Капли магии 2
- Автор
- Бронислава Вонсович
- Серия
- «Капли магии»книга 2 из 3
О книге
Элира Альт, завершительница древней магической династии, погибает, проводя ритуал, и уносит с собой своего главного недруга. Очнулась она ученицей в незнакомом мире. А затем обнаружила: заклятый родственник выжил, как же, процветает.
Нет ни магии, ни веса в обществе, ни помощников. Существует только жажда расплаты. Он лишил её семьи. Ещё при жизни она намерена лишить его будущего.
Начало книги
Глава 1
Глава 1
Осипенко высадил меня около моего дома. Бывшего моего. Ему даже в голову не могло прийти, что Белицкий оставил меня без жилья, а я этого не сказала. Да и сказала бы — что изменилось? Нагрузила бы своими проблемами хорошего человека, и всё. Поэтому он меня высадил, я его поблагодарила, подождала, пока отъедет, и пошла в отделение банка выяснять, что случилось с моими деньгами. Для этого пришлось пакет документов вытащить из пространственного хранилища в месте без камер и наблюдателей.
В отделении было пусто, поэтому при моём появлении оператор оживилась, но сразу сдулась, когда услышала причину моего визита. Погрустнела, залезла в компьютер и мило прощебетала, не забыв нацепить доброжелательную улыбку:
— Глава вашего рода перевёл деньги на другой счёт сегодня утром.
— Глава моего рода — я. — Я вытащила документ, подписанный лично императором, и показала девушке. — И я никуда эти деньги не переводила. Налицо явные жульнические действия с моим счётом.
— Когда переводились деньги, вы были в роде Белицких, — уверенно ответила девушка. — Это один из обязательных пунктов для проверки.
— Могу я как-то вернуть эти деньги на свой счёт?
— Вам стоит переговорить с главой рода, а если он откажется, то возврат возможен только через суд. Но суд может встать на сторону главы рода, если он докажет, что деньги были потрачены на ваши нужды.
Она мило улыбалась, но за этой улыбкой стояло полное равнодушие к моей судьбе. С ней было бесполезно что-либо обсуждать, и я попросила вызвать заведующую. Моей просьбе пошли навстречу, но заведующая отделением ответила то же самое: признаков мошенничества нет, деньги получится вернуть только через суд. Я попросила сделать заверенные выписки. Их сделали и даже дополнительной платы не попросили.
Выходило, что деньги сняли после того, как мне выдали новую карту. А это значит, что Белицкого проинформировали. Банк был не Мещеряковых, а Сорокиных, но это мои деньги не спасло.
Я бы сказала, не такие большие деньги, но нет — мне как раз пришли проценты за владение долями. Именно их Белицкий и перевёл себе.
Доли у меня появились благодаря Сорокиным, и вот с ними связаться стоило бы. Не только по поводу денег, уворованных у меня в их банке, но и по поводу разрыва. Потому что разрыв у меня отожмут сразу, если я не найду тех, кто меня прикроет. Общение со старшим Сорокиным показало, что с ним можно вести дело, он держал слово и чем-то напоминал моего деда, того, что умер от руки Ливии Серр.
Но связываться с ним я буду завтра. Сейчас общаться ни с кем не хотелось, хотелось побыть одной, а ещё зверски хотелось есть. Прикинув, сколько осталось денег, я поняла, что готовить придётся самой, поэтому по дороге в гараж (собственность, которую Белицкому вряд ли удалось продать) я купила не только продукты, но и посуду для готовки. Плитку покупать не стала, хотя и не собиралась использовать спиртовку — для готовки можно сделать простейший артефакт, а лишних денег нет. Потом следует сделать холодильный, если уж у меня другой жилплощади нет. Теоретически я могла напроситься к подругам хотя бы на пару ночей, но меня начнут жалеть, а мне хотелось выреветься без свидетелей, потому что я Альт, а Альты не плачут. Во всяком случае так, чтобы это видели. Смерть мамы я чувствовала тяжёлым грузом на своей совести: не согласись я на предложение Белицкого — и она осталась бы жива. Но изменить я уже ничего не могла. Лишь отомстить.
До гаражей я уже добралась в полной темноте. Там почти никого не было, а ворота моего следов взлома не носили. Защитные заклинания стояли уверенно и могли стоять ещё долго. Я их разомкнула, чтобы войти, а потом опять сомкнула за своей спиной, наконец почувствовав хоть какую-то защищённость от мира.
Это место было моим. За время моего отсутствия внутри не изменилось ровным счётом ничего. Даже пыль не легла. Всё стояло готовым к использованию. Как я и собиралась, первым делом соорудила нагревательный артефакт, на который водрузила купленную глубокую сковороду, плеснула на дно масло, обжарила упаковку окорочков, добавила крупы и залила всё водой. Пусть теперь варится каша. Возможно, её хватит и на завтрак, а возможно — нет. После ритуала мне ещё восстанавливаться и восстанавливаться. А для восстановления нужна еда.
Мех, который я готовила для маминой шубы, я свернула и убрала подальше. Было больно. Совсем как тогда, когда я потеряла свою семью в том мире. И даже больнее, потому что тогда от меня не зависело ничего, а здесь мою мать убили из-за меня. С Трофимовым я в ближайшее время переговорю — и боюсь, ему результат не понравится.
Но сейчас следовало продумать планы на завтрашний день.
Телефон зазвонил неожиданно. Столь же неожиданно для себя я узнала номер — звонила Машка, поэтому я ответила сразу.
— Привет, — сказала я.
— Ань, это ты! — не скрывая радости, затараторила она. — А я увидела, что твой номер в сети, и решила позвонить, хотя на похоронах тёти Оли говорили, что ты тоже погибла.
— Белицкий на это очень рассчитывал, — ответила я. — Он продал нашу квартиру как имущество Рода.
— Козёл! — возмутилась она. — Ань, ну как же так?
— Завтра начну заниматься возвращением.
— Слушай, а где ты сейчас? — забеспокоилась она. — Давай к нам?
— Маш, спасибо, но я хочу побыть одна. Я сегодня вернулась и сразу узнала о смерти мамы.
— Тебе нельзя сейчас быть одной. И вообще, ты где? Тебе же ночевать негде.
— Мне есть где ночевать. Я завтра приду. Сегодня я хочу побыть только с собой и с памятью о маме.
— Где ты вообще была? Почему тебе нельзя было позвонить? Аппарат не в сети — и всё.
— На курсах по магии, — ответила я. — Телефонами было запрещено пользоваться, мой вообще случайно уничтожили. Компенсировали его другим, но без симки, и у меня вся телефонная книга грохнулась. Если бы ты не позвонила сама, я бы тебе не смогла позвонить.
— Говорила тебе — надо копировать, — напомнила она. — Что за курсы дурацкие, с которых даже на похороны родной матери не отпускают?
— Ну вот такие, без связи с внешним миром, — ответила я. — Больше ничего не скажу, под клятвой.
— Вот ведь, — вздохнула она. — Завтра придёшь?
— Как день сложится.
— Не «как день сложится», а придёшь, — возмутилась она. — Ты пообещала. Нечего в раковину закрываться. У тебя есть я и Ника. Мы поможем. Давай ты сейчас придёшь ко мне?
— Сейчас я буду ужинать. И спать. Маш, у меня был дико тяжёлый день, ты даже не представляешь насколько. Я чудом не умерла.
Клятва отозвалась слабым жжением, намекая, что последнее было лишним, так что я сослалась на плохое самочувствие и попрощалась. Пока мы разговаривали с Машей, еда приготовилась, и я, почти не чувствуя вкуса, забросала в себя половину. На чай моих сил уже не хватило, я выпила обычной воды и отключилась.
Утром я встала, позавтракала остатками каши и просмотрела наконец документы по разрыву, чтобы хотя бы иметь представление, насколько он далеко. Меня ожидал приятный сюрприз, поскольку разрыв оказался из новых и настолько близко к городу, что это место могло бы считаться пригородом.
Я вывела трицикл и поехала в разрыв. Нет, не в свой, а в сорокинский, первого уровня, как самый близкий к городу.
Причиной поездки было не желание сходить в разрыв и заработать, хотя в деньгах я нуждалась. Иного варианта коммуникации с Сорокиными у меня не наклёвывалось. Этот тоже был спорный: очень даже может быть, что охранники откажутся связываться даже с Денисом, не говоря уже о Григории Фёдоровиче. Караулить кого-нибудь из них рядом с домом я считала ниже своего достоинства. А связаться с Денисом через дружинников было вполне реально.
И там мне, можно сказать, повезло, потому что Денис опять отбывал провинность на этом разрыве.
— Аня? — удивился он. — Я думал…
— Мало ли чего ты думал, — ответила я наверняка грубее, чем полагалось в его системе сословных ценностей, потому что он нахмурился, а я продолжила: — Я вернулась. И у меня есть деловое предложение вашему роду от рода Берестневых.
— Берестневых? — удивился он. — Что ещё за род Берестневых?
— Мой. Документ подписан лично императором. И награду вручал тоже он.
— Ого, — присвистнул он. А одновременно ещё и пара прислушивающихся к разговору дружинников. И вроде ничего лишнего я не сказала, но печать клятвы напоминающе заныла.
— Дальше я хотела бы говорить без свидетелей, — намекнула я.
Конечно, я могла поставить защиту от прослушивания, но зачем добавлять странностей к тем, что уже со мной связаны? Денис же, похоже, таким конструктом не владел, потому что предложил прогуляться по дороге от разрыва.
Для страховки я всё же поставила незаметно от него конструкт, чтобы исключить посторонние уши. А то мало ли куда зайдёт разговор. Не хотелось бы умереть от клятвы, если кто-то неподходящий случайно услышит не предназначенное для его ушей.
— Я рад, что ты выжила, — сказал Сорокин. — Хотя выглядишь ты не очень.
— Денис, ты мастер комплиментов, — огрызнулась я. — Да, я выжила, в награду получила собственный род и разрыв, который предназначался Белицким. Через месяц императорские люди оттуда уйдут, и разрыв у меня с высокой вероятностью отожмут, поэтому я хотела предложить вам деловое партнёрство. Первым.
Последнее слово я подчеркнула, намекая, что будет несложно найти желающих. За месяц любой род с деньгами укрепится так, что его с этого места будет не выбить.
— Уровень какой?
— Второй.
— Негусто. То есть лучше, чем первый, — спохватился он. — Думаю, дед заинтересуется. У тебя есть обязательные требования?
Ответить я не успела, потому что позвонил Скоропадский, которого я узнала по отвратительно бодрому голосу.
— Привет, Ань! Как там у тебя, всё нормально?
— Пока меня не было, моя мать умерла, мою квартиру продали, а деньги с моего счёта забрал биологический отец. Как, по-твоему, Скоропадский, у меня всё нормально?
— Мои соболезнования, Ань, — посерьёзнел он. — Тебе помочь деньгами?
— Я сама справлюсь без твоих подачек.
— Какие подачки? Аванс.
В этом случае аванс грозил стать полной оплатой, поэтому я даже не задумалась над предложением.
— Нет, Скоропадский, и не настаивай. И вообще, я немного занята.
— У тебя ни один мессенджер не подключён. Я бы написал сначала. Смски ты не просматриваешь.
— У меня вообще ничего не подключено, потому что мой телефон со всеми номерами утилизировали, если ты вдруг забыл, а в новый я ничего не успела добавить, не до того мне было. Позвони мне вечером, если у тебя что-то срочное, если нет — вообще не звони. Смски просмотрю.
Закончив разговор, я повернулась к Сорокину, который таращился на меня с непередаваемым выражением на физиономии.
— Скоропадский — это же княжич?
— Да, Илья, — подтвердила я.
— И ты с ним вот так неуважительно? — продолжил он удивляться.
— Мне нужно было выказать бурную радость от его звонка? — удивилась уже я. — Он позвонил не вовремя. И я ему вообще свой телефон не давала.
— Ань, такие игры плохо заканчиваются.
— Какие игры? Мы с ним коллеги по несчастью, два выживших. Я с ним не собираюсь продолжать общаться. У меня он вызывает стойкие отрицательные ассоциации.
Тренькнул телефон смской: «Юрист за вторую часть». Тоже мне, княжич. Всё выгадывает, хотя у него был шанс показать для посторонних заботу о любимой девушке. Я хмыкнула и сказала Сорокину:
— Денис, если ты слышал разговор, то понимаешь, что мне нужна помощь юристов. У вас постоянные, вам это ничего стоить не будет, а я останусь в вашем лагере вместе с разрывом. Что касается самого разрыва — с вас охрана. Разделение прибыли пятьдесят на пятьдесят. С того, что вы будете добывать сами, — тридцать на семьдесят по рыночным ценам. В смысле тридцать мне, семьдесят вам. Это цена окончательная, торга не будет.
Уверена я была в обратном. Торг будет, и Сорокины вырвут у меня ещё процентов пять. Но двадцать пять процентов от хорошего дохода выглядит куда лучше, чем тридцать от нуля. Потому что разрыв я не удержу одна. Точнее, удержу, но покажу Кассиусу гораздо больше, чем надо. У меня не было ни людей, ни денег, чтобы построить хоть минимальный проходной пункт.
— А ты жадная, — неодобрительно сказал Сорокин.
— Я не жадная, я одинокая бедная девушка, которая ночевала сегодня в гараже. И это единственная моя недвижимость. У меня нет денег. И одежды тоже нет, потому что она была в проданной квартире, откуда всё выбросили. Ещё встанет вопрос с оплатой обучения, поскольку Белицкий откажется выполнять договор под любым предлогом. Поэтому разрыв — это та собственность, из которой я собираюсь выжать максимум. А с вами в компаньонах или нет — дело десятое. Думаю, Мещеряковы не откажутся от сотрудничества. Этот разрыв наверняка был обещан им Белицким, а значит, на него уже строили планы.
К Мещеряковым я обращаться бы не стала никогда и ни за что, но Сорокин этого знать не мог и забеспокоился. Он понимал, что Белицкий наверняка был в курсе награды и сам не удержал бы. Ходил он под Мещеряковыми, так что разговор наверняка был.
— Я тебя услышал. Мне нужно поговорить с дедом, — сказал Сорокин. — Возможно встречное предложение.
— Выслушаю. Ждать не буду, пойду в разрыв. Мне нужно зарабатывать себе на пропитание.
Прощаться я не стала — наверняка сегодня увидимся ещё раз. Вернулась к своему трициклу, переоделась в защитную униформу и взяла ранец с контейнерами.
— Ань, ты куда собралась? — встретил меня Сорокин на входе. — Совсем мозги потеряла?
— Я уже ходила сюда одна, — напомнила я.
— Ты себя в зеркале видела? В гробу лучше выглядят. Тебе отдых требуется, или ты сдохнешь в первой же схватке. — Я не успела спросить, с чего вдруг такая забота, как он добавил: — Поскольку у тебя чувство самосохранения напрочь атрофировано, то в разрыв пойдёшь не раньше, чем мы договор подпишем. Ты же не хочешь, чтобы твой разрыв отошёл Белицкому?
— А с чего он вдруг ему отойдёт? — удивилась я. — А не вернётся к императору?
— Отец же. В род была принята, — пояснил Сорокин. — Может претендовать. Подожди, я хоть с дедом созвонюсь. Может, он захочет встретиться немедленно.
Пока я переваривала то, что разрыв теоретически мог бы достаться Белицкому (в разрыве второго уровня погибнуть я не могла, но случайностей никто не отменял, как и присланных наёмных убийц), Сорокин связался с дедом, используя артефакт. О чём он с ним говорил, я не слышала, но по окончании разговора Сорокин сказал:
— Дед готов встретиться немедленно. Едем на моей машине.
— У меня есть свой транспорт.
— На моём быстрее, а тебе вообще не стоит сейчас садиться за руль. Тебе минимум месяц восстанавливаться надо.
— Денис, если я здесь оставлю трицикл, у меня будет возможность его забрать только пешком.
— Я тебя отвезу назад. Или вон оставишь ключи — подгоним куда скажешь.
— Не оставлю. Я могу поехать за твоей машиной на трицикле.
— В качестве кортежа? — он расхохотался. — Что подумают обо мне знакомые, если увидят такое дело?
— А что они подумают, если увидят, что ты работаешь моим водителем? Что у Сорокиных дела совсем плохи?
— Имею право возить понравившуюся мне девушку, — заметил он.
— Спасибо, нет. Я поеду на своём транспорте.
Встреча с Сорокиным-старшим мне казалась приоритетней, чем поход в разрыв. Возможно, удастся вернуть деньги, и тогда не придётся ночевать в гараже. Он, конечно, со всех сторон защищённый, но у него нет определённых удобств, обходиться без которых я могу с помощью магии, но всё же…
Я опять залезла в трицикл и сняла экипировку, заменив её футболкой и штанами. Вытащила из пространственного кармана документ по разрыву и паспорт. Сначала — старый, потом спохватилась и заменила его на новый. Отправила документы в рюкзак. Что ж, к разговору с Сорокиным-старшим я готова.
Серия «Капли магии»
- 1
-
2
Капли магии 2вы здесь
- 3
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Капли магии 2» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.


