Цветы Мэйхуа

Карточка книги Пишется
Серия
«Эпоха Бумажных Цветов»книга 6 из 7
5глав
≈ 26страниц
68 тыс.знаков
Русскийязык
17.11.2026добавлена
20.11.2026обновлена
3просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

На территории резиденции Императора раскрывается великое разнообразие цветов, каждый из которых таит риск ядовитости. Нашу героиню затягивает в пучину интриг при дворе, а также разборок за влияние и власть.

У каждого из кланов с большим могуществом, у значимых фигур, у самого Императора — свои резоны, и покуда скорпионы со змеями ведут свои партии, держава неудержимо скользит к пламени гражданской войны.

Начало книги

Глава 1

Глава 1

Одеваться после горячей кипарисовой купели и тёплого сакэ пришлось в то, что отыскалось в хозяйских сундуках. Свой дорожный наряд я благополучно угробила, в пороховой копоти и чужих мозгах и в кунжутном масле едва ли не по колено, — так что Надзуна без лишних вопросов достала откуда-то плотное тёмно-вишнёвое косодэ с вышитыми по подолу осенними травами и чистые белые таби. Плюсы местных одеяний заключаются в том, что если запахнуть его, то единственное что может быть не по размеру — это длина рукавов и подола, а и то и другое тут принято, чтобы по полу за тобой волочились.

Пока служанка в четыре руки со своей товаркой затягивает на мне пояс-оби, я смотрю на свои отмытые пальцы и в сотый раз прокручиваю в голове устройство проклятого погреба.

Пятно киновари с большого пальца почти сошло в горячей воде, оставив едва заметный розоватый след у ногтя, а вот сам тубус из головы выходить не желает. Но чем больше я остываю после стрельбы и взрывов, тем отчётливее понимаю: никуда из поместья моя расписка деться не могла. Покойный Канэмити вряд ли отправил бы гонца с бумагой куда-нибудь… скажем в столицу, прямо в Императорскую канцелярию, неа. Начать с того, что поступить таким образом это означало бы упустить контроль и доверится гонцу, а он сам прекрасно знает, что дороги опасны и мало ли что с посланием по пути случиться может. Ну и расследование происшествия ему было не нужно, любое следствие много чего интересного найдет и обязательно к наказанию приведет — даже не потому, что найдет, а потому что так тут принято. Ну не может Императорский следователь руками развести и сказать, что мол ошиблись, никаких нарушений нет, все невиновны и чисты как слеза. Это означало бы что следствие ведется некомпетентными людьми и уже их следовало бы наказать… да вот так тут дела делаются.

Нет, тубус здесь. В этом самом поместье. Либо мы с Бай Лин в дыму и спешке прохлопали в погребе отдельный тайник для особо важных бумаг — не станет такой жук хранить компромат на императорскую чиновницу в одной куче с ворованными чашками, — либо у наместника в доме имелась ещё одна заначка, куда Сабуро и успел сунуть бамбуковый цилиндр перед тем, как запереться в леднике с луком. Ничего. Двери опечатаны, люди Масанори стоят у засова как вкопанные, а у Бай Лин впереди уйма времени, чтобы по досочке этот склад разобрать.

— Прошу, Такэда-доно, — завязав на мне пояс-оби и воткнув заколку в волосы, уложенные узлом на затылке, Надзуна — отступает в сторону и кланяется, освобождая проход. Я же на всякий случай беру с собой сверток со своей «Танэгасимой», во избежание порчи металлических частей — завернутую в промасленную бумагу и убранную в чехол. Закинув сверток на плечо — выхожу из банного крыла на продуваемую свежим ветерком крытую галерею.

Во внутреннем дворе поместья кипит суета. Масанори со своими стражниками навалились плечами на тяжёлые окованные створы главных ворот, со скрипом отводя их в стороны, и в распахнутый проём под моросящим серым небом один за другим втягиваются всадники в багровых плащах и пластинчатых доспехах.

Вид у «Алых» такой, будто они всё это утро не разбойников по кустам гоняли, а корчевали пни в болоте. Лошади взмылены, с храпящих морд падает розоватая пена, конские бабки и стремена по самое брюхо залеплены рыжей глиной и прелой хвоей. На алых накидках тёмными бурыми корками запеклась чужая кровь, у двоих бойцов во втором ряду головы перетянуты грязными тряпицами поверх подшлемников, но в сёдлах все сидят прямо, а к лукам задних вьючных коней приторочены знакомые тёмно-синие узелки с отрубленными головами — стандартная отчётность для столичного ведомства.

Впереди отряда на своём огромном вороном жеребце возвышается сам Тайра-но Мицусада. Навершие его знаменитой окованной железом палицы у колена густо заляпано чем-то бурым с налипшими серыми волосами, а мрачное, скуластое лицо сотника под козырьком шлема темнее осенней тучи.

Спешившись и бросив поводья подскочившему конюху, Алый Великан широким, тяжёлым шагом направляется к крыльцу — явно готовый с порога разнести хозяина усадьбы по кочкам. Но на полпути вдруг притормаживает.

Его взгляд скользит по выстроившимся вдоль стен стражникам Масанори, по свежим следам замытой крови на гравии, по выбитым решётчатым створкам углового павильона вдалеке — и наконец упирается в меня, стоящую на верхней ступеньке веранды в чужом парадном шёлке, с влажными после бани волосами и свертком на плече.

— Аяко-сенсей, — басит Мицусада, останавливаясь у ступеней и сдергивая с головы тяжёлый шлем. От него за три шага несёт мокрой псиной, конским потом и чем-то кисло-железным. — Вы целы⁈ Хвала Хатиману! Как вы и говорили нас в засаду привели… вернее попытались. Дзиро умеет языки развязывать, он с проводниками поговорил на привале, они и рассказали. — он убирает шлем подмышку и ведет головой справа-налево, как будто качая ею. — Стрелки у Мунэкаты неплохие были, но половина моих парней на них сзади навалилась и все. Правда самого младшего брата найти не удалось, но те, кого взяли в плен — уверенно показали на него и на Канэмити! Надо его арестовать, Аяко-сенсей!

— Понятно, — я сочувственно качаю головой, сходя на ступеньку ниже. — И как прошло, Мицусада-сан? Сильно вас потрепали? Эй, там! Сейчас же лекаря сюда и сакэ теплого с сухими полотенцами!

— Да что они смогут против «Алых Нобори»? Так, устали, замаялись, пара царапин есть и двоих коней подбили, — говорит великан, пожимая могучими плечами. — Но этот Канэмити мне сейчас за все ответит! Или… — он бросает на меня короткий взгляд. — Он же не успел сбежать, Аяко-сенсей? Как он мог от вас сбежать?

— Не мог. — киваю я. — Но вот допросить его вряд ли удастся, потому что господин наместник…

— Уже помер? — заканчивает за меня предложение Алый Великан и еще раз обегает взглядом выбитые двери ведущие во внутрь покоев наместника. — Мда… как я и предполагал. С вашей помощницей все в порядке? Никто не ранен?

— Нет, нет, с Бай Лин все в порядке, она в горячей водичке отмокает. — вздыхаю я. — Тем более она и не Бай Лин уже… кстати, отличная новость, Мицу-кун! Наша Бай Лин замуж успела выйти!

— Чего?

— Правда муж у нее скоропостижно скончался. Не везет девочке с личной жизнью. — я снимаю сверток с плеча и ставлю его рядом в угол, тяжелая зараза. — Так что теперь она Фудзивара-но Хакурэй, вдова из знатного рода Поля Глициний!

— … а? — Алый Великан Мицусада моргает. — Погодите, так…

— В самом деле, чего это вы все на пороге стоите — проходите внутрь! Сейчас велим горячую воду нагреть для купания и сакэ выкатить. Бывший наместник не отличался гостеприимством, но его вдова… полагаю она, будет куда более радушной хозяйкой, — договариваю я и делаю шаг в сторону, освобождая середину веранды.

За спиной у меня тихо скрипят доски. Бай Лин выходит из-за поворота галереи и останавливается на верхней ступени.

Надо признать, Надзуна постаралась. С влажных после купели волос девушки убрали ее привычную шелковую повязку, уложили их высоко и тяжело, как у столичных знатных леди, и воткнули две шпильки с подвесками из речного жемчуга. Тёмно-синее косодэ с редкими золотыми листьями глицинии, из-под ворота и рукавов виднелись слои нижних одежд, все двенадцать шелковых нарядов, как и полагается.

Стояла Бай Лин прямо, расправив плечи и чуть приподняв подбородок, как и полагается в таких нарядах стоять.

Первый ряд «Алых» замолчал. Потом замолчал второй. Кто-то из задних, не разглядев, что происходит, ещё продолжал вполголоса переговариваться, но его быстро ткнули локтем в бок.

Мицусада медленно переводит взгляд с меня на неё, с неё — обратно на меня.

— Так это… хм… — он прищуривается и кладет свободную руку на пояс. — Получается, что… ах, да… — Алый Великан делает один короткий шаг вперед и склоняет свою голову. — Рад приветствовать Госпожу Фудзивара-но Хакурэй в ее замечательном поместье. — он выпрямляется и по его губам пробегает улыбка. — Тут у вас и правда очень красиво.

— Господин Тайра-но Мицусада! — Бай Лин выставляет вперед руки, складывая их вместе «лодочкой», одну ладонь закрывает другая, образуя кольцо из шелковых рукавов. — Отважные воины рода Тайра! Двери этого скромного поместья всегда открыты для вас! Вода для купален уже нагрета, бочки с сакэ откупорены, повара стараются чтобы приготовить лучшие блюда для наших защитников! Пожалуйста, проходите и будьте как дома!

— Ну наконец. — хмыкнул кто-то в рядах «Алых», его ткнули кулаком в бок, и он заткнулся. По рядам прокатились короткие смешки.

— Кстати, у нас же еще столичная певица есть! — вспоминает Бай Лин, разгибаясь. — Она усладит слух буси своими песнями!

— Если в себя пришла. — ворчу я себе под нос, хватаю Мицусаду под локоть и мягко, но настойчиво тащу в сторону, он едва успевает свой шлем кому-то отдать. — На два слова, Мицу-кун, давай сразу все обговорим. Так кого вы там в лесу встретили?

— Эээ… разбойников? — чешет он в затылке. — Я ж говорю, в засаду попали, то есть вели нас, этот хитрый лис Мунэката, они вот вместе это учудили с Канэмити. Нет, конечно, идея была неплохой, распадок там с двух сторон, если лучников поставить сверху вниз бить, то будет туго… — он качает головой. — Но подъездные пути у самих перекрыты, оттуда выезда нет никакого, вот и взяли их накоротке. Если сверху зайти, то шансов никаких, у нас даже раненных толком нет, так, пара царапин… коней правда жалко. — он мрачнеет. — Хорошие кони были. Проклятый Мунэката!

— Вот и я о том же… — продолжаю увлекать его в сторону за локоть. — Мунэката во всем виноват. Ты же видел этого Канэмити, он бы сам до такого не додумался.

— … пожалуй. — хмурит бровь Алый Великан, все еще не понимая куда я клоню. А клоню я в нужную сторону, потому что прямо сейчас Бай Лин у нас не просто знатная дама и хозяйка поместья, но одновременно — вдова государственного преступника. А тут вообще-то принято наказывать не просто семьями, но даже целыми родами, это они с континента кальку берут, там как-то «до седьмого колена» род казнили, людей, которые даже не знакомы с преступником. Понятно опять-таки что знатных тут в отличие от «там» не казнят, но поместье отобрать могут и зачем тогда мы тут горбатились, спрашивается? Нееет, такой хоккей нам не нужен.

— В общем господин наместник, как только меня увидел — так сразу расплакался, во всем раскаялся и всю правду рассказал. — продолжаю я.

— Всю правду? — останавливается на месте Мицусада и смотрит на меня сверху вниз. — Какую правду?

— Всю. Выложил все начистоту. — киваю я, старательно глядя ему в глаза и стараясь выглядеть очень честной девушкой. — Например про то, что Мунэката угрозами его заставлял подчиняться и фактически держал его в заложниках, а он сам никогда бы на такое не решился, а потому он раскаялся и выдал всех людей Мунэкаты, после чего не выдержав позора — совершил сеппуку…

— Серьезно? — Алый Великан задумчиво скребет щетину на своем подбородке. — Никогда бы не подумал, что он на такое способен. Таракан тараканом, а поди ж ты — ушел из жизни красиво. Погодите-ка… — он прищуривается на меня. — А с людьми Мунэкаты что случилось тогда?

— … а они тоже не выдержали такого позора и самоубились. Так и сказали, мол не можем жить во грехе и раз! Самоубились. — говорю я, чувствуя что у меня щеки начинают гореть.

— Угу. — поджимает губы Мицусада. — Самоубились. Вот все сразу. И… вы тут не при чем, сенсей?

— Я едва ли орудие в руках судьбы, Мицу.

— А если я сейчас велю трупы осмотреть — что я увижу? — он складывает руки на груди. Я отвожу взгляд в сторону и вздыхаю.

— …

— Так что я увижу? — настаивает он.

— Следы жестокого самоубийства… — говорю я уже тише. Он хмыкает и осторожно кладет свою ручищу мне на плечо.

— Ладно. — говорит он. — Самоубились, ну и демоны с ними. Пойдем праздновать. Правда я местный сакэ терпеть не могу, но ради тебя выпью. Мне еще отчет составлять…

— Правда? — я поднимаю глаза. — И… осматривать трупы не будешь?

— Да чего мертвячину осматривать? Я уж насмотрелся за сегодня… — пожимает плечами он, ухмыльнувшись. — Раз ты говоришь, что мертвые — значит мертвые, прозвище «Синигами Мибодзин» не просто так дали. Верю, что мертвые.

— Ну вот и хорошо! — киваю я. — А тогда чего переживать, давай в купальню грязь и кровь с себя смоешь и за стол! Я тут у повара узнавала, даже твое любимое тошнотворное сакэ у них есть, то самое что изо рта молоденьких мико выплевывается! Рыбу пожарим с мясом, рисовые колобки есть… в общем хорошо поработали — хорошо отдохнем! И… — я измеряю его взглядом. Все же Мицусада — официальное лицо, а не просто погулять вышел, так что не помешает и уточнить.

— То есть вопросов как именно они все мертвыми стали — у тебя нет? — спрашиваю я.

— Да какие тут могут быть вопросы. — гудит алая башня в доспехах. — Как там говорит твоя помощница? «Глупцу что осмелится напасть на Мастера Меча на небесах засчитывается самоубийство», так же? Бедняги самоубились…

— Все так и было! — поддерживаю его я. — Поражаюсь твоей проницательности и уму! Вот ничего от тебя не скроешь, Мицу-кун! Не даром ты лучший из «Алых Нобори» и главный над ними, а «Алые Нобори» — лучшие буси рода Тайра, то есть — лучшие в стране! Мужественный, красивый, умный, и как такой до сих пор одинок? Надо бы и тебе пару подобрать…

— Ну… положим я вдовый. — подмигивает мне Мицусада. — А я читал вам, сенсей, стихотворение про соловья и канабо? Очень проникновенно, знаете ли, поэзия на грани, совсем как у вас! Как же там… «Вспорхнул соловей на ветку, раздроблены кости врага…» и там дальше про черепа и цветы камелии… черепа, конечно, раздробленные.

— О, боги. — округляю я глаза. — И такие стихотворения есть?

— Еще как! Вот сейчас пыль и грязь дорожную с себя смою и… — он брезгливо счищает со своей кирасы какие-то белесо-бурые ошметки. — За столом расскажу! Если кто и в состоянии эти стихи понять, так это вы, сенсей! Я уже говорил, что у вас… эээ… все красивое?

— О, боги. — вздыхаю я. — Ладно, у меня еще неприятные новости, Мицусада-сан.

— Так. — он выпрямляется, я обратилась к нему официально, а это значит дело серьезное. — Что случилось еще? Вы и Мунэкаду уже убили? То есть — он об вас самоубился? Что мне в отчете-то писать, вы уж сразу все говорите.

— Да нет. — морщусь я, махая рукой. — Просто склад с награбленным в леднике — сгорел.

— Сгорел? — Алый Великан смотрит в сторону холма, хмурится, не увидев ни дыма, ни сгоревших руин.

— Как есть сгорел. — киваю я. — Дотла. Осталось там немного совсем… тюков пять шелка и разбитые кувшины с маслом.

— Досадно. — хмурится он и снова смотрит в сторону погреба. — Вот прямо все сгорело?

— И не говори… — вздыхаю я и становлюсь рядом. — Совсем все сгорело. Или в пропасть упало.

— Откуда тут пропасть?

— Значит сгорело.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Цветы Мэйхуа» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.