Красный код. Том 4
- Автор
- Алексей Вязовский
- Серия
- «Красный код»книга 4 из 5
О книге
В «Красном коде» бета-тестер Алексей Ефремов не унимается: снова лезет править историю СССР. Система, правда, преподносит сюрприз — у неё, в дополнение к ачивкам и качу, есть угрозы с обратным отсчётом.
И это не обсуждается.
Начало книги
Глава 1
Глава 1
Пальба оборвалась не сразу. Кто-то из погранцов выпустил ещё одну пулю, уже в пустоту, и только тогда Дейнека рявкнул своё «Отставить!», вслед за моим. Эхо покатилось над водой к румынскому берегу и там заглохло. Представляю, как сейчас на той стороне, в Варнице, продирают глаза их граничары и тянутся к биноклям.
Собака рвалась с поводка и хрипела. Проводник навалился на неё всем телом и, пятясь на локтях, оттащил за кусты, подальше от бугра. И ещё долго доносилось её рычание, переходящее в скулёж.
Коптильня молчала. У воды, где полыхнула вспышка, не шевелилось ничего. Да и не видно толком.
Дейнека подполз ко мне по мокрой траве, отдуваясь. Фуражку он где-то потерял, волосы прилипли ко лбу.
— Ну что, Коля, — прохрипел он. — Попали, нет?
— Ты мне скажи. Твои палили.
— Он по моим первый стрелял!
— С дисциплиной у тебя, Мирон… Ты уж не обижайся.
Дейнека засопел, но спорить не стал. Сам видел.
— И что будем делать?
— Сначала окружим. Потом думать.
Я перевернулся на бок и зашипел за спину, туда, где лежали мои:
— Фомин! Капустина с третьим — по камышу, левее, до самой воды. Чтобы вдоль берега вниз ни одна мышь не проскочила. Селивёрстова с первым — вправо, в обход коптильни, по бугру. Сесть сверху и держать. Никому не стрелять, ни при каких. Второе остаётся со мной. Снайперам приготовиться.
Тут конечно, плохо видно, но это лучше чем ничего…
— Есть! — Фомин отполз в темноту, и через минуту я услышал, как зашуршали, разбегаясь в стороны, две цепочки. Шуршали громче, чем мне хотелось бы. Но ползли быстро.
— А мои? — спросил Дейнека.
— Твои пусть держат вот этот склон, прямо перед нами. Если он будет уходить, пойдет на рывок, только по ногам! Предупреди своих.
— Ты мне тут не командуй, — буркнул Дейнека, но пополз к пограничникам.
В углу зрения горела красная рамка. Я скосил на неё глаза.
Время до рассвета: 0 ч 38 мин.
Тридцать восемь минут. Таймер тикал себе и тикал, равнодушный, как счётчик в такси. Сука такая. Интересно, что он считает полным рассветом? Первый луч или выход солнца целиком из-за горизонта.
Я прикинул, что будет через тридцать восемь минут. Станет светло. С того берега всё будет видно в бинокль, как на ладони: берег, коптильня и мы, лежащие в траве. И дальше одно из двух. Либо Лупу сообразит, что до света ему не дотянуть, и полезет в воду на рывке. Либо пойдет сдаваться. Ну и третий вариант — его придется брать с боем.
— Ион! — закричал я — Сдавайся. Ты окружен.
И сразу выстрел. Уже из самой коптильни. Бам, вжик… Из пролома стреляет, сука такая.
— Последний шанс даю!
Еще выстрел. Минус три патрона, отстреливаться еще может долго.
— Гнатюк, — позвал я.
Отделённый подполз, сопя.
— Здесь, товарищ командир.
— Кто у тебя самый быстрый?
— Шевчук. Бегает, як заяц.
— Шевчука в полк. Бегом. Доложить Олейникову: беглец обнаружен у старой коптильни ниже пирса, вооружён, стреляет, окружён. Просим подкрепление и врача. Всё. Пусть повторит.
Шевчук повторил, запинаясь, и ушёл в темноту, в сторону Суклеи. Я посмотрел ему вслед.
Пять километров до полка. Бегом, по огородам и балкам, это минут тридцать пять, если не подвернёт ногу в погребе, как Цыган. Пока Олейников дозвонится в дивизию доложить, пока тот отдаст приказ, пока соберут людей, пока они дойдут обратно… Час. Полтора.
А у меня тридцать восемь минут. Уже тридцать семь.
Вестовой был не за подмогой. Вестовой был для бумаги, чтобы потом, когда начнут разбираться, в рапорте стояло: командир взвода своевременно доложил и запросил подкрепление. Короче, жопу прикрыть.
Никто за меня ничего не сделает. Ни Олейников, ни Дейнека со своими нервными погранцами, ни система, которая стоит в углу и тикает.
Надо самому брать.
— Что задумал? — спросил Дейнека, подползая.
— Брать живым. Мне его живым надо, Мирон Захарович. И тебе тоже: мёртвый ничего не расскажет, а за мёртвого с тебя спросят не меньше, чем за убежавшего. Ещё не дай бог скажут, что мы так его дружков-контрабандистов прикрываем.
— Это верно. Как брать?
Я уже перевернулся на бок и шептал через плечо назад Фомину:
— Осветительные ракеты у тебя с собой?
— Да. Только три штуки.
— По команде пустишь в пролом. И сразу все бегом на коптильню. Не стрелять!
— А…
— Снайперы отработают хлеб.
Я пополз к Звонареву. Тот уже освободил прицел от защитного чехла, целился в сторону бугра. Рядом возился, раскладывался Опанас Гриценко. Два моих снайпера, две мои надежды.
— Семен, видишь его? — спросил я Звонарева
— Да, по грудь. Но плохо видно, надо ждать рассвета.
— В плечо сможешь попасть?
Семен облизал палец, поднял его вверх. Ветра не было, штиль.
— Смогу. Если посветлее станет.
— Опанас, а ты?
— Так точно, тащ командир. Дождаться бы рассвета.
— Вам солнце в глаза светить будет
— Поменяем позицию!
— Некогда. Фомин запускает ракеты и сразу стреляете. На раз, два, три. Трофим Ильич, слышишь?
— Да.
Я приподнялся на локтях, набрал в грудь воздуха.
— Лупу! Ион! Это командир Ковалёв! Брось винтовку! Слышишь? Это приказ! Мать тебя в Варнице ждёт! Никто тебя не тронет, если сам выйдешь!
От бугра ответили срывающимся визгом:
— Врёшь! Не подходи!
— Фомин, ракету готовь!
— Готово
— Раз, два, ТРИ!
Ракетница хлопнула над ухом. Белая звезда ушла к пролому, весь берег осветился мертвенным, неровным светом. БАМ, БАМ — это выстрелил Звонарев и сразу Опанас.
— Бегом! — заорал я, поднимаясь. Было страшно, но крик боли от коптильни мне сильно помог.
Взвод дружно вскочил, побежал к пролому. Кто-то даже крикнул «ура!»
Цыган почти сразу вырвался вперед, первый ворвался в пролом.
Ракета погасла, Фомин запустил вторую. Уже вверх.
— Взяли! — крикнул Цыган из темноты, — Товарищ командир, взяли!
— Живой? — спросил я, подбегая к коптильне.
— Да, глазами лупает.
Фуух… Пронесло!
* * *
В коптильне пахло старой рыбой и порохом. Цыган стоял на коленях над Лупу и держал его за здоровую руку, хотя держать было уже незачем. Беглец лежал на спине посреди глиняного пола, среди битых черепков и истлевших жердей, и смотрел в провалившуюся крышу, где серело небо. Глазами он и правда, моргал. Живой! Гимнастерка на правом плече почернела и намокла. Винтовка валялась в углу, отброшенная к стене.
— Его ж отшвырнуло, товарищ командир, — возбуждённо зашептал Цыган. — Я вбегаю, а он уже тут, на полу.
Я выгнал обратно прибежвший взвод, присел рядом. Лупу повёл глазами, не узнавая. Губы шевелились. Что-то по-молдавски, одно и то же слово, снова и снова. «Мама», кажется. Или я это придумал.
— Фомин! Пакет!
Старшина был уже рядом, рвал зубами обёртку индивидуального пакета. Мы распороли гимнастёрку. Пуля вошла сверху, под ключицей, ближе к плечу, и вышла сзади, через лопатку. Кровь шла ровно, не толчками. Артерия цела, жгут не нужен. Кость, похоже, тоже, а если и задета, то это уже Соломону Марковичу разбираться.
— Навылет, — сказал Фомин, накладывая подушечку на входное отверстие. — Повезло дураку.
— Это Звонарёв, — сказал сзади Гнатюк. Он стоял в проломе и тяжело дышал. — Опанас мимо стрельнул. Вон, в стенку, поглядите.
Над проломом в глиняной стене, на ладонь выше того места, где стоял бы человек, темнела свежее пулевое отверстие. Гриценко, который подошёл следом, посмотрел на неё и отвёл глаза.
— Промазал, тащ командир. Но это его дернуло от пули Звонарева. Вот и не попал.
— Звонарёв за двоих отработал, — согласился я.
В углу зрения мигнуло. Красная рамка, висевшая там всю ночь, дрогнула и погасла. На её месте проступила обычная, спокойная, золотистая.
Чрезвычайное происшествие «Опасный свидетель» снято. Объект задержан на советской территории.
Эффекты сняты. Справочное обслуживание восстановлено. Слотов квестов: 5 из 6.
Выполнено дополнительное условие: объект задержан живым.
Награда на выбор: повышение одной характеристики на 1.
— Интеллект (8)
— Сила (7)
— Скорость (6)
— Харизма (4)
Дополнительно: особенность «Свой на границе» (отношение пограничных войск повышено; сведения погранзастав о нарушителях и контрабанде доступны участнику по личному запросу).
Начислено: 20 трудодней. Кошелёк: 349.
Я даже не стал думать. Интеллект. Восемь, ещё одна — девять. До десятки, до «Внушения», остаётся одна единица. Одна! А там Печора, Зоин отец, «тогда сделайте».
— Интеллект.
Интеллект: 8 → 9.
В голове будто открыли форточку в душной комнате. Ненадолго всё стало очень ясным и резким: запах пороха, мокрая глина, дыхание Фомина, серый свет в проломе. Я поймал себя на том, что за секунду перебрал три варианта, как оформить рапорт, и все три были лучше того, что я придумал бы вчера.
— Тим! — позвал я ИИ
— Слушаю!
Проверка сработала, нейросетка работает.
— Всё, — Фомин затянул последний узел. — Кладём.
Бойцы положили Лупу на шинель, взяли ее. Красноармеец от рывка застонал, дёрнулся и затих. Четверо взялись за полы и понесли.
— Вот, — сказал Фомин, глядя, как по сукну расползается тёмное пятно. — Хорошая была шинель. Позапрошлого года, ещё не ношенная толком. Теперь в стирку придется отдавать.
— Выпишу новую, Трофим Ильич.
— Хорошо бы еще пару биноклей, — оживился старшина. — И командирских сумок!
Вот так, да…. Дай палец — руку откусит.
Снаружи совсем посветлело. Небо над степью, за спиной, стало розоватым, а над рекой, над румынским берегом, ещё висела синяя муть и туман. Там, в тумане, кто-то стоял на валу у Варницы и смотрел на нас. Я не видел, но знал.
Дейнека ждал у бугра, отряхивая колени. Фуражку ему кто-то нашёл, и теперь она сидела на нём криво, мокрая и в глине.
— Ну, Коля, — сказал он. — Поздравляю! Чисто взяли.
— Без твоей собаки мы бы ещё до обеда по садам шарились, — поблагодарил я пограничника. — С меня причитается. Тир и стрельбище с автоматами, винтовками, могу позаниматься с твоими бойцами рукопашной борьбой…
Он хмыкнул, но видно было, что приятно.
Отношение: Дейнека Мирон Захарович — «настороженное» → «дружеское».
— Куда его теперь? — спросил он. — По-хорошему, нарушитель границы — наш.
— Он дезертир, это к особому отделу полка. Пусть Шалва Ираклиевич разбирается и с вашими связывается.
— Шалва, — Дейнека поморщился. — Ну, пусть.
— Пошли с нами, Мирон. Вестовой уже в полку, скоро машину вышлют. Отмоешься у нас, позавтракаешь по-человечески, а потом тебя на заставу отвезут. Рапорты начальству вместе напишем, чтобы в одно слово. Джульбарса вашего покормим, да и вас тоже.
— Ему можно не всякую еду. Впрочем, пошли.
Он отдал команды, и мы потопали следом за носилками, по той же тропе через огороды, где ночью Цыган проваливался в погреб. Дейнека шагал рядом, курил, первый раз за ночь.
— Ну и рисковый ты, Коля, — сказал он наконец. — Я на тебя смотрел, когда ты встал и заорал «бегом». Ты ж первый поднялся, в полный рост. А если бы твой снайпер не попал? Второй-то вон, промазал. Он бы тебя первым выстрелом сшиб.
Я не ответил сразу. Посмотрел на золотистые строчки, которые ещё висели в углу зрения. Интеллект девять. Двадцать трудодней. «Свой на границе». Пустой шестой слот. И где-то там, за всем этим, Норвегия, которая снова стала возможной.
— Победителей не судят, Мирон, — сказал я.
Серия «Красный код»
- 1
- 2
- 3
-
4
Красный код. Том 4вы здесь
- 5
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Красный код. Том 4» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.




