Ангел-Хранитель 320
- Автор
- Игорь Владимирович Поль
- Серия
- «Ангел-Хранитель»
О книге
Даже когда за плечами у человека — сотни освоенных миров, ремесло солдата всё так же держит первенство по востребованности. Сергею Петровскому, уроженцу русскоязычной планеты, армейская жизнь выпала сполна.
Путь от наивного и мягкотелого студента до ветерана звездной пехоты он проделал очень быстро. Выживать в схватках, где смерть рядом, ему позволял «ангел-хранитель» — комплекс огневой поддержки, который звали Триста двадцатый...
Начало книги
Часть первая Щенки
Часть первая Щенки 1. Дерево, под которым, зарывшись в снег, лежал Сергей, сильно напоминало ель. Вечнозеленые, похожие на иглы, вытянутые вверх листочки распространяли вокруг себя пряный запах. Сугробы под разлапистыми ветвями почти сходили на нет, землю у ствола покрывал толстый слой заледеневшей прелой листвы. Лежать было неудобно. Локти глубоко ушли в снег, щека, прикрытая теплозащитной маской, плотно прижималась к прикладу, что-то из-под снега невыносимо больно давило на правую ногу. Несмотря на теплонепроницаемый комбинезон под броней и работу климатизатора, лежать было холодно. Или так только казалось. Насквозь мокрое от пота белье противно липло к спине. Сергей шевельнул ногой, нащупывая точку опоры среди корней дерева. – Заноза! – тут же раздался в наушнике сиплый рев сержанта. – Ты чего, девочку свою вспомнил?! Какого хрена копошишься, умник недоделанный! Что положено делать по команде «Укрыться»? Сергей судорожно дернулся, переворачиваясь на другой бок, и снова приник к холодному пластику винтовки. – Виноват, сэр! По команде «Укрыться» солдат должен, используя естественные укрытия, замаскировать свою позицию и изготовиться к ведению огня! – срывающимся голосом прокричал он в снег перед собой. – А ты что делаешь? – вопрос сержанта из-под приподнятого бронестекла шлема звучал риторически. – Какого хрена ты ерзаешь и демаскируешь взвод? На войне тебя бы уже накрыли из минометов! Вместе со всем твоим гребаным взводом! Встать! Сергей вывалился из сугроба, привычно отряхнул винтовку от снега и прижал ее к груди. Сержант возник откуда-то сзади. – Ориентир – сухое дерево на высоте 3-2 в километре к западу. Рядовой Заноза, бегом выдвинуться к указанному ориентиру, произвести разведку местности, в случае обнаружения противника скрытно вернуться в расположение взвода. Связь по шестому каналу. Выполнять! – Есть, сэр! – Сергей трусцой запетлял между деревьями вверх по плавно поднимающемуся склону, спиной чувствуя ненавидящие взгляды взвода. Еще бы, из-за него им теперь не меньше получаса лежать в снегу не шевелясь. Старый, как мир, армейский принцип воспитания через коллектив действовал до сих пор. Будучи сомнительным в моральном плане, принцип этот, тем не менее, быстро и эффективно делал подразделение монолитным, вытравливая из бойцов все лишнее, мешавшее выполнению боевой задачи. Распаренный, шумно дыша, Сергей добежал до вершины, с маху ухнул в снег за скрюченным сухим стволом, быстро перекатился вбок и оглядел окрестности через прицел винтовки. Покрытие брони приняло цвет окружающей среды – серые пятна на белом фоне. Пощелкав переключателем режимов обзора, он еще с минуту поводил стволом вокруг. Прицельная панорама шлема показывала только зеленоватые контуры деревьев и холмов. Лесистая долина упиралась в крутой заснеженный склон, увенчанный зубцами красноватых скал. – Первый, здесь Заноза, – пробубнил Сергей, прижимая к шее мокрый от пота и снега ларингофон, – нахожусь на позиции. Веду наблюдение. Неприятель не обнаружен. Прием. – Заноза, я первый. Принято. Обеспечить прикрытие, после прохождения основной группы перейти в головное охранение, – проскрипел наушник. – Принято, конец связи. – Сергей поежился от холода, привычно вжимаясь в снег так, что только грязно-белая верхушка шлема смутно виднелась из сугроба. Дождавшись, пока мимо подножия холма протрусит последний смазанный силуэт, он глубоко вдохнул, скатился вниз и, с хрипом втягивая в себя воздух, по колено в снегу рванул вслед взводу. 2. Его жизнь круто изменилась чуть меньше полугода назад, когда Джим Терри, программист из отдела статистики, пригласил Сергея отметить в баре свой день рождения. – Будет весело, – пообещал Терри, – Лучшие девочки, весь вечер классная музыка и море выпивки. – Договорились, – кивнул несколько удивленный Сергей. Они с Джимом не считались близкими приятелями. Так, здоровались в коридоре, перекидывались парой слов при случае. Но, в конце концов, в их занудном городке с досугом было довольно туго, и хорошая вечеринка с перспективой познакомиться с приятной девушкой – а толк в девушках Джим понимал – была не самым плохим вариантом на субботний вечер. Сергей всегда тихо завидовал Джиму, который пользовался огромной популярностью у местных, молодых и не очень, дам. Внешне ничего привлекательного в нем, казалось, не было: среднего роста, курносый, с узким худощавым лицом, забрызганным веснушками, с непонятного цвета волосами; однако в кулуарах постоянно обсуждались его очередные увлечения. То ли огромное количество хохм, к месту и не к месту выдаваемых Джимом, то ли умение, пристально глядя в глаза, долго выслушивать собеседницу, были секретом его успеха, однако факт остается фактом – Терри редко долго обходился без подружки и всегда был центром местной тусовки. Вечеринка проходила в баре «Три рыцаря». Откуда у провинциального заведения было столь громкое и не менее дурацкое название, не мог сказать никто. В зале напрочь отсутствовали как сами рыцари, так и любые элементы их экипировки. Да что там говорить – ни один элемент оформления в питейном заведении ничем не намекал на средневековье. Невысокая круглая стойка в центре зала с низким потолком, слегка затемненные окна-хамелеоны, череда круглых столиков между кадками с якобы земными пальмами, и крохотная эстрада с шестом для стриптиза в дальнем углу. Днем тут было полутемно и пусто, лишь служащие из расположенного неподалеку управления горнодобывающей компании «Стилус», где, кстати, и работал Сергей, изредка забегали перекусить или выпить чего-нибудь холодненького да посмотреть по визору спортивные новости. Вечерами же бар становился средоточием ночной жизни центра Джорджтауна, здесь играл новомодный духовой джаз, зал наполнялся молодыми людьми в стильных пиджаках и с бакенбардами, которые под звуки старых мелодий пили пиво и изображали сливки общества, глубокомысленно обсуждая с серьезными девочками достоинства популярных групп. Сегодняшний вечер не был исключением. В сумеречном свете по углам зала уже клубился полупьяный народ. В лучах красно-синих прожекторов на эстраде раздували щеки несколько музыкантов в старомодных смокингах и смешных белых париках, ревом труб перекрывая гомон толпы. Большинство музыкантов были чернокожими, и только над ударной установкой торчал худой белый парень. Как всегда в начале вечера шест для стриптиза пустовал. – Серж! – из-за сдвинутых вместе столиков в углу зала проталкивался Джим, – Наконец-то! Я уж думал, мне придется отдуваться одному. Куда пропал? Девочки мне все уши про тебя прожужжали – где этот твой русский симпатяга? – Привет! – улыбнулся Сергей, – Не думаю, что ты не смог бы отдуться. Поздравляю! – Сергей протянул Джиму подарок – коллекционный минидиск с подборкой симфонической музыки. – Ты, как всегда, оригинален, – уважительно прищелкнул пальцами Джим. – Пойдем, познакомлю с компанией. – Джим подтолкнул Сергея к столу. – Господа, честь имею представить доблестного представителя надзорных органов, или попросту нашего сисадмина. Это Сергей! – Очень рады, – пьяно улыбаясь, пропищала за всех светленькая девочка в облегающих джинсах. – Садись, братан, – подвинул Сергею стул косящий на один глаз чернявый парнишка. На плече его кожаной куртки был пришит засаленный шеврон с эмблемой горных егерей – перечеркнутая красной молнией снежная вершина. Парнишку ощутимо пошатывало. – Выпьешь? – О чем речь, наливай. – Где служил? Выправка у тебя еще та… – чернявый плеснул в стакан Сергею чего-то синего. – Да я, вообще-то… – Да понятно, брателло, язык держать умеешь, – паренек пьяно рыгнул и, глядя Сергею куда-то в переносицу, выдал – Меня вот тоже помотало по свету… да, было дело … – Стас, не заливай мозги парню, – с соседнего столика призывно махал бокалом Джим. – Давай Серж, догоняй! Стас качнулся всем корпусом в сторону окрика, попытался сфокусировать взгляд на говорящем, не смог и, мотнув головой, навис над стаканом. – Во, бля, гнида штатская… Отожрались на гражданке… – забормотал он. На вид парнишке было лет девятнадцать-двадцать, и он никак не тянул на армейского ветерана. «Вот черт, – с брезгливой жалостью подумал Сергей, – угораздило с соседом. Пропадет вечер». Слева от него парень с длинными волосами, собранными в хвост, и в очках в тонкой золотой оправе, увлеченно доказывал что-то симпатичной черноглазой девушке: – Я говорю: джаз – это круто! Джаз – это когда все по кайфу! Шопен был гением! Если бы его не отравил этот еврей Маккартни из «Роллинг Стоунз», он бы еще не одну клевую вещь выдал! Одна только его «Smoke on the water» чего стоит! Девушка улыбалась, глядя на парня, и прихлебывала что-то из высокого бокала. – Все фигня, – вмешался в разговор интеллигентного вида мужчина средних лет с соседнего столика. – Шопена не отравили. Его застрелил Моцарт. Тот самый, из «Битлз». У самого слуха не было, вот и завидовал ему. Обычное дело тогда – после концерта вызвал на дуэль, и готово – в упор изрешетил… У них в двадцать первом веке в моде были эти, как их – «калаши». Варварское оружие… Парень досадливо дернул плечом, разворачиваясь к знатоку. – Не спорь, милый, у Джона степень по истории музыки, – девушка сделала большой глоток и снова улыбнулась. Сергей встал. На него с любопытством уставились. На увлеченных спором зашикали: тише, ча-аэк грить будет. – Предлагаю тост за именинника, – начал Сергей. -Ура! – захлопала в ладоши с другого конца стола рыжеволосая девушка в модных в этом году роговых очках. Тяжелые очки тут же свалились в вазу с крабовым салатом. – Круто сечешь, пехота! – икнул рядом Стас и снова уткнулся в стакан. – Твой талант всегда с тобой. Я рад, что знаю тебя. Твое здоровье, брат! – Сергей поднял бокал и вылил в себя его содержимое. Синяя жидкость ударила под ребра, дыхание сбилось. Сморгнув слезу, Сергей судорожно выдохнул. – Серж, вы такой романтичный! Можно я вас поцелую? – к нему упруго прижалась давешняя светленькая девочка. Сергей замер с поднятой вилкой. Девочка обвила его шею и обжигающе припечатала в губы. – Спасибо, повелитель сетей! Не успел появиться, а уже отбил девчонку, – шутливо погрозил ему пальцем Джим. – Ура! – снова крикнула рыжая девушка и опять уронила очки. – Сергей – правильный пацан. Мы с ним вместе кровь проливали, – Стас опрокинул стакан и отключился, свесив голову. – Да, Моцарт редкая сволочь, я не отрицаю, но все-таки Шопена он отравил, а не застрелил, – сцепился длиннохвостый с интеллигентом. Оркестр смолк. Сразу же стали слышны звон посуды и разноголосый гомон за столиками, сливающийся в ровный, неумолкаемый гул. К потолку пластами тянулся табачный дым, подсвеченный лучами прожекторов. Между столиками сновали официанты с подносами, уставленными высокими стаканами. – А сейчас, – поправляя букли парика, склонился над стилизованным под старину микрофоном черный саксофонист, – для нашего гостя и постоянного клиента, Джима Терри, в честь дня его рождения мы исполняем… Подошедший по знаку Джима официант протянул музыканту поднос. Негр прервался, взял бокал, поднял его в приветствии, зажмурившись, залпом выпил, медленно втянул воздух и, открыв глаза, закончил: – …его любимую мелодию… – Заткнись, чертов ниггер, и давай дуй в свою дудку, – крикнул кто-то из противоположного конца зала. Негр снова умолк, укоризненно посмотрел в сторону кричавшего, помолчал, пожевав губами, махнул стаканом и повернулся к оркестру. – И раз, два, три … – джаз грянул почему-то аранжировку марша Мендельсона, с длинными соло на ударных и хриплыми подвываниями под вопли пьяного саксофона. – Давай, брат, жарь… – Джим мечтательно прикрыл глаза, покачивая головой. На его коленях уже устроилась гибкая, как пантера, вся в черном, девица с короткой стрижкой. – Серж, – усаживаясь на колени к Сергею, томно, немного с хрипотцой протянула светлая девочка, – я хочу выпить с вами на брудершафт. – Нет ничего проще, мисс, – Сергей скрестил с девочкой руки и опрокинул в себя бокал. Синее пойло шибануло в нос сивухой. Девочка медленно приблизила лицо. «Черт, какие у нее мягкие губы…», – переведя дух после долгого поцелуя, подумал Сергей. – Кстати, как вас зовут? – спохватился Сергей, вдруг осознав, что до сих пор не знает ее имени. – Какой ты смешной, – девочка мелодично захихикала. Ее взгляд при этом почему-то остался серьезным, она совершенно не казалась пьяной. – А я говорю, из «калаша» изрешетил! Он меня будет учить! – за спиной набирал обороты светский спор. Девочка положила голову на плечо Сергею и что-то уютно замурлыкала в такт музыке. Джим показал Сергею большой палец и подмигнул. Его лицо странно двоилось и теряло очертания. – Отравил! – Из «калаша»! – Чертов ниггер, сыграй нашу! Вокруг шеста извивалась, теряя остатки одежды с гибкого тела, смуглая танцовщица. Лучи прожекторов окрашивали ее тело в фантастические цвета. – Не смотри на нее, смотри на меня, – шептала Сергею светлая девочка. – Я здесь, я лучше. Давай еще выпьем. Поцелуй меня… Герой всех войн храпел, уронив голову среди салатов, щекой в луже пива. Симпатичная черноглазая девушка оставила попытки успокоить спорщиков и взасос целовалась с седым хиппи, обняв его за плечи. Сквозь табачный дым стол плыл куда-то, покачиваясь на невидимой волне… 3. Тупая боль начиналась в затылке и заканчивалась где-то в глазных яблоках. Пересохший язык с трудом ворочался во рту. – Чертово пойло! – Сергей открыл глаза и осторожно огляделся. Обнаружил он себя абсолютно голым, лежащим на огромной измятой постели. На его плече уютно посапывала вчерашняя девочка. В комнату с кремовыми стенами сквозь затемненное окно просачивалось солнце. На ворсистом ковре в живописном беспорядке валялась разбросанная одежда. Судя по всему, раздевался Сергей явно не сам и с рекордной скоростью. – Интересно, как много я себе вчера позволил? – скосив глаза на девочку, подумал Сергей. Та глубоко вздохнула и, сладко потянувшись, открыла глаза. – Привет! – сонно улыбнулась она и чмокнула Сергея в плечо. – Доброе утро, – вежливо ответил Сергей, и на всякий случай погладил девочку по гладкой спине. – Как спалось? – С тобой – просто класс! – девочка повернулась на бок и оперлась на локоть. – Хочешь кофе? – Не откажусь, – кивнул Сергей, старательно отводя взгляд от ее груди. – Да не тушуйся ты! – Девочка запустила пальцы в шевелюру Сергею, ласково потрепала его по голове. – Дом, хочу кофе! – крикнула она в потолок, – Черный, две чашки. Подать сюда. Домашняя система тихо мурлыкнула в ответ, подтверждая распоряжение. Сергей лихорадочно вспоминал имя подружки. «Черт, ну не мог же я его за ночь забыть», – злился он. – У меня в школе был парень. Тоже русский, – теребя его волосы, похвасталась девочка, не глядя на Сергея. – Он мог выпить полный стакан водки и говорил, что это его национальная черта. -Да ну? – сделал удивленный вид Сергей. – И где он сейчас? – Мы давно разбежались. – девочка посмотрела в глаза Сергею. – А год назад он не вписался в поворот. Говорят, спьяну перепутал газ с тормозом… – Понятно… – протянул Сергей, – Наверное, это тоже наша национальная черта. – Похоже, эта черта у вас не единственная, – хитро улыбнулась девочка, и погладила свежие царапины на его груди. Сергей невольно улыбнулся в ответ: – А тебе эта черта нравится? – Больше всего! – горячая ладошка медленно прошлась по животу Сергея, опустилась ниже…Позвякивая чашками, в комнату вкатился небольшой сервировочный столик. Покрутившись на середине и определив, где находится хозяйка, он остановился у кровати. Ноздри приятно защекотал аромат свежезаваренного кофе. Расставляя чашечки, девочка спросила: – Слушай, Серж, а чего ты меня ночью Катей называл? Я, конечно, слышала, что русские часто произносят чужие имена по-своему. Но чтобы Лотта по-русски была Катей?.. – Лотта? – тупо переспросил Сергей. – Ну да. Вообще-то, меня так зовут, если ты не понял, – девочка протянула Сергею чашку. – Или Катя для тебя звучит все же лучше? – Не обижайся. Катя – имя из моего далекого прошлого. Лотта звучит гораздо лучше. – Сергей улыбнулся и попытался сесть поудобнее, опираясь спиной об огромную подушку. – Лотта, Лотта, – он покатал на языке сочетание этих звуков. – Обалденное имя. Тебе очень идет. – Льстец, – девочка потерлась стриженой макушкой о его плечо. Прихлебывая кофе, Сергей украдкой пытался рассмотреть случайную знакомую получше. Первое впечатление от встречи в баре постепенно растворялось, уступая место любопытству, смешанному с изрядной долей влечения. Обладая хрупкой фигуркой, Лотта имела приятно очерченные бедра, красивые упругие грудки и двигалась с поистине кошачьей пластикой. Привалившись к его плечу, она крутила чашку у подбородка, вдыхая запах кофе и временами коротко поглядывая на Сергея. Пауза затягивалась. Сергей допил кофе, потянулся. – Похвастайся своим душем, если можно. – Вторая дверь налево по коридору. Не стесняйся, – Лотта улыбнулась поверх чашки. – Ничего не остается, попробую, – Сергей провел рукой по ее коротким светлым волосам. Душ неприятно удивил Сергея полным отсутствием средств управления. – Горячая вода, – произнес Сергей, и едва успел отскочить из-под струи кипятка. – Теплая вода, – кипяток сменился едва теплой, почти холодной струей. – Лучше так, чем никак, – решил Сергей, намыливая плечи. Дверь за спиной тихо скользнула в сторону. – Что, без клавиатуры не выходит? – раздался ехидный смешок Лотты. – Теплый душ, температура 40 градусов, – громко произнесла она в сторону потолка и шагнула под струю, оттеснив Сергея к стене. – Потереть спинку? – игриво спросила девушка, прижимаясь к нему телом, ставшим под струей теплой воды бархатистым. Горячие руки скользнули по бедрам, прошлись по низу его живота. – Это не уже не спинка, – попытался пошутить в ответ Сергей, но голос предательски осип, слова были почти не слышны в шуме воды. Он неловко повернулся к Лотте, взял ее за плечи. Она смотрела на него снизу вверх, серые глаза казались бездонными. Сердце куда-то провалилось. На Сергея накатила волна дикого желания… – Слушай, мне бы на работу надо заскочить, – глянув наконец на настенные часы, сказал Сергей. – Сегодня же воскресенье! – попыталась остановить его Лотта. – Да знаю, – немного раздраженно бросил он. – Работа такая, черт ее возьми! Надо забежать, проверить, как там и что. Я же сисадмин. Это управленцы живут по графику. А мы – незаметные серые ослики, крутим колесо день и ночь. И кормят нас, пока вода течет непрерывно. Девушка засмеялась. Смех ее звучал удивительно мелодично. – Мы в пригороде. Возьми ключи. Синий «Меркурий». Машину оставишь у бара, бармен за ней присмотрит. Завтра заберу. – Спасибо. – он взялся за ручку двери. – Позвонишь? – немного грустно улыбнулась Лотта, старательно делая вид, что спрашивает из вежливости. – Конечно. Обязательно. – Сергей чмокнул подставленную щеку и улыбнулся. – Пока, Лотта. У тебя правда красивое имя. Она кивнула в ответ: – Пока, Серж. 4. Сидя в стильном темно-синем «Меркурии», Сергей почти не ощущал движения. Откинувшись на спинку сиденья, он рассеянно глядел на мелькавшую вдоль шоссе полосу леса. – Время прибытия? – уточнил он у автопилота. – Расчетное время въезда в Джорджтаун – 13:45. Расчетное время прибытия к административному корпусу корпорации «Стилус» – 14:05, – солидным, под стать автомобилю, баритоном отозвался автопилот. – Лотта. Действительно, красивое имя … – Сергей мечтательно зажмурился. Расслабился, и хватит – он попытался в очередной раз прийти в себя. Девочка из компании Джима, этим все сказано. Отдохнули и разбежались – и снова представлял ее серые глаза, ощущал горячие прикосновения ее бедер… Мелькнул плакат «Добро пожаловать в Джорджтаун». Машина влилась в городской поток и, лавируя на перекрестках, направилась к центру города. Административный корпус компании располагался почти в самом центре, напротив парка с теннисными кортами и полями для игры в гольф. До него оставалось проехать всего пару кварталов, когда автопилот сообщил: – Мы остановлены дорожной полицией. Пожалуйста, приготовьте документы и оставайтесь на месте до прибытия офицера полиции. Бело-серый приземистый «Форд-Капоне», сияя мигалками, обогнал машину Сергея и перегородил дорогу. Тучный немолодой полицейский в рубашке с расстегнутым воротом, придерживая кобуру, постучал в дверцу. – Пожалуйста, сэр, предъявите ваше удостоверение и документы на машину. – Добрый день. Пожалуйста, офицер, – Сергей протянул свою идентификационную карту.Сканер в руках полицейского тихо пискнул. – Господин Пи-е-тровский? Пожалуйста, документы на машину. – Коп смотрел куда-то мимо Сергея. – Мне ее дали на время. – Кто? – Хозяйка. – Ее фамилия? – Офицер, я знаю только имя. Ее зовут Лотта. Она живет в пригороде. Я расстался с ней чуть больше получаса назад. Вы можете ей позвонить. – Понятно. Пожалуйста, выйдите из машины. – Перед капотом возник второй полицейский, облаченный в глухой бронежилет и с коротким карабином в руках. Сквозь синевато поблескивающее бронестекло шлема смутно виднелось худощавое лицо. – Сэр, мы не хотим осложнений. Пожалуйста, выйдите из машины и положите руки на капот. Надеюсь, это недоразумение быстро разрешится. – Конечно, офицер, – Сергей выбрался на тротуар и послушно расставив ноги, дал себя обыскать. Сзади подкатился массивный оранжевый эвакуатор и начал сноровисто затягивать «Меркурий» на свою грузовую платформу. – Сэр, вы временно задержаны по подозрению в угоне, – молодой полицейский застегнул на запястьях Сергея легкие пластиковые наручники. – Вам придется проехать с нами. Задняя дверца «Форда» захлопнулась за Сергеем. – Не дергайся, парень, – подмигнул с переднего сиденья пожилой коп. – Разберемся. Взвыв сиреной, «Форд» рванул с места. Камера, куда поместили Сергея, напоминала отсек космического корабля. Овальная металлическая дверь, тихо скользнувшая на место, как только его втолкнули внутрь, только дополняла это ощущение. Низкий полукруглый потолок со светящимся матовым плафоном, глубокое овальное кресло, прикрученное к полу в центре помещения. Окон нет. На месте двери – едва заметная щель. Напротив, в небольшой стенной нише – крохотный белый унитаз под металлической раковиной. Сергей колупнул пальцем серую поверхность стены. Она оказалась неожиданно упругой и теплой. Попробовав ходить по камере, он быстро оставил это занятие – мешало массивное кресло. При желании можно было протиснуться мимо него боком, но и только. Сев в кресло, он вытянул ноги и задумался. Интересно, какого черта и что происходит? Какой угон? Почему ему не дали позвонить Лотте? Одного ее слова было бы достаточно, чтобы все разъяснилось. И почему его посадили в одиночную камеру? Насколько Сергей мог судить о таких вещах, временно задержанных скопом помещали в «обезьянник» – большое помещение со скамьей и решетчатой стеной, которое они прошли, минуя комнату дежурного, – а потом по одному вызывали на допрос и составляли протокол. Кроме туманного «Разберемся, парень», никто так и не удосужился ничего ему сообщить. Прямо из машины, мимо равнодушного дежурного его провели по коридору, отобрали часы, бумажник, документы, сняли наручники и втолкнули в камеру. На все вопросы – тычок в спину от идущего сзади копа. Прошло почти три часа. Спину ломило от неудобной позы. Голова нещадно болела. Желудок свело от голода. Чашка кофе натощак – не слишком сытный завтрак. Подойдя к двери, Сергей попробовал постучать. Кулак упруго бился о серый изоляционный материал, почти не производя шума. – Дьявол, они про меня забыли, что ли? Эй, кто-нибудь! Есть кто живой? – Есть, есть, – отозвался где-то под потолком невидимый голос. – Чего орешь-то? – Есть хочу. Требую адвоката. И я имею право на один звонок. – Сергей задрал голову, пытаясь увидеть глазок камеры. – Ты чего, книг начитался, парень? – Голос звучал удивленно. – Есть тебе не положено – ты задержанный, а не арестованный, тебя пока в разнарядке нету. А что касаемо адвоката – будет тебе адвокат. Утром, на суде. А сейчас сиди тихо и радуйся, пока Стетсон о тебе не вспомнил. – Какой еще, на хрен, Стетсон! Вызовите адвоката! Дайте мне позвонить! Почему меня не допросили? – зло проорал Сергей в потолок. – Блин, а ты упертый. Ну, смотри, тебе виднее. – Голос пропал. Попинав невидимую дверь и отбив ногу, Сергей снова уселся в кресло. – Встать! Руки за спину. Отойти от двери, – ожил динамик. Дверь съехала в сторону. В проеме, поигрывая шоковой дубинкой, стоял тот же пожилой коп, что задерживал Сергея. – Говорят, тебе неймется, – ухмыльнулся он. От его былого добродушия не осталось и следа. Снова стянув руки Сергея мягкими пластиковыми наручниками, он резко дернул его в коридор. – Пошли, милок. Говорить будем. От мощного тычка в спину Сергей едва не растянулся на полу. – Ты давай полегче, – вызверился он, и тут же боль от удара шоковой дубинкой заволокла глаза красной пеленой. Помотав головой, Сергей оперся плечом о стену. – Делай, что говорят, парень, и все будет хорошо, – посоветовал коп, недобро прищурившись. – Давай вперед. Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Просторный зал был разгорожен стеклянными перегородками. На некоторых из них висели горизонтальные жалюзи. Пахло несвежим бульоном для подкормки нейросети и почему-то пыльными бумагами. – Блин, прямо как в старом кино, – подумал Сергей. За одним из столов, прихлебывая кофе из большой кружки и не обращая внимания на вошедших, свободной рукой тыкал по клавишам полицейский в расстегнутой форменной рубахе. – Садись, – Стетсон втолкнул его в ближайший стеклянный закуток. Усевшись напротив, коп внимательно посмотрел на Сергея. – Не знаю, на что ты надеешься, парень, но в твоем положении я бы вел себя потише. Я посмотрел твое дело. Ты окончил колледж, вроде не чета уличной шпане. Проблем с полицией у тебя не было, может, и выкрутишься, если повезет. А будешь бузить – пришью статью о сопротивлении при аресте и загремишь на полную катушку. Понял? – взгляд полицейского буравил глаза. – В моем положении? – переспросил Сергей. – В каком еще положении? За что меня задержали? Полицейский щелкнул клавишей компьютера. Поиграл клавиатурой. Развернул пластинку монитора в сторону Сергея. – В каком положении? В дерьмовом положении, дружок. Вот заявление хозяина машины, на которой тебя задержали, об угоне. Вот акт экспертизы о наличии твоих отпечатков по всему салону. Вот фото автоматических камер на въезде в город, где ты четко виден за рулем. Вот показания свидетелей, присутствующих при твоем задержании. Вот запись твоего задержания, где ты врешь, что одолжил машину. – заскорузлый палец тыкал в сенсорный экран, выдергивая все новые и новые документы. – Я могу позвонить адвокату? – спросил Сергей. – Сколько угодно. Можешь даже звякнуть в «Стилус», вдруг твой шеф расщедрится и отправит тебе юриста компании. Это будет всяко лучше того похмельного неудачника, которого тебе предоставят бесплатно. Только я тебе вот что скажу: херня это все, парень. Знаешь, что тебе светит за угон? Три года принудительных работ. Если твой адвокатишка расстарается и выдавит из судьи слезинку-другую, может тебе и скостят годик. Только такому, как ты, там и года хватит. Знаешь, что такое принудительные работы? Сергей кивнул. Принудительными работами на планете Джорджия называлась банальная каторга, на которой заключенные по двенадцать часов в день работали в шахтах на Южном материке. Поговаривали, что больше трех-четырех лет там не выживал никто. – Потом, если сдюжишь и не выхаркаешь свои легкие, – продолжал полицейский, – поражение в правах. Ты не сможешь голосовать, тебе запретят проживание в крупных городах, о теплой работе тоже можешь забыть. Такие, как ты, остаток жизни работают на уборке урожая, а в межсезонье пропивают свои гроши в дешевых забегаловках. – Может, хватит, офицер? – Сергей откинулся на спинку стула. Наручники сдавливали запястья, мешали сидеть. – Пишите, что положено, и не читайте мне сказки. И вызовите адвоката. – Я тебе не офицер, парень. Это дерьмо оставь для патрульных мальчиков. Я – сержант, и фамилия мне Стетсон. Ясно? – Ясно. Стетсон – это такая шляпа с полями. Для ковбоев. – Сергей ухмыльнулся. Стетсон покивал, молча глядя на него своими умными глазами. – Хорошо держишься, дружок. Ничего, скоро пройдет, – он улыбнулся одними губами. Глаза его при этом остались серьезными. – Ладно, давай закончим с этим. Фамилия? – Петровский. – Имя? – сержант, быстро колотя по клавишам компьютера, начал составлять протокол. 5. Ночь он провел, скрючившись в кресле той же камеры. Спать в нем было невозможно, и всю ночь Сергей балансировал в зыбком полусне-полубреду, то и дело пытаясь устроиться поудобнее. Под утро, с трудом продрав покрасневшие глаза, он умылся холодной водой из раковины, пригладил волосы, и крикнул, обращаясь к потолку: – Эй, на вахте! Долго еще ждать? – Недолго, родной, недолго, – издевательским голосом ответил динамик. – Сейчас Стетсон допьет кофе и повезет тебя к началу новой жизни. Компания действительно предоставила Сергею своего адвоката, чем изрядно удивила его. Он и не знал, что за неполный год работы успел так укрепиться в постоянно меняющемся коллективе. Час работы юриста компании стоил больше недельного жалования Сергея. – Снимите с моего подзащитного наручники, – сразу же потребовал адвокат – коротконогий упитанный живчик в хорошем сером костюме и золотых очках. – Он не сопротивлялся при аресте и не представляет опасности для общества. Стетсон пожал плечами и молча сдернул с запястьев Сергея ненавистный кусок пластика. Адвокат присел на скамейку в коридоре суда и начал знакомиться с делом, быстро пролистывая документы на экране органайзера. «Так, так, интересно», – временами бормотал он и поглядывал на Сергея. Очередь в суд продвигалась быстро. Каждые пять-десять минут из зала выводили очередного бедолагу. – Ну что? – спрашивали его из очереди. – Год каторги… – Полгода тюрьмы … – Три года… – Отмазался… – счастливчика проводили восхищенным свистом. Сергей внезапно ощутил, что ни адвокат компании, ни сам господь бог не смогут вытащить его из этой переделки. Если вчера происходящее казалось ему недоразумением, способным разрешиться за час-другой, то сейчас, стоя у дверей в зал суда и производя нехитрый подсчет, он понял – все, что говорил сержант, реально. Статистика решений судьи говорила сама за себя. Он понял, что этот мир, каким он привык его воспринимать, кончается, и начинается другой, чужой и страшный, здорово смахивающий на ад. Все дело было в том, что процветание Джорджии основывалось на богатейших залежах трансурановых руд. Городок Эскудо в экваториальной части материка Южный, где были сосредоточены залежи, по сути, представлял собой большой вахтовый поселок. Тем не менее, именно он являлся основой экономики планеты с двадцатимиллионным населением. Вереницы большегрузных транспортов круглосуточно доставляли руду с шахт на обогатительные фабрики. Оттуда обогащенная руда челноками поднималась на орбиту, после чего развозилась на промышленные планеты огромными автоматическими грузовозами. В этой отлаженной цепочке было лишь одно слабое звено – катастрофическая нехватка рабочей силы на участках добычи. Проблема решалась с циничной простотой – транспорты с осужденными на «исправительные работы» шли на Джорджию непрерывной цепочкой. Таким образом, убивались сразу два зайца – правительства имперских планет избавлялись от необходимости содержать огромные исправительные заведения, а компания «Стилус», являющаяся основным игроком на рынке добычи, получала практически даровую рабочую силу. Смертность среди заключенных была такова, что через несколько лет выживали единицы. Именно такие «исправительные работы» подразумевались при любом приговоре. Планета Джорджия поедала расходный материал со скоростью в несколько десятков тысяч душ ежегодно. Судя по всему, Сергею предстояло вскоре пополнить эту бесконечную цепочку. Заметив его состояние, Стетсон поманил Сергея пальцем. – Не хочется туда? – сержант кивнул на двери, куда в это время вводили очередную жертву – немолодого уличного торговца наркотиками. – А есть выбор? – скептически хмыкнул Сергей. – Выбор есть всегда, – Стетсон достал из папки тонкую пачку листов, заполненных убористым текстом и украшенных имперскими орлами. – Слушай, парень. Согласись, глупо из-за прихоти смазливой сучки харкать кровью в шахте. Так и быть, я готов тебе помочь. Это – стандартный трехлетний армейский контракт. Полное обеспечение и прочая туфта… У меня друг на базе Форт-Дикс. Подпиши контракт вчерашним числом, я звякну ему, и по старой дружбе он мне не откажет. – А что это изменит? – Сергей удивленно рассматривал пачку, которую протягивал ему сержант, от волнения не догадываясь прочитать хотя бы один лист. – Ты что, тупой? Военные не в нашей юрисдикции. Мы не имеем права задержать вояку, даже если он укокошит половину города. Можем послать им запрос, но что с ним сделают потом – одному богу известно. Могут и расстрелять, но обычно они своих не выдают. – И трубить потом за Императора? – Всяко лучше, чем уран в тачках возить, – парировал сержант. – К тому же, после того, как подписал контракт, в трехдневный срок ты можешь передумать и отказаться. – Молодой человек, – оказывается, юрист давно и внимательно следит за их диалогом, – не хочу на вас давить, решение принимать вам, но все же я советовал бы прислушаться к словам офицера. – Я сержант, – поправил адвоката Стетсон. – Тем более, – согласился юрист. – Дело не в моей премии, хотя она, в случае вашего освобождения, естественно выше… – Еще бы, – хохотнул Стетсон. – Однако этот вариант, – адвокат проигнорировал сержанта, – пожалуй, единственное, что я вам могу порекомендовать в вашем положении. Правда, я хотел бы сначала ознакомиться с документом… -Исключено. Да или нет, и быстро, – Стетсон достал полицейский коммуникатор. – Пока я найду своего друга, пока втолкую ему суть дела, пока он состряпает запрос… – сержант выразительно посмотрел на быстро уменьшающуюся очередь. – Ну? – Давайте ваш контракт. – Это не мой контракт, – сержант щелкнул ручкой, – это твой контракт, дружок. С тебя пиво. Ты еще благодарить меня будешь. Сергей склонился над скамейкой, и начал подписывать лист за листом. – Ну вот, – коп быстро пробежал глазами подписанные листы, – поскучайте тут без меня. Он отошел к окну, быстро набрал на коммуникаторе номер. – Говорит сержант Стетсон из полицейского управления Джорджтауна. Соедините меня с сержантом Крэком из кадрового отдела. Хорошо, жду… Алло, привет Джек, это Стетсон. Как дела? И у меня отлично… У меня тут новенький… Ага, горит желанием… Да, подписал… Конечно… Нет, ничего серьезного, но ты лучше поторопись. Да, диктую: Сер-гей Пет-ров-ский… Да, через "е"… Записал? Тогда бывай, до встречи. Коммуникатор в руках сержанта пискнул, когда Сергея уже вводили в зал. Стетсон просмотрел сообщение и протянул коммуникатор адвокату. – Ваша честь, – начал тот, – произошла ошибка. Только что в управление полиции поступил запрос с военной базы Форт-Дикс. Господин Петровский является имперским военнослужащим и командование его части требует передать задержанного в их ведение. – Все верно, сержант? – качнув париком, судья повернул голову к полицейскому, занявшему место свидетеля. – Да, ваша честь, – сержант поднялся, комкая в руках фуражку, – запрос пришел через официальный канал. Судья стукнул молотком: – Следующий… 6. При выходе из здания суда сержант вновь надел на Сергея наручники. – Мало ли что тебе в голову придет на радостях, – невнятно пробурчал Стетсон. – И что теперь? – Обязан выполнить запрос вояк. Отвезу тебя в Форт-Дикс и бывай, – полицейский захлопнул за Сергеем дверцу. Двадцать километров до военной базы промелькнули быстро. Всю дорогу коп молчал, изредка поглядывая на Сергея в зеркало заднего вида. – Зачем вы это делаете, сержант? – спросил Сергей, когда машина остановилась у решетчатых ворот базы. – Считай, что из любви ближнему, – уклонился от ответа Стетсон и подал подошедшему часовому свою карточку. Солдат в броне и с тяжелой винтовкой поперек груди махнул рукой своему напарнику. – Проезжайте, сэр, вас ожидают. Второй поворот направо, корпус C-2. Ворота отъехали в сторону. Машина покатила по чистенькой бетонной аллее, обсаженной хвойными деревьями. Над аллеей, оглушительно грохоча выхлопами, низко прошел покрытый камуфляжными пятнами вертолет, с плоским брюхом, прикрытым ракетными подвесками. Сергей невольно проводил его взглядом. У входа в блочное двухэтажное здание машину встретил здоровенный, затянутый в оливково-зеленую форму армейский сержант. Стетсон вышел из машины, пожал сержанту руку. Они о чем-то коротко поговорили, затем полицейский передал вояке пачку подписанных Сергеем бумаг. Взамен сержант достал из нагрудного кармана розовую бумажку, подозрительно похожую на чек. – Приехали, – Стетсон помог Сергею вылезти из машины, расстегнул наручники. – Бывай, дружище, – он хлопнул Сергея по спине, сел в машину и дал газу. Сергей растерянно стоял перед сержантом, чувствуя себя сильно не в своей тарелке. Тот, слегка покачиваясь с пяток на носки и заложив руки за спину, с высоты своего роста внимательно рассматривал Сергея. – Поди, Стетсон сказал, что я его старый друг? – в голосе сержанта отчетливо слышалась насмешка. – Ну да. – И, наверное, про то, что контракт можно расторгнуть в течение трех дней, тоже говорил? – здоровяк уже откровенно скалил зубы. – Было дело. – Ну, так ты на это насри, парень. Ты теперь в армии, и я не советую тебе даже заикаться про это дерьмо. Сразу загремишь в дисбат. А это, братец, такая штука, что по сравнению с ним ваша гребаная каторга – санаторий. Понял? – улыбка сержанта исчезла. – Понял, – хмуро ответил Сергей. – Сэр… – Что? – переспросил Сергей. – Обращаясь к старшему по званию, надо добавлять «сэр», сынок, – сказал сержант и коротко, без замаха, ударил Сергея под ребра. Выехав за ворота базы, Стетсон пощелкал кнопками коммуникатора. – Полицейское управление Джорджтауна. Здравствуйте, мисс. Вы хозяйка автомобиля «Меркурий» номер ZXD-2345? Отлично. Потрудитесь получить вашу машину на полицейской стоянке – вчера она была арестована за неправильную парковку. Всего доброго, мисс. 7. Взвод молодого пополнения стоял на плацу и слушал речь невысокого плотного майора в пятнистой полевой форме и высоких шнурованных ботинках. Новобранцы были выстроены вдоль красной линии, поставив ноги на отштампованные на бетоне желтые отпечатки. Новые, еще необмятые, темно-зеленые комбинезоны мешковато топорщились из-под ремней амуниции. За спиной майора навытяжку стояли четыре сержанта-инструктора. Соседом справа у Сергея оказался коренастый парень ярко выраженной латиноамериканской наружности с бегающими глазками и смешно торчащими из-под кепи большими ушами. Слушая майора, он то и дело презрительно ухмылялся и переминался с ноги на ногу. Слева, словно каменный, застыл невысокий японец неопределенного возраста. – Я – командир вашего батальона майор Грин, – голос майора звучал негромко и сухо. – Теперь все вы – бойцы мобильной пехоты имперской армии. Что бы ни привело вас сюда, отныне вы – члены одной большой семьи. Вы неподсудны гражданскому суду, на вас не распространяются законы и правила государства, на территории которого будет расквартирована ваша часть. С вас будут сняты все обвинения, предъявленные вам до поступления на службу, за исключением обвинений в преступлениях против империи. При этих словах по взводу прошло легкое шевеление. Сосед справа снова криво ухмыльнулся. – Хочу, чтобы вы сразу и навсегда прониклись пониманием того, что вы будете членами армии весь срок контракта. Полностью. Прервать контракт досрочно можно только одним способом – умереть. Если до окончания срока контракта вы получите увечье, не позволяющее выполнять ваши служебные обязанности, вы будете переведены на другую должность и снова продолжите службу. Если погибнете при выполнении приказа, ваши родные получат компенсацию и ваше жалование за весь оставшийся срок контракта. Если вы погибнете при нарушении устава и воинской дисциплины, вас похоронят за счет армии, но и только. Дезертирство, самовольные отлучки караются смертью. Ваш закон отныне – приказ вашего командира или, в его отсутствие, старшего по званию или должности. Он распоряжается вашей судьбой, он решает – жить вам дальше, или умереть. Его приказы выполняются быстро и беспрекословно. Наказание за невыполнение приказа назначает сам командир. – Строй замер, словно слушая свой приговор. Казалось, даже ветерок перестал шевелить траву на газоне вокруг плаца. Сосед-латиноамериканец уже не ухмылялся и только напряженно сопел, хмуря брови. Сосед слева, кажется, так и не шевельнулся ни разу, напоминая застывшую узкоглазую статую Будды. А майор продолжал так же размеренно, будто вколачивал гвозди: – За семь месяцев службы вам предстоит пройти обучение в учебном взводе. За время обучения вы пройдете общевойсковую подготовку и освоите воинскую специальность. Размер вашего денежного содержания будет зависеть от результатов учебы. По окончании учебного курса вас распределят в боевые подразделения, согласно полученным специальностям. Желающие смогут продолжить обучение в учебном центре для повышения своей квалификации или для присвоения следующего звания. Во время прохождения учебы увольнения в гражданские населенные пункты будут запрещены. С этого дня армия берет вас на полное обеспечение. Просто делайте, что должны, и армия даст вам все, в чем вы нуждаетесь. Забудьте все, о чем вы думали на гражданке. Забудьте, кем вы были. С сегодняшнего дня ваша биография начинается заново. Ваш командир даст вам новое имя. Оно станет вашим на весь срок службы, будет вашим позывным и официальным идентификатором во всех документах, – майор помолчал, оглядывая притихший строй. – Представляю вам вашего командира. Штаб-сержант Кнут! Один из стоящих сзади сержантов шагнул вперед: – Сэр! – Они ваши, – майор кивнул сержанту, повернулся и пружинисто зашагал по плацу. Но вдруг остановился и обернулся: – Да, чуть не забыл. – Сэр! – вновь вытянулся сержант. – Хочу дать вам маленький совет, мои юные друзья, – майор насмешливо улыбался, перебегая взглядом с одного напряженного лица на другое, – не советую вам злить вашего командира, особенно в первые дни. Мне случалось служить с солдатами, у которых в документах были проставлены довольно необычные имена. Как вам, к примеру: рядовой Сморчок? А как вам это: рядовой первого класса Девочка? Подумайте над этим, – майор махнул сержанту рукой и зашагал прочь. 8. Жизнь военных в империи всегда была окутана ореолом мрачноватой таинственности. Никакие демократические институты не имели над ними силы. Никакая пресса, ссылаясь на свободу слова, не могла заставить военного чиновника дать комментарий по поводу действия или бездействия армии в той или иной ситуации. Ни один полицейский, судья или чиновник не имели власти даже над последним рядовым – самым крохотным винтиком огромной и отлаженной военной машины. Армия принадлежала обществу – и существовала вне его. Военные жили в своих городках при военных базах, отгородившись от мира заборами с колючей проволокой. Их обслуживали собственные электростанции, прачечные, магазины, рестораны. Их обеспечивали всем, в чем они нуждались в соответствии с действующей в данный момент военной доктриной. Они игнорировали запросы сеймов, дум, парламентов и прочих законодательных образований государств и планет, входящих в состав империи. Они имели собственные спецслужбы и собственных платных осведомителей во всех слоях общества. Они подчинялись только Генеральному штабу. Генеральный штаб подчинялся только Императору. Армия была скальпелем – острым, закаленным и послушным инструментом в его руках. Об армии постоянно ходили слухи. Порой нехорошие и дурно пахнущие. Чистенькие старушки в сквериках страшным шепотом рассказывали друг другу о сумасшедших солдатах, зверски изнасиловавших женщину в соседнем городке (местечке, районе) и убивших всю ее семью (всех соседей, всех детей в соседнем детском саду). Об армии ходили легенды. Старшеклассники на переменах рассказывали друг другу, как эсминец (фрегат, крейсер, линкор) такой-то в одиночку бился с неприятельской эскадрой до подхода главных сил и погиб, защищая планету (катер с детьми, пассажирский лайнер с беженцами). О ней говорили много и не знали почти ничего. Ее побаивались. Ее поругивали – осторожно и негромко, несмотря на отсутствие репрессий и демократичное законодательство. Ее рекрутские пункты, увешанные красочными плакатами, обычно пустовали. В нее шли, когда было некуда деться, когда на хвосте висела полиция, когда жить на пособие по безработице становилось невыносимо. В нее шли, чтобы начать жизнь заново. В ней служили поколениями, семьями и родами. В колледже, где учился Сергей, в студенческой среде модно было считать военных узколобыми тупицами. Некоторые преподаватели поддерживали эти настроения, позволяя себе недвусмысленные высказывания во время лекций. Об армии Сергей знал только то, что было написано в учебниках для краткого общеобразовательного курса истории империи. Действительность опрокинула все его представления. О жизни вообще и об армии в частности. 9. Штаб-сержант Кнут, жилистый, как канат, и черный, как ночь, медленно прохаживался перед строем, заложив руки за спину. Три сержанта по-прежнему неподвижно стояли за его спиной. – Для начала мы познакомимся поближе. Заодно я распределю вас по отделениям, – Кнут внимательно вглядывался в лица. – Ты, – палец сержанта неожиданно уперся в грудь вздрогнувшего бойца. Солдат молча вытянулся, растерянно моргая. – Когда старший по званию обращается к солдату, тот должен встать по стойке «смирно» и представиться, добавив слово «сэр», – сержант повысил голос, обращаясь ко всему взводу. – Ты! – сержант снова уткнул палец в грудь солдата. – Рядовой Рэт, сэр! – голос солдата дрожал от волнения. – Ты знаешь, английский язык, солдат? – сержант буравил солдата немигающим взглядом коричневых, навыкате глаз. – Нет, сэр, – растерянно ответил солдат. – В армии нет слов «да» или «нет», – снова обращаясь ко всему взводу, повысил голос сержант, – В армии говорят «так точно, сэр» и «никак нет, сэр». – Итак, повторяю вопрос: ты знаешь английский язык, солдат? – Никак нет, сэр! – бойко отчеканил оправившийся от волнения солдат. – Тогда я тебе переведу на общеимперский, что означает твоя фамилия, дружок. В переводе с английского она означает «крыса». Итак, Крыса, ты в первом отделении. – Так точно, сэр! – Ты! – сержант остановился перед следующим солдатом. – Рядовой Грунский, сэр! – Лях, второе отделение. – сержант шагнул дальше. – Так точно, сэр! – Ты! – Рядовой Андерсон, сэр! – Сказочник, второе отделение. – Ты! – сержант уставился своим немигающим взглядом в лицо Сергею. – Рядовой Петровский, сэр! – Поляк? – Никак нет, сэр! Русский! – Первое отделение. – Так точно, сэр! – Ты… Ты… Ты… – сержант быстро шел вдоль строя. – Командир первого отделения, – Кнут снова вышел на середину строя, – сержант Лихач. – Есть, сэр! – Белобрысый круглолицый сержант вытянулся перед строем. – Командир второго отделения – сержант Бахча. Командир третьего отделения – сержант Мосол. Взвод, построиться! Сержанты перебежали красную линию, начали торопливо расталкивать по росту бестолково суетящихся новобранцев. – Сэр, первое отделение построено!.. Сэр, второе отделение построено!.. Сэр, третье отделение построено!.. – понеслись над плацем доклады сержантов. – Взвод, смирно! – Кнут подобрался, его голос набрал силу, пробирал до дрожи. – Мы – мобильная пехота. Танкисты, морпехи, пехота и прочая пена трындят о том, что бог любит только их. Я заявляю ответственно – это полный гон. Мы первыми спускаемся с небес, чтобы забить первый гвоздь в крышку гроба врага. Пока остальные еще только ползут к месту боя, мы уже умываемся кровью и отправляем в ад свежие души. Ощущайте свою принадлежность к мобильной пехоте всегда, и у вас никогда не будет проблем. – Итак, для начала я хочу, чтобы вы усвоили несколько простых вещей, – штаб-сержант заложил руки за спину и медленно поводил головой из стороны в сторону, перебегая взглядом по напряженным лицам, – Первое: чтобы вам ни плели про армию на гражданке – это вранье. В армии не принято издеваться над подчиненными, во всяком случае, без причины. Здесь нет садистов и мазохистов. Вы делаете, что вам говорят, я делаю вид, что меня нет. Вы не делаете, что вам говорят, я делаю все, чтобы вы сделали все как надо. Второе: отныне и до окончания контракта ваша жизнь вам не принадлежит. Вы – инструмент в руках Императора. Император знает, как его использовать и доверяет мне уход за ним. Я сделаю из вас хороший инструмент. Худой будет откормлен, толстый – похудеет, хилый станет здоровым. Вы не имеете права портить этот инструмент под страхом смерти или мешать мне в его улучшении. Третье: вы – не люди. Вы – машины для убийства. Забудьте всю чушь, которой вам засирали голову до сих пор. Армия – это коллектив, созданный для того, чтобы убивать врагов. Я сделаю из вас идеальных убийц. Убить человека для вас станет так же легко, как раздавить клопа на своей заднице. Принять смерть для вас будет проще, чем чихнуть. Четвертое: вы будете ненавидеть всех и каждого. Вы будете ненавидеть меня, себя, соседа по кубрику – всех! Вы будете готовы убить того, на кого я укажу, вне зависимости от того, кем он вам приходится и без малейших колебаний. У вас не будет друзей, у вас не будет привязанностей. Того, кого ненавидишь, легче убить. Пятое: вы – часть семьи. Ваши семейные узы крепче, чем у сицилийской мафии. Где бы вы ни были, в каком бы положении ни находились, невзирая ни на что, вы должны прийти на помощь члену своей семьи, в каком бы звании он ни был. Вы должны помогать ему даже с риском для своей задницы, кроме случаев, когда это противоречит приказу. Вы можете ненавидеть его, но вы не имеете права оставить своего родича в опасности. Шестое: вы – единый организм. Если не выдержали руки – умирает все тело. Если не выполнил задачу один – умирают все. Думайте об этом, когда решите, что у вас не получается. Зачет всегда принимается по последнему результату. Не справился один – наказывается все подразделение. Седьмое и последнее: вы еще не солдаты. Вы – черви. У вас нет прав, желаний, забот. У вас есть только я – ваш господь бог. И в эти полгода я и только я решаю вашу судьбу. Помните это. Вольно! – Сэр, у меня вопрос! – выкрикнул из строя бывший сосед Сергея латиноамериканец. – Я здесь по ошибке, я подписал этот контракт не читая. Я не подписывался на такие условия. Я хочу расторгнуть контракт. – Сержант Мосол, – Кнут, казалось, не слышал вопроса. – Сэр! – плечистый сержант шагнул из строя и вытянулся, глядя пустым взглядом прямо перед собой. – Вы давали вашему
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Ангел-Хранитель 320» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.