Крымский излом

Карточка книги Завершена
Серия
«Крымский излом»книга 1 из 9
4глав
≈ 223страниц
622 тыс.знаков
Русскийязык
29.09.2026добавлена
4просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

В конце 2012 года российское соединение вышло к берегам Сирии, но в начале января 1942 года оказалось в Черном море, на траверзе Евпатории. До часа, когда начнется героический и одновременно гибельный Евпаторийский десант, — всего ничего. Экипажам сообщили: российские корабли находятся в боевых отношениях с Фашистской Германией, и руководство соединения осознало, что очутилось в нужном месте в нужное время, когда даже относительно скромными силами можно добиться многого. Самое срочное сейчас — выйти на связь с Верховным Главнокомандующим и доложить: Советский Союз обрел новую, очень грозную боевую силу, и отныне деды и внуки в одном строю будут биться с абсолютным злом.

Тот момент истины и все дальнейшие события изменили не один лишь ход Великой Отечественной Войны, но и течение всей истории человечества. О том, как все было, читайте в этой книге и следующих книгах серии «Крымский излом».

Начало книги

Часть 1 Заря над Евпаторией

Часть 1 Заря над Евпаторией

Нигде и никогда, вне времени и пространства

ГОЛОС звучал, перекатываясь в головах людей громовыми волнами.

— Службе Обеспечения Эксперимента приступить к созданию темпоральной матрицы!

— Докладывает Служба Обеспечения Эксперимента. Сканирующая линза создана, процесс обнаружения и локализации объектов запущен. — После длящейся вечность паузы, заполненной стуком метронома, ГОЛОС продолжил: — Обнаружено и локализовано шестнадцать надводных и два подводных объекта, объекты в воздухе отсутствуют. Приступаю к процессу сканирования. Десять… двадцать… пятьдесят… восемьдесят… сто… Сканирование завершено, матрица сформирована.

— Службе Обеспечения Эксперимента приступить к трассировке темпоральных узлов-реципиентов.

— Докладывает Служба Обеспечения Эксперимента. Трассировка темпоральных узлов инициирована. Первый доступный узел-реципиент — 4 января 1942 года от рождества Христова, координаты: сорок четыре дробь тридцать один в Гринвичской системе координат. Второй доступный узел-реципиент — 11 октября 1917 года, координаты пятьдесят девять дробь двадцать. Третий доступный узел-реципиент — 9 февраля 1904 года, координаты тридцать семь дробь сто двадцать пять. Четвертый доступный узел-реципиент — 5 июня 1877 года, координаты тридцать девять дробь двадцать пять… Остальные энергетически доступные темпоральные узлы-реципиенты заблокированы логическими запретами первого и второго уровней.

— Выявленные темпоральные узлы-реципиенты санкционированы, Службе Обеспечения Эксперимента приступить к процессу копирования матрицы.

— Служба Обеспечения Эксперимента к процессу копирования матрицы приступила. Первая копия — готово, копирование успешно… — ГОЛОС хихикнул и в манере хорошо вышколенной стюардессы продолжил: — Товарищи, наш рейс прибыл в 1942 год: за бортом 4 января означенного года по григорианскому календарю, двести километров юго-западнее Севастополя. Командир корабля и экипаж прощаются с вами и просят сохранять спокойствие и мужество. О своих семьях не беспокойтесь, о них позаботятся ваши Оригиналы. — ГОЛОС посуровел. — Делайте что должно, и да свершится что суждено! Привет Алоизычу. Аминь!

Узел первый, День Д. 4 января 1942 года, Черное море, 200 километров юго-западнее Севастополя

День уже склонялся к вечеру, Хеншель-126 — он же «Костыль», он же «Мотылек» — прикомандированный к третьей группе семьдесят седьмой штурмовой эскадры, базировавшейся на аэродроме Саки, совершал последний за этот день разведывательный полет. Через полтора часа сядет солнце и наступит долгая зимняя ночь. Высота — полторы тысячи метров, наблюдатель до рези в глазах вглядывается в горизонт в поисках русских кораблей. Месяц назад комиссары на двух катерах совершили хулиганский набег на Евпаторию, освободили из лагеря своих, разгромили полицейское управление и взяли пленных. Поэтому внимание и еще раз внимание: в любой момент может повториться нечто подобное, и в куда больших масштабах. Вот расслабились камрады на Керченском полуострове — и пожалуйте, десять дней назад большевики высадили свои дикие орды, и теперь продвигаются вперед, грозя уничтожить на своем пути все живое.

Внезапно самолет ощутимо тряхнуло, будто под ним разорвался зенитный снаряд. Но не было слышно грохота взрыва, не пробарабанили по обшивке осколки. Наблюдатель машинально бросил взгляд вниз — и от удивления оледенел: прямо под ними на поверхности моря быстро расползалось облако грязно-желтого тумана. Наблюдатель по внутренней связи вызвал пилота.

— Курт, глянь вниз, видел когда-нибудь такую штуку?

Несколько минут пилот вглядывался в расползающийся туман.

— Первый раз вижу, Отто, но, сдается мне, это слегка похоже на дымовую завесу. Да и цвет такой, специфический — обычный туман таким не бывает.

— Тогда давай посмотрим на это чудо поближе, — ответил Отто, — если это дымовая завеса, то она должна прятать что-то чертовки большое…

— Яволь, камрад! Конечно же, Сталин прячет там подводную лодку в три километра длиной, — сострил Курт.

Герои люфтваффе отсмеялись, и маленький самолетик, заложив вираж, начал снижение. А туманный блин, достигнув примерно пятикилометрового диаметра, перестал расти, вздрогнул и, истончаясь, стал распадаться на клочья. Вот в прорехах между грязно-желтыми клочьями показалась палуба громадного корабля.

— Иезус Мария… — пробормотал ошеломленный Отто, — что это, Курт — авианосец⁈

— Конечно, Отто, это авианосец, — огрызнулся Курт, — немедленно докладывай!

Отто забормотал в рацию, а обер-лейтенант люфтваффе Курт Зоммер уже прикидывал, как красиво будет смотреться на его парадном кителе железный крест за обнаружение русского авианосца, который парни из семьдесят седьмой штурмовой эскадры, конечно же, потопят.

В этот момент там, внизу, лейтенант Сергеев опустил бинокль и коротко бросил в переговорное устройство:

— Немец.

Он достаточно четко разглядел на крыльях белые кресты, и не испытывал никаких иллюзий. Поскольку, если ГОЛОС не лгал, и тут действительно сорок второй год, ни советские, ни немецкие самолеты не оборудованы ответчиками системы «свой — чужой», и перед открытием огня требовалось визуально удостовериться, что перед ними враг. Что же — как говорится, бойтесь хотеть чего-нибудь, вы можете это получить… В детстве Леха Сергеев хотел попасть на эту войну, чтобы… он и сам не знал, для чего, но знал, что так было бы правильно. И вот он здесь, не на игрушечной войне своей детской мечты, а на самой настоящей, где каждую секунду гибнут люди, которые этой войны не хотели, но теперь вынуждены ценой своей жизни останавливать взбесившегося германского зверя.

Но, кажется, он уже убил своего первого немца. Запрет на поражение цели был отменен, и ожила одна из башен зенитного ракетно-артиллерийского комплекса «Кортик-М». По ползущему на высоте восемьсот метров с заунывным воем «Костылю» не было истрачено ни одной ракеты — слишком жирно для такой мелюзги. Два шестиствольных автомата выбросили в его сторону по полусекундной очереди в сорок снарядов. Задача для автоматики детская: цель движется по прямой на очень небольшой скорости и высоте, при этом не маневрирует… Доля секунды — и во все стороны брызгами полетели изувеченные обломки; несчастный Хеншель будто пропустили через мясорубку. Герои люфтваффе умерли мгновенно, даже не успев ничего понять, также на полуслове оборвалась и передача в эфире. И правильно — никто их сюда не приглашал. А на палубе «Адмирала Кузнецова» уже кипела работа. На стартовые позиции вытаскивали две Су-33 дежурного звена. Еще в той жизни, когда соединение прошло траверз Александрии, контр-адмирал Ларионов приказал держать дежурную пару с подвешенным вооружением «воздух-воздух» в полной готовности к взлету. Учения так учения. Вот, взревев двигателями, самолет ведущего пары майора Коломенцева сорвался с места и, подпрыгнув на трамплине, стал быстро набирать высоту. Вслед за ним стартовал его ведомый, капитан Гордин. Они успели… Даже если бы они и не успели, то, имея мощное ПВО, соединение могло отбиться от воздушной атаки и без помощи истребителей. Но отражение групповых атак пикирующих бомбардировщиков ими еще ни разу не отрабатывался, так что имелся риск при разборе целей случайно упустить какого-нибудь мерзавца и получить пятисоткилограммовый сюрприз в палубу. Такими бомбами «Штуки» кидаются метко, да и маневренность у них гораздо выше среднего.

Там временем на аэродроме в Саках царила бешеная суматоха. Выпустив в воздух дежурный штаффель, техники лихорадочно готовили к вылету еще два. Командир первой авиагруппы обер-лейтенант Хельмут Брук сообщил командиру семьдесят седьмой штурмовой эскадры майору графу Клеменсу фон Шёнборн-Визентхайду об обнаруженной разведчиком морской эскадре большевиков, включающей авианосец трехсотметровой длины, и вылетел на задание. Больше его никто не видел. Зимнее Черное море весьма сурово, в его водах живые завидуют мертвым… примерно десять минут.

В штабе эскадры дежурный офицер, услышав про русский авианосец, пробормотал под нос: «Что они там пьют, обормоты? Авианосец ему привиделся, а мне с этого славянского самогона пока только зеленые черти приходили…» Но орднунг есть орднунг, и про авианосец было доложено по команде; в ответ из штаба авиакорпуса потребовали перепроверить информацию.

В русский авианосец генерал Лотар фон Рихтгофен не верил, поэтому на утро запланировал массированный налет на Севастополь всеми самолетами, что смогут подняться в воздух. Пока же дежурный второй штаффель, не ведая печали, приближался к указанному в сообщении квадрату. Все будет как всегда — налетят и потопят. А если что-то останется на плаву, то, значит, осталось и на долю камрадов из первого и третьего штаффелей, которые вылетят к цели чуть позже.

Внезапно небо перечеркнула белая, чуть кудрявящаяся линия, и ведущий девятки «Штукас» превратился в огненный шар. Один из его ведомых — очевидно, поврежденный разлетающимися обломками, выпустил жирный хвост дыма и неудержимо повалился вниз, в очерченные белыми барашками волны Черного моря. Асы люфтваффе еще не успели прийти в себя от шока, как заостренный предмет, оставляющий за собой четкий белый след, молнией воткнулся в ведущего правого шварма. Не повезло парням, что поделаешь: от взрыва боевой части ракеты на подвеске сдетонировала пятисоткилограммовая бомба, что поставило жирную точку на всех трех пикирующих бомбардировщиках. Ведущий левой тройки попытался связаться с командиром группы, предупредить, одновременно разворачиваясь на обратный курс, но эфир оказался заполнен каким-то хохотом, свистом, писком и мяуканьем. Ракета Р-27ЭР чуть-чуть промахнулась, взорвавшись десятью метрами выше строя удирающих со снижением «Штук». Но если у тебя в боевой части почти сорок килограмм мощнейшей взрывчатки и полторы тысячи готовых сверхтвердых элементов… то не считается ни «чуть-чуть», ни «промахнулась». Смертоносный вихрь готовых осколков прошелся по плоскостям, кабинам, капотам; следом пришла ударная волна, отрывая хвостовые оперения и ломая плоскости. Все три «Штуки» рухнули вниз бесформенными комьями дюраля, будто никогда и не умели летать. Последний Ju-87, зависший в закатной синеве, майор Коломенцев снял с неба короткой очередью из пушки. А впереди уже маячили черные точки юнкерсов двух следующих штаффелей. Еще пять ракет Р-27ЭР, потом поправка недоделок пушками, и еще восемнадцать «Штук» со специфическим красным хвостовыми оперением присоединились к своим приятелям на дне Черного моря. Последнее, что в своей жизни видел обер-лейтенант Хельмут Брук — это две краснозвездных стрелы в пятнистой голубоватой раскраске, атакующие по косой петле с неумолимостью топора гильотины. Очередь из тридцатимиллиметровой пушки точно хлестнула по «Штуке» от капота до кабины, милосердно отпуская обер-лейтенанта вместе с его стрелком ефрейтором Шмидтом на просторы Валгаллы. А внизу несчастные, которым повезло выброситься с парашютом, болтались посреди ледяных волн в своих оранжевых спасжилетах. Море тоже возьмет свою долю арийских жизней, ибо их срок вышел.

А с севера на помощь избиваемым «Штукам» уже спешили восемь Ме-109Ф с аэродрома подскока Кача под Севастополем. Они еще не знали, что спасать больше некого. Заложив вираж, две «сушки» направились навстречу новым гостям, пир души продолжался.

Тогда же и там же, тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Николай Кузнецов»

Сорок второй год, январь… В сознании у контр-адмирала что-то щелкнуло, и он вдруг стал спокоен, как система наведения, направляющая боеголовку на цель. Только по краю мелькнула мысль: «А ведь дед-то в Севастополе еще жив, пока…»

Внешне же контр-адмирал Ларионов являл собой пример холоднокровия и невозмутимости.

Первым делом — звонок на ГКП; капитан 1-го ранга Андреев уже на боевом посту.

— Антон Иванович, доложите обстановку. Что, немецкий разведчик, визуально опознан и уже сбит? Молодцы! Запишите в журнал и от моего имени передайте на другие корабли: с этой минуты межфлотское корабельное соединение Военно-Морского Флота Российской Федерации находится в состоянии войны с фашистской Германией. С этого момента на кораблях действуют законы военного времени. Поднять в воздух дежурную пару. Что? Уже на старте? Правильно. Если тут болтался разведчик, то скоро могут прилететь гости посерьезнее. — После небольшой паузы: — Пошлите борт на «Смольный», пусть заберут группы полковника Антоновой и полковника Бережного, нечего им там прохлаждаться… Журналисты, пожалуй, тоже пусть будут под рукой. Оперативному отделу выяснить обстановку на берегу и доложить. Связистам приступить к прослушиванию эфира и локализации каналов связи советской и немецкой группировок со своим командованием. И еще, Антон Иванович: мне, точнее, всем нам, срочно нужен прямой канал связи с Москвой. Передайте всем: через час — оперативное совещание штаба в расширенном составе, и Иванцова ко мне, срочно. Обязаны присутствовать командиры кораблей и приданных соединению частей. Все, исполняйте!

Повесив трубку, адмирал перевел дух. Вот и пришло время, когда надо решать, брать на себя ответственность и отвечать за свои решения. Но эта война — дело святое, а значит, делай что должно, и да свершится что суждено.

Оперативное совещание собрали в адмиральском салоне. На плазменный экран вывели карту советско-германского фронта на данный момент. Докладывал начальник штаба соединения капитан 1-го ранга Сергей Петрович Иванцов.

— Обстановка на четвертое января 1942 года на советско-германском фронте складывается следующим образом. На северном участке фронта затишье, Тихвинская наступательная операция советских войск успешно завершена, угроза двойной блокады Ленинграда сорвана. Любаньская операция пока не начата. На центральном участке фронта продолжается контрнаступление советских войск под Москвой, которая вот-вот должно войти в стадию Ржевско-Вяземской наступательной операции. На южном участке фронта, в результате контрударов Красной Армии, освобождены Ростов-на-Дону и Керченский полуостров с Феодосией. А теперь о стратегической обстановке, товарищи. На советско-германском фронте она такова, что, несмотря на завершившуюся мобилизацию и подтянутые резервы, фашистская Германия до сих пор обладает количественным и качественным перевесом в авиации. Из-за утраты стратегических запасов и эвакуации промышленности за Урал Красная Армия испытывает острый дефицит в вооружении и боеприпасах. У командиров всех уровней недостаточно квалификации, а у большинства бойцов Красной Армии отсутствует боевой опыт. Теперь детально о положении в Крыму. второго января сего года завершилась Керченско-Феодосийская наступательная операция. Войска вышли на рубеж Киет-Новая Покровка-Коктебель. Дальнейшему продвижению мешает плохое снабжение из-за неустойчивой погоды и действий вражеской авиации. В порту Феодосии люфтваффе потопило четыре крупных транспортных судна и тяжело повредило флагман Черноморского флота крейсер «Красный Кавказ». Через несколько часов советское командование приступит к исполнению плана по высадке в Евпатории тактического десанта. Из-за шторма, который разыграется в ночь с пятого на шестое января и продлится три дня, десант окажется без помощи и будет полностью уничтожен противником. — Иванцов вывел на плазменную панель схему Евпаторийского десанта. — Как вы видите, десантникам удалось захватить набережную и Старый Город. Морской порт, Курортная зона и Новый город остались в руках немцев. К десяти часам утра пятого января немцы подтянули резервы со стороны Севастополя и Симферополя и перешли в контрнаступление. Против десанта весь день активно действовала немецкая авиация…

— Подожди минутку, Сергей Петрович… — Контр-адмирал подошел к изображенной на плазменной панели схеме и задумался. — Времени на размышления очень мало, товарищи, вот если верить истории, через сутки начнется шторм, и тогда помочь десанту не сможет не только командование в Севастополе, но и мы тоже. Решать надо прямо сейчас же! Сергей Петрович, записывайте, а вы, товарищи морские пехотинцы, подойдите к карте.

Из группы офицеров, стоящих чуть поодаль плазменной панели, вышло два майора. Оба невысокие, коренастые, чем-то неуловимо похожие. Только один — брюнет, с намеком на предков с Кавказа, а второй — типичный уроженец средней полосы.

— Майор Осипян, — продолжил контр-адмирал, — черноморский батальон высаживается вместе с бронетехникой в районе города Саки. Задача: захватить одноименный аэродром и оседлать дороги Евпатория — Симферополь и Евпатория — Севастополь. Один взвод обязательно направьте вдоль Симферопольского шоссе в сторону Евпатории, с целью сомкнуться с десантниками капитан-лейтенанта Бузинова и помочь им продвинуться вдоль Эскадронной улицы. Владимир Вазгенович, после занятия рубежа основным силам вашего батальона необходимо оборудовать оборонительные позиции из траншей нормального профиля. Рассчитывайте, что вам придется отражать массированные атаки пехоты противника при поддержке артиллерии. Последний пункт мы у немцев постараемся аннулировать, но ты на это не очень-то рассчитывай. Действуйте так, будто на вас попрет вся эта проклятая 11-я армия генерала Манштейна. «Адмирал Ушаков» прикрывает вашу высадку своей артиллерией. Основная задача вашего батальона на первом этапе операции — не пропустить к Евпатории немецкие подкрепления. Сергей Петрович, в нашей истории немецкие части подходили на помощь гарнизону организованно или россыпью?

— Россыпью и как попало, товарищ контр-адмирал, — ответил начальник штаба, — генерал Манштейн исполнял директиву Гитлера о «горизонтальной» переброске резервов к угрожаемому участку и снимал со «спокойных» мест линии осады — откуда роту, откуда батарею.

— Ну вот и хорошо, — адмирал повернулся к майору Осипяну. — Владимир Вазгенович, замаскируй позиции в глубине обороны, на дороге организуй засаду и первые мелкие группы ликвидируй, стараясь не поднять у немцев тревоги. Теперь о балтийском батальоне. Гвардии майор Юдин, твоя задача — взять Морской порт и Курортную зону. Тебя будут поддерживать артиллерийским огнем крейсер «Москва» и БПК «Североморск». Обращаю особое внимание командиров боевых кораблей, осуществляющих артиллерийскую поддержку. Портовые сооружения в Евпатории и аэродром в Саках нужны нам в максимально неповрежденном состоянии. В Евпаторийском порту в течение дня пятого января, нам необходимо постараться максимально разгрузить «Колхиду». Пока не начался шторм, на берегу должна оказаться вся тяжелая техника с необходимым запасом боеприпасов. Антон Васильевич, у тебя самая тяжелая задача — уличные бои во взаимодействии с местными частями морской пехоты. Против тебя будут воевать… — контр-адмирал заглянул в текст в ноутбуке, который стоял на столе рядом с плазменной панелью, — смесь из немецких и румынских частей и жандармерии, набранной из числа изменников крымско-татарской национальности. Разрешаю татар сотрудничавших с немцами, уничтожать на месте, невзирая на пол и возраст. А то наше государство вместе с товарищем Сталиным добрые, еще простят. — Ларионов не выдержал: — Высылка в солнечный Узбекистан — не наказание! Ты же был в Чечне в 2002-м, так что поймешь. Теперь дальше… — контр-адмирал снова заглянул в ноутбук, — полковник Бережной Вячеслав Николаевич, по вашему особому статусу я не могу вам приказывать, могу только просить…

— Приказывайте, товарищ контр-адмирал, сделаем, — полковник Бережной внимательно посмотрел на своих офицеров, стоящих в углу отдельной группой. — Любой из нас скажет вам, что всю жизнь мечтал, мечтал, а тут прямо как в рекламе «Газпром — мечты сбываются». Это куда лучше, чем изводить бедных турок.

Командир роты, плотный мускулистый майор Гордеев кивнул.

— Ставьте задачу, товарищ контр-адмирал, и не беспокойтесь, все будет исполнено по высшему разряду. Голову Адольфа не обещаю, а вот все прочее…

— Голова Адольфа нам пока без надобности, пусть поживет, — в тон майору спецназа ответил контр-адмирал, — а вот все прочее… Значит, так: ставлю вашей роте пока две ближайших задачи. В ночь с четвертого на пятое января, за два часа до начала операции, скрытно высадиться с вертолетов на северной окраине города, затем мелкими группами выдвинуться в сторону побережья, ликвидируя патрули, уничтожая командный состав немецких и румынских частей и дезорганизуя оборону города. Основная цель — здание гестапо. Этот гадюшник желательно захватить без лишнего шума. Местных деятелей связать, при подходе бойцов РККА скрытно покинуть здание, оставив пленных в подарок. В серьезный бой не ввязываться, после выполнения задачи скрытно выходить навстречу батальону майора Юдина. Второе задание — авантюра из авантюр: разгромить и уничтожить штаб 11-й армии. Всю осаду Севастополя он находился в одном и том же месте в поселке Сарабуз. В дальнейшем вы и ваша вертолетная группа будет дислоцироваться на аэродроме Саки. Задание понятно?

— Так точно, понятно, — майор Гордеев козырнул. — Товарищ контр-адмирал, разрешите задать вопрос?

— Спрашивайте, — устало поднял глаза контр-адмирал.

— Что делать в случае контакта с командирами и бойцами Красной Армии? Им что про нас говорить — не скажешь же, что мы из будущего?

— Говорите что мы группа спецназначения, подчиняемся напрямую Ставке, — ответил контр-адмирал, — надеюсь, к вечеру пятого, самое позднее утром шестого, это уже не будет враньем. Все, товарищи, все свободны. А вот товарищей журналистов я попрошу остаться.

Тогда же и там же

Журналист Александр Тамбовцев

Нас, журналистов, оказалось четверо: ваш покорный слуга, специальный корреспондент ИТАР-ТАСС и съемочная группа телеканала «Звезда». Из них на оперативное совещание пригласили руководителя группы Сергея Викторовича Лосева, журналистку Ирину Олеговну Андрееву, и моего старого знакомого, оператора Андрея Владимировича Романова.

Задумавшись, контр-адмирал прохаживался перед нами, вразвалочку, как настоящий моряк. Вот он остановился и обвел нас взглядом.

— Товарищи журналисты, как известно, все современные войны ведутся не только на поле боя, но и в информационном пространстве. Я не могу вам приказывать, вы люди штатские (во всяком случае, в большинстве своем). Я могу вас только просить. Вам надо идти и делать свою работу, показывать будни войны и рассказывать о них. Только вот должен предупредить, что эта война начисто лишена всяких признаков гуманизма и политкорректности. На этой войне убивают всех: солдат, журналистов, медиков, раненых, женщин, стариков и детей. Адольф Гитлер освободил своих адептов от такого понятия как совесть. Я хотел бы просить о двух вещах. Во-первых, нужная съемочная группа, которая пойдет в десант вместе с батальоном майора Юдина. Подумайте хорошенько: хоть мы и выделим вам в сопровождение отделение морской пехоты, все равно это очень опасно.

Во-вторых, нужно, чтобы вы собрали все хранящиеся у вас материалы по плану «Ост» и зверствам фашистских захватчиков. Материал предполагается передать в Москву для использования в пропагандистских целях. Вот вы, товарищ Тамбовцев, не могли бы взять на себя эту задачу?

Я вздохнул.

— Товарищ контр-адмирал, я планировал отправиться на берег вместе с десантом…

— И сколько вам лет, товарищ капитан? — остановил меня контр-адмирал. — Отрывать немцам головы лучше получится у молодых и дерзких. Доверим же им это ответственное дело. От вас, товарищ Тамбовцев, мне нужен журналистский опыт и талант, в сочетании с пониманием военно-стратегических перспектив происходящего. Вы, в силу двойственности своего положения, можете не только увидеть и описать происходящее, но и определить его место и роль в складывающейся картине мира. Ну как, я вас убедил?

— Товарищ контр-адмирал, у меня на этот счет есть свое мнение, но, как человек военный, выполню ваше приказание. Разрешите идти?

— Погодите, Александр Васильевич, мы еще не закончили. — Адмирал повернулся к моим коллегам из «Звезды». — Ну что, товарищи телевизионщики, вы приняли решение?

— Да! — Ирочка Андреева тряхнула кудрями, — я пойду с десантом, и буду делать то, что нужно. — Она повернулась к оператору. — Андрей Владимирович, вы со мной?

Не успел мой старинный знакомый утвердительно кивнуть, как руководитель группы вскричал петушиным голосом:

— Ира! Что ты делаешь, это же опасно!

— А в Сирии было бы не опасно? — прищурилась журналистка. — Они же там такие же фашисты, им точно так же плевать на неприкосновенность прессы, разве только мазаны они другим цветом.

— Но работать на Сталина — это невозможно! Господин контр-адмирал, как вы можете после всего, что было, даже подумать о сотрудничестве с этим режимом…

Я тихонько шепнул на ухо Андрею:

— Общечеловек, что ли?

— Ага, — так же тихо ответил тот, — прислали в последний момент на нашу голову из министерства обороны.

— У кого режим, а у кого страна! — громко отпарировала Ирочка, задрав нос и топнув ногой. — Либераст недорезанный!

— Ах ты… сучка путинская! — ощерился тот в ответ.

— Тихо! Молчать! — рявкнул Ларионов, и тут же наступила гробовая тишина. — Значит, так, товарищ Тамбовцев, ваш первый материал я жду к завтрашнему утру. После налаживания канала связи будем передавать его в Москву. Вас, Ирина Олеговна и Андрей Владимирович, благодарю за содействие, — адмирал черкнул пару слов на листке из блокнота. — Соберите все, что вам надо для командировки на берег, найдите майора Юдина и передайте эту бумагу, он вам поможет и поставит на довольствие. Думаю, борт на «Калининград» еще не ушел. Да, вот еще: конечно, никакого телеканала «Звезда» еще не существует, вы — корреспонденты газеты «Красная звезда», выполняете особое задание редакции. Понятно?

Взяв у адмирала листок из блокнота, Ирочка очаровательно улыбнулась:

— Спасибо за доверие, товарищ контр-адмирал, ну мы… разрешите идти?

— Идите! И вы, товарищ Тамбовцев, тоже.

— А я? — пробормотал оставшийся в одиночестве руководитель съемочной группы.

Вместо ответа адмирал нажал на столе какую-то кнопку — и в дверях материализовался адъютант.

— Витя, вызови сюда кого-нибудь из людей Самарцева, пусть упрячет господина Лосева на гауптвахту. По российскому УК его деяние ненаказуемо, а по местному — статья пятьдесят восемь дробь один, тянет от пяти до пятнадцати. Ну, а в военное время… А посему при первой возможности мы и передадим его местным властям. Нам тут предатели не нужны.

И адъютант Витя, с погонами старшего лейтенанта, вывел из адмиральского салона некогда вальяжного, а теперь скукожившегося и потерянного господина.

Пробираясь к каюте, которую мне выделили на «Кузнецове», я наткнулся на подполковника Ильина. Тот был с красными от усталости глазами, но возбужден и даже весел.

— Васильич, где ты ходишь⁈ Тебя Антонова ищет, с ног сбилась! Идем! — Он потащил меня куда-то вглубь «Кузнецова» — туда, где чужие обычно не ходят.

В помещении, отведенном разведчикам, было шумно, накурено, вентилятор едва успевал разгонять клубы дыма. От такого неожиданного амбре я сначала даже закашлялся. Полковник Антонова в брючном костюме и рубашке защитного цвета с закатанными рукавами дымила сигаретой как заправский ковбой.

— Нина Викторовна, привел! — выдохнул Коля, втянув меня внутрь.

— Александр Васильевич, — воскликнула моя старая знакомая, — вы нам во как нужны! Я знаю, вы в серьез занимались историей этой войны, а для нас сейчас любая информация бесценна. Короче, капитан Тамбовцев, наши спецы нащупали каналы связи, по которым общается с Москвой местное командование в Севастополе, и «сломали» их шифры. Каналов несколько, и некоторое время мы не могли разобраться, кто есть кто. Но теперь более-менее поняли по содержанию сообщений. Есть каналы связи командования Приморской армии и севастопольского оборонительного района с Генштабом и Ставкой. Эти все время ноют про тяжелое положение, и все время просят денег, то есть подкреплений. Есть канал связи разведупра армии с ГРУ. Эти на связь выходят редко и только по делу. Управление НКВД по Севастополю имеет прямую связь с нашей родной конторой. Ну и связь с командованием Кавказского фронта… Ужас, столько начальников. А еще ведь и связь флотская! Как вы считаете, что мы должны предложить адмиралу, с кем в первую очередь связаться, и что сообщить?

В это время в углу ожил громкоговоритель системы общего оповещения, — Всем сверить часы, точное местное время, восемнадцать часов тридцать две минуты, повторяю, восемнадцать часов тридцать две минуты.

4 января 1942 года 18:32, ТАКР «Адмирал Кузнецов», разведотдел штаба соединения

Подполковник СВР Николай Ильин

Как только громкоговоритель прокаркал точное время, все присутствующие начали подводить свои часы. С минуту стояла тишина. Обнаружилось, что к сожалению, на компьютерах невозможно выставить такую дату — сорок второй год: минимум тысяча девятьсот восьмидесятый, максимум две тысячи девяносто девятый. Не рассчитывали системные программисты в Штатах на наш случай.

— Так, Нина Викторовна, что вы там говорили про вскрытые каналы связи? — спросил Александр Васильевич застывший в позе Роденовского «мыслителя» перед картой Крыма, на которую была нанесена обстановка на сегодняшний день. — Наша контора, ГРУ, местные военные начальники — все это отпадает в силу причин временного характера… Слишком много времени уйдет на перепроверку, да и полномочия у них крайне невелики. Вы же знаете, что история — мое хобби, и должен сказать, что фамилии Октябрьский и Козлов до сих пор вызывают у меня стойкий приступ тошноты. С этими товарищами каши не сваришь и «большую музыку» не сыграешь. Необходимо выходить на самый верх.

— Вы имеете в виду — на САМОГО? — полковник Антонова ткнула пальцем вверх.

— На Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина. — Александр Васильевич хитро прищурился. — Вы, уважаемая Нина Викторовна, сядьте и подсчитайте боевой потенциал нашего соединения, и при этом не забудьте всю ту стреляющую обновку, что спрятана в трюме «Колхиды». А как подсчитаете, то сами поймете, что место нашего соединения — в прямом подчинении у Ставки.

— Вы действительно так думаете, Александр Васильевич? — Я обернулся на голос; в дверях стоял контр-адмирал Ларионов.

— Так точно, товарищ контр-адмирал, — ответил мой бывший коллега. — Только Верховный, и только Ставка! Тем более что на местных начальников надежды нет… Еще те кадры. Николай, — повернулся он ко мне, — вы сегодняшнее расположение немецких частей на карту уже нанесли, или это за вас Пушкин делать будет? Я вам Залесского зачем давал?

— Нанесли, товарищ капитан, — по старой привычке машинально ответил я, разворачивая к нему ноутбук. В какой-то момент мне показалось, что этих двадцати лет словно и не было, и капитан Александр Тамбовцев снова мой начальник. — Как вы и сказали, мы начали с авиации…

— О! Шикарно! — Александр Васильевич вгляделся в экран. — Товарищ полковник, посмотрите… — подозвал он командира авиакрыла «Адмирала Кузнецова». — Вот радиус действия Ваших «сушек»… — Александр Васильевич наложил на карту круг с центром в Евпатории и радиусом в тысячу километров, куда попала вся группа армий «Юг», а также часть группы армий «Центр». — Сколько вылетов ваши парни успеют сделать за ночь?

— Если ни есть, ни спать — то три… — полковник Хмелев помял подбородок. — В крайнем случае четыре… Вы предлагаете устроить «птенцам Геринга» 22 июня, только наоборот? — В его глазах появилось понимание, сменившееся азартом. — Ну-ка, дайте-ка… — он сел за ноутбук и стал набрасывать примерный график полетов.

— Товарищ контр-адмирал, по три вылета каждой машиной можно гарантировать точно. Из расчета три тройки «сушек» и две пары МиГов. Одну «сушку» с самым опытным пилотом использовать для ведения воздушной разведки в обозначенном радиусе…

— Сергей Петрович… — Контр-адмирал Ларионов склонился над плечом полковника Хмелева, — оставьте в графике два окна. Одно, примерно часовое — для сборки и выпуска в воздух Ми-28, другое, в районе двух часов ночи, примерно на двадцать минут — для запуска Ка-52. Не забывайте, группе полковника Бережного этой ночью работать и по Евпатории и по штабу Манштейна. — Он повернулся к Тамбовцеву. — Александр Васильевич, а не перейти ли вам в мой штаб, в оперативный отдел? У вас неплохо получается…

— Не стоит, товарищ контр-адмирал, — ответил тот, — у вас достаточно молодых и талантливых офицеров. Зачем вам пенсионер? Я просто выдвинул очевидную идею, которую они тут же довели до рабочего состояния. Теперь смотрите: мы дадим по каналу СОРа радиограмму в Ставку о своем присутствии, и тут же начнем крушить немецкие аэродромы в пределах нашей досягаемости. Если мы не будем валять дурака, то завтра утром обстановка на южном участке советско-германского фронта может резко измениться. Германские панцерваффе за летне-осеннюю кампанию выработали практически весь моторесурс. Боеготовых роликов в танковых группах остались единицы. Советские контрудары парируются только за счет превосходства в воздухе.

— И вы предлагаете это превосходство у немцев отобрать… — Адмирал задумался. — Если сделать это хотя бы здесь и сейчас, то толк все равно будет. Немцам придется зашивать дыру резервами, а они у них и так невелики. Теперь, товарищ Тамбовцев, насчет радиограммы… Каковы у вам мысли на это счет?

— С радиограммой несколько сложнее, товарищ контр-адмирал. С одной стороны, если код вскрыли мы, то почему это не смогут сделать немцы или англичане? Но тут еще один фактор… А сколько вообще времени мы сможем хранить тайну о своем происхождении? Думаю, год-полгода. Когда мы начнем участвовать в Великой Отечественной Войне на стороне СССР (а мы фактически уже в ней участвуем) и включимся в структуры РККА и РККФ, то будем вынужденно контактировать с тысячами людей. Утечки в таком случае просто неизбежны… Короче, если шифр продержится полгода, то, значит, он выполнил свою задачу. Теперь по тексту… Начать надо примерно так: «Товарищ Сталин, мы, личный состав сводного соединения Военно-морского флота Российской Федерации, вышедшего на учения в Средиземное море в конце декабря 2012 года…»

— А может, не надо про 2012 год и Российскую Федерацию, по крайней мере, сразу? — засомневалась полковник Антонова. — А то как-то неуютно… Вот пришлет Берию разбираться, кто тут дурака валяет…

— А вы, Нина Викторовна, попробуйте как-то иначе объяснить наши возможности и наш Андреевский флаг, — отпарировал Тамбовцев. — Тут столько всякого накручено и наверчено, что в своей радиограмме мы должны быть кратки и максимально близки к действительности, а остальное Ставке скажет «ночь длинных ножей», которую устроит люфтваффе полковник Хмелев со своими орлами-пилотами… Ну и Евпаторийский десант. Кстати, товарищ Сталин крайне не любит, когда его вводят в заблуждение или морочат голову. Так что, товарищи, давайте держаться фактов яко путеводной нити. И еще: наш с вами любимый нарком и так здесь будет — не с первой партией визитеров, так со второй. Ведь он не только Нарком Внутренних Дел, но и куратор всех КБ, в которых разрабатывается почти весь местный хайтек. А наши корабли этим хайтеком как раз забиты от киля до клотика. Но сейчас это к делу не относится… А теперь давайте дальше… примерно так: «Случилось так, что мы переместились во времени и пространстве, и оказались в Черном море 4 января 1942 года…»

— Не стоит «случилось так», — сказал я, — можно подумать, что для нас такие перемещения в порядке вещей, лучше написать «по не зависящим от нас причинам случилось событие, которое перенесло нас»…

— Да, а про «благодетелей-экспериментаторов» мы расскажем уже в личной беседе, если таковая состоится, что называется, тет-а-тет… — Контр-адмирал задумался. — И обязательно надо вставить про самое совершенное и разрушительное оружие, ну и продемонстрировать его на наглядном примере. Например, станция Джанкой, ключ к крымской логистике. Если снести ее ОДАБами, это не только предотвратит маневр силами со стороны противника, но и произведет нужное впечатление среди своих…

— Не годится, товарищ контр-адмирал, — возразил начальник штаба соединения. — В качестве демонстрационной выберите другую цель. В случае благоприятного развития ситуации на второй третий день Джанкой будет в наших руках, и весь этот склад на колесах окажется в распоряжении Красной Армии. На этом направлении мы с полковником Бережным сходимся на необходимости вывода из строя мостов на Чонгарском перешейке и одной из железнодорожных станций за линией Турецкого вала.

— Хорошо, тогда замените станцию Джанкой на железнодорожный узел Донецка, или, как его сейчас называют, Сталино. — Ларионов посмотрел на часы. — Вы, товарищи, пока составляйте свое послание. Товарищ Тамбовцев, я надеюсь, что оно будет вылизано и безупречно по форме и содержанию, как заявление ТАСС в старые добрые времена. Закончите, занесите мне, я подпишу. А сейчас товарищи Иванцов, Бережной и Хмелев идут со мной.

Уже с порога он, пропустив вперед полковников, обернулся.

— Товарищ Тамбовцев, мое предложение пока остается в силе…

4 января 1942 года 21:10, Черное море, Стрелецкая бухта Севастополя

Началась погрузка десанта на корабли Черноморского флота. Для проведения операции флотское командование выделило из сил охраны водного района быстроходный тральщик Т-405 «Взрыватель», буксир СП-14 и семь катеров типа МО-4.

Каждый из катеров вмещал до пятидесяти человек десанта; остальные десантники, три противотанковые сорокопятки и два плавающих танка Т-37 были погружены на буксир СП-14.

В первый эшелон десанта входили: батальон морской пехоты — пятьсот тридцать три бойца под командой капитан-лейтенанта Бузинова, отряд специального назначения разведотдела штаба Черноморского флота — шестьдесят бойцов под командой капитана Топчиева; отряд погранохраны НКВД — шестьдесят бойцов; группа разведчиков капитан-лейтенанта Литовчука — сорок шесть бойцов; группа разведчиков Панасенко — двадцать два бойца, и отряд евпаторийских милиционеров во главе с капитаном Березкиным.

Всего в первой волне десанта должны были пойти семьсот сорок человек. Кроме того, в десанте участвовали партийные и советские работники, которые по прибытии в город должны были возглавить восстановленную советскую власть в Евпатории.

Ровно в 23:00 с тральщика «Взрыватель», флагмана десантной флотилии, прозвучал сигнал о начале движения. Корабли, выйдя из бухты, перестроились в кильватерную колонну — впереди тральщик, за ним пять катеров.

Позже к ним присоединился буксир СП-14 в охранении еще двух морских охотников. Корабли, миновав траверз Стрелецкого поста, легли на курс, ведущий в Евпаторию.

Шли без огней, соблюдая полную светомаскировку. Погода стояла тихая, с северо-востока дул слабый ветер, волны почти не было, корабельные двигатели, переведенные на подводный выхлоп, работали приглушенно. Справа багровым заревом проплывал осажденный Севастополь… Пока корабли шли к цели, начался инструктаж личного состава. Подразделениям ставились конкретные задачи: например, разведгруппе капитан-лейтенанта Литовчука предстояло захватить здание гестапо. Группе разведчиков Опанасенко, путем разведки боем, была поставлена задача выявить огневые точки и расположение сил противника. Батальон капитан-лейтенанта Бузинова после разгрома вражеского гарнизона должен был удержать город до подхода главных сил. Потом на кораблях начались митинги…

4 января 1942 года 21:31, Черное море, 55 километров западнее Евпатории. Тяжелый авианесущий крейсер «Николай Кузнецов»

Самолетоподъемник один за другим выталкивал на полетную палубу из глубины ангара хищные силуэты Ми-28Н, больше похожие на огромных стрекоз. Извлеченные на палубу ударные вертолеты спешно готовили к вылету. Пока прикомандированные с базы в Торжке техники монтировали к ротору снятые на время транспортировки лопасти, вооруженцы подвешивали к пилонам блоки НАР Б-8 и вставляли в них длинные «карандаши» авиационных ракет. Охрану штаба 11-й армии Вермахта ожидало хитрый «коктейль» из осколочно-фугасных, объемно-детонирующих и осветительных боеприпасов. А команду, готовящую вертолеты к вылету, трясло от возбуждения — чем дальше, тем сильнее. Ведь подготовленные ими машины через пару часов пойдут в настоящий, а не учебный бой. А эти самые снаряды взорвутся не на полигоне в окружении мишеней, а среди лютых врагов, собрав с них обильную дань кровью.

Тем временем внизу, глубоко под палубой, спецназовцы готовились к рейду, надевали черную униформу без знаков различия и эмблем, которые могли бы идентифицировать их принадлежность к государству, пославшему их в бой. Бойцы подгоняли снаряжение, чистили и проверяли оружие и средства связи. Тут атмосфера была спокойней, разговоры велись вполголоса, перебиваемые лишь тихим лязгом и щелчками деталей при сборке оружия. Дело было даже не в том, что они не были возбуждены произошедшим. Нет, просто они были профессионалами, рабочими войны, и умели контролировать свои чувства. Здоровые, взрослые мужики: средний возраст бойцов — двадцать восемь-тридцать лет. Они повевали в Чечне, Южной Осетии, были признаны медиками и психологами годными к спецоперациям в Сирии. Таких бойцов — с сопоставимым опытом Испании, Халкин-Гола и финской войны — в данный момент в РККА были единицы.

В соседнем помещении совещались командиры. Полковник Бережной скинул свой щегольский серый цивильный костюм, и теперь, с полуседой головой, одетый в полевую униформу, напоминал Акелу, возглавляющего Стаю перед Большой Охотой.

Он сам поведет группу, состоящую из двух усиленных взводов, на захват штаба Манштейна. Рядом с ним, командиры взводов и адъютант — тот самый Бес, с которым Тамбовцев разговаривал, когда соединение проходило Гибралтар, а по совместительству еще и спарринг-партнер и боевой напарник полковника. Впрочем, Бесу предстоит не менее трудная работа в Евпатории…

На столе расстелили план села Сарабуз, где квартировал генерал, который в этом мире никогда не станет фельдмаршалом. Полковник обвел карандашом два объекта.

— Смотрите и запоминайте: вот здесь при советской власти была школа, а теперь там штаб 11-й армии. По ней работает третий взвод. Оттуда вы, капитан Зайцев, должны любой ценой вытащить все документы — все, до последней бумажки. Здание не поджигать и не взрывать. Насколько я знаю товарища контр-адмирала, через пару дней там снова будет школа. Теперь вот — правление плодоовощного колхоза. Тут немецкое офицерье устроило себе квартиры. Объект работает четвертый взвод старшего лейтенанта Голикова. Товарищ старший лейтенант, задача такая… Обязательно надо взять живьем самого Манштейна, его начальника штаба и начальника армейского узла связи. Интенданта армии я от вас не требую, поскольку эта служба расположена в самом Симферополе, и здесь они бывают наездами. Но если подвернутся под руку чины гестапо, СД, Абвера или других спецслужб — хватайте живьем не задумываясь. Сначала вертушки подвесят десяток осветительных «люстр», и лишь после того, как проявившие себя огневые точки противника подавят «ночные охотники» — повторяю, лишь только потом — десант. Всем все понятно?

Офицеры дружно закивали. Полковник посмотрел на часы.

— Двадцать два сорок два, время минус тридцать восемь минут. Выводите личный состав на исходную.

Ровно в 23:54 ударных вертолета Ми-28Н и четыре транспортно-штурмовых Ка-29 поднялись с палубы «Адмирала Кузнецова» и ушли в направлении Симферополя. На полпути к цели они выберут тихую уединенную поляну, вышлют в сторону Сарабуза группу доразведки и будут ждать условленного сигнала. Первый ход сделан, началась операция под кодовым названием «Ночная гроза».

День Д. 4 января 1942 года 23:20, Черное море, 35 километров западнее Евпатории. Тяжелый авианесущий крейсер «Николай Кузнецов»

Едва растаяли в туманной полутьме силуэты вертолетов группы полковника Бережного, как на освободившейся палубе снова поднялось оживление. На освободившееся место из ангара стали поднимать истребители-бомбардировщики Су-33. Второй (после уничтожения командования 11-й армии) задумкой адмирала Ларионова была операция под кодовым названием «Длинная рука». Она представляла собой схему поэтапного уничтожения Люфтваффе на южном крыле советско-германского фронта путем регулярных ночных налетов на аэродромы противника. По информации, найденной в военно-мемуарной литературе, были установлены аэродромы немцев, где в течение войны базировались самолеты Люфтваффе. Для уточнения этой информации в 23:55 в воздух поднялся первый Су-33, оснащенный подвесными топливными баками и контейнером с разведывательной аппаратурой. Говоря более понятным языком, эта машина, пролетая на семнадцатикилометровой высоте, видела по сто километров в стороны и на тридцать метров вглубь земли. Пилотировал самолет-разведчик майор Коломенцев — пилот, уже открывший на этой войне свой боевой счет.

Поднявшись в воздух, разведчик с набором высоты направился в сторону Севастополя. Адмирала Ларионова и оперативный отдел соединения хотели уточнить линию фронта вокруг города-героя. Особо ценными были съемки германских позиций в инфракрасных лучах. В зимнюю погоду такие фото есть прямое целеуказание для нанесения бомбоштурмовых ударов с цель поражения живой силы противника, ибо четко выявляет месторасположение окопов и блиндажей.

Сделав над Севастополем «круг почета», Коломенцев направился далее по маршруту Бахчисарай — Симферополь — Джанкой — Чонгар — Николаев — Херсон — Кривой Рог — Днепропетровск — Донецк — Мариуполь — Мелитополь — Джанкой — Херсон — Николаев — Симферополь, и после более чем часового полета должен был приземлиться обратно на «Кузнецове».

Не успел гул двигателей одиночной «сушки» затихнуть вдали, а на старт уже начали выкатывать первую тройку бомбардировщиков. Из-за двадцати восьми РБК-500 (Разовые бомбовые кассеты), боевые самолеты казались домохозяйками с переполненными авоськами, возвращающимися с рынка. Их цель — аэродром в Николаеве, где базировалась 3-я группа 51-й бомбардировочной эскадры люфтваффе, бомбардировщики Ju-88A, штаб эскадры и штаб 4-го авиакорпуса.

Но прежде чем «сушки» поднялись в воздух, в эфир унеслась следующая радиограмма (зашифрованная кодом, использующимся для связи Ставки Верховного Главнокомандования со Штабом Севастопольского Оборонительного Района):

'абонент Хронос — тов. Иванову. Отправлена: 00:05 05.01.1942 г. Принята, расшифрована и зарегистрирована: 02:15 05.01.1942 г. Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами СССР товарищу Иосифу Виссарионовичу Сталину Товарищ Сталин! Мы, личный состав сводного соединения кораблей Балтийского, Северного и Черноморского флотов Российской Федерации, вышли на учения в Средиземное море в конце декабря 2012 года. По не зависящим от для нас причинам мы переместились во времени и пространстве, и оказались в Черном море в окрестностях Севастополя 4 января 1942 года. Как ваши прямые потомки, мы считаем себя обязанными принять участие в тяжелейшей войне советского народа с немецко-фашистскими захватчиками, и потому намерены оказать Советскому Союзу всю возможную помощь. Наше соединение состоит из кораблей, оснащенных самым совершенным на наше время оружием. В том числе и таким, аналогов которого в вашем мире еще нет, и долго не будет. Флагманом соединения является тяжелый авианесущий крейсер, на борту которого базируется авиакрыло, состоящее из четырнадцати многоцелевых боевых самолетов и более двадцати вертолетов. В состав соединения входят четыре больших десантных корабля, и на них два батальона морской пехоты Балтийского и Черноморского флотов, оснащенные бронетехникой и средствами усиления. На грузопассажирском лайнере «Колхида» для участия в учениях по высадке десанта складировано большое количество сверхсовременного, даже по нашим временам, тяжелого вооружения. Сегодня в 00:30 командование Севастопольского оборонительного района начинает Евпаторийскую десантную операцию, которая в нашем прошлом закончилась тяжелым поражением советских войск. Имея в своих руках такую мощь, мы не можем спокойно смотреть, как сражаются и погибают наши деды и прадеды. Мы пойдем в бой плечом к плечу с бойцами капитан-лейтенанта Красной Армии Бузинова. В операции примут участие палубная авиация, корабельное соединение и подразделения морской пехоты. Кроме военной мощи и желания сражаться, мы обладаем информацией не только о текущих событиях этой войны, но и о планах немецкого и союзного командования на ближайшее время, и о многом другом, о чем мы, из-за конфиденциальности информации, не можем сообщить по радио даже в зашифрованном виде. Мы просим Вас прислать своего представителя, которому Вы полностью доверяете, на флагманский корабль нашей эскадры для передачи сведений, имеющих особую государственную важность, и согласования дальнейших операций в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Командующий сводным соединением контр-адмирал Ларионов В. С.'

Передатчик еще отправлял в эфир последние группы цифр, а с трамплина «Адмирала Кузнецова» одна за другой уже срывались в небо тяжелые машины. Первым на взлет со стартовой позиции номер два пошел майор Садыков, за ним с позиции номер один в небо поднялась машина капитана Гордина; пока он взлетал, газоотбойник на второй позиции успел опуститься, и через тридцать секунд с третьей позиции стартовал старший лейтенант Ганочкин — один из пилотов так называемого «молодого пополнения».

Они ушли, растворились в темноте, а неугомонные техники готовили к вылету следующую тройку, возглавляемую майором Хамбурдыкиным. Ее целью являлся аэродром в Херсоне, где базировалась 3-я группа 27-й бомбардировочной эскадры люфтваффе, укомплектованная бомбардировщиками Не-111Н. Группа майора начала взлет ровно в половине первого, а в ноль часов тридцать пять минут ее последняя машина оторвалась от родной палубы.

Предпоследней в воздух поднялась тройка, возглавляемая командиром авиакрыла полковником Хмелевым. Ее цель — одна из самых ответственных — одна из узловых железнодорожных станций Сталинского (Донецкого) узла, под завязку забитая эшелонами с горючим, боеприпасами, войсками. Задача — снести с лица земли эту станцию, ну а потом, в дальнейших налетах, еще и несколько ее соседок. Пусть у Клейста тоже немного поболит голова, тем более что он единственный, кто хоть что-то способен перебросить на выручку 11-й армии в Крыму. Просто средство предосторожности.

Каждый самолет нес под брюхом по восемь полутонных объемно-детонирующих боеприпасов. Они будут у цели примерно через двадцать минут после взлета. Немецкие солдаты и офицеры, спящие в своих землянках, теплушках или стоящие на постах, еще не знали, что они уже умерли. Их смерть уже отмерена, взвешена и висит под крыльями самолетов XXI века. Оставшиеся им минуты жизни — это не более чем отсрочка исполнения приговора.

Вот тройка Су-33, снизилась до малых высот и совершив пологий вираж, вышла на станцию вдоль железнодорожных путей. Автопилоты отрабатывают режим огибания местности. Немцы, стоявшие у зенитных орудий, абсолютно ничего не слышат. Их смерть мчится впереди собственного звука…

Вот он, рубеж атаки. Бомбы отделяются от самолетов, позади них раскрываются маленькие парашюты, и на станцию горной лавиной обрушивается страшный грохот. Но это не сама смерть — это всего лишь ее герольд, возвещающий пришествие дамы в саване и с косой. А смерть бесшумно накрывает станцию ковром из длинных продолговатых предметов.

Немецкие зенитчики еще трясут контужеными головами, но все уже кончено. Взрыв единого поля из синхронно сработавших двадцати четырех ОДАБов был такой силы, что эту вспышку в полнеба видели даже советские бойцы на Миус-фронте. Следом громыхнули эшелоны с боеприпасами, предназначенные для 1-й танковой армии. Загоревшиеся эшелоны с горючим превратили станцию в настоящий ад. Полковник Хмелев, обернувшись, посмотрел на полыхающее зарево, расплывающееся на том месте, где только что была железнодорожная станция, ставшее братской могилой для сотен немецких солдат.

— Ну, с-суки, мы вам покажем, что такое НАСТОЯЩАЯ война!

Им еще надо было вернуться на авианосец, заправить и осмотреть машины, подвесить бомбы и совершить еще один вылет, а за ним еще и еще…

А на аэродромах Херсона и Николаева творился сущий ад. В январе 1942 года единственным врагом немецких солдат в этих краях был только «генерал Мороз». Советские самолеты давно уже туда не залетали, а партизанское движение только начало развертываться, и всех прелестей горящей под ногами земли немецкие солдаты еще не успели узнать.

А этот русский мороз щипал уши, хватал пальцами за нос и холодными руками лез под тонкую шинель из эрзац-сукна. Фельдфебеля на него нет, чтоб он пропал! Так что немецкие солдаты, поеживаясь, ходили вокруг выстроенных рядами самолетов с черными крестами на крыльях и паучьими свастиками на хвостовых оперениях. Расчеты зенитных пушек дежурили на своих постах. Хотя налетов советской авиации не было уже давненько, но орднунг есть орднунг!

Но и хваленый немецкий порядок не помог, когда над аэродромами люфтваффе совершенно бесшумно появились по три стреловидных краснозвездных тени. Потом на летное поле пал ГРОХОТ… А из-под крыльев нежданных ночных визитеров посыпались бомбы, рассыпаясь по пути веером сотен маленьких боевых элементов. Секунду спустя стоянки самолетов, позиции зенитных батарей, склады боеприпасов и ГСМ утонули в тысячах взрывов. На каждый аэродром было сброшено по двенадцать тысяч шестьсот килограммовых боевых блоков осколочно-фугасного действия. То, что осталось на стоянках от самолетов, выглядело так, будто боевые машины тщательно пропустили через шредер, а местами и не по одному разу. Крики раненых заглушались гулом пожара и грохотом рвущихся боеприпасов.

В соседних частях завыли сирены воздушной тревоги, наводчики зенитных орудий внимательно вглядывались в темное небо. Но они ничего не заметили. А «сушки», обогнув горящие немецкие аэродромы по широкой дуге, легли на обратный курс. Тем более что в этом мире их никто не мог догнать.

5 января 1942 года. 03.00. Рейд Евпатории. Борт катера МО-4 (бортовой номер СКА-042)

Старший лейтенант разведотдела Черноморского флота Петр Борисов

Как я попал в десант? Да вот так и попал… Вызвали меня в штаб и сказали: пойдешь, мол, в Евпаторию. Капитан Топчиев собрал нас, разведчиков, и сказал, что командованию Севастопольского оборонительного района поступил приказ произвести высадку тактического десанта на Евпаторию, откуда в дальнейшем можно будет нанести удар на Симферополь, в тыл основной немецкой группировке. Какими силами, никто не знает, но наша задача — захватить Евпаторию и восстановить там советскую власть. Ну а за нами пойдет полк морской пехоты, который и доведет дело до конца.

Скажу честно, стало как-то не по себе: высаживаться так далеко в тылу врага… Но, по нашим разведданным, в Евпатории немцев не было — только румыны и татарские изменники. А вояки они еще те.

Вечером четвертого января началась погрузка на корабли десанта. Флагманом у нас там был БТЩ (быстроходный тральщик) «Взрыватель». На нем и шли основные силы. Ну, и еще семь «мошек» (катеров серии Морской Охотник) и один буксир. Всего десантников было человек семьсот. Были среди них и моряки с Дунайской флотилии, и пограничники, и наш брат-разведчик. Были даже милиционеры из Евпатории.

На буксир СП-14 погрузили две плавающие танкетки Т-37 и три 45-миллиметровые пушки.

Уже ближе к полуночи корабли с десантом вышли из Севастопольской бухты. Шли без огней, соблюдали светомаскировку. Да и за звукомаскировкой следили — катера двигались с подводным выхлопом двигателей. Волнения практически не было. В районе Севастополя что-то гремело, взрывалось и горело.

По пути к цели, командиры провели инструктаж, где каждой группе поставили задачу. Мы, разведчики, с приданными нам бойцами, должны были захватить и удержать Товарную пристань, а потом продвигаться в город, захватить артиллерийскую батарею на мысе Карантинный и электростанцию. А потом, как сказал капитан Топчиев, мы броском продвинемся в сторону кладбища и освободим наших военнопленных, которых там, в лагере, охраняли румыны.

А после был короткий митинг, где мы пообещали нашему народу и лично товарищу Сталину бить немецко-румынских захватчиков до последней капли крови.

Где то в час ночи, когда мы были уже на полпути, на море опустился туманный кисель, видимость сократилась метров до ста. С неба посыпалась мелкая морось, не пойми что — не то дождь, не то снег.

В два часа сорок минут наш катер подошел к точке развертывания. Согласно плану, буксир с танкетками, наш СКА-042 и еще две «мошки» с десантом пошли налево. Тральщик «Взрыватель» с тремя МО двигался по центру, а еще два катера повернули направо.

Вот мы подошли к Торговой пристани. Сердце забилось сильнее: сейчас начнется высадка… Катер довольно мягко ткнулся причал, и я, подхватив свою «светку», вместе с товарищами бросился на берег. Что удивительно, по нам никто не стрелял. В центре высадки, на пассажирской пристани, кто-то сдуру выпустил в небо красную ракету.

И тут такое началось! На всех высоких зданиях города: минаретах мечети, колокольнях церквей, крышах гостиниц «Бо-Риваж» и «Крым» — зажглись прожектора. Стало светло как днем. Оглянувшись, я увидел, как с буксира выгружают пушки, при этом часть причала оказалась разрушенной, и наши бойцы, стоя по грудь в ледяной воде, руками придерживали мостки, по которым артиллеристы спускали на берег сорокопятки.

Я аж зажмурился от обиды. Стало понятно, что немецкое командование ждало нашего десанта и основательно подготовилось. С минаретов и колоколен, из окон городских домов по улице Революции, зданий гимназии, гостиниц по нам ударили вражеские пулеметы. Почти тут же к ним присоединились минометы и артиллерийские батареи, расположенные на мысе Карантинном, на улице Эскадронной, возле складов «Заготзерно», и на Пересыпи, на Симферопольской улице.

Но недолго музыка играла… Позади нас в море раздался пульсирующий гром и рев. Я оглянулся и увидел, как сквозь туман пробиваются бело-оранжевые сполохи, будто там заработала грандиозная электросварка. Прямо на наших глазах на румынской батарее на мысе Карантинном (которая и была нашей целью) встал целый лес артиллерийских разрывов. Неизвестные корабли, накрыли артиллерийским огнем и минометную батарею у складов «Заготзерна». По румынской батарее на Пересыпи ударили чем-то страшным, по сравнению с которым наши Раисы Степановны, действие которых я наблюдал в Одессе, это просто детская хлопушка. Пламя взрывов, казалось, поднималось до небес. От грохота туман почти распался, и стали видны темные силуэты стоящих на рейде Евпатории крупных кораблей, что вели беглый артиллерийский огонь по вражеским позициям.

«Какие еще корабли, откуда они?» — подумал я. И тут, прямо над нашими головами со свистом и воем пронеслось нечто напоминающее большой винтокрылый автожир. Еще до войны я читал о них в журнале «Техника — молодежи». Почти над нашими головами эта машина выпустила реактивный снаряд по румынскому прожектору, находящемуся на крыше гостиницы «Бо-Риваж» и освещавшему пассажирскую пристань и буксир СП-14. Пламя ракетного выхлопа высветила на голубом брюхе винтокрылого аппарата большую красную звезду. Крыша гостиницы поднялась вверх, и обломки ее, медленно кружа в воздухе, стали падать на стоящие рядом домики.

Другие винтокрылые машины обнаружили себя, выпустив ракеты и открыв огонь из пушек по немецким и румынским пулеметам, в этот момент обстреливавшим корабли десанта из окон жилых домов, гимназии, гостиницы «Крым». Мы все, сорок здоровых глоток, единодушно заорали «Ура!», когда от каких-то удивительно, снайперски точных попаданий эрэсов вражеские огневые точки стали поочередно замолкать.

И в этот момент прожектора с пулеметами, расположенные на минаретах и церквях, вдруг развернулись в сторону опорных пунктов противника — зданиям гимназии и гостиниц «Бо риваж» и «Крым», залив их потоками света и перекрестным пулеметным огнем. Уже после боя я узнал, что проникшие заранее в город осназовцы взяли в ножи расчеты этих румынских огневых точек и по команде открыли огонь по противнику.

Капитан Топчиев хлопнул меня по плечу.

— Шевелись, Борисов, ишь, рот открыл, как в цирке! Это товарищ Сталин для немцев с румынами такую баню устроил, чтоб мы не скучали. А у нас еще одно задание есть — занять мыс Карантинный.

Бойцы тихо засмеялись, и отряд перебежками направился к подавленной артиллерией неизвестных кораблей румынской батарее.

Живых румын мы по дороге так и не встретили, так что и повоевать нам не пришлось. Сама батарея была разбита в хлам. Повсюду валялись обломки зарядных ящиков, разбитые станины и исковерканные стволы орудий. Дополняли картину изуродованные тела румынских артиллеристов. Ужас. Делать тут нам было уже нечего.

Правда, вид на эскадру, стоящую на Евпаторийском рейде, оттуда открывался просто великолепный. В сполохе разрывов и отблесках пламени было видно, как два больших корабля идут к берегу в сторону курортной зоны, да так быстро, будто собираются его таранить. Но вот они сбросили ход, и неожиданно их носовые части стремительно раскрылись, словно ворота средневековых замков. И из внутренностей кораблей, рыча двигателями, окутанные сизыми клубами выхлопов, выехали танки неизвестной конструкции, с носами, похожими на острие стамески, и с приплюснутыми маленькими коническими башнями.

Я поднял к глазам бинокль. Интересно… Из башни торчали сразу два орудия: одно большое, второе — поменьше. Или это у них накатник такой? Нырнув в воду, танки поплыли в сторону ближайшего пляжа. За ними из подошедших к берегу кораблей вышли еще несколько таких же машин. Когда с берега по ним ударила пара румынских пулеметов, в ответ загрохотала пушка головной машины, калибром этак в восемьдесят пять миллиметров, а может, и все сто. Пулеметы заткнулись и больше не возражали против высадки. Короче, на привычные нам плавающие танкетки Т-37 эти танки были так же похожи, как автомобиль ЗиС-5 на телегу.

Сняв фуражку, капитан Топчиев провел рукой по коротко остриженной голове.

— Вечер перестает быть томным, товарищи, и в первую очередь для немцев. А мы с вами продолжим выполнение нашего задания и попробуем найти того, кто сможет ответить нам на пару интересных вопросов.

Следующей нашей целью был захват электростанции. Когда мы уходили с разбитой береговой батареи, я оглянулся на пассажирскую пристань. Бой на улице Революции почти угас, здание гимназии и гостиница «Бо риваж», очевидно, уже были в наших руках, и только гарнизон гостиницы «Крым» продолжал вялое сопротивление. Неподалеку разъяренными осами крутились два винтокрылых аппарата, время от времени выпуская по обнаружившей себя огневой точке реактивный снаряд. Там все шло нормально, было очевидно, что с такой поддержкой румынский гарнизон скоро додавят.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Крымский излом» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.