Маг-целитель в… обычном мире?! #3

Карточка книги Завершена
23глав
≈ 167страниц
445 тыс.знаков
Русскийязык
30.09.2026добавлена
19.10.2026обновлена
3просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Целых два столетия я вызволял людей с того света, а сейчас за мной уже охотятся двое в шапках, да ещё и капитан полиции в придачу. Выходит, исчезать надо так, чтобы след к моим людям обрывался в никуда.

Юг, предгорья, под скалой сухой грот... Родник, черемша, медь и такая тишина, какой в городе не встретишь. Почему бы и не согласиться?

Впрочем, у пещеры уже есть владелец. Крупный, пятнистый, и в ошейнике.

Начало книги

Глава 1

Глава 1

Меня разбудил шум воды.

С крыши всю ночь текло в приямок. Капли били в железный отлив под окном одна за другой, с одинаковым коротким звоном. Я полежал, послушал в темноте и сел. Оттепель взялась за дело всерьёз, а в мёрзлой земле у кампуса, за забором, у меня лежал пистолет. Всю зиму его прятал мороз, которого больше не было.

В ногах у меня на сложенном вдвое ватнике угадывался серый кошара, лежавший на спине, белым пятном кверху. Я его потрепал, и ухо у него во сне дёрнулось под пальцами. Перенёс его вместе с ватником поближе к обогревателю, который не выключаю с января. За перегородкой посапывал Артём. Улёгся он часа три назад и, конечно же, в наушниках. Разбудить его сейчас можно было, только тряхнув за плечо, а заниматься этим я не собирался.

В груди у меня к утру набралось двадцать два процента. Сорок восемь медяшек по чужим дворам за ночь отдают ровно столько, сколько в меня влезает, а выше моя мана не ползёт, сколько её ни проси. Полный резерв по нынешним моим меркам… Смешно вспомнить, что я называл этими словами у себя, до всего этого.

Вчера мы закрылись: Артём похоронил мои аккаунты и сменил симку, клиенту ушло короткое «месяц тишины», а двести двадцать банок мази я сам упихал под мешки у дальней стены и подписал датой. Дел на сегодня у меня не оставалось ни одного, и что с этим делать, я пока не придумал, потому что отдыхать я умею плохо…

Неделю назад, уходя из кампуса в последний раз, я прошёл вдоль забора со стороны пустыря и приметил, что вал у бетонных опор просел и стал ноздреватым, как старый сыр. К марту верхний слой раскиснет, за ним размякнет и глина до моего пакета, а по весне туда потянутся собачники и первокурсники с пивом. Хватит одной весёлой собаки, которой взбредёт в голову покопать под кустом.

Значит, надо забрать, пока двор темный и пустой, а люди в этом мире по субботам спят до одиннадцати.

Я оделся в темноте, натянул куртку поверх свитера, отставил подпорку и выбрался по четырём ступенькам наружу. Наверху, где капало со всех сторон разом, держалось мокрое тепло, какого в конце февраля быть не положено. Хвостатые уже держали трубу котельной плотно в обороне. Трёхцветная сидела в первом ряду, рыже-бурый куцехвостый топтался за ней, а пёстрый увалень даже не встал. Корм я держу у самой двери под тряпкой, так что насыпал горстью в противень на ходу. Увалень зыркнул мне вслед так, будто я лично и намеренно испортил ему утро.

— Потом добавлю, — пообещал я ему. — Ты и так не пролезешь в приямок.

Идти до кампуса полчаса, и шёл я быстро. С крыш текло, с козырьков срывались целые лохмотья наледи, а под ногами вместо хруста хлюпала каша. В правый ботинок мне натекло ещё во втором дворе. Но мокрая нога до вечера ещё никого не убила, проверено лично и неоднократно. Через трамвайные пути я проскочил перед носом первого вагона; рельсы под водой лоснились двумя тёмными полосами. За путями дворник у углового дома скрёб асфальт и длинно, с душой ругал свою лопату.

Полосу ничьей земли между забором и гаражным проездом я знаю теперь на ощупь. Под подошвой хрустнул битый шифер, по куртке захлестали сухие будылья крапивы, высокой мне по пояс, а из-под серых валов вытаяли бутылочные горлышки, размокший картон и чей-то шарф, пролежавший тут всю зиму, потому что сюда никто и не заходит: первокурсники курят у самого угла и дальше двух шагов от него не отходят, тут я ручаюсь.

Третий столб от угла, с загнутой макушкой, и куст шиповника слева, который зимой ни с чем не спутаешь.

Взяв левее, к кусту, я замер на середине шага.

В сером снегу у бетонной опоры белел мелкий ровный кончик, слишком аккуратный для перезимовавшего мусора. Присел я раньше, чем додумал мысль.

Окурок, вмятый в рыхлый снег подошвой и провёрнутый носком с оттяжкой. Курили тут стоя, с запасом времени.

Я его не тронул, только наклонился ближе. Бумага белая, сухая, табак не раскис, фильтр сыроват только снизу. Пролежи он тут хотя бы сутки, в такую-то капель, от него осталась бы раскисшая серая тряпочка, прилипшая к наледи, так что лежит он здесь меньше суток. Вчера… Марку я не разобрал, но у наших курилок такие не валяются: там всё длинное и дешёвое, из синих пачек, которые я за полгода видел тысячу раз.

В двух шагах, у самого куста, лежал второй, просто брошенный, даже не придавленный.

Их было двое.

Дальше я сидел на корточках и складывал простую картину. Люди ходят вдоль заборов по сотне причин, спорить не буду. Только чтобы дойти до этого места, надо миновать угол с курилкой, продраться через крапиву и пройти всю полосу до конца, а потом ещё встать и подождать. Сюда не заходят вовсе, тут даже собак не водят, потому что шифер.

А эти встали ровно над моей ямой.

Мистику я в этом искать не собирался, совпадения в мире случаются, и мне их досталось предостаточно. Только разбираться с такими совпадениями я теперь предпочитал с железкой в кармане.

Копал я быстро. Верхний слой снялся легко, мокрой глиной, а ниже пошла мёрзлая корка толщиной в палец. Её я расковырял обломком штакетины, той же самой, что валяется здесь с декабря. Под коркой земля оказалась рыхлая и живая. Дальше я работал руками, отгребая её к колену, и пальцы к третьей горсти задубели. А следом мне натекло за шиворот с шиповника, так что он выслушал всё, что я о нём думаю.

Пакет из-под трав я нащупал раньше, чем разглядел. Потянул за угол, обтряхнул, развернул край.

Железка легла в руку мёртвым весом, и холод её пробивал даже сквозь пакет, а рубчатая рукоять всё так же просила ладонь на палец шире моей. Левое плечо свело коротким спазмом у самого рубца, будто внутри дёрнули за нитку. Чистая механика, декабрь у меня записан в рубце яснее, чем в голове. Отметил себе как показание прибора и погасил спазм, так что через полсекунды всё прошло.

Яму я засыпал, притоптал каблуком и накидал сверху мокрого снега с прошлогодним листом. Окурок оставил лежать, где лежал, чтобы думали, что я его не увидел.

Пистолет, завёрнутый в тот же пакет, нырнул во внутренний карман куртки. Всю обратную дорогу я чувствовал его слева у рёбер, как чью-то холодную ладонь…

Во двор я вернулся к девяти. Над трубой котельной валил пар, сносило его вбок, форточка соседки со второго этажа была уже приоткрыта для утренней ругани, а под трубой, кроме котов, я углядел ещё и человека.

Я обогнул угол дома и сбавил шаг, и тяжесть под курткой сразу напомнила о себе. Двор я прошёл глазами весь: арка пустая, у баков никого, за котельной тоже. Человек был один, а вчерашних у забора стояло двое; второго я нигде не видел.

На корточках среди хвостатых сидела девушка в мешковатой худи, увешанной по всей груди значками, которые я знал наперечёт. Рыжеватый хвостик выбился у неё из-под капюшона, а голыми покрасневшими от холода пальцами она чесала за ухом пёстрого увальня. А тот, признавший меня самого только на третьей неделе, лежал на боку, подставлял горло и совершенно таял.

Нашла ведь, вот же…

Значки звякнули разом, когда она обернулась, а лицо у неё сделалось сразу на два размера больше.

— САВОЧКА-А-А!!!

Взлетела она с корточек так, что толстяк оскорбился и ушёл под трубу, а трёхцветная на всякий случай отступила к стене.

— Ты! — Её палец уткнулся мне в грудь. — Ты вообще нормальный⁈ Я тебе писала! Я тебе писала, а ты игноришь, вообще ноль ответов, я уже думала, что тебя убили и ты лежишь где-нибудь в сугробе! Я, между прочим, всю ночь не спала!

— Живой я, — подтвердил истину.

— Я ВИЖУ, что живой!

Я кивнул и подождал, пока она отдышится. У неё изо рта шёл пар, веснушки проступили резче, а горло она себе к обеду всё-таки сорвёт, потому что связки подсели ещё вчера. Я сцапал её красную руку, стиснул, будто здороваюсь, и под это молча поправил ей связки. Полпроцента не деньги.

— Как ты меня нашла?

Злость у неё переключилась на гордость мгновенно, как свет в коридоре.

— А! Вот. Ты только не думай, что по котам! — Она ткнула пальцем под трубу. — Кот не твой, я его вообще не знаю, я общажных всех знаю в лицо, а этот новый. Зато пятнадцать котов у одной трубы и мешки корма! Это ты. Так больше никто не умеет, Сав, вообще никто. Тётка в районной группе пост написала, что котов развелось и кто-то их прикармливает, и фотку выложила, труба вот эта самая. Я по карте посмотрела: от кампуса полчаса пешком. Ну и всё…

Ну и всё…

Артём мне месяц втолковывал про метки на фотографиях, про камеры на воротах и про то, как аккаунт светит на полгорода. Мы с ним чистили следы до последней строчки. А нашли меня по мешку корма за шестьсот рублей… Пост в районной группе никуда не денется, и дорогу по нему повторит любой, кто возьмётся за это всерьёз.

Обрадую его позже, когда выспится.

— Пойдём, — бросил я и кивнул на торец дома. — Тут форточка над головой.

Четыре ступеньки вниз, в приямок, и железная дверь. Приоткрыв её, я послушал, как за перегородкой сопит Артём, и оставил щель в две ладони, ровно чтобы из подвала тянуло теплом на ступеньки. Полина за это время успела просунуть туда голову целиком.

— У тебя тут ЛАБОРАТОРИЯ⁈

Я проследил, куда она вытаращилась. От порога видно стеллажи, пучки трав по всей стене, ряды безымянных банок и две горелки на столе, ничего лишнего, в общем-то. Кроме, пожалуй, всего остального.

— Склад, — обронил я и сел на верхнюю ступеньку так, чтобы ей осталось только сесть рядом, хотя дальше порога она так и не прошла.

— А чего у тебя банки без наклеек?

— Я и так знаю, где какая.

— Это, между прочим, неправильно по технике безопасности, — сообщила мне девушка, которая учебник по технике безопасности в руках не держала ни разу в жизни.

— Учту и немедленно исправлюсь.

— Ладна-ладна. — Она села на приступок, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, так что рукава задрались и стало видно красные от холода кисти. — Слушай. Тут такое.

И вывалила всё скороговоркой, как умеет только она, глотая половину слов и возвращаясь к началу, если я, по её мнению, не с той стороны понимал.

— Тебя искали. Вчера, в пятницу. Двое, у курилки за третьим корпусом. Взрослые такие, в тёмных куртках, шапки вязаные. Вежливые, сигаретами угощали всех подряд и говорили, что они твои знакомые, что ты им должен по мелочи, а телефон сменил, и они не в обиде, просто найти бы.

Двое, значит… В снегу у забора мне не показалось.

— И я им… — Тут она сбилась, первый раз за всё утро, и стала ковырять ногтем значок на груди. — Я сказала, что ты взял академ. Я сама сказала, Сав. Я не думала вообще! Я обрадовалась, что тебя кто-то ищет, понимаешь, я подумала, они правда знакомые, и что вот сейчас тебя найдут и ты объявишься… А потом они ушли, и я стою с телефоном, и мне так… фу. Я полночи лежала и думала, какая я дура.

— Ты не могла знать, Поля. Они для этого и ходят вежливыми.

Могла, если честно, но толку с этого сейчас ноль, а на человека, которого только что использовали как справочную, орать я не стал.

— Я у Ники потом спросила, приходили ли к ней. — Полина фыркнула. — А они приходили! И она им сказала «не знаю такого» и ушла по коридору дальше. Вот так вот, в лицо. Я бы так не смогла, я бы начала объяснять…

Девушка, у которой на меня в блокноте записан целый список нарушений, отвечает чужим людям «не знаю такого» и идёт дальше со своей папкой.

Эту мысль я отложил в тёплый угол, сдвинулся на ступеньке, закрывая ей вид на дальнюю стену, и вернулся к делу.

— А потом?

— А потом они пошли к Кураторычу. Я сама видела, как они из кабинета выходили, я мимо на семинар шла. Минут двадцать там просидели, не меньше. — Она помолчала и добавила тише: — Он бы сдал, Сав.

— Куратор?

— Не со зла! Он вообще не такой, ты не думай. У него отец инвалид, и сиделка платная, а он у всех на кафедре занимает до зарплаты, у Марь Сергеевны точно занимал, я слышала. Ему если дать конверт, он возьмёт и потом сам себя месяц будет грызть. Но возьмёт.

Слух, конечно, ведь Полина собирает по кампусу всё, что шевелится, и половина у неё вранья. Проверять мне нечем, зато версия годная, и дальше я её и держался.

А дальше пошло то, чего ей знать было незачем.

Куратор человек светлый, влюблённый в свои формулы и совершенно неспособный остановиться, когда его слушают. Про академ он выболтал, тут и гадать нечего. А про фитопроект, про то, кто у меня гоняет пробы и меряет вытяжки? Глеба он мне сам подсказал и сам же нас свёл, гордился этим и напоминал дважды.

Академия, куратор, Глеб, подвал…

Вслух я не сказал ничего.

— В общем так. — Полина хлопнула себя по коленям и вскочила, потому что сидеть ей больше пяти минут физически тяжело. — Надо в полицию идти. Я серьёзно, Сав! У мамы знакомая работает, не в полиции, но она знает кого-то, кто там… в общем, знает. И я на потоке всем скажу, чтобы, если эти опять придут, сразу…

Вот на этом месте я и полез за пазуху.

Пакет шуршал на весь приямок, и Полина осеклась на середине слова, уставившись на мои руки так, будто не понимала, на что смотрит. Я развернул его до конца и выложил железку на бетонную ступеньку между нами.

На сером бетоне, рядом с её кедом, разрисованным маркером, пистолет выглядел дико.

— В декабре меня чуть не убили вот этим, — сказал я. — В переулке у гаражей. Вот сюда пуля вошла.

Я ткнул себя пальцем в левое плечо, повыше подмышки, где под свитером остался рубец.

Про то, что декабрьский стрелок, у которого руки трясло от вторых суток ломки, к вчерашним двоим никакого отношения не имел, я и не заикнулся, пусть складывает сама. Так страшнее, а запугать её мне сейчас и надо.

Полина смотрела на пистолет, потом на меня, потом опять на пистолет. Молчала она впервые за всё наше знакомство. Но даже это выходило у неё оглушительно.

— Ты… — Она сглотнула и заговорила тоньше. — Сава, это же… Ты п-псих⁈ Это же в полицию, это прямо сейчас в полицию надо, ты чего!

И тут я заговорил иначе.

Ничего особенного: убираешь из слов тепло, и она отступит раньше, чем поймёт почему. Когда-то я так объяснял санитарам, кого несут первым, а самому раненому говорил, что его не понесут вообще.

— Иди, — отчеканил я. — Скажи им, что у меня пистолет. Тогда меня найдут раньше, чем это случится без тебя. Ты этого хочешь?

Она открыла рот и не нашла, чем его занять.

— Забудь этот двор, — продолжил я, пока она не опомнилась. — Меня не ищи и не пиши. И тем более не отмечайся, где ходила. Спросят — ты меня с января не видела. Это правда, Поля. Ты меня с января и не видела.

Плакать она не стала, глаза налились слезами и высохли сами, отчего мне сделалось муторнее, чем от рёва. Она стояла на ступеньку ниже меня, в мешковатой своей худи, и смотрела на меня, как на знакомую дверь, за которой оказалась чужая квартира.

Молчала она долго. За домом громыхнул мусорный бак, соседка сверху всё-таки хлопнула форточкой, увалень под трубой перевалился на другой бок.

Потом она полезла в карман и стала рыться в нём всерьёз, по локоть, выгребая фантики и наушники. Выудила чек из магазина, длинный и скрученный в трубочку, и ручку с обгрызенным колпачком. Поставила ногу на ступеньку выше, прижала чек к колену и принялась писать на обороте, продавливая бумагу до дырок.

— Мамин адрес. — Она сунула чек мне в руку. — На всех каникулах я у мамы. На майских тоже, у нас неделя между модулями. Если что, ты просто приходи. Не пиши и не звони. Приходи.

Я глянул на бумажку один раз: окраина, за промзоной. Запомнил и убрал чек во внутренний карман куртки.

Она поднялась по ступенькам, отряхнула худи от бетонной крошки и у трубы остановилась. Выдернула телефон и по привычке вскинула его на котов.

И опустила, не сделав ни кадра.

Потом затолкала его в карман и пошла со двора, не оглядываясь. Я смотрел ей в спину и молчал, потому что говорить тут было решительно нечего. За эти месяцы она отсняла у общаги каждого кота и разнесла про меня по потоку всё, что успела, а сейчас убрала телефон сама.

Во дворе стало пусто и слышно, как капает с трубы…

Я сгрёб ствол со ступеньки, спустился, пристроил его на столе рядом с Артёмовой кружкой, подпёр дверь изнутри и сел на ящик.

Сидел я часа полтора и ни о чём особенном не думал. Мысль ходила по короткому кругу, от кураторского кабинета до моей железной двери, и каждый раз выходило одно и то же: искали меня люди опытные. Ходили по курилкам, угощали сигаретами и слушали, в общагу не ломились и на вахте не орали. Такие находят, кого ищут.

Убрать пистолет со стола я не стал, хотя пару раз потянулся накрыть его тряпкой: пусть лежит на виду. К тому, что эта дрянь перебралась из промёрзшей земли у забора ко мне в быт, мне ещё предстояло привыкнуть…

Артём за перегородкой всё это время дышал ровно и не сбился ни на вдох.

В начале двенадцатого в дверь стукнули дважды, как у нас условлено. Я отставил подпорку, и внутрь влез Глеб, в двух свитерах и с термосом под мышкой. Суббота ему не суббота, ведь неделю за свой счёт он выпросил в конторе ровно для того, чтобы сидеть здесь. Кивнул он мне вместо «здравствуй», повесил куртку на гвоздь и, прежде чем сесть, проверил свой угол: весы и штатив стояли там, где он их вчера оставил. Журнал на стол он выложил уже потом.

— У меня на остановке уже в который стоит один и тот же мужик, — сообщил он журналу, отворачивая крышку термоса. — В вязаной шапке. Я нарочно проехал лишнюю остановку и вернулся пешком.

Он помолчал.

— Он тоже вышел…

Ответить я не успел. Глеб потянулся к столу за своим карандашом, но на полпути рука у него замерла.

На столе, между кружкой и весами, лежал пистолет…

Открытый термос в его руке перекосился, чай тёк ему на ботинок. Глеб этого не заметил.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Маг-целитель в… обычном мире?! #3» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.