Девятиэтажка – часть третья

Карточка книги Завершена
Серия
«Девятиэтажники»книга 3 из 6
26глав
≈ 150страниц
406 тыс.знаков
Русскийязык
28.09.2026добавлена
6просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Тараны против пушек, выучка тысячелетий против огня и хода.

Максимов, генерал и старый солдат, не поручил никому вести эскадру — повёл сам; глядя на дромоны и знамёна римлян, он бросил фразу, достойную стать лозунгом всей кампании: «Хрен им, а не город русских моряков».

Начало книги

Глава 1 Начало

Глава 1 Начало

Сергей сидел на Лене, и кобыла, против обыкновения, стояла смирно. То ли чувствовала важность момента, то ли просто устала, проделав под седлом долгий путь. Он рассеянно потрепал её по гриве и обвёл взглядом холм, на котором они выстроились.

Рядом, на вороных княжеских конях, замерли Владимир и Мстислав. Великий князь смотрел на городские ворота с тем же прищуром, который Сергей помнил по их первой встрече. Мстислав, напротив, улыбался открыто, почти по-мальчишески. Чуть поодаль, на гнедом жеребце, высился генерал Максимов. В парадном доспехе, с орлом на груди, выглядел он очень солидно, хотя чувствовалось что он устал, ибо верхом передвигаться не любил. За их спинами, насколько хватало глаз, стояли полки нового строя — ровные шеренги, ощетинившиеся пиками и стволами пищалей. На рейде, в утренней дымке, покачивались три десятка вымпелов.

Ворота Херсонеса медленно, со скрипом отворились. Из них вышла процессия — городские старшины, священники с иконами, военачальники без оружия. Впереди, с непокрытой головой, шёл стратиг фемы. В руках он нёс большой железный ключ на бархатной подушке. Он остановился перед Владимиром и, преклонив колено, протянул ключ. Великий князь принял его молча, с достоинством, и передал Максимову. Генерал взвесил ключ в руке, хмыкнул и сунул в седельную сумку.

Корсунь, которую в той, другой истории Владимир осаждал долгие месяцы, сдалась без единого выстрела, просто потому, что людям перекрыли воду. Знания, принесённые из двадцать первого века, сработали быстрее и чище любого тарана.

Сергей смотрел на стратига, и перед его глазами проплывали картины минувшего года. Год. Всего один год. А кажется — вечность.

Он вспомнил Тмутаракань. Дым, кровь, крики. Вадим, падающий внутрь каре с пробитой грудью. Степан Ильич, зажимающий стрелу в плече. Свой собственный, почти нечеловеческий рывок, когда он, оставшись без щита, ринулся вперёд, прощаясь с жизнью. И лицо Бородина, возникшее над ним, когда он очнулся.

Потом был долгий путь обратно. Качка, боль в простреленном плече, бред, в котором он то разговаривал с Анной, то спорил с покойным Вадимом. Дальше — Новороссийск. Белая коробка девятиэтажки на обрыве, такая родная, что у него, сурового мужика, прошедшего две войны, защипало в глазах. И Анна, выбежавшая навстречу.

Потом родная квартира, и сын. Сергей усмехнулся про себя. Анна всё же определилась, остановившись на Мирославе, и он согласился. В конце концов, имя и вправду хорошее.

Он скосил глаза влево, где на фланге стояли его витязи. Вернее, те, кто от них остался. Вадима не было — его тело сожгли на погребальном костре ещё в Тмутаракани, и Сергей сам стоял у огня, глядя, как пламя пожирает доспехи друга. Магомед больше не воевал, полностью переключившись на металлургию — там его знания были нужны куда больше, чем его дубина. Цой остался дома: в том бою он получил тяжёлое ранение и до сих пор передвигался на костылях. Артём, живой и невредимый, сидел на коне с каменным лицом. Рядом с ним — Нурлан, командовавший тремя сотнями перешедших на их сторону печенегов.

Потери были страшные. Из тех восьмидесяти пяти, что высадились с первого драккара на берег Тмутаракани, больше половины остались лежать в чужой земле. А от всего гарнизона — дружинников, ополченцев, княжеских гридей — к концу боя уцелела едва ли четверть. Тела свозили телегами, и погребальные костры не тухли целых два дня.

Он перевёл взгляд на море и вспомнил верфи. Три десятка вымпелов. Половина из них — новенькие, с иголочки, с латинскими парусами, медной обшивкой днищ и пушками. А когда понадобилось идти вверх по мелким рекам, где глубокосидящие драккары были бесполезны, Бородин придумал канонерки. Плоскодонные, широкие, неповоротливые — настоящие корыта, способные ползти по мелководью, где любой другой корабль сел бы на мель. На носу каждой стояла тяжёлая пушка, и экипаж из двух десятков человек помещался в низкой дощатой надстройке, прикрытой от стрел. Впервые их опробовали на Дону, когда передовой отряд ушёл в разведку к хазарским землям. Две канонерки, тащась против течения, попали в засаду: с берега ударили лучники, и степняки попытались взять их на абордаж. Но картечь порешала, и после этого хазары прозвали их «речными драконами». С тех пор канонерки ходили по Дону беспрепятственно, расчищая путь для будущего похода.

Трофейные дромоны, захваченные в Тмутаракани и позже, переоснастили: сняли тараны, усилили такелаж, поставили орудия. И теперь этот флот, выстроившийся на рейде, внушал уважение даже видавшим виды морякам оттуда, из прошлой жизни.

Сергей вспомнил вторую домну, заработавшую через три месяца после Тмутаракани. Её сложили из своего же кирпича, на своём же цементе, с огромными кожаными мехами, которые, обливаясь потом, день и ночь крутили трофейные степные лошадки. Печь гудела так, что её было слышно за версту, и выбрасывала в небо столб густого чёрного дыма. А потом геологическая партия, ушедшая на восток, нашла каменный уголь. Настоящий, жирный, дающий жар вдвое сильнее древесного. На Донбассе, у обнажения пластов, заложили первую штольню. Теперь уголь возили телегами до кораблей, а там по воде до дома. Плюс третья домна, которую строили уже с прицелом на новое топливо, обещала быть вдвое мощнее предыдущих. Аппетиты рождающегося государства были поистине громадны: пушки требовали чугуна, ядра — железа, а строительство — сотен пудов гвоздей и скоб.

С цементом так же было весьма неплохо. Цементные мельницы работали круглосуточно, перемалывая известняк и глину в тонкую серую пыль, и из их цемента строили форты, причалы, склады, бастионы. Набережная девятиэтажки теперь была залита в бетон — ровная серая полоса, уходящая в море, с вмурованными причальными кнехтами из усиленных металлом толстенных бревен. Сергей хорошо помнил, как год назад там был только песок да деревянный дебаркадер. Теперь же от уреза воды поднималась настоящая стена, способная выдержать хоть удар шторма, хоть вражеского тарана. Вдоль всего периметра, на месте прежнего деревянного частокола, торчали бетонные доты — приземистые, с узкими амбразурами, намертво вросшие в скалу. На крыше каждого дота стояла пушка, а внизу, в казематах, хранился запас ядер и картечи. Соединённые ходами сообщения, они выглядели так, будто были здесь всегда. Врагу, который сунулся бы к этим стенам, пришлось бы иметь дело не с деревянным тыном, а с настоящей крепостью, вросшей в скалу.

Пушки. Полторы сотни стволов. Пятьсот пищалей и мушкетов. Оружейные мастерские, разросшиеся до размеров небольшого завода, работали в три смены. Тяжёлые орудия, предназначенные для бастионов, теперь устанавливали не просто на лафеты, а заливали цапфы прямо в бетон, чтобы чудовищная отдача не рвала деревянные крепления. Стволы для них ещё находились в запасе, но запас этот таял, и Дронов настоял на переходе к бронзе. Первые бронзовые орудия уже отлили в земляных формах, и они получились тяжелее стальных, зато не ржавели и не боялись перегрева. Тогда же освоили производство патронов для гладкоствола: гильзы из латуни, капсюли с бертолетовой солью. И сделали первые револьверы — громоздкие, шестизарядные, с длинным гладким стволом и барабаном, который проворачивался вручную после каждого выстрела. Сергей сам испытывал один такой: тяжеленный, отдача — будто лошадь лягнула, но на десяти шагах картечь из него пробивала кольчугу навылет. Новинку назвали «гром-палка», и в войсках за ней уже выстроилась очередь.

Полки нового строя. Их было три — почти две тысячи человек, обученных воевать по-Суворовски, не числом, а умением. Денно и нощно их гоняли по плацу, уча держать строй, слушать барабан, работать щитом и огнестрелом. Каждый полк делился на четыре батальона, батальон — на четыре роты. В каждой роте был десяток пищальщиков и десяток мушкетеров, остальные делились на щитоносцев и алебардистов. Командовали полками полковники — из тех, кто прошёл Тмутаракань и знал цену дисциплине. Батальонами — майоры, ротами — капитаны. Звания эти теперь носили не только бывшие девятиэтажники, но и выучившиеся местные, и даже пара печенегов, присягнувших Новороссийску. Полк Бабки, самый первый, так и называли — «Волчий». Его бойцы носили на шлемах волчьи хвосты, а на пряжках — серебряные волчьи морды.

Время. Как же быстро оно летело. Ещё год назад они были горсткой выживших, засевших в панельной девятиэтажке на краю мира. Теперь же Новороссийск стал столицей небольшого, но крепкого княжества. Со своей монетой, которую принимали даже в Константинополе. Со своей школой, где детей учили математике, физике, географии. Со своей картографической службой, составившей подробные карты Крыма, Причерноморья и Днепровского бассейна. Со своей политикой.

Сергей покосился на Владимира. Великий князь давно уже называл их «братьями», а будущий династический брак — Мирослав и Предслава — скрепит этот союз прочнее любых договоров.

Генерал повернулся, и по его лицу скользнула тень усмешки. Корсунь пала. Тихо, буднично, словно сама собой, — и от этого величие момента ощущалось ещё острее. Сергей тронул поводья, и Лена, всхрапнув, сделала шаг вперёд. Процессия уже втягивалась в ворота, и за ней, повинуясь короткой команде, двинулись полки.

Город открывался перед ними, как очень старая книга.

Он четырнадцать веков стоял на этом берегу, с того момента как его заложили первые греческие колонисты. В то время Рим ещё не был империей, и римские гарнизоны держали эти стены, отражая гуннские набеги. Да что там империя, сам Киев в те времена был ещё горсткой землянок, а Константинополь вообще не родился. Глядя на древнюю кладку стен и щербатые известняковые мостовые, Сергей испытывал странные чувства, он знал что через тысячу лет на этом самом месте встанет город русской морской славы — Севастополь, и от этого голова шла кругом.

Сложенные из желтоватого известняка стены, опоясывали город по всему периметру. Крытые красной черепицей квадратные башни, торчали над зубцами, и на каждой темнел силуэт баллисты. Узкие бойницы равнодушно смотрели на море и степь, а за стенами, в тесноте кривых улочек, лепились друг к другу каменные дома в два, а то и в три этажа. Их плоские крыши служили террасами; с них свисали высохшие виноградные лозы. Где-то в глубине города, над черепичными кровлями, поднимался купол местного храма — его называли базиликой — и на её бронзовом кресте, в утреннем солнце, ярко блестел золотой огонёк.

Главная улица, мощённая полированными камнями, вела от ворот к центральной площади. По сторонам её стояли лавки и мастерские, сейчас наглухо закрытые ставнями. Жители — греки, хазары, славяне, — жались к стенам, выглядывали из-за занавесей. Они слышали о «каменной крепости», о «гремящем огне», но увидеть воочию, как их город, не сделав ни единого выстрела, склоняет голову перед пришельцами, — такого они не ждали.

Первыми, под четкий бой барабана, в ворота вступили полки нового строя.

Роты и батальоны, вооруженные алебардами, мушкетами и пищалями, шли ровными прямоугольниками. Щиты их были сомкнуты, над головами колыхались знамёна: имперский флаг, княжеские стяги Владимира и Мстислава — алые полотнища с трезубцем.

Впереди первого полка, на вороном коне, ехал полковник Бабка. Его шлем был увенчан головой волка, а на пряжке плаща тускло блестела серебряная волчья морда. «Волчий» полк входил в Корсунь первым — по праву лучшего.

Следом шел «Новороссийский» полк. В отличие от разношёрстных, хоть и приведённых к единообразию волков Бабки, его бойцы выглядели почти одинаково, одетые в кольчуги мелкого плетения, со стальными пластинами на груди и плечах. На каждом щите красовалась свежая эмблема: перекрещенная мечами девятиэтажка, выписанная белой краской по тёмному дереву. Командовал полком Горохов — он ехал впереди на гнедом коне, и лицо его было суровым и торжественным одновременно.

Замыкал колонну «Владимировский» полк. Он был самым молодым, сформированным позже других, и состоял из людей князя, присягнувших Новороссийску. Снаряжение их было пёстрым, перемешанным; варяжские кольчуги, хазарские пластинчатые доспехи, части ромейских трофеев, но шаг они держали ровно, почти попадая в задававший ритм барабан. Командовал полком молодой воевода из ближников Владимира. Ехал он на белом коне, в алом плаще поверх золочёной кольчуги, и закрытом личиной шлеме.

За пехотой, цокая копытами по щербатому камню, шла конница. Всадники — княжеские гриди, дружинники, новороссийские гусары в трофейных ромейских доспехах — ехали по четверо в ряд. Кони, рослые и сытые, всхрапывали, косясь на толпу. Над головами кавалеристов колыхались пики с цветными значками. Среди всадников Сергей разглядел Артёма.

Держась в седле так, словно родился в нем, он ехал на гнедом жеребце, и его фигура выделялась даже среди закованных в железо гусар. Кольчуга, надетая поверх стёганого поддоспешника, была туго перетянута ремнями; на плечах, поверх неё, лежали пластины трофейного ромейского нагрудника, отполированные до блеска, но уже тронутые зазубринами от вражеских мечей. На левом предплечье — лёгкий кавалерийский щит с эмблемой Новороссийска. На поясе захваченный у хазар палаш. Шлема он не надел, держал его в сгибе локтя — высокий, варяжский, с бармицей и выгравированной на налобье летучей мышью, символом разведки. Он заметил Сергея, и коротко, едва заметно, кивнул. Сергей кивнул в ответ, и Артём, отвернувшись, пришпорил коня.

За конницей, стуча по камням колесами, тянулись обозы: телеги с пушками, зарядные ящики, повозки с припасами. Последними, замыкая колонну, шли сапёры с лопатами и кирками. Впереди у них было много работы по разбору баррикад, которые начали возводить горожане, да так и не закончили.

Сергей пропускал мимо себя строй, и думал о том, что война это не всегда кровь и грохот. Что иногда бывает вот так: тихо, спокойно, с ключом на бархатной подушке и отмеряющими шаг полков барабанами.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Девятиэтажка – часть третья» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.