты? Ни с того ни с сего я соврал: – Из Москвы. Москва прокатила. Да и любой другой город прокатил бы, я думаю. Шоки кивнул и заявил: – Вроде слышал о таком… Ты придешь вечером в Клуб? Я кивнул, потому что другого ответа от меня явно не ждали. И пошел вслед за Лэном, который уже с минуту делал мне глазами знаки: сваливаем, мол. Но когда мы отошли метров на пять, Шоки еще раз окликнул меня: – Эй, Старший из чужого города! Обернувшись, я уставился на него. – Ты что, собираешься работать с Лэном? Я вообще еще ничего не собирался и не нашел, что ответить. Шоки добавил: – Не советую. Он трус. Сгинешь, как Керт. До вечера! Мы двинулись дальше. Лэн молчал, я тоже не знал, что сказать. Впрочем, впечатлений мне хватало и так, и я почти сразу забыл об этом разговоре – смотрел по сторонам. Когда я сказал, что город был самый обычный, я, конечно же, не имел в виду наш город. Этот был обычным именно для такого, сказочного мира. Булыжные мостовые, и каменные дома со всякими башенками, похожие на маленькие замки, и несколько самых настоящих замков, правда, вдалеке. Только народа не видно. – Никого нет, – сам себе сказал я. – Так поздно уже, пока с ребятами болтали, часы восемь пробили, – торопливо сказал Лэн. – Кто в клубах, кто в соборе, кто по домам разошелся. У нас не любят ходить вечерами. Только через несколько секунд я допер до смысла его слов. – Восемь? Вечера? – Да. Мы встретились утром, потом ты спал, потом пока добрались… Что-то не так? Лэн очень уж суетился, но я сейчас не обращал на это внимания. Я наконец-то признался себе в том, что понял уже давно. Здесь нет дня. Или он есть, но ничем не отличается от ночи. А значит, Котенок не сможет вернуть меня домой. Да и хватит ли ему сил облететь мир, раз повсюду тьма? – Лэн, мне нужен Настоящий свет, – тихо сказал я. – Да мы почти дошли, – быстро сказал Лэн. – Сейчас включим свет, снимем очки… Он не знал, что такое Настоящий свет. Его нельзя включить. – Лэн, Лэн… – пробормотал я. – Ты бы знал, как я влип. – Мы пришли, – враз изменившимся голосом сказал Лэн. Он подошел к двухэтажному дому с высокой круглой башенкой и открыл выходящую прямо на улицу деревянную дверь. Она была похожа на ту, Потаенную, через которую мы с Солнечным котенком сюда пришли, и мне стало еще тоскливее. – Дай руку, – сказал Лэн, и я заметил, что у него дрожит голос. – Пусть дверь тебя запомнит… Даже если ты передумал. Я не понял, но руку дал. Лэн приложил мою ладонь к бронзовой ручке, сверху положил свою ладонь. И тихо сказал: – Это друг. Он всегда может войти. – Классные у вас замки, – сказал я, когда мы вошли и закрыли дверь. – Не у всех, только у нас, Крылатых, – рассеянно сказал Лэн. Хлопнул в ладоши, и в комнате вспыхнули ярким светом белые стеклянные шары. Не электрические – никаких проводов от них не шло, – но все равно здорово. Я снял очки, Лэн стянул свой комбинезон, потом задумчиво посмотрел на меня. – Слушай, Данька, я бы тебе дал одежду Керта, ты же будешь Старшим, а ему уже не понадобится, но он куда здоровее… Может, пока мою возьмешь? – Давай, – согласился я, озираясь. Комната, куда мы вошли прямо с улицы, была огромной, наверное, весь первый этаж занимала, и выглядела очень забавно. Посредине – круглый стол, вокруг несколько мягких кресел – это все нормально. Зато вдоль стен! Словно собрали мебель из самых разных помещений и установили по периметру. Шкафы с книгами и мягкий диван со столиком; ковер с наваленными на него подушками; грубый стол с колбами и ретортами, а над ним, в шкафчике, куча всяких химикатов; часть стены увешана всяким холодным оружием – ножами, мечами, арбалетами и совсем непонятными штуками; какой-то музыкальный инструмент вроде маленького пианино… а, вспомнил, кажется, клавесин; огромный аквариум с яркими рыбками; картины на стене, а под ними – задернутый тканью мольберт… Картины я рассмотреть не успел, ко мне подошел Лэн с одеждой. Мрачноватой такой одеждой: серый костюм, в каких только юные вундеркинды-скрипачи выступают, белая рубашка и светло-синий галстук. – Шикарная комната, – честно сказал я. Лэн гордо улыбнулся и протянул мне одежду. – А другого ничего нет? – неуверенно поинтересовался я. – Ты же в Клуб идешь. У нас положено так… – Ясно. Ну, у нас не так строго, – начал я выкручиваться. Но Лэн на это особого внимания не обращал. Он мялся, потом раскрыл рот, но сказал явно не то, что собирался: – Ванная – там, на втором этаже, где спальни. Можешь выбирать любую комнату, Керта или мою, все равно. – А твои родители не будут против? – на всякий случай спросил я. Лэн выпучил глаза: – Родители? Я же Крылатый и… и тем более папа давно исчез, а мама редко заходит. – Да, я пошел, – засуетился я, чувствуя, что прокалываюсь, и направился к лестнице, что вела на второй этаж. – Данька! – окликнул меня Лэн. Резко, словно вдруг собрался с духом. – Что? – Я в пару не навязываюсь, не думай. Если хочешь выбрать другого партнера, я помогу. Только Шоки все врал, не думай. Я не трус. И Керта я не бросал. Что тут можно было сказать? Я в их взаимоотношениях понимал меньше, чем в званиях кувейтской армии. Но Лэн стоял и смотрел на меня с таким видом, словно от моих слов вся его судьба решалась. Не говорить же ему, что никакой я не Старший, тем более – не Крылатый. – Младший, найди чего-нибудь пожевать, а? – попросил я. И Лэн сразу просиял и кивнул. Ванную я нашел без труда, хлопнул в ладоши, от чего тут же включился свет, и присвистнул. Ничего себе. Целый маленький бассейн. И две толстенные трубы с кранами: горячая и холодная вода. Я включил воду посильнее, разделся, что в моем положении много времени не заняло, и забрался в горячую воду. Класс! Это не бегать в одних трусах по горам, прячась от каких-то непонятных монстров. Как бы выудить из Лэна всю информацию, да еще так, чтобы он ничего не заподозрил? Блаженствовал я довольно долго, потом понял, что вот-вот засну, вытерся первым попавшимся под руку полотенцем и оделся в «клубный» костюм. Ничего, только в плечах пиджак немного жал и галстук я так и не смог завязать. Спустившись вниз, я обнаружил, что Лэн нарезал целую гору бутербродов с мясом, а посреди стола поставил большую бутыль с каким-то оранжевым соком. Совсем здорово. Только поесть мне не удалось, потому что Лэн быстро сказал: – Данька, ты уже опаздываешь в Клуб. Без пяти девять. Он тоже был в костюме, только белом, и без всякого галстука. Перехватив мой взгляд, Лэн объяснил: – Я тоже в Клуб, неудобно после вылета не прийти. Что, галстук? Он забрал у меня эту самую дурацкую часть гардероба, плюхнулся в кресло, накинул галстук на колено и стал завязывать. – Керт тоже не умел завязывать. Ну, умел, только не любил, меня всегда заставлял. Это «заставлял» меня неприятно резануло. – Вы с ним были друзьями? – Мы? Ну, в общем, да. Мы же партнеры… Углубляться в расспросы я не стал. Лэн справился с галстуком, помог мне затянуть его на шее, критически осмотрел и кивнул: – Пойдет. Смешно, конечно, но это потому, что ты для Старшего слишком молодой… Лэн запнулся и вдруг поднял на меня глаза. Очень серьезно спросил: – Данька, ты действительно был Старшим? Отступать было поздно: – Конечно. А чего ты спрашиваешь? Лэн расслабился: – У нас за такой обман убивают. Вот… я испугался. Прелесть. Я вдруг понял, что, несмотря на светящиеся шары и горячую воду, вокруг все-таки средневековье. – У нас не так строго, – заставил я себя улыбнуться. – Разве что шею намылят. – Нет, у нас вешают только предателей, – не понял меня Лэн. – Обманщиков убивают мечом. – Он отвел взгляд, поколебался, но все же добавил: – И трусов тоже. – А тебя могут объявить трусом? – неожиданно спросил я. Лэн вздрогнул: – Ты же взял меня в партнеры. Значит, поручился, что я не трус. Вот как. Я подумал и сказал: – А я смог за тебя поручиться, потому что ты поручился за меня, пообещал защиту. Так? – Так… – Класс. Круговая порука. На Лэна жалко было смотреть. Я не выдержал и спросил: – Мы не опоздаем? – Дикое крыло! – непонятно выругался Лэн. – Бежим! И мы рванули из дома. На ходу Лэн объяснил мне дорогу обратно из Клуба, я вначале не понимал, зачем он это делает, потом спросил: – Ты ведь тоже в Клуб, вместе пойдем обратно… – Я в наш, для Младших, – с легким удивлением объяснил Лэн. – Странный город Москва, все у вас по-другому. – Это точно, – признался я, хотя, если честно, в Москве не бывал ни разу. – Может, мне тебя подождать у входа? – предложил Лэн. – Я пораньше уйду… – Ничего, разберусь, – отмахнулся я. Происходящее мне нравилось все меньше и меньше. Не то армейские у них тут порядки, не то вообще тюремные. И еще
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Мальчик и Тьма» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.