Красный код. Том 4

Карточка книги Завершена
Серия
«Красный код»книга 4 из 5
32глав
≈ 156страниц
410 тыс.знаков
Русскийязык
02.10.2026добавлена
28.10.2026обновлена
6просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

В «Красном коде» бета-тестер Алексей Ефремов не унимается: снова лезет править историю СССР. Система, правда, преподносит сюрприз — у неё, в дополнение к ачивкам и качу, есть угрозы с обратным отсчётом.

И это не обсуждается.

Начало книги

Глава 1

Глава 1

Пальба оборвалась не сразу. Кто-то из погранцов выпустил ещё одну пулю, уже в пустоту, и только тогда Дейнека рявкнул своё «Отставить!», вслед за моим. Эхо покатилось над водой к румынскому берегу и там заглохло. Представляю, как сейчас на той стороне, в Варнице, продирают глаза их граничары и тянутся к биноклям.

Собака рвалась с поводка и хрипела. Проводник навалился на неё всем телом и, пятясь на локтях, оттащил за кусты, подальше от бугра. И ещё долго доносилось её рычание, переходящее в скулёж.

Коптильня молчала. У воды, где полыхнула вспышка, не шевелилось ничего. Да и не видно толком.

Дейнека подполз ко мне по мокрой траве, отдуваясь. Фуражку он где-то потерял, волосы прилипли ко лбу.

— Ну что, Коля, — прохрипел он. — Попали, нет?

— Ты мне скажи. Твои палили.

— Он по моим первый стрелял!

— С дисциплиной у тебя, Мирон… Ты уж не обижайся.

Дейнека засопел, но спорить не стал. Сам видел.

— И что будем делать?

— Сначала окружим. Потом думать.

Я перевернулся на бок и зашипел за спину, туда, где лежали мои:

— Фомин! Капустина с третьим — по камышу, левее, до самой воды. Чтобы вдоль берега вниз ни одна мышь не проскочила. Селивёрстова с первым — вправо, в обход коптильни, по бугру. Сесть сверху и держать. Никому не стрелять, ни при каких. Второе остаётся со мной. Снайперам приготовиться.

Тут конечно, плохо видно, но это лучше чем ничего…

— Есть! — Фомин отполз в темноту, и через минуту я услышал, как зашуршали, разбегаясь в стороны, две цепочки. Шуршали громче, чем мне хотелось бы. Но ползли быстро.

— А мои? — спросил Дейнека.

— Твои пусть держат вот этот склон, прямо перед нами. Если он будет уходить, пойдет на рывок, только по ногам! Предупреди своих.

— Ты мне тут не командуй, — буркнул Дейнека, но пополз к пограничникам.

В углу зрения горела красная рамка. Я скосил на неё глаза.

Время до рассвета: 0 ч 38 мин.

Тридцать восемь минут. Таймер тикал себе и тикал, равнодушный, как счётчик в такси. Сука такая. Интересно, что он считает полным рассветом? Первый луч или выход солнца целиком из-за горизонта.

Я прикинул, что будет через тридцать восемь минут. Станет светло. С того берега всё будет видно в бинокль, как на ладони: берег, коптильня и мы, лежащие в траве. И дальше одно из двух. Либо Лупу сообразит, что до света ему не дотянуть, и полезет в воду на рывке. Либо пойдет сдаваться. Ну и третий вариант — его придется брать с боем.

— Ион! — закричал я — Сдавайся. Ты окружен.

И сразу выстрел. Уже из самой коптильни. Бам, вжик… Из пролома стреляет, сука такая.

— Последний шанс даю!

Еще выстрел. Минус три патрона, отстреливаться еще может долго.

— Гнатюк, — позвал я.

Отделённый подполз, сопя.

— Здесь, товарищ командир.

— Кто у тебя самый быстрый?

— Шевчук. Бегает, як заяц.

— Шевчука в полк. Бегом. Доложить Олейникову: беглец обнаружен у старой коптильни ниже пирса, вооружён, стреляет, окружён. Просим подкрепление и врача. Всё. Пусть повторит.

Шевчук повторил, запинаясь, и ушёл в темноту, в сторону Суклеи. Я посмотрел ему вслед.

Пять километров до полка. Бегом, по огородам и балкам, это минут тридцать пять, если не подвернёт ногу в погребе, как Цыган. Пока Олейников дозвонится в дивизию доложить, пока тот отдаст приказ, пока соберут людей, пока они дойдут обратно… Час. Полтора.

А у меня тридцать восемь минут. Уже тридцать семь.

Вестовой был не за подмогой. Вестовой был для бумаги, чтобы потом, когда начнут разбираться, в рапорте стояло: командир взвода своевременно доложил и запросил подкрепление. Короче, жопу прикрыть.

Никто за меня ничего не сделает. Ни Олейников, ни Дейнека со своими нервными погранцами, ни система, которая стоит в углу и тикает.

Надо самому брать.

— Что задумал? — спросил Дейнека, подползая.

— Брать живым. Мне его живым надо, Мирон Захарович. И тебе тоже: мёртвый ничего не расскажет, а за мёртвого с тебя спросят не меньше, чем за убежавшего. Ещё не дай бог скажут, что мы так его дружков-контрабандистов прикрываем.

— Это верно. Как брать?

Я уже перевернулся на бок и шептал через плечо назад Фомину:

— Осветительные ракеты у тебя с собой?

— Да. Только три штуки.

— По команде пустишь в пролом. И сразу все бегом на коптильню. Не стрелять!

— А…

— Снайперы отработают хлеб.

Я пополз к Звонареву. Тот уже освободил прицел от защитного чехла, целился в сторону бугра. Рядом возился, раскладывался Опанас Гриценко. Два моих снайпера, две мои надежды.

— Семен, видишь его? — спросил я Звонарева

— Да, по грудь. Но плохо видно, надо ждать рассвета.

— В плечо сможешь попасть?

Семен облизал палец, поднял его вверх. Ветра не было, штиль.

— Смогу. Если посветлее станет.

— Опанас, а ты?

— Так точно, тащ командир. Дождаться бы рассвета.

— Вам солнце в глаза светить будет

— Поменяем позицию!

— Некогда. Фомин запускает ракеты и сразу стреляете. На раз, два, три. Трофим Ильич, слышишь?

— Да.

Я приподнялся на локтях, набрал в грудь воздуха.

— Лупу! Ион! Это командир Ковалёв! Брось винтовку! Слышишь? Это приказ! Мать тебя в Варнице ждёт! Никто тебя не тронет, если сам выйдешь!

От бугра ответили срывающимся визгом:

— Врёшь! Не подходи!

— Фомин, ракету готовь!

— Готово

— Раз, два, ТРИ!

Ракетница хлопнула над ухом. Белая звезда ушла к пролому, весь берег осветился мертвенным, неровным светом. БАМ, БАМ — это выстрелил Звонарев и сразу Опанас.

— Бегом! — заорал я, поднимаясь. Было страшно, но крик боли от коптильни мне сильно помог.

Взвод дружно вскочил, побежал к пролому. Кто-то даже крикнул «ура!»

Цыган почти сразу вырвался вперед, первый ворвался в пролом.

Ракета погасла, Фомин запустил вторую. Уже вверх.

— Взяли! — крикнул Цыган из темноты, — Товарищ командир, взяли!

— Живой? — спросил я, подбегая к коптильне.

— Да, глазами лупает.

Фуух… Пронесло!

* * *

В коптильне пахло старой рыбой и порохом. Цыган стоял на коленях над Лупу и держал его за здоровую руку, хотя держать было уже незачем. Беглец лежал на спине посреди глиняного пола, среди битых черепков и истлевших жердей, и смотрел в провалившуюся крышу, где серело небо. Глазами он и правда, моргал. Живой! Гимнастерка на правом плече почернела и намокла. Винтовка валялась в углу, отброшенная к стене.

— Его ж отшвырнуло, товарищ командир, — возбуждённо зашептал Цыган. — Я вбегаю, а он уже тут, на полу.

Я выгнал обратно прибежвший взвод, присел рядом. Лупу повёл глазами, не узнавая. Губы шевелились. Что-то по-молдавски, одно и то же слово, снова и снова. «Мама», кажется. Или я это придумал.

— Фомин! Пакет!

Старшина был уже рядом, рвал зубами обёртку индивидуального пакета. Мы распороли гимнастёрку. Пуля вошла сверху, под ключицей, ближе к плечу, и вышла сзади, через лопатку. Кровь шла ровно, не толчками. Артерия цела, жгут не нужен. Кость, похоже, тоже, а если и задета, то это уже Соломону Марковичу разбираться.

— Навылет, — сказал Фомин, накладывая подушечку на входное отверстие. — Повезло дураку.

— Это Звонарёв, — сказал сзади Гнатюк. Он стоял в проломе и тяжело дышал. — Опанас мимо стрельнул. Вон, в стенку, поглядите.

Над проломом в глиняной стене, на ладонь выше того места, где стоял бы человек, темнела свежее пулевое отверстие. Гриценко, который подошёл следом, посмотрел на неё и отвёл глаза.

— Промазал, тащ командир. Но это его дернуло от пули Звонарева. Вот и не попал.

— Звонарёв за двоих отработал, — согласился я.

В углу зрения мигнуло. Красная рамка, висевшая там всю ночь, дрогнула и погасла. На её месте проступила обычная, спокойная, золотистая.

Чрезвычайное происшествие «Опасный свидетель» снято. Объект задержан на советской территории.

Эффекты сняты. Справочное обслуживание восстановлено. Слотов квестов: 5 из 6.

Выполнено дополнительное условие: объект задержан живым.

Награда на выбор: повышение одной характеристики на 1.

— Интеллект (8)

— Сила (7)

— Скорость (6)

— Харизма (4)

Дополнительно: особенность «Свой на границе» (отношение пограничных войск повышено; сведения погранзастав о нарушителях и контрабанде доступны участнику по личному запросу).

Начислено: 20 трудодней. Кошелёк: 349.

Я даже не стал думать. Интеллект. Восемь, ещё одна — девять. До десятки, до «Внушения», остаётся одна единица. Одна! А там Печора, Зоин отец, «тогда сделайте».

— Интеллект.

Интеллект: 8 → 9.

В голове будто открыли форточку в душной комнате. Ненадолго всё стало очень ясным и резким: запах пороха, мокрая глина, дыхание Фомина, серый свет в проломе. Я поймал себя на том, что за секунду перебрал три варианта, как оформить рапорт, и все три были лучше того, что я придумал бы вчера.

— Тим! — позвал я ИИ

— Слушаю!

Проверка сработала, нейросетка работает.

— Всё, — Фомин затянул последний узел. — Кладём.

Бойцы положили Лупу на шинель, взяли ее. Красноармеец от рывка застонал, дёрнулся и затих. Четверо взялись за полы и понесли.

— Вот, — сказал Фомин, глядя, как по сукну расползается тёмное пятно. — Хорошая была шинель. Позапрошлого года, ещё не ношенная толком. Теперь в стирку придется отдавать.

— Выпишу новую, Трофим Ильич.

— Хорошо бы еще пару биноклей, — оживился старшина. — И командирских сумок!

Вот так, да…. Дай палец — руку откусит.

Снаружи совсем посветлело. Небо над степью, за спиной, стало розоватым, а над рекой, над румынским берегом, ещё висела синяя муть и туман. Там, в тумане, кто-то стоял на валу у Варницы и смотрел на нас. Я не видел, но знал.

Дейнека ждал у бугра, отряхивая колени. Фуражку ему кто-то нашёл, и теперь она сидела на нём криво, мокрая и в глине.

— Ну, Коля, — сказал он. — Поздравляю! Чисто взяли.

— Без твоей собаки мы бы ещё до обеда по садам шарились, — поблагодарил я пограничника. — С меня причитается. Тир и стрельбище с автоматами, винтовками, могу позаниматься с твоими бойцами рукопашной борьбой…

Он хмыкнул, но видно было, что приятно.

Отношение: Дейнека Мирон Захарович — «настороженное» → «дружеское».

— Куда его теперь? — спросил он. — По-хорошему, нарушитель границы — наш.

— Он дезертир, это к особому отделу полка. Пусть Шалва Ираклиевич разбирается и с вашими связывается.

— Шалва, — Дейнека поморщился. — Ну, пусть.

— Пошли с нами, Мирон. Вестовой уже в полку, скоро машину вышлют. Отмоешься у нас, позавтракаешь по-человечески, а потом тебя на заставу отвезут. Рапорты начальству вместе напишем, чтобы в одно слово. Джульбарса вашего покормим, да и вас тоже.

— Ему можно не всякую еду. Впрочем, пошли.

Он отдал команды, и мы потопали следом за носилками, по той же тропе через огороды, где ночью Цыган проваливался в погреб. Дейнека шагал рядом, курил, первый раз за ночь.

— Ну и рисковый ты, Коля, — сказал он наконец. — Я на тебя смотрел, когда ты встал и заорал «бегом». Ты ж первый поднялся, в полный рост. А если бы твой снайпер не попал? Второй-то вон, промазал. Он бы тебя первым выстрелом сшиб.

Я не ответил сразу. Посмотрел на золотистые строчки, которые ещё висели в углу зрения. Интеллект девять. Двадцать трудодней. «Свой на границе». Пустой шестой слот. И где-то там, за всем этим, Норвегия, которая снова стала возможной.

— Победителей не судят, Мирон, — сказал я.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Красный код. Том 4» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.