Целительница для палача
О книге
Я ушла из жизни, вытаскивая больного с того света, — а очнулась в теле, которое мне не принадлежало. Попаданка. Судьба дала ещё один заход?
Пять лет до этого я не оказалась на борту своего рейса. Те, кого я любила, — жених, отец с матерью, близкие — ушли без меня. С той поры я латаю чужие судьбы, но моя собственная дверь для людей закрыта.
Чтобы выжить, я дала согласие на фиктивное обручение с графом, которого называли ледяным. В семнадцать его дар вырвался наружу, и он стал причиной гибели брата, что был младше. Считая себя убийцей, он заморозил собственную душу, чтобы не причинять боль тем, кто дорог.
Но обрядовая кровь запустила колдовскую связь. Мы — пара, созданная друг для друга.
Как открыться, когда любое движение грозит крахом всего? Как уцелеть, если по нашему следу выступает Орден Хранителей Равновесия?
Это повествование отдаёт горькой травой и свежестью весны. Сделай вдох — и ощути, как его ледяная ладонь сжимает твою во мраке.
Начало книги
Глава 1. «Тихо»
Глава 1. «Тихо»
Будильник взвизгнул в шесть ноль-ноль. Я открыла глаза раньше, чем он успел прозвенеть повторно. Привычка, выработанная годами дежурств: тело помнит, когда нужно вставать, даже если разум ещё цепляется за сон.
Потолок белый, с трещиной в углу. Я всё никак не заделаю её. Студия восемнадцать метров: кровать, стол, шкаф, кухня, с прихожей и совмещенным санузлом. Всё, что нужно одному человеку, чтобы существовать. Не жить, а существовать.
Я села. Свесила ноги. Подошвы коснулся холодный пол. Вздрогнула. Взгляд упал на подоконник. Там стояла миска. Керамическая, голубая, с нарисованной рыбкой. Пустая. Пять лет стоит. С тех пор, как я купила её в порыве безумия, казалось, если завести кого-то маленького и тёплого, дышать станет легче. Но не завела. Не смогла.
Заведу кота и придётся бояться, что он умрёт. А я больше ничьей смерти пережить не смогу. Хватит одного раза.
Встала. Дошла до кухни. Кофе-машина зажужжала, наполнила крошечное помещение запахом горьких зёрен. Этот запах я тоже полюбила не за вкус, а за то, что он перебивал запах хлоргексидина. Хотя нет — хлоргексидин нравился больше. Он пах контролем. Безопасностью. Если руки пахли хлоргексидином, значит, сделано всё, что можно. Значит, пациент жив. Или хотя бы стабилен.
Пока кофе варился, дошла до ванной. Зеркало над раковиной показало лицо, которое не изменилось за пять лет. Двадцать пять, а выгляжу на двадцать два — сказывается то, что перестала стареть внутри в тот день, когда всё кончилось. Тёмные круги под глазами, которые не убирает никакой крем, но я и не стараюсь. Прямой пробор. Волосы собраны в хвост. Форма фельдшера скорой помощи висит на двери ванной — серая, с красными вставками, всегда выглаженная. Неряшливо на работе выглядеть не позволяла. Там, на вызовах, нужно быть профессионалом. Не человеком — профессионалом.
Оделась быстро, без суеты. Сумка уже стояла у двери, я собиралась с вечера, как автомат. Тонометр, стетоскоп, жгут, шприцы, ампулы, бинты, перчатки. Всё на своих местах. Сумку знала на ощупь, могла найти нужное в темноте, не глядя. Это было важно, когда вокруг кричали, а у пациента не было времени на ошибки медперсонала.
Кофе выпила стоя, у окна. На улице серое московское утро, сентябрь, дождь моросит с ночи. Машины шуршат по мокрому асфальту, где-то далеко гудит метро. В доме напротив, во втором этаже, горел свет. Женщина накрывает на стол — двое детей, мужчина, она смеётся чему-то. Обычная семья. Обычное утро. Я отвернулась. Не захотела смотреть.
Телефон лежал на столе экраном вверх. За ночь ни одного сообщения. Ни одного пропущенного. Никто не писал, не звонил, не вспоминал. Не то чтобы ждала, просто констатация факта. Друзей не осталось. Трое самых близких погибли. А те, что были живы, постепенно отвалились — кто не выдержал моего молчания, кто устал от того, что я всегда отказываюсь от тусовок. А новых я не заводила. Боялась. Привяжусь — потеряю. А терять больше никого не могу.
Не знала я, что этот вызов станет последним. Но если бы даже знала — поехала бы всё равно. Потому что фельдшер. Потому что кто-то должен ехать.
Телефон пискнул в кармане. Достала, не глядя на экран — по звуку поняла, что база.
— Дежурная, слушаю.
— Третья бригада, выезд. Частный сектор, посёлок Заречный, улица Лесная, дом четырнадцать. Мужчина, сорок пять лет, поражение электрическим током. Жена сообщает, что он до сих пор под напряжением, не могут отключить щиток. Будьте осторожны, там старая проводка.
— Приняла. Выезжаем.
Сунула телефон обратно, схватила сумку, вышла из квартиры. Дверь закрылась с тихим щелчком. Не оглянулась. Никогда не оглядывалась.
Спустилась по лестнице — лифт в доме всегда скрипел, проще было пройти пешком. На улице дождь усилился. Мелкие капли били по лицу, хотелось зажмуриться, но не стала. Ветер холодный, сентябрьский, продувал насквозь. Машина скорой стояла у подъезда, мигалки ещё не горели, но Серёга уже курил, прячась от дождя под козырьком.
Увидев меня, бросил бычок под ногу, раздавил каблуком.
— Ну что, поехали? — спросил, открывая дверь кабины.
— Поехали, — кивнула, забираясь внутрь. — Только быстро, там человек под напряжением.
Серёга завёл мотор, тронулись. Дождь барабанил по крыше, дворники размазывали капли по лобовому стеклу. Смотрела на мелькающие за окном фонари и думала о том, что нужно купить новые перчатки, а эти уже почти кончились.
А потом мысли понеслись куда-то ещё. Всегда так случалось в дороге — мозг переключался на автопилот, а сознание проваливалось в воспоминания. Не специально. Просто они приходили сами, как старые гости, которых не звал, но и не прогонял.
Пять лет назад. Аэропорт Домодедово. Мама по телефону тараторила, что папа опять не может найти паспорт, что Ленка уже рвётся в duty-free, что Дима купил какое-то кольцо и прячет его так, будто это государственная тайна. «Мы уже на регистрации, — смеялась она. — Ты точно успеешь на следующий рейс? Не опаздывай, невеста! Как же свадьба без тебя?!» Я обещала. Клялась, что обязательно примчусь в аэропорт, что через два часа буду рядом. Что свадьба в Риме, у фонтана Треви, состоится точно по плану.
Но задержалась на смене. Коллега заболел, пришлось выйти вместо него. Позвонила маме ещё раз, сказала: «Летите без меня, на следующем рейсе, через два дня. Встретимся в отеле, всё будет хорошо». Мама расстроилась, но согласилась. Дима в трубке молчал — потом поняла, что обиделся. Всегда обижался, когда работа ставилась выше нас. Но тогда не знала, что это в последний раз.
Самолёт взлетел в десять вечера. А в полночь перестал отвечать диспетчерам.
Помнила, как стояла на смене, проверяла показания монитора у пациента в коридоре. Телефон зазвонил — не мой, дежурного врача. Он вышел в ординаторскую, говорил тихо, но голос был странный. Потом вышел ко мне. «Иди сюда», — сказал. И я поняла. Ещё до того, как он сказал. Потому что так бывает, когда знаешь, что что-то случилось, и тело знает раньше, чем разум.
Три часа поисков. Потом пришло сообщение. Самолёт упал в море. Никто не выжил. Двести четырнадцать человек. Родители. Жених. Друзья: Ленка, Пашка, Катька, все, кто летел на нашу свадьбу. И ещё двести с лишним чужих жизней. Все мертвы.
А я осталась. Потому что опоздала на рейс. Потому что работала. Потому что кому-то нужно было дежурить в ту ночь.
Помнила, как приехала домой той ночью. Открыла дверь и в нос ударил запах. Мамины духи. Тяжёлые, сладкие, приторные. Она забыла флакон на тумбочке в прихожей. Раньше этот запах меня бесил, я вечно говорила: «Мам, ну зачем ты так сильно душиться, это же прошлый век». А тут стояла, прижималась лицом к холодному стеклу флакона, и вдыхала, вдыхала, и не могла надышаться. Потому что это был запах её жизни. Жизни, где были друзья, любимый без пяти минут муж, родители, море планов и надежд. Жизни, которой больше не существовало.
Помнила, как сидела в кабинете начальника смены и смотрела в одну точку. Кто-то принёс чай, поставил рядом. Кто-то говорил — слова пролетали мимо, не задевая. Потом приехала сестра, обняла, плакала. А сама не плакала. Не могла. Как будто внутри что-то сломалось, и слёзы не находили выхода.
Похороны помнила смутно. Дождь, как сегодня. Чёрные зонты. Три гроба рядом. Кто-то говорил слова, но я не слышала. Стояла и смотрела, как земля засыпает их. И думала: «Это не по-настоящему. Это сон. Сейчас проснусь». Но не проснулась.
Вы ведь тоже знаете это чувство, когда мир делится на «до» и «после». И «после» никогда не заканчивается. Просто тянется, день за днём, как бесконечная смена в реанимации, где пациент не умирает, но и не выздоравливает.
Плакала через год. Не на похоронах, там опустошена была, как выжженная земля. Не в первые месяцы, тогда просто работала, как робот, потому что если остановлюсь, развалюсь. Плакала через год, когда стирала старую куртку и нашла в кармане Димины наушники. Белые, с обкусанным проводом. Прижала к лицу и поняла, что больше не помню его запах. Вот тогда и заплакала. Потому что это было последнее, что от него осталось — запах, который хранился в памяти. И я его потеряла.
После этого переехала в эту студию. Продала нашу общую квартиру, не могла там жить. Купила маленькую, пустую, без его вещей. Выбросила всё, кроме тех наушников. Спрятала их в коробку, поставила на полку в шкафу. Иногда доставала, смотрела, не трогала.
Работала много. Брала дополнительные смены, дежурила в праздники, выезжала на самые тяжёлые вызовы. Коллеги думали, что так легче пережить. А на самом деле просто не хотела оставаться одной. В больнице всегда люди, всегда шум, всегда движение. Дома тишина. А тишины боялась больше всего.
Ходила к психологу полгода. Она говорила: «Вам нужно отпустить». Я спрашивала: «Как?» Она отвечала: «Примите то, что произошло». Но я не могла принять. Потому что если приму, значит, это правда. А если правда, значит, их больше нет. А я не могла с этим жить. Бросила психолога. И с тех пор ни к кому не ходила.
— Приехали, — голос Серёги выдернул из воспоминаний.
Моргнула, огляделась. Частный дом, забор, ворота открыты. Во дворе стоит женщина в халате, крутит в руках телефон, лицо белое, как мел.
— Сюда! — закричала, увидев нас. — Сюда, в гараж! Он там!
Переглянулись с Серёгой. Я уже бежала, даже не отвечая. Сумка билась по бедру, в ушах звенело — не от страха, от адреналина. Это был мой мир. Мой контроль. Здесь знала, что делать.
Гараж пах бензином, смазочными материалами и сыростью. Мужчина лежал на бетонном полу, скорчившись, как будто скрутило судорогой. Рука прижата к какому-то щиту, держался за провод, который оголился. Провод дёргался, как живой, от него шли искры.
— Не трогайте его! — крикнула женщине, которая попыталась забежать в гараж. — Вызывайте энергетиков! Пусть отключают дом!
— Вызывала! Говорят, едут!
Ага, едут гни. Сорок минут, минимум. Не было у мужика тех сорока минут. Видно, как дышит часто, поверхностно. Кожа серая, губы синие. Шок от удара током, возможно, остановка сердца вот-вот. Оценила ситуацию за секунды: если не отключить ток, он умрёт. Если трону его сейчас, то ударит меня. Если отключу щиток спасу его.
Огляделась. Щиток в дальнем углу гаража старый, советский, пробки чёрные от копоти. Бросилась к нему, рванула крышку. Автомат. Нужно опустить рычаг. Схватилась, дёрнула.
Не идёт.
Заклинило. От старости, от ржавчины, от того, что щиток не обслуживали лет двадцать.
Дёрнула ещё раз. Бесполезно.
Мужчина на полу дёрнулся, из горла вырвался хрип. Посмотрела, и приняла решение.
Провод был толстый, в резиновой оплётке. Стянула с себя куртку — серую, флисовую, рабочую, и накинула на руку. Потом присела рядом, перехватила провод через куртку и дёрнула.
Руку в сторону.
И в этот момент провод соскользнул.
Почувствовала жар — не боль, а именно жар, как будто сунула руку в печь. Потом удар — не в руку, а во всё тело сразу. Как будто внутрь влили кипяток. Услышала треск — собственный треск, как будто ломались кости, как будто рвались мышцы.
Вспышка. Синяя, ослепительная. Потом пришла тишина. Не та тишина, которая бывает в пустой квартире. Не та, которая бывает ночью, когда все спят. А другая абсолютная, звенящая, как после взрыва.
Падала. Нет, не падала — летела. В темноте, без веса, без тела. Не чувствовала рук, ног, головы. Была просто точкой сознания, которая скользила куда-то вниз.
Где-то далеко или близко, непонятно зазвучали голоса. Чужие, на незнакомом языке, который почему-то понимался.
— Она дышит!
— Пульс есть!
— Мадам Грета, идите скорее, она очнулась!
Очнулась?
Хотела спросить: что? Кто? Где? Но у меня не было рта. Не было голоса. Я была только слухом, только вниманием, которое цеплялось за эти голоса, как за соломинку.
Почувствуйте, как темнота становится теплее. Как будто кто-то держит за руку, хотя нет рук. Как будто кто-то шепчет, что всё будет хорошо, хотя непонятно, кто этот кто-то.
Темнота и правда стала теплее. Не горячей, а тёплой, как ванна, в которую опускают после долгого холода. Расслабилась настолько, насколько могло расслабиться нечто, у чего нет тела.
И тогда открылись глаза.
Потолок каменный. Высокий, сводчатый, с фресками. Успела разглядеть краем глаза какие-то узоры, цветы, звёзды. Воздух пах полынью и воском. Насыщенно, густо, непривычно, но не противно. Под спиной что-то мягкое явно кровать, настоящая кровать, с простынями, с одеялом.
Надо мной склонилось лицо. Женщина лет пятидесяти, в чепце, в длинном тёмном платье. Лицо доброе, морщинистое, глаза карие, влажные. Рядом стояла девочка лет девятнадцати, круглолицая, с косой, прижимала к груди полотенце и смотрела так, будто вот-вот расплачется от радости.
Женщина в чепце улыбнулась осторожно, как будто боялась спугнуть.
— Наконец-то вы очнулись, дитя, — сказала тихо, почти шёпотом. — Три дня были без сознания. Мы уже думали, не вернётесь к нам.
Попыталась ответить. Спросить: что? Кто? Где? Но язык не слушался, горло пересохло, а голова кружилась.
— Не пытайтесь говорить, — женщина положила ладонь на лоб, такую тёплую, сухую. — Вы слабы. Шок от известия о вашем отце был слишком сильным. Но теперь вы здесь. И вы живы.
Я закрыла глаза. В ушах звенело. Но это был не тот звон, не кардиомонитор, не тот, что преследовал пять лет. Это был другой звон — чистый, высокий, как будто кто-то ударил в маленький серебряный колокольчик.
И я поняла, что больше не слышу поселившийся в моей голове кардиомонитор. Впервые за пять лет. Что лежу в чужой комнате, в чужом теле, среди чужих людей. И в голове тихо. По-настоящему тихо.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Целительница для палача» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.