Будь здоров

Карточка книги Завершена
Серия
«Будь здоров»книга 1 из 2
2глав
≈ 305страниц
763 тыс.знаков
Русскийязык
06.10.2026добавлена
4просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

В этом мире никто не сравнится по силе и мастерству с магами-лекарями. Лишь им, из-за их исключительной чувствительности, доступно столь точное управление магической энергией, какого лишены боевые маги. Герой, всегда служивший посмешищем из-за лишнего веса, внезапно оказывается в Королевской академии магических искусств на курсе целителей. Полнота внезапно становится достоинством, а позже в нём пробуждается недюжинный талант.

Мирный по характеру, он всё же часто пускает способности в дело для защиты себя и близких. Академия одарила его наставниками, друзьями и… любовью.

Начало книги

Часть первая

Часть первая Глава 1 – Привет, Филин! – Кто-то хлопнул меня по плечу так, что охапка бумаг, которую я держал в руках, стараясь не уронить и одновременно не помять, чуть не выпорхнула белыми голубями на мраморный пол академии. В такой толчее подобрать их, да чтоб не затоптали и меня, и бумаги, было бы мёртвым делом. За моей спиной нарисовался, приветливо скалясь частоколом ровных, жемчужно-белых зубов, самый страшный кошмар моей схольной жизни – Свентаниана деи Маринаро, или просто Свента. Объективности ради следует признать, что внешне она была демонически хороша. Несмотря на средний рост, всего на полголовы ниже меня, она имела ладно и пропорционально сложенную фигуру, изяществу которой могла бы позавидовать богиня красоты. Мужчины, завидев её, как правило, восхищенно щёлкали языком: «Ну всё при ней! Ни добавить, ни убавить!» А нежный овал лица в обрамлении локонов шёлковых русых волос с лёгким бронзовым оттенком и аристократичные черты, из которых выделялись полные, чувственные губы и яркие изумрудные глаза, пробуждали в сознании образы сказочных гурий Востока. Каждое движение её было полно королевской грации и пластичности в сочетании с хищной плавностью, точностью и экономностью воина. Вы правы. Я тоже восхищен ею, что не мешало мне в схольные годы избегать её общества всеми возможными способами, ибо никто другой не доставлял мне столько неприятностей, как она. Скажем прямо (а я давно уж перестал заниматься самообманом), талия моя была несколько больше средней. Ближе к стандартам борцов одного из видов восточной борьбы, где противники должны, пользуясь своей массой, выпихнуть друг друга за ковёр. Друзья, которых, несмотря ни на что, у меня тоже было немало, постоянно говорили, что я сильно преувеличиваю. Однако, думаю, утешали. В общем, другие схольники, не друзья, малознакомые и вовсе не знакомые мне протиратели схольных скамей предпочитали ласково называть меня жирдяем, салом на ножках, пузаном и тэдэ и тэпэ. Особенно мелкота из младших классов любила поразвлечься за мой счёт. Любимый приём – крикнуть: «Толстый!» – и бежать. Лови их, если очень хочется. Положение вечного объекта для шуток и проказ усугублялось моей любовью к уединению и чтению книг. Никто не мог понять, как можно предпочесть книги шумным играм, а всё непонятное пугает и раздражает. Вот все ученики схолы и соревновались в изобретении разных пакостей. Впрочем, если я считал шутку оскорбительной, задевающей мою честь и достоинство, то без колебаний преодолевал свою лень и вызывал обидчика на бой. Дрался всегда упорно, до победного конца. И неважно, для кого в итоге этот конец становился победным. Пальму первенства, особенно ближе к концу обучения, уверенно держала Свента. Увлечённо занимаясь с малых лет боевыми искусствами, она, похоже, больше всех не могла смириться с такой ошибкой природы, как я. Мужчина – и ни разу не может подтянуться. Не владеет оружием и приёмами рукопашного боя, а на уроках начальной боевой подготовки умирает на первых ста метрах бега. В то время как сама она уже несколько лет являлась чемпионом нашего города по рукопашному бою, стрельбе из лука и фехтованию среди взрослых мастеров. А ещё наделите этот образ острым умом, огромной начитанностью и властным характером, и, думаю, у вас не возникнет вопросов, кто был неформальным лидером самой сильной группировки схольников и организатором самых изощренных проделок, виновников которых не удавалось найти даже королевским охранителям порядка. А такое тоже было. Когда Свента и компания решили, что их товарищ несправедливо обвинен в организации потопа в мужском туалете, директор обнаружил, что потоп этот добрался до его личного сейфа. Сейф был, между прочим, помимо секретного кода, известного только директору, дополнительно защищен ещё и далеко не слабым магом. Следует признать, что Свента, пользуясь своим авторитетом, никогда не допускала, чтобы проказы доходили до физического ущерба моему здоровью или морального унижения. Тем не менее отрава, даже не смертельная, даже в бриллиантовой оправе, отравой быть не перестает. И вот, когда я решил, что детские кошмары остались в прошлом, а я, поступив в столичную академию, спрячусь от своих обидчиков далеко и надёжно, хлопок по плечу ненавязчиво перегнал мои мозги в то место, которым положено думать, а не на котором принято сидеть. Проблемы никуда не ушли, и решать их хочешь не хочешь придётся. – И тебе привет. Самый большой, – нехотя буркнул я. – Ленточкой перевязать? – Да ладно тебе. Приятно же видеть знакомую личность в чужом городе, – не отставала от меня эта заноза. – Тебе ведь тоже наверняка приятно. Скажи, приятно? – Я безмерно счастлив лицезреть вашу персону в этих скромных стенах! – Ну что ты как неродной? – Что тебе от меня надо? Можно я спокойно сдам бумаги и тихо пойду на испытание? – Нельзя! А кто, как не мудрый Филин, поможет мне пробиться к секретарю сквозь эту страшную толпу? К тому же я девушка слабая, беззащитная. Меня легко обидеть и довести до слез. Кто меня защитит и утешит в этом чужом городе, полном соблазнов и бандитов?! – патетически воскликнул этот кошмар в платье от лучших портных и с дорогущей сумочкой на левом плече. Затем уже нормальным тоном: – Так ты ещё не получил кристалл? Деликатный ты наш! Энергичнее надо! Энергичнее! Ща всё организуем. Она цепко ухватила меня за правую руку. Левой я едва успел прижать к груди бумаги, как она с воплем мартовской кошки, не поделившей с соперницей красавца-кота, вклинилась в толпу: – Пропустите девушку с воздушным шариком! Пропустите, а то лопнет! Со стороны, чувствую, я действительно выглядел большим воздушным шаром, который тоненькая девчушка тянет за ниточку, а он болтается из стороны в сторону в бесплодных попытках вырваться. Меня с не девичьей силой тянули прямо сквозь группы, группки и группировки абитуриентов, не затрудняясь их обходом. Я об кого-то спотыкался, через кого-то продирался и протискивался, кому-то наступал на ноги и на руки, не успевая растерянно бормотать извинения. Как я умудрился человеку на руку наступить? Очень просто. Мой бурлак сделал подсечку одному несговорчивому парню, и тот, аккурат в конце пируэта, застыл в позе «собака воет на Селену». А тут и я протопотал стадом троллей, завидевших пивную. В общем, казалось, всё так и пройдёт вежливо, культурно, как принято в высших домах: «Сударь! Не будете ли вы так любезны убрать свою ногу с моего сапога?» – «Почту за честь!» – но вдруг сильный рывок за шиворот остановил наш прорыв к флагу буквально в шаге от победного вопля. – Ну куда ж ломишься?!! Ты же ж всем ноги поотдавливал! – прорычал мне в ухо какой-то двухметровый верзила. Тоже абитуриент, наверное, пришла мне в голову свежая, муха не сидела, а главное, своевременная мысль. Через секунду бугай уже висел спиной параллельно полу, кисть его ручищи оказалась заломленной каким-то хитрым приёмом, а черепушка дымилась под яростным взглядом изумрудных глаз. Бугай выглядел настолько беспомощным, что мне вдруг стало его жалко. Казалось, а наверняка так и было, Свента может теперь сделать с ним всё, что захочет: бросить на пол, сломать руку… Я так чётко вообразил, что это я – тот верзила и это я сейчас завис над полом, что прямо физически ощутил боль в заломленной руке и ещё более мерзкое чувство полной беспомощности. Ужасное состояние! Кто не дрался в детстве? И я дрался. Только во время драки меня никогда не покидало чувство – ему же больно! Моему противнику, имеется в виду. Накатывала острая жалость к нему, я начинал осторожничать, старался не причинить боли, что иногда становилось причиной моего поражения. Противники мои в большинстве случаев подобных чувств и колебаний не испытывали. Правда, несколько раз меня, что называется, доводили до бешенства, и вот тогда я не жалел никого: ни себя, ни врага. Но случалось это крайне редко. – Еще одно слово, и ты всю оставшуюся жизнь на лекарства работать будешь! – Что здесь происходит?! Блин, секретарь увидел нашу возню и встал из-за стола. Ну всё! Прощай, академия! Наук гранит претвёрдый Грызть ныне недостоин я. – Всё в порядке, господин секретарь. Просто скучно стало. Вот парень и попросил меня показать, как правильно освобождаться из захвата в соответствии с лоперской школой боя, – не растерялась Свента и отпустила здоровяка. – Спасибочки вам! А то я всю жизнь мучился, гадая, как же из того клятого захвата лоперцы освобождаются? – с облегчением пробасил тот, потирая руку. А парень, видно, далеко не дуболом, хоть и выглядит, как горный тролль. Секретарь недоверчиво осмотрел нашу компанию, надолго задержав взгляд на простодушном лице верзилы, и потребовал подойти. – Спасибо! – нехотя буркнул я Свенте. – Но почему ты мне помогла? – Я замялся. – Мы ведь с тобой не друзья? – Не за что! – ответила та. – Ты свой. А он – чужой! Своих я не привыкла сдавать, даже если мы не друзья. Секретарь, выяснив, что из нас троих только я ещё не прошёл регистрацию, настойчиво порекомендовал бугаю и Свенте отправиться на испытание, а от меня потребовал документы, которые тут же тщательно изучил. – Приложите руку к отпечатку ладони на этой шкатулке. – Цвет камня по центру крышки с красного сменился на зелёный. – Готово. – С правой стороны шкатулки появилась платформа, на которой лежал бесцветный кристалл размером с грецкий орех. – Возьмите этот кристалл и пройдите в любую аудиторию с первого по пятый номер на втором этаже. Займите любое свободное место и ждите команды испытателя. Кристалл никому не передавать. Он настроен на вас и в случае передачи, утери или кражи стирает все сведения. Об утрате кристалла вы обязаны незамедлительно сообщить любому из секретарей, но терять его очень не советую. Желаю успеха. Выбравшись из толпы, я вздохнул свободнее и стал высматривать лестницу на второй этаж. Мраморный зал приемной комиссии Королевской академии магических искусств, уставленный в шахматном порядке витыми, разумеется, мраморными колоннами, ввинчивающимися в высокий сводчатый расписной потолок, был огромен, полон света, льющегося из здоровенных витражных окон, и, как ни странно, свежего чистого воздуха горных вершин. – Вот ты где! – Мой локоть снова ощутил железную хватку нежных пальчиков Свенты. – Пошли. Уже начало скоро. – И она уверенно потащила меня в сторону опять же мраморной лестницы. Вслед за нами ломанулась вся абитуриентская масса. И чего ждали? Нас? О! Это была Лестница с большой буквы. По ней не бежать, а важно и солидно шествовать надо, лаская стопой ступеньки, покрытые странными каббалистическими знаками, пентаграммами и чертежами. А мы с топотом и свистом… Непочтительно как-то. Как вы, наверное, догадались, моё «счастье» продолжалось, ибо сели мы, естественно, рядышком, как влюбленные голубки… в первом ряду. Свента всегда садилась в первом ряду. К учёбе она относилась серьёзно. И училась очень хорошо. По её мнению, фигней страдать надо после уроков, а на занятиях – учиться. Соответственно, в первом ряду лучше видно и слышно. – Говорят, – шёпотом поведала Свента, – что каждая аудитория для общих лекций имеет ровно столько мест, сколько студентов на курсе. И таких аудиторий – семь. Представляешь, какой конкурс, если подготовили пять аудиторий для вступительных испытаний? – Ты что, боишься провалиться? С твоими-то похвальными листами? – Тише! Испытатель пришёл. На кафедру вскарабкался низенький худощавый старичок в потёртой мантии и академической шапочке, поникшей всеми своими углами. Облезлая кисточка на ней, видимо, была призвана вести учёт остатков волос на голове хозяина. И затруднений такая работа, похоже, у кисточки не вызывала. Зато длинная козлиная бороденка, сразу видно, являлась предметом гордости и заботы. Она явно была гораздо пышнее шевелюры, тщательно расчесана и чем-то умащена. Откашлявшись рокочущим басом, испытатель отработанным движением провёл по всей длине бороды сначала левой рукой, потом правой и тихо заговорил. В аудитории мгновенно наступила внимающая тишина. – Мое имя на данном этапе не имеет для вас значения, поэтому обращайтесь ко мне «господин испытатель». Моя функция в процессе испытания чисто консультативная. Само испытание будет проводить артефакт нашей академии. Время испытания – максимум четыре часа, минимум – примерно час. Делать вам ничего не надо. Только следуйте моим инструкциям. После испытания оставайтесь на местах. К вам подойдут мои ассистенты или я сам. Вопросы? – А как мы узнаем, что испытание закончено? – спросила девица с прыщеватым лицом в третьем ряду. – Не беспокойтесь, вы это поймете сразу. Вижу, вы сомневаетесь. Тогда для вас персонально испытание закончится, когда вы снова увидите меня в этой аудитории. Ещё вопросы? – А результаты… – робко пискнула рыженькая девчушка в предпоследнем ряду. – Ах, да, простите, – перебил её дедок. – Сейчас десять часов. Ровно через час после окончания испытания, значит, в три часа дня любой из секретарей будет готов сообщить вам, в какой аудитории состоится собеседование. – А тем, кто не прошёл? – мрачно хрипнул бледный, белобрысый и тощий, как стрептококк, парень в том же ряду, что и рыженькая. – Собеседование проводится с каждым абитуриентом независимо от результата. Если уж вы набрались смелости и нахальства пройти испытание в Королевской академии магических искусств, сокращенно именуемой КАМИ, то даже в случае неудачи вы получите рекомендации артефакта, которые имеют вес не только в нашем королевстве, но и во всех учебных заведениях континента. Так что разбрасываться ими будет не по-хозяйски. Впрочем, вы вправе их игнорировать. Имейте в виду, таких артефактов, как наш, всего три на континенте, и время работы каждого довольно дорого стоит. – Это так любой может прийти в день испытаний и на халяву получить рекомендации? – пробасил до боли знакомый мне бугай. О! И он здесь! Пристроился на галерке и поплевывает на всех свысока. И чего я на него взъелся? – Можете попробовать. Если вы иностранец, а это будет видно из ваших документов, то придётся заплатить. Если вы подданный королевства, но где-то отучились или учитесь, а это будет видно при регистрации, также придётся заплатить. Что касается остальных, то корона не считает деньги выброшенными зря. Специалисты, прошедшие испытание и чётко осознающие свои силы и слабости, нужны королевству. Если вопросов больше нет, предлагаю начать испытание. Вставьте свои кристаллы в соответствующие пазы на крышке стола, положите руки на контуры ладоней и закройте глаза. Когда соберетесь с духом, мысленно выразите готовность к испытанию. Кристалл вставлен в паз. Ладони на контурах, глаза закрыты. Поехали? Нет. Ещё пару вздохов. Успокоиться. Всё. Готов! Глава 2 Я отключился. Как надолго, не знаю. Вдруг в глазах прояснилось. Я оказался в каком-то безликом пространстве, заполненном мягко мерцающим серебристым туманом. Ни дна ни покрышки. То есть пол, потолок, стены если и были, то тонули в тумане, который слоился и как бы дышал, пульсируя в своём особом ритме. Слои текли то параллельно друг другу, то перпендикулярно. Сливались воедино и распадались на два, три и даже четыре слоя. В них периодически формировались плотные сгустки, тускло светящиеся разными цветами. Сгустки перемещались, то по течению потока, то против, не выходя, впрочем, за его пределы, рассеивались, чтобы в другом месте сформироваться вновь. Тёплое и уютное спокойствие дружески обняло меня. Я расслабился и приготовился получать удовольствие. Нет, конечно же какое удовольствие может быть при испытании? То есть я понимал, что меня сейчас каким-то образом начнут экзаменовать, но это меня нисколько не тревожило. Мне было глубоко фиолетово даже моё положение в пространстве. Где я? Стою, сижу или лежу? А может, завис в эмпиреях? Верх и низ отсутствовали за ненадобностью. Мне стало вдруг интересно, а как я здесь выгляжу? Это ведь, наверное, сон, навеянный артефактом академии. И что я во сне сам про себя напридумывал? Стоило только промелькнуть этой мысли, из тумана сформировался сгусток размером с меня, принял почти овальную форму, и на нём проявилась зеркально гладкая поверхность, выглядевшая как обычное овальное зеркало в рост человека, но оправленное в странную косматую дымящуюся рамку. Периодически на рамке то тут, то там начинали вспухать плотные наросты, похожие на солнечные протуберанцы, и тогда поверхность зеркала рябила и кривилась. Протуберанцы неспешно вырастали, истончались у основания и отрывались, рассеиваясь в тумане. Зеркало, успокаиваясь, снова становилось гладким. В этом оригинальном, я бы даже сказал, эксклюзивном зеркале отражался… Даю три попытки! Раз! Два! Правильно! Я красивый. И овал зеркала был (опять же правильно), чтобы вместить моё брюхо, очень близок к кругу. Брюхат-лукум – одно из моих детских прозвищ за пристрастие к соответствующей сладости. То есть никаких сюрпризов не было. Каким я был, таким остался. Означает ли это, что я честен с самим собой даже во сне? Загадка. Зеркало периодически корчило мне рожи, и это стало здорово меня раздражать. Задолбали танцы протуберанцев! Я приблизился к зеркалу, или оно ко мне, и прижал рукой вспухающий отросток. Он ощутимо, но мягко ткнулся мне в ладонь, а затем произошло странное. Вместо своей кисти я увидел пять тонких жгутиков, свитых из тоненьких, радужно переливающихся трубочек, сантиметров по пятнадцать каждый. На самых кончиках жгутики настолько истончались, что становились почти совсем невидимыми. Эти жгутики впились в рамку там, где проявился протуберанец, и начали с дикой скоростью производить непонятные манипуляции, быстро меняя свой цвет от ярко-алого до фиолетового и почти чёрного. Во всём этом была непонятная мне гармония и… правильность. Я непонятно почему точно знал – всё идёт как надо. Жгутики закончили свою работу, а я на чистой интуиции обеими руками медленно погладил рамку сверху вниз. Уже без удивления увидел, что и другая кисть руки приняла форму жгутиков. Когда руки встретились внизу, рамка стала ровной и гладкой. Занавес. То есть я опять отключился и очнулся уже в аудитории. Как же мерзко я себя почувствовал! Такое со мной случалось пару раз, когда на празднике я не рассчитал дозу винца. Сейчас ощущения были точно такие же. Да уж, пройти испытание – не фунт изюма слопать. Я-то ещё молодец – вспомнил, о чём говорил старичок-испытатель, и остался сидеть, едва сдерживаясь, чтобы не рвануть несокрушимым носорогом в ближайшую туалетную комнату. И без разницы – для дам, для не дам. К счастью, состояние испытуемых давно было известно служащим академии, как и методы помощи. Ко мне довольно шустро подскочил один из ассистентов, сунул в руки кружку с травяным настоем и даже придержал, пока я пил, дабы половина содержимого не расплескалась на камзол. Рядом материализовался старичок. Мне не понравился его взгляд. Сочувствующий и какой-то виноватый. Я мгновенно насторожился. – Сколько времени прошло, мастер? – прохрипел я. – Около полутора часов. – Если испытание обычно длится четыре часа, а у меня закончилось за полтора, значит, магическими способностями, достаточными для поступления в академию, я не обладаю? – Ну зачем же так сразу? – смущенно забормотал дед. – Бывают иногда исключения из правил… – Но как правило?.. – Да, – твёрдо посмотрел мне в глаза испытатель. – Как правило, да. Но помните: на академии свет клином не сошелся, и жизнь не закончилась. Вы прошли испытание и наверняка получите интересные для вас рекомендации. – Спасибо. И… извините, если что не так. – Пожалуйста. И… всё нормально, не беспокойтесь. Не забудьте ваш кристалл. Передадите его собеседователю. Я встал и поплёлся к выходу из аудитории. В коридоре нашёл скамеечку, плюхнулся на неё и тупо уставился в потолок. В звонкой пустоте моей бестолковки где-то на задворках лениво плавали обрывки фраз, образы родных и знакомых. Что я им скажу? Состояние было безмысленным и каким-то безразличным. Сколько я так просидел, не помню. Счастливые часов не наблюдают. Несчастные, похоже, тоже. Рядом со мной на скамейку шлёпнулось чьё-то тело. Неторопливо повернув голову, я констатировал – Свента. Бледная, как смерть. Волосы растрепаны. В глазах – усталость загнанного волка, готового тем не менее дорого продать свою жизнь. – Который час? – лениво и равнодушно спросил я. – Без десяти час дня, – так же равнодушно ответила она. Мы молча посидели ещё, пока меня не посетила наконец здравая мысль – надо поесть. Свента безучастно согласилась с тем, что мысль и впрямь здравая, и мы поплелись в сторону ближайшей харчевни «Золотой рог». Готовили в «Золотом роге» вполне прилично. Там я несколько оживился, ибо почувствовал себя в своей стихии, и всё внимание целиком отдал процессу поедания разных вкусностей. Порции в трактире были вполне приличных объёмов, но я всё равно заказал каждое блюдо дважды. Сил у меня хватило. Что касается еды, сил моих всегда хватало. Даже, хоть это и считается неприличным, подчистил подливку корочкой хлеба. Я убежден, что все считают подливку самым вкусным в мясном блюде и… оставляют её собакам или свиньям исключительно из-за того, что её невозможно вычерпать вилкой. Я лишен таких предрассудков. Находясь в одиночестве или, как сейчас, в простом трактире, могу – о ужас! – и через край выхлебать. В конце трапезы, умяв на посошок штук пять пирожков с яблоками размером с лапоть, почувствовал блаженную сытость. Свента, спасибо ей за это, не мешала мне ублаготворять желудок. Она быстро поклевала какой-то салатик с курицей и, попивая сок, отрешенно уставилась куда-то в потолок. Когда я, благодушно отдуваясь, откинулся на спинку стула, она задумчиво произнесла: – Интересно… Когда ты ешь, у тебя такое серьёзное и вдохновенное выражение лица, как будто ты занят созданием настоящего шедевра. Я не нашёлся, что ответить. Промямлил что-то… Тем более не услышав в её голосе ни ехидства, ни желания как-то подколоть. – Ты всё знаешь, Филин… Эта фраза заставила меня поморщиться. Столько раз её произносили за мою схольную жизнь… Она обычно предваряла самые разные вопросы. От вполне безобидных, типа «как решить задачку», до «если ночные птицы по ночам охотятся, то когда сова с филином филинят делают?». – …ты всё знаешь, Филин. Скажи, почему в этой академии всё решает какой-то бездушный артефакт? Учиться тебе или нет. А если учиться, то там, где скажут, а не там, где хочешь… Я тяжело вздохнул – мне бы её заботы. Мне-то и думать не надо, почему за меня факультет выбрали. Меня вообще не приняли. Это я осознал уже совершенно точно. Чудес не бывает. – Не совсем так. Артефакт только рекомендует, исходя из выявленных им способностей испытуемого, а всё остальное – за приемной комиссией. Она проанализирует рекомендации артефакта и предложит несколько вариантов в соответствии с нашими способностями и возможностями академии. Во всяком случае, так я понял. Вероятно, возможна и такая ситуация, когда рекомендуется только один факультет. Но никто тебя не будет пинками загонять туда, куда ты не хочешь. Вот я бы пошёл на любой, но единственное, что мне предложат, это забрать документы и попробовать свои силы в каком-нибудь заведении попроще. Свента, вероятно, не мыслила себя нигде, кроме этой академии. Она подняла на меня взгляд, в котором и без глубинного сканирования мозга можно было увидеть страх провала, волнение почти на грани истерики, и… некоторую беззащитность, я бы сказал. Такой Свенту я ещё не знал. Вы думаете, я тут же проникся и преисполнился к ней дружеским участием? Ничего подобного. Она по-прежнему оставалась для меня стервой в красивом фантике. – Я так боюсь, Филин, что не пройду конкурс. Я так боюсь, что мне не предложат учиться на факультете боевой магии. Я так боюсь, что не смогу соответствовать требованиям… Боги! Я же прошла испытание всего за два с половиной часа! Это провал! Это точно провал!!! – Похоже, паника совсем уж задавила девушку. – Не бойся. В случае чего длинная череда твоих предков, герцогов Маринаро, восстанет из склепов и на руках внесет тебя в академию, – насмешливо ответил я. – Тогда почему ты так быстро сдался? Не менее длинная череда твоих предков, баронов Брасеро, может сделать для тебя то же самое, – съехидничала Свента. – Да и какое значение теперь, в эпоху всеобщего равноправия, имеют все эти титулы? Хотя не скрою, я очень горжусь, что мой отец – герцог. И ты, я знаю, совсем не пренебрегаешь своим баронством. – Ну хорошо. Пусть не герцог Маринаро. Сейчас, ты права, реальное значение имеют не титулы, а позиция в табели о рангах и деньги. Но твой отец – губернатор Маринаро, крупной провинции, между прочим, и далеко не бедный человек. Он же наверняка не утратил своё влияние на короля, а главное – на премьер-министра… – Довольно! Убедил! Да. Отец, вероятно, сможет устроить меня в академию. Но такового поступления уже я не хочу. Это будет означать, что без отца, его губернаторства и денег, без протекции, сама по себе, я – пустышка. Ничтожество. Нет уж. Я сама смогу добиться всего! И добьюсь, будь против меня вся приемная комиссия с секретарями, истопниками и дворниками! – О! Ответ не мальчика, но мужа! Точнее, не девочки, а… – Кого? – В её голосе прорезалось яростное рычание. – Договаривай! Переключившись на мою скромную персону, Свента и думать забыла о вступительных испытаниях. Ну и слава богам! Что и требовалось. Доходы нашего баронства, не в пример некоторым герцогствам, скромные. Надобно поберечь жилетку от слёз нервничающих девушек. Сколько уже она, бедная, потоков слезных пережила. Как-то раз, выходя вечером из схольной библиотеки, я услышал всхлипы в алькове. Подошёл, а там девушка уже устала плакать. Присел рядом, повздыхал вместе с нею. Помолчали. Потом она возьми и расскажи о своей трагедии. Уже не помню, о чём именно шла речь, – много было потом и девушек, и парней даже, изливших мне душу в этом алькове, – но уже после, вспоминая, я и сам себе удивился, откуда что бралось. Нашлись же тогда правильные слова, интонации и даже… молчание в нужное время. Проблему девушки я конечно же не решил, но, надеюсь, помог взглянуть на неё под другим углом. Отчасти смириться с неизбежным, отчасти найти в сложившейся ситуации положительные стороны. Так же было и с остальными. Многие из них не раз потом специально просили меня задержаться вечером, чтобы поговорить. Исповедником я, естественно, не стал, не моё это, но тайны наших разговоров все без исключения участники, стесняясь своей, как они думали, слабости, хранили свято. Каждый был уверен, что он единственный, кому я жертвую свою жилетку. Но вот ведь натура людская! Бывало, днём парень подстроит мне пакость, а вечером, взирая с робкой надеждой, просит помочь ему развязать запутанный узел отношений с девушкой или друзьями. Мстительным я никогда не был, поэтому чем мог – помогал. Свента – сильная натура. Ей моя помощь никогда не требовалась… до сегодняшнего дня. Впрочем, о помощи она не просила и даже не подозревала, что она ей нужна. Теперь для завершения успеха – удар мизерикордии. Прекрасные во гневе девы — Гроза в очах и молний стрелы, Румянец сладостных ланит Меня пугает и манит… — продекламировал я. – Психовать по поводу поступления перестала? Отлично. Тогда пошли. В академии нервничать лучше – среди чужих истерик своя не такой злобной получается, – почти грубо предложил я Свенте. Она недоуменно моргнула, затем, ни слова не говоря, встала и двинулась вслед за мной из трактира. Вот так. Удивить – победить! Правильно говорил один великий полководец. Глава 3 Около дверей кабинетов, где проходили собеседования, уже вызмеились очереди из абитуриентов. Я было пристроился в ближайшую, но Свента уточнила у одного из секретарей и указала на нужную мне. Сама же встала в другую. Смешно сказать, но в моей очереди оказался и давешний верзила. Логически рассуждая, я пришёл к выводу, что, поскольку свои шансы поступить я оценил как крайне низкие, в данной очереди собраны неудачники, которым не повезло. Приём скорее всего ведёт кто-нибудь с факультета лекарского дела. Он или она будет говорить ласковые слова, отпаивать травками и, незаметно воздействуя, успокаивать, настраивая на позитив. А! Будь что будет! Ожидая приёма, я насмотрелся на многообразие способов тихо понервничать и попсиховать. Кто-то грыз всё, что под руку попалось: пальцы, платки, шляпы, рукава, рукояти шпаг, трости… Кто-то маятником бродил из угла в угол, периодически вздрагивая и оглядываясь. Кто-то бормотал молитвы или мантры. Кто-то остекленевшим взором вперился в деталь интерьера… Ну вот, пока я наблюдал, подошла моя очередь. – Сначала вопрос, молодой человек. Какие рекомендации вы ждёте от приемной комиссии? Моим собеседователем оказался довольно упитанный мужчина лет тридцати пяти на вид, одетый в мантию с эмблемой факультета лекарства. Так я и знал! – Какие рекомендации? – переспросил я и с безнадёжностью ответил: – Забрать документы и проваливать. Успокоительное можете не тратить. Выдержу как-нибудь. Лекарь с удивлением посмотрел на меня. – Простите, я не совсем корректно сформулировал вопрос. Какие рекомендации вы бы хотели получить от приемной комиссии? Сердце вдруг радостно бухнуло и провалилось куда-то в область желудка. Неужели?! – Если так, то-о-о… – протянул я. Дальше призрачной надежды на зачисление мои мечты не заходили. – Честно говоря, даже не думал… не очень надеялся, потому и не продумал этот вопрос… как-то вот так. Мне всё интересно… алхимия, например… – Я путался и сбивался, но, видимо, мой собеседник привык к косноязычию абитуриентов и терпеливо ждал, пока я замолчу. – Ну что ж. В таком случае перечислю в порядке приоритетов, что вам рекомендует комиссия, учитывая ваши способности и склонности. Это факультеты: лекарского дела, алхимии, социальных технологий и лицедейства. Причём факультет лекарского дела отмечен знаком «наивысший приоритет». Как видите, выбор хоть и небольшой, но есть. – Он улыбнулся. – Решение за вами. Но лично я, со своей стороны, настоятельно советую факультет лекарского дела. У вас, согласно рекомендациям, хорошие способности к этому. – Понимаете, я брезглив и побаиваюсь вида крови… а еще… мне физически больно видеть чужие страдания, – как на духу выложил я этому человеку то, что терзало меня всю жизнь. – Переживать чужие страдания как свои вы считаете слабостью? – спросил он. Получив подтверждающий кивок, продолжил: – На самом деле это не слабость, молодой человек, а наоборот, в этом сила лекаря. От уровня развития эмпатии напрямую зависят точность диагностики и правильность лечебного воздействия. Хороший лекарь просто обязан быть сильным эмпатом. Это очень трудно и… больно. Именно поэтому профессия лекаря столь почетна и хорошо оплачиваема. Я бы сказал, – тоном змия-искусителя добавил собеседователь, – очень хорошо оплачиваема. И именно поэтому, к глубочайшему нашему сожалению, хороших лекарей катастрофически мало. Так же дела обстоят практически во всех государствах. Что касается брезгливости и боязни вида крови, даже не думайте – быстро привыкнете. Все привыкают. К тому же есть специальные техники… Впрочем, об этом потом. Надо сказать, я был в таком состоянии, а речь его была настолько убедительной… Короче, я тут же согласился. Лекарь так лекарь. Осилю. А профессия и впрямь пользуется огромным уважением. Известен был даже один король-лекарь. Мне, сыну барона, по сравнению с ним и вовсе привередничать не пристало. Конечно, боевой маг – мечта большинства парней. Это круто. Это форма одежды, на которую западают девушки. Это слава и подвиги, о которых пишут книги и слагают песни. Однако я, в силу вышеперечисленных причин, совсем не тяготел к данному делу. А уж найдётся ли для меня подходящая форма, и вовсе сомневался. – Последний вопрос, молодой человек. На каких условиях вы будете проходить обучение? Напоминаю: вы можете учиться, оплачивая обучение либо из собственных средств, либо за счёт казны. Во втором случае вы должны будете пять лет отработать по направлению короны в соответствии с полученной специальностью. В то же время вы получаете право на королевскую стипендию. – Я бы предпочёл за счёт казны. У меня дома куча сестёр на выданье, которым нужно приданое. Отец, без сомнения, оплатил бы обучение, семья у нас далеко не бедная, но мне хочется как можно скорее сбросить груз моего содержания с плеч родителей. Я их очень люблю и рад возможности хоть как-то облегчить им жизнь. К тому же очень уж хотелось стать самостоятельным и финансово ни от кого не зависимым. А договор меня не пугает. Всего-то пять лет. Отработаю. Да и опыта поднаберусь явно поболее, чем в частной лечебнице. Мужчина вложил несколько бумажек в папку. Возложил на неё свою длань (именно возложил и именно длань – так торжественно это выглядело) и произнёс: – Стандартный договор об обучении на факультете лекарского дела Королевской академии магических искусств за счёт короны и о работе в течение пяти лет по направлению короны на имя Филлиниана деи Брасеро. Через минуту цвет папки сменился с зелёного на красный, и собеседователь извлёк оттуда уже готовый договор. – Подпишите, пожалуйста, документ. Я поискал глазами стило. Не нашёл и вопросительно посмотрел на собеседователя. – Это магический договор. Приложите к нему ладонь и мысленно выразите своё согласие. Я так и сделал. – Теперь, коллега, некоторые пояснения. Часть того, что вы сейчас узнаете, государственная тайна. В договоре есть пункт о хранении тайн и секретов королевства. Нарушать не советую. Во-первых, поскольку документ магический, нарушить будет очень сложно, во-вторых, последствия будут очень печальными. Блин! На что же я подписался? – Среди специалистов лекарского дела существует строгая иерархия, обусловленная уровнем способностей, профессиональными знаниями и опытом работы. Ассистент травника – травник – ассистент знахаря – знахарь – ассистент лекаря – лекарь. Вы сейчас в самом низу – ученик травника. Через два года, если успешно пройдете обучение, вам будет присвоен ранг «ассистент травника». Кто-то на этом обучение и закончит. Остальные в меру своих сил и способностей продолжат и через пять лет могут стать ассистентами знахаря. Пройдя же полный курс, семь лет обучения, вы можете получить ранг ассистента лекаря. Так вот, подавляющее большинство специалистов – травники и знахари. Лекарей вместе с ассистентами намного меньше. Но есть и уникальные специалисты, обладающие особыми способностями, никак не зависящими от опыта и знаний, – их называют целителями. Все целители, а их всего несколько человек в нашем королевстве, да и в других не больше, социально находятся вне всяких иерархий и над любыми рангами, кроме высших чинов королевства, имеют статус «достояние короны» и являются одним из самых строго охраняемых секретов. Между собой они различаются опытом и направлением деятельности. Более подробно вы всё узнаете на вводной лекции. А сейчас я говорю об этом, дабы вы не удивлялись и не пугались, почему одно только слово «целитель»… ага, заметили? – одно только упоминание вызывает у вас теперь неприятные ощущения. Желание избегать всяких разговоров на эту тему. Это уже действует договор. Имейте в виду. Так, вот вам направление в общежитие. Приложите сюда ладонь. Ага, сделано. Заселяйтесь прямо сейчас. Предвосхищая возможные вопросы, сообщаю: первые два года в общежитии живут все. Герцоги, маркизы, рыбаки и крестьяне. Даже если ваш дом в шаге от академии. Почему? Об этом вам тоже расскажут на вводной лекции. Завтра на факультете получите расписание занятий, рабочие мантии и книги. Послезавтра не опаздывайте на первую лекцию. Всего вам хорошего. Мы распрощались, и я в некотором обалдении вышел из аудитории. Только закрыв дверь, я понял: призрак надежды материализовался! Я поступил! Я! Студент! Столичной! Академии! Лучшего учебного заведения в мире! Меня охватило чувство вселенского счастья. Я возлюбил весь мир, мир – меня! Я бросился к здоровяку, с которым поссорился накануне, и сжал его в объятиях. Он почему-то ещё не ушёл и тупо пялился в стенку с блаженной улыбкой, видимо, тоже поступил, а каждый по-своему переживает подобное событие. Он никак не отреагировал на мой жест – по-моему, он так и не понял, что это было, – и продолжал пялиться дальше. Тут я увидел следующую жертву. Ею, как вы догадались, стала Свента, которая продолжала маяться в очереди. Я кинулся к ней, как к любимой девушке, подхватил на руки и с хохотом стал кружить по залу. – Свенточка! Счастье моё! Ты – самая прекрасная девушка в мире! Я тебя обожаю! – кричал я, переполненный счастьем. Свента лежала у меня на руках, вцепившись в мою шею, – и правильно, уроню и забуду – и молча офигевала. Она явно была в шоке – вместо того чтобы врезать мне по чайнику и успокоить, она, наоборот, крепче прижалась к моей груди и зажмурилась. Возможно, вскоре она бы и вспомнила костедробильный приём, подходящий для этого случая, не замедлив продемонстрировать мне, но тут я немного успокоился и отпустил её. Затем, сделав, как положено, пару шагов назад, я с торжественной миной церемонно поклонился. Мэтр Фрассини, наш учитель этикета, за такое исполнение тут же поставил бы мне «восхитительно» с тремя плюсами. – Сударыня, позвольте представиться: студент факультета лекарского дела Королевской академии магических искусств Филлиниан деи Брасеро. Вся очередь с затаенной завистью смотрела на меня. Ещё бы, я уже принят, а вот насчёт них вопрос пока остаётся открытым. Из моей бестолковки оставшиеся мозги, вероятно, телепортировались в неизвестном направлении, так как я принял решение… не уходить и дождаться Свенту! Чем ближе подходила её очередь, тем сильнее она нервничала. Вот уже двое перед ней. Один. Волнение её достигло апогея. Это было видно невооружённым глазом. Она следующая. И тут, как только она взялась за дверную ручку, волнение куда-то испарилось. В аудиторию заходила уже не испереживавшаяся девчонка, а собранный, хладнокровный, готовый к бою воин. Глава 4 Прошло минут десять. Дверь кабинета, в который перед этим зашла Свента, открылась, и на пороге появилась она собственной персоной. Не обратив на меня никакого внимания, она чуть ли не строевым шагом направилась в сторону выхода из здания академии. У меня тоскливо сжалось сердце – неужели провал? Она, конечно, мой персональный кошмар, и стерва, и покомандовать любит, но… не могла судьба так жестоко поступить с ней. Не сдержав естественного для меня порыва помочь, я кинулся следом. – Свента! Подожди! Что случилось? Тебя не приняли? Она остановилась. Четко через левое плечо повернулась ко мне и, глядя своими сияющими глазами прямо мне в глаза, сказала: – Свентаниана деи Маринаро! Позвольте представиться по случаю поступления на факультет боевой магии Королевской академии магических искусств! – И столько счастья было в этой короткой речи, что и мне «на старые дрожжи» перепала толика. Снова захотелось побезумствовать – сжать её в объятиях, подхватить на руки и закружить по всему залу. Однако порыв этот был тут же придавлен тяжёлым солдатским сапогом: – P-рядовой Филин! Слушай мою команду! В составе отряда из двух человек выдвигаемся в направлении общежития, где производим рекогносцировку с целью заселения. По завершении операции заселения выдвигаемся в точку рандеву, каковое назначается в холле означенного общежития, с целью дальнейшего следования в ресторан. Задание понятно? Выполнять! Ну что поделаешь с этой командиркой? Естественно, мы выдвинулись, как было приказано. Визг недорезанного поросенка мы услышали ещё на улице, а войдя в холл общежития, увидели этого самого поросенка воочию. Им оказался мелкий, богато разодетый щёголь при парадной шпаге, который тыкал пальцем со здоровенным перстнем в грудь высокого, худощавого седого мужчины с орлиным носом – прямо штангенциркуль в профиль. – А я вам ещё раз повторяю! Жить в одной комнате с простолюдином не буду! Я, барон деи Корсаро, не позволю так себя унижать! Слышите?! Не позволю! – Распределением мест в общежитии ведает господин Фибиус ано Морено – проректор по работе со студентами. Все вопросы, пожалуйста, к нему. Я ничего поделать не могу, – похоже, в пятый раз повторял длинный. Чуткая интуиция подсказала мне, что это и есть комендант местного хранилища студентов. – Что за шум? Какие проблемы мирового масштаба решаются прямо здесь и сейчас? – не смогла не влезть Свента. – А ты заткнись, подстилка! Твоё место на кухне! – в запале взвизгнул мелкий. А вот теперь я ему очень сочувствую. Подобных оскорблений Свента не спускала никогда. Барончика, видимо, ввела в заблуждение одежда девушки. На ней было очень элегантное однотонное платье приятного кремового цвета, выгодно подчеркивающее все прелести её фигуры, в рамках приличия, разумеется, но выглядевшее довольно просто. Как и всё гениальное. Оно одно стоило раз в пять дороже расшитого золотом камзола барона со всеми его побрякушками, а их он на себя нацепил куда только можно, разве что на зад… то есть на спину не подвесил пару кило брошек, цепочек и кулончиков, хотя расшитый жемчугом узор там всё же присутствовал. Свента не терпела подобное у себя, что при её внешних данных было вполне оправданно – лишние драгоценности только отвлекали бы внимание от самой хозяйки. Поэтому на ней был неброский изящный платиновый гарнитур с изумрудами под цвет глаз: ажурные сережки, брошка, кулон на витой цепочке тонкой работы и браслет – всё в одном стиле. Барон скорее всего привык оценивать статус человека и степень его благородства по весу золота и драгоценностей, на нём размещенных. И он очень-очень ошибался. Молниеносный удар Свенты швырнул его через весь холл и впечатал в стену, но мозги, к сожалению, на место не вернул. Почувствовав, что барон сейчас ляпнет какую-нибудь гадость, после которой девушка его убьёт или в лучшем случае покалечит, я быстро встал между драчунами и во всю силу лёгких крикнул: – Стоп! Барон! Прежде чем вы скажете хоть одно слово, я должен представить вам свою спутницу. Свентаниана деи Маринаро. Младшая дочь герцога Ферлиано. Барон явно испытал на себе ещё один мощный удар, но уже моральный. Он резко побледнел и как-то сдулся. – Я приношу вам свои глубочайшие извинения, леди, и покорнейше прошу принять их. – Он учтиво склонил голову. К его чести следует сказать, что ни страха, ни раболепия или холопской угодливости он не проявил. Он признал свою вину, но только в том, что оскорбил особу благородных кровей. Будь на месте Свенты простолюдинка, он бы явно и под страхом смерти не стал бы извиняться. Ох уж эти гордецы, для которых длина родословной важнее личных качеств. – Я принимаю ваши извинения, – холодно ответила Свента, слегка склонив голову. – А теперь соблаговолите объяснить, что конкретно вас не устраивает? – Меня собираются поселить вместе с простолюдином. Это противоречит моему пониманию дворянской чести. – Господин проректор так распорядился. Я ничего не могу сделать, – снова забухтел комендант. – Достаточно, комендант, – остановила Свента новый поток слов. – Вы же слышали барон, решение может принять только проректор, какой же смысл кричать на коменданта? К тому же мне говорили, что такова политика академии. Здесь мы все – только студенты, а в будущем – коллеги или боевые товарищи. Простолюдины, успешно закончившие полный курс академии, возводятся в дворянское достоинство. Так что думайте, барон. Думайте. Здесь, пожалуй, следует прояснить некоторые моменты нашей истории. Более семидесяти лет назад милостью богов король Карлиан IV своим указом освободил крестьян от крепостной зависимости, наделил всех граждан, в том числе и низшего сословия, правом владеть землёй, учиться в учебных заведениях всех ступеней и замещать начальственные должности на военной и гражданской службе. Более того, по достижении определённого ранга на любой из служб простолюдин тут же возводился в дворянское достоинство. На такой рискованный шаг короля, вероятно, вдохновил пример Хорзамского халифата, достигшего впечатляющих успехов благодаря подобному социальному устройству. Подавив с помощью регулярной армии несколько мятежей, король добился-таки серьёзных успехов на ниве экономического, технологического и политического прогресса. Таким образом, в настоящее время сословные границы практически стерлись. Бывшие рыбаки, крестьяне и ремесленники покупали дома разорившихся графов и маркизов в центре столицы. И не только имущество покупали простолюдины, но и дворянство. Всё-таки быть дворянином очень престижно. Могущество герцогов и баронов стало измеряться по количеству золота на счетах в банках и по достигнутому рангу на королевской службе, военной или гражданской – всё равно, ибо табель о рангах была едина для всех. Ситуация, когда простолюдин рангом выше дворянина устраивал тому разнос, была вполне обычной. Тем не менее в некоторых глухих провинциях дворянская гордость, можно сказать, гонор и правила поведения семидесятилетней давности по отношению к низшим сословиям продолжали действовать. Однако же и кодекс чести дворянина при этом исполнялся столь же неукоснительно, о чём с ностальгической тоской поют частенько барды. Как видите, маги-специалисты ввиду острой их нехватки сразу по окончании учебного заведения получали дворянство. Свента повернулась к коменданту и, предложив считать предыдущий инцидент исчерпанным, попросила его оформить наше проживание. Мне досталась комната за номером 128 на втором этаже левого крыла здания общежития. Свенте – номер 256 на третьем этаже центрального крыла. Я поднялся на второй этаж, нашёл свою комнату (она очень кстати располагалась рядом с небольшой кухонькой, в которой студенты могли готовить еду) и открыл дверь. «Ну, блин, здравствуй, сосед!» – мысленно чертыхнулся я. Кто бы вы думали, стал моим соседом? Кто же ещё, как не давешний бугай. Мы с ним пересекаемся, как в дешёвом романе. Хотя если подумать… Поселили нас в одной комнате. Собеседование мы проходили в одном кабинете, а учитывая, что приём вёл кто-то из лекарей, в очереди явно были собраны потенциальные лекари. Н-да. Как-то не выстраивается у меня образ могучего варвара с клистирной трубкой наперевес. Ему бы в боевые маги… А впрочем, что я о нём знаю? Объект моих размышлений тоже меня узнал и встал с кровати. Ну, может, про два метра я и загнул, но не намного. Лицо круглое, с крупными соразмерными чертами, разве что глаза узковаты, как у жителей империи Сун, карего цвета, с лукавым и добродушным прищуром, волосы тёмные, прямые и жёсткие. Одет аккуратно: коричневый сюртук, такого же цвета широкие панталоны и белая рубашка. Всё добротное и прочное. В целом немного похож на доброго мишку, которого я видел в детстве в зоопарке и кормил конфетами. С удивлением я увидел на его лице смущение. – Вы ж уж меня извините, что я так уж на вас наехал в мраморном зале. Уж больно ж нервничал перед испытанием и не разглядел же ж, что вы ж из благородных будете, – пробасил он. – Да всё в порядке. Забыли. Может, познакомимся? Всё-таки в одной комнате, вероятно, не один год жить предстоит, если не выгонят из академии. – Я ж буду Сентаррино ано Саргоссо. Можно Сен или ж просто Жеж. Друзья ж так прозвали, и вы можете называть. Сам же ж я из самого Саргоссо. Там вот жил, там же ж схолу окончил. Здесь, пожалуй, пора пояснить. «Деи» – от древнего «деинаро», что означает «владыка, господин». «Ано» – от древнего «аномаро», означает «житель, гражданин». Соответственно, услышав «деи» в имени человека, смело делайте вывод: перед вами благородный. Если «ано», значит, простолюдин. Во всяком случае, по происхождению. Если простолюдин возводился в дворянское достоинство без передачи ему земли во владение, он так и оставался «ано». Теперь понятно, почему он так мне кланяется. Саргоссо находится почти на самой границе с Лопером, медвежий угол фактически, и там дворяне до сих пор ходят, задрав нос выше шпиля ратуши. Зачастую в драных башмаках, но обязательно при шпаге. – Ну а я – Филлиниан деи Брасеро. Можно просто Филин. Жил и учился в основном в Маринаро, там у нас особняк. Лето проводил обычно в Брасеро, где у отца, как водится, замок. И давай, если нет возражений, на ты. Идёт? – Как скажете… скажешь. – Ну вот и славненько. Какая кровать свободна? – Я же ж ещё не определился, так что уж выбирайте, какая вам нравится. – Не «выбирайте», а «выбирай». – Извините уж. Не привык же ж покамест. Особой разницы, какую кровать выбрать, я тоже не увидел. Комната отнюдь не была загромождена мебелью. Прямо против двери располагалось окно, и к нему примыкал стол. Под стол были задвинуты четыре стула. Возле каждой кровати стоял длинный пенал для личных вещей. Справа от двери располагался большой платяной шкаф, а слева – ещё одна дверь, вероятно, в душ и туалет. Посреди комнаты лежал небольшой, тонкий и слегка потёртый ковёр. Вот и вся обстановка. – А вы… то есть ты что же ж, совсем без вещей? – удивился сосед. – Да, я прямо из академии. А вещи в гостинице остались. Завтра заберу. – Я помялся и с некоторой неловкостью спросил: – Я вот хочу спросить, любопытство мучает… только прошу не обижаться, но… – Чего же ж это вдруг этакий громила пошёл в лекари? – с улыбкой предвосхитил парень мой вопрос. – Ну-у… – смутился я. – Да, именно это я и хотел спросить. – А все же ж спрашивают. Я ж привык уже. Дело в том, что вся семья наша – потомственные травники. Дед с бабкой меня учили своему делу. Отец с матерью учили. Я же ж с самого детства им помогал травы собирать, настои делать и даже не мыслил для себя другого дела. Мечтал выучиться в столичной академии. Занимался как проклятый в любую свободную минуту. Мои ровесники по улице собак гоняют, а я с книжкой. Всех же ж учителей достал. Они меня даже побаиваться под конец стали. А вот теперь поступил. Но и сейчас же ж ещё не верю, что мне такое счастье привалило. А уж как родня будет рада! Всем же ж и каждому начнут рассказывать, их Сен, мол, аж в столичной академии учится. Гордится же ж будут. А уж я должен гордость-то эту всеми силами оправдать. Мне хотя б до знахаря доучиться же ж, и то здорово было бы. Бесхитростный рассказ соседа меня очень впечатлил. Сколько же сил надо было приложить этому парню, чтобы поступить в академию. И не было у него под боком схолы с учителями почти столичной квалификации, обширной замковой библиотеки… и много чего другого, что мне досталось просто потому, что я родился в богатой и знатной семье. На меня навалилась такая усталость, что даже есть не хотелось. Уж очень много всего произошло сегодня. Процедура испытания, крах всех надежд и взлёт в заоблачные дали, когда меня всё-таки приняли… согласитесь, день был довольно-таки богат на впечатления. Тут раздался стук в дверь, и в комнату вошла Свента. Она надела вечернее изумрудно-зелёное облегающее платье и к нему платиновый гарнитур с изумрудами. В этом наряде она была фантастически красива. Бедный Сен, который во время инцидента

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Будь здоров» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.