Частный лекарь Том I

Карточка книги Пишется
15глав
≈ 106страниц
277 тыс.знаков
Русскийязык
12.11.2026добавлена
22.11.2026обновлена
4просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Врачебное ремесло, как и шпионское, не отпускает человека никогда. Очнувшись в чужом мире, я задумал применить свой опыт, но Больничная коллегия Российской Империи жестока к тем, кто нарушает её правила.

На фронте меня тоже ждал штурмовой батальон, а не госпиталь. Война уже позади, я получил назначение частным лекарем и наконец-то смогу использовать былые знания, чтобы лечить людей, — так почему же мне вновь и вновь приходится сжимать в руках оружие?

Начало книги

Глава 1. Выбор

В коридоре было не протолкнуться. Несмотря на открытые настежь окна, смрад стоял, как в блиндаже под артобстрелом. Только пахло множеством одеколонов, а не порохом и потом. Сегодня добирали отказавшихся и тех, кого не удалось сбыть. Как ни странно, никого, кроме себя, в военной форме я здесь не видел. А может, просто у других, нет привычки заявляться с эшелона в деканат?

- Куда прёшь, белобрысый?! – бросил я парню, пытавшемуся пролезть без очереди. Голова его, прикрытая копной светло-русых волос, несколько сужалась кверху.

- Ты кому сказал? – немедленно начал заводиться он.

- Тебе! — я почувствовал, как у меня задёргался глаз.

Костюм белобрысого был хотя и зелёным, но явно не форменным, а на сине-оранжевом галстуке и вовсе красовался золотой родовой вензель. В ноздри мне ударил густой запах дорогого парфюма. Я резко развернулся, преградив парню путь.

Над ладонью белобрысого появился небольшой, но очень яркий огненный шарик. Вот ведь редкость, пиромант-целитель. Чудны же дела твои, Господи!

Чтобы успокоиться, нащупал свои револьверы, ощутив их приятный холод. Терпеть не могу таких стычек, повидал немало родовых дворян, которые отчего-то уверены, что лучше других.

- Да ты хоть знаешь, кто я? – продолжил дворянчик задавать вопросы.

- Один из тех, кто записывает в свою родословную всех…

- Достойных сынов отечества, — закончить про кобелей его мамочки мне не позволил темноволосый парень, протиснувшийся у белобрысого из-за спины.

Тут из широких дверей высунулся широкоплечий лысеющий мужчина слегка за сорок и рявкнул:

- Анохин, Шереметьев, вы что тут?!.. О, Колычев, а ты, что здесь прохлаждаешься?! – удивлённо произнёс начальник второго хирургического отделения Мариинской больницы, а это был именно он. Кажется, не ожидал меня здесь увидеть. На мгновение сунулся в дверь и что-то сказал, а потом выбрался в коридор и подошёл ко мне. –– Иди, давай, без тебя разберёмся, — Он скрученной стопкой каких-то бумаг указал мне на открытую дверь, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Я, признаться, выдохнул. Вошёл в помещение. Внутри оно выглядело совсем не так, как в тот день, когда меня отчисляли. Нет, светлая краска на стенах, портреты Боткина, Тура и Мечникова оставались на своих местах. Здесь по-прежнему пахло бумагой и смесью самых дорогих одеколонов. А вот столы сейчас выставили буквой П.

В центре сидел декан нашего факультета Андрей Андреевич — сухой высокий старик. Над крючковатым длинным носом его за маленьким пенсне громоздились кустистые брови, делавшие его похожим на филина. Ногтевые фаланги пальцев напоминали барабанные палочки. Зубы пожелтели. Накурил себе болезнь лёгких.

Рядом с Андреем Андреевичем восседали члены комиссии, а вот их я не знал. Сплошь профессора, преподававшие на пятом и шестом курсах. Остальные места занимали «купцы» – представители Больничных приказов и госпиталей со всей страны, приехавшие набирать молодых врачей.

Я прошёл в центр помещения, козырнул и представился. Андрей Андреевич взял со стола папку и, открыв её, начал говорить, подглядывая в бумаги.

- Уважаемые члены комиссии, - заговорил декан. - Я представляю вам Колычева Александра Васильевича, двадцати трёх лет, воспитанника Петроградского приюта для одарённых сирот. Прошёл инициацию в восьмилетнем возрасте. Имеет три дара: целительский, мыследвиженье и интроспекция – все четвёртой ступени.

Я попал в этот мир восемнадцать лет назад. Вернее не так, это в том мире, где лечили смертельные болезни, летали к звёздам и редактировали геном, я был гостем. Пятилетний пацан попал в мир чудес и прожил там непростую жизнь, а потом вернулся назад, снова став собой – голодным мальчишкой, умиравшим от пневмонии на слякотных улицах Петрограда. Не знаю, как выжил и попал в приют, наверное, просто повезло.

Сила проснулась, когда мне было семь с небольшим. Я вдруг понял, что теперь обладаю телекинезом, могу видеть на некоторую глубину внутрь предметов, и даже заживлять небольшие повреждения. Идеальный дар для хирурга, да только я в той жизни был терапевтом.

- После инициации учился в Лекарской школе, здесь же, в Петрограде, - продолжал профессор, - Окончил её с отличием, — один из преподавателей, сидевших по правую руку от Андрея Андреевича, хмыкнул. Явно хотел что-то сказать, но декан обжёг его таким взглядом, что тот словно подавился своим желанием.

- Это позволило Александру Васильевичу, — продолжал он, — несмотря на слабость дара, быть зачисленным в наш университет. У нас он проучился вплоть до четвёртого курса, — Андрей Андреевич чуть замялся. — Как и в лекарской школе, имел большие успехи в изучении физиологии, анатомии и хирургии, а также заразных болезней, — декан перелистнул страницу.

Был отчислен на восьмой сессии. Не сдал экзамен по болезням магического ядра. После ушёл на фронт добровольцем. Отмечен государственными наградами. За свои заслуги в полевой хирургии получил медаль Пантелеймо́на-целителя. Месяц назад ему жаловано дворянское достоинство, — тут скривился профессор, сидевший по левую руку декана.

- Ах да, — продолжил, уже было закрывший папку, Андрей Андреевич. - В течение пяти лет с последнего курса Лекарской школы и до отчисления из университета работал фельдшером в Отделении неотложной хирургии Мариинской больницы. У меня всё, коллеги.

Декан сел, его руки шевелились, словно разминая что-то – как будто он возился с невидимой вещью. Это вызвало кривую ухмылку профессора справа.

Поднялся высокий статный офицер с погонами подполковника и двумя Гео́ргиевскими крестами на груди.

- Господин поручик, — военный приложил два пальца к фуражке в ответ на моё приветствие, — предлагаю вам место лекаря в военном госпитале, в Выборге. Жалование положим вам – пять червонцев. Должность капитанская. Готов оформить перевод через тыл округа прямо сегодня.

Услышав сумму я, признаться, присвистнул. Ведь на передовой, вместе с боевыми и только получив подпоручика, я имел шестьдесят два золотых рубля в месяц. Всего на червонец больше.

Окинул взглядом «купца». Вот бывают такие люди – стальное здоровье, приятно посмотреть.

- Благодарю вас, господин полковник, — начал я. При этих словах военный непроизвольно улыбнулся моей лести. — Но вынужден отказаться,

— Правильно, — тут же встал высокий мужчина с добродушным лицом профессора и очками на орлином носу. Левый глаз его был чуть мутноват, у бедолаги явно начала формироваться катаракта. – Негоже вам, молодой человек, болтаться в этом северном захолустье. Предлагаю вам должность ординатора в Сева́стопольском госпитале. Наше учреждение — ведущее в Южном округе.

Я передёрнул плечами и даже поёжился. Очень уж неуютно было чувствовать себя невестой на выданье. Ладно, военные, мне к службе не привыкать, а моя характеристика уже наверное оказалась у кого надо. Я ведь хирург, а это здесь дефицитная профессия. Не привыкли целители, а они сплошь родовые дворяне, ручки в крови да гное марать.

Севасто́поль… Мне тут же на ум пришли воспоминания из той жизни. Мы с женой посетили Ялту в свадебном путешествии, потом ещё с детьми не раз… Пляжи, залитые жарким южным солнцем, которого так не хватает в нашей серости, тёплое море цвета неба. Да и Севасто́польский военный госпиталь более чем престижное место. Туда ведь попадали совсем не только моряки.

- Прошу меня простить, господа. Ваши предложения чрезвычайно заманчивы, однако вынужден отказаться. Уже восемь лет работаю под руководством, безусловно, выдающихся наставников, — я старался говорить максимально корректно.

- Я искренне благодарю Андрея Андреевича за то, чему он меня научил, — продолжал я разливать мёд. - Глубоко благодарен моим командирам, в первую очередь Василию Семёновичу Крыкову.

«Подпол» наш, честно, неплохой человек... Если б ещё не пил, так вообще был бы не врач, а золото. Впрочем, о мёртвых плохо не говорят. Я собрался, сделал вдох и произнёс:

- Однако я хотел бы практиковать частно.

Повисла тяжёлая тишина.

- Чем же обусловлено такое ваше решение, господин поручик? – спросил подполковник, предлагавший работу в Выборге. Говорил он буднично, однако левый ус его слегка дёргался.

- Во время войны я столкнулся с тем, что во многих сёлах и даже городках люди иной раз полностью лишены всякой медицинской помощи, - начал я. – Потому хотел бы взять врачебную практику в уезде. Андрей Андреевич, уважаемые члены комиссии, — чуть поклонился я. - Я прошу вас сообщить мне о такого рода местах. Если они зарезервированы под конкретных выпускников, то я, пользуясь льготным правом, прошу поменять меня с кем-нибудь из них.

В этом мире знания из прошлой жизни оказались для меня почти бесполезны. Многие очень действенные методы лечения того мира пугали местных врачей до припадков. Обычная капельница, по их мнению, должна была неизбежно убить больного, даже если он страдал от тяжёлого обезвоживания.

Однако хуже всего было с антибиотиками, они по местным представлениям были губительны. Ведь контагии, как здесь называли микробов, естественным образом поселялись в ослабленном организме и сами покидали его, когда он становился крепче. Просто мысль об иммунитете, убивающем микроорганизмы, казалась здешним целителям кощунственной.

Я много лет работал в системе и не раз получал взыскания за то что пытался спасти умирающих, использовав свои старые знания. Сотню раз я бессильно сжимал кулаки, наблюдая, как здесь говорили, танатогенез, попросту бездействуя, когда больной отходил. Это заставило меня понять одну истину, я смогу чего-то добиться лишь, если буду работать один. Без постоянного надзора со стороны «опытных целителей».

Глава комиссии вновь поднялся и задал вопрос:

- Александр Васильевич, вы полностью уверены в таком выборе? Эти, господа предлагают вам места и жалованья, о которых большинство выпускников, могут только мечтать. За эти дни такие предложения сделаны лишь единицам, и никому из них не предлагали столько мест на выбор.

- Я это понимаю. Однако настаиваю на своём решении и повторно прошу предоставить мне практику в уездном городе.

- Что ж, уважаемые члены комиссии, Прохор Прокофьевич, – обратился Глава комиссии к секретарю деканата. – Представьте нам, пожалуйста, места на выбор, согласно льготному праву Александра Васильевича.

В гробовой тишине секретарь, пошуршав бумагами, выложил на стол списки. Я подошёл, мельком глянув на секретаря. Руки у него были идеально белые, что ярко контрастировало с загорелым лицом – витилиго.

Я глянул документы. Мест предлагали много, но большей частью это были помощники целителей. Имелись целительские практики в Анне и Павловске. А вот лекарская нашлась всего одна в городишке с необычным названием Едгин, Старгородой губернии.

Что ж, выбор без выбора. Подняв глаза я произнёс:

- Я бы хотел распределиться в Едгин.

- Вы уверены? — мягко спросил Севасто́польский «профессор». – Действительно собираетесь зарывать талант в землю?

- Ну что вы, — я искренне заулыбался. – Собираюсь вложить все три свои и получить, как минимум, столько же сверху.

В повисшей тишине скрип перьевой ручки по бумаге раздавался как-то даже зловеще. Я подписал документы, широко улыбнулся, оглядел собравшихся и произнёс обычные вежливые фразы, прозвучавшие в полном молчании как-то неприятно и колко.

Да ну, и пусть с ними! Андрей Андреевич, все эти минуты занимавшийся бумагами, снова привстал и протянул руку.

- Наши курсы повышения квалификации ждут вас, и — удачи!

Я пожал крепкую стариковскую ладонь и двинулся к выходу. В коридоре меня ждали активно перешёптывавшиеся выпускники, но мне на них было наплевать.

Весь мир вокруг меня: коридор, парк за окнами, улицы Петрограда вдруг затопила свобода, сладко-горькая, словно каштановый мёд, и с таким же ярким послевкусием. Тот, кто раз попробует её, уже никогда не откажется.

В этой жизни я пытался повторить ту. Ехал по эскалатору, и даже не оглядывался по сторонам. Я сейчас был даже благодарен здешним снобам за отчисление. Оно изменило меня даже сильнее чем война, заставив увидеть мир совсем в другом свете.

Мне ещё предстояло оформить кучу документов, но я заходил в тяжёлые двери, весело улыбаясь. Я приветствовал каждого крохотного вахтёришку, гордящегося своим кабинетиком, как родного, и с радостью подписывал их глупые цидульки.

Я отказывался, отписывался, отзывал подписи. Чуть не танцуя, бегал туда-сюда от одного столика с полированной латунной табличкой до другого, исправляя написанное или ставя печати.

Все обитатели столиков и владетели табличек, наверное, сначала думали, что я получил какое-то замечательное место. Оттого даже чуть заискивали. Однако стоило этим властителям графинов и пыльных папок увидеть мои документы, как они покрывались кто бледностью, кто красными пятнами. Некоторые даже корчили какие-то глупые рожицы. Только мне на всё это было плевать!

Ведь мир наполнили реки сияния, они неслись сквозь него с грохотом и шипением. Сжигали моё прошлое, и от этого стало легко. Больше никакой фанаберии кричащих начальников и их заносчивых подстилок обоих полов, аристократичных дружков и собутыльников, глядящих на тебя сверху вниз! Хватит с меня! я уже побывал юнитом, которого в припадке административного зуда обводят мышкой и отправляют туда, не знаю зачем.

Теперь я сам себе голова! Битая, бритая, едва не убитая, внезапно свободная голова!

В этом весёлом настроении я покидал стены университета. Однако, оказавшись на улице, я, тут же забыл и о купцах и обо всё прочем. Чувство опасности, сотни раз спасавшее меня на фронте, набатом отдавалось под черепом. Я подобрался, готовясь к бою.

Пройдя немного, свернул в подворотню. Оказавшись в проходном дворе-колодце, быстро зашёл в парадную и встал к стене, глядя в неширокую щель приоткрытой двери.

Потом достал квадратик плотной бумаги. На нём значилось – «Валерий Затокин». Там же была краткая биография, написанная убористым дядиным почерком.

А ещё имелись два едва видимых овала. Артефакт перевоплощения - штука очень дорогая и редкая. Я посмотрел на него, прижал рукой карман. Там лежали документы того, чью личину мне предстояло надеть.

Возможно, парень мёртв, а может, и нет. Тогда… тогда…

Во двор не спеша и даже вальяжно вошёл человек средних лет. Одет он был в полотняный костюм, каких много можно встретить на улицах Петрограда. Незнакомец имел самую среднюю из наружностей, что я видел. Но от него исходили волны такой опасности, какую мне случалось ощущать всего пару раз в жизни.

Прости, Валера, ты теперь пешка! Я коснулся правого овала и быстро сунул квадратик в карман.

Сам ничего не заметил, а вот все остальные теперь вместо меня будут видеть другого парня: высокого и худого, с реденькими русыми усиками над чуть оттопыренной губой.

По спине моей проскользнул холод, несмотря на тёплую и даже душную погоду. Руки непроизвольно легли на револьверы. Пот струился по лбу…

Человек во дворе замедлил шаг и стал осматриваться. Мгновение – и вот его окружило едва заметное дрожание воздуха. Маг! Я вроде тоже что-то могу, но этот совсем другое дело. Магами звали одарённых, начиная с десятой ступени, когда они уже могли создавать и даже поддерживать плетения, как он сейчас.

Взгляд его, внимательный и цепкий, скользил по стенам дома, всё ближе подбираясь к двери парадной, за которой стоял я. Он словно что-то почуял и медленно-медленно двинулся в мою сторону.

Я, стараясь быть незаметным, убрал пальцы с револьверов. Выстрелы привлекли бы ненужное внимание. Нет, я достал телекинезом из потайных кармашков своего ремня два сюрикена — плоских звёздочки с заточенными лучами.

В полутёмной парадной по лезвиям пробегали едва заметные синие огоньки – зачарование первородных. Да, я тоже кое на что способен в магическом поединке. Посмотрим, чего ты стоишь!

Я принялся раскручивать звёздочки с помощью телекинеза на расстоянии пары сантиметров от ладони. Руки опустил так, чтобы противник сразу бы не заметил моего оружия.

Маг тем временем приближался с видом праздношатающегося. Вся повадка его не выдавала опасного бойца, если бы не плавность и грация движений. Он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, разминая шею. В тишине двора явственно послышался лёгкий хруст.

Незнакомец повёл плечами. Я раскрутил свои сюрикены до наибольшей доступной мне скорости. Сейчас ими можно было кромсать дерево, словно циркулярными пилами. Теперь, когда я метну их, они не потеряют скорость в полёте, защититься о них не удастся.

Я уже собирался пустить оружие в ход, как по ступеням сверху загрохотали шаги. По лестнице легко бежал парень лет восемнадцати. На нём был канареечный костюм и чёрная сорочка, в руках он держал букет в обёрточной бумаге.

Юноша буквально пронёсся, словно я там и не стоял, вылетел во двор, не обращая ровным счётом никакого внимания на незнакомца, и рванул в сторону арки, которая вела на улицу.

Маг словно выдохнул.

Тут его догнал высокий человек в клетчатом костюме. Под большим носом его притаились усы щёточкой, как носил Чарли Чаплин и один диктатор, устроивший мировую войну. Высокий окинул взглядом двор, сказал что-то невзрачному. Затем они двинулись в подворотню, которая вела в противоположном направлении от улицы.

Я дождался, пока шаги стихнут, и неспешно вышел из парадной. Сюрикены не убирал, оставаясь готовыми к бою. Однако угрозы больше не чувствовал. Никто за мной дальше не шёл.

Стоило мне понять, что преследователи меня потеряли, как солнечный день стал ещё ярче. Весело дробилось солнце в лужах на мостовой. Как-то по-особенному шуршала листва в парках. Даже старообразный трамвай на теплородной тяге будто улыбался мне, грузно переваливаясь на поворотах.

Сидя на жёсткой деревянной скамье, я смотрел на пассажиров. Почти у самой кабины вагоновожатого высокий крепкий мужчина с натруженными руками рабочего, что-то объяснял восторженно слушающему ребёнку. Я улыбнулся и тут воспоминания накатили на меня.

Мне едва ли исполнилось девять. Тогда дядюшка только нашёл меня и приходил в приют навестить каждый раз как выдавались хотя бы несколько свободных часов. В этот раз когда он пришёл я стоял размазывая по лицу кровь. Левый глаз мой заплыл, а голова кружилась. Дядюшка присел передо мной на корточки и спросил:

- Подрался с магом?

- Почему он сильнее меня? - зло сплюнув, спросил я. – Я ведь одарённый.

- Пойдём, я кое-что покажу тебе, но сначала нужно привести тебя в нормальный вид.

У дядюшки был теплородомобиль и мы быстро добрались до пустыря на окраине. Он был обнесён высоким каменным забором. Дядюшка заплатил и договорился о чём-то с хозяином этого места. И сейчас мы стояли посреди грязного поля покрытого остатками снега.

- Смотри, внимательно, - улыбнулся дядюшка.

Сначала ничего не происходило, а потом в ста шагах от нас из земли выскочила тень. Мгновение и в руке фигуры сверкнул револьвер. Бах! Бах! Загрохотали выстрелы. Я, не задумываясь, рухнул в грязь. Ещё из прошлой жизни я знал, что в лежачего попасть намного сложнее.

Дядюшка же просто стоял, выставив руку вперёд. Я поднял глаза и увидел, что перед ним в воздухе висят пули. Я встал, пытаясь отряхнуть с одежды слякоть.

- Молодец, правильно сделал. Сталкивался уже с револьверами?

- Случалось, - мрачно ответил я. – Но как ты смог остановить пули?

- Так же как ты полируешь шарики. Просто для этого нужно намного больше тренировок. У меня девятая ступень мыследвижения. Смотри, что я ещё умею.

Прямо из грязи взлетели камни. Они зависли и принялись стремительно раскручиваться. Мгновение и они вместе с пулями метнулись туда, где стояла тень, прошивая её, насквозь. Из стены метрах в ста пятидесяти во все стороны полетели осколки штукатурки и кирпича. Способность дяди была более чем разрушительной.

- Увы, это не настоящая магия. Я должен продумывать каждый элемент. Как поднять камень как раскрутить, с какой силой толкнуть. Я делаю это с помощью своего резерва силы.

Маги не таковы, они создают плетения. Эти штуки сами поглощают силу из окружающей среды и заставляют её выполнять определённые действия. Хозяин этого поля из своего резерва создает только каркас и не продумывает, что делать тени, он просто приказывает ей выполнять одну из задач. Всё остальное плетение делает за него.

Потому маги очень опасные противники, им нужен меньший уровень концентрации, а способности их очень разнообразны, хотя их легко разделить на несколько групп: стихийники, ну знаешь огневики, там, водники, молневики и так далее, затем, маги жизни, это целители и всякие разные природники, ну и менталисты, которые воздействуют на разум. Всегда будь осторожен с магами, племяш.

Всего есть двадцать ступеней, до десятой всё одарённые, а выше маги. Вот и вся наука.

Из воспоминаний меня вырвал голос кондуктора:

- Южный вокзал.

Я поднялся и, подхватив ранец, двинулся на выход.

Вокзал встретил меня причудливым чугунным кружевом колонн, поддерживающих высокий свод. Где-то там, на верхотуре, были широкие окна, в которые проникал яркий свет. Здесь было прохладно и многолюдно.

Я приобрёл в кассе перронный билет, чтобы выйти с платформы не задерживаясь. Весь огромный зал был заставлен светлыми лакированными скамьями. Пространство полнилось тем особым вокзальным запахом, в котором смешивались нотки креозота, машинного масла, дыма, ароматы пищи и духов.

Первым делом я изучил расписание движения поездов и только потом отправился, как здесь говорили, выправлять себе подорожную. По чужим документам, естественно.

Внутри армейская приёмная мало чем отличалась от остального вокзала: голубая краска стен, высокие окна в узорчатых чугунных рамах и мебель из светлого лакированного дерева. Разве что шум сюда почти не проникал, да ещё в воздухе витал лёгкий запах герани, которая цвела на белёном подоконнике.

За стойкой регистрации стояла женщина средних лет в строгом костюме синего цвета, какие носил гражданский персонал армии.

- Здравствуйте, Валерий Алексеевич, — глядя в документы, поприветствовала меня она. - Куда едете?

По спине моей пробежал холодок, рука дёрнулась к револьверу — а вдруг заметит… Только вот, дама безразлично скользнула по мне взглядом и стала возиться с бумагами.

- В Вицебск, — максимально спокойно ответил я. – У меня распряделение, — я принялся копировать псковско́й говорок. Ведь Валера, чьей личиной я прикрывался, вырос в Опочке.

- Могу предложить 438-й скорый Минск через Витебск в девять вечера с четвертью, — произнесла она, глядя в скрижаль. Так назвали местный планшет.

- Замячательно, — я радостно улыбнулся.

Не прошло и четверти часа, как я вышел обратно в шумный центральный зал. И тут чувство опасности моё вновь забило тревогу. Совсем не так сильно, как прошлый раз, но всё же.

Только вот мне никак нельзя было показать волнения. Я сосредоточился на дыхании. Вдооох, выыдооох. Ещё раз. Вдооох, выыдооох. Надеть на себя маску полного спокойствия.

Здесь слишком много народа. Убивать меня никто не будет.

Я неспешно двинулся вдоль зала, как будто рассеянно оглядываясь по сторонам. Минут через пять на краю зрения мелькнул клетчатый костюм, а потом и знакомое лицо: усики-щёточка и золотое пенсне.

Они искали меня, но пока не выяснили, как я выгляжу. Потому чувство опасности и зудело, а не било набатом. Отлично!

Теперь мне оставалось закрепить успех. Нужно было, чтобы Валеру запомнили не только внешне. Требовались те, кто смогут изложить его биографию. Итак, мне предстояло найти попутчиков.

Смотрим.

Вот два старших офицера неспешно беседуют, попивая что-то из металлических походных стаканчиков. Не пойдёт. Что им до меня?

Вот рядовой наседает на опешившего толстого обывателя. Пытается показать, что он чем-то лучше. Тоже не то, рассказать им о себе не получится.

Оп-па, а вот и…

Навстречу мне шли двое унтеров. Один из них, длинный и худой, почти тащил невысокого крепкого парня. Тот вяло пытался отбрехаться от своего молодого знакомца. Великолепно!

- Господин подпоручик, разрешите обратиться?.. – поприветствовал меня тот, что повыше и поактивнее, приложив два пальца к фуражке. Второй с некоторым опозданием повторил его жест.

Я не стал козырять и просто сказал так добродушно, как мог.

- Привет, робят!

- А ты так-то простой парень, — заулыбался первый. На вид ему едва ли исполнилось двадцать пять. Люблю смотреть на здоровых людей… ан нет! нижняя челюсть его оказалась короче верхней. Видать, просыпается по ночам от собственного храпа.

Что ещё его отличало, так это залихватски закрученные усы. От него пахло дешёвым одеколоном и мятой. Что тут скажешь! Леденцы «Холодок», ищите во всех сухпайках Руси Великой!

Второй унтер выглядел старше, ростом был ниже и шире в плечах. Лицо имел круглое и добродушное, словно большой пёс. Усы носил попроще, зато из-под фуражки выбивались русые кудри.

Оба были одеты пехотную форму такую же, какую все видели сейчас на мне.

- Валера, — протянул я ладонь.

- Так-то Мироном звать, — первый принялся трясти мою руку, словно хотел оторвать.

- Яким, — представился широкоплечий, вяло пожав мне ладонь.

- Куда еде-ти? – протянул я.

- Так может, перекусить? — с готовностью откликнулся Мирон, явно думавший о чём-то. Только сейчас я почувствовал, что в живот мой со вчерашнего дня пустовал. Тут же заныло под ложечкой.

- У вас когда поезд? – я продолжил гнуть своё. – У мяня в девять с четвяртью, Минской, купейный, — протянул с некоторым превосходством.

- Так, у меня в десять, экспресс на Новосибирск, так перетак! – тут же затараторил высокий. – Заморить бы червячка, а то времени ещё ждать долго, а там, глядишь, и в картишки.

У него из рукава озорно высунулся закруглённый уголок игральной карты. Так вот оно что!

- У мени в полночь на Мозырь, — рассудительно, словно пробовал каждое слово на языке, сказал Яким.

- Так давайте отобедаем? – повторил Мирон.

- С превеликим удовольствием, — ответил я, окидывая глазами зал. – Куда двинем? Тут есть «Пироги на ход ноги», «Пяльмень на каждый дзень» и «Вкусная почка», но я бы предпочёл туда не ходить, достала ужо трябуха по-мадьярски.

- А в кляре у них она уполне ничехо… — вяло произнёс Яким. – Туда, что ли…

Сразу видно, что он рассчитывал на отказ.

- А мне так потроха не в масть, — тут же весь выпрямился Мирон.

- Предлагаю пяльмень, — сказал я.

- Давай туда, там козырно кормят, — принялся бешено жестикулировать высокий.

- Шут с вами, — вздохнул Яким.

Мы двинулись обходить скамьи. Парни чуть ушли вперёд, а я задержался. Попытавшись их догнать, я оказался между двумя господами самого приличного вида, будто случайно натолкнувшимися на меня. Тут же я почувствовал исходящую от них опасность. Меня хотели обчистить.

Только я на эту уловку уже попадался, и не раз. Потому́ держал одну руку над карманом, а вторую у планшетки. Естественно, что сообщник этой парочки попытался достать воинские документы.

К моему удивлению, в сумку протиснулись девичьи пальцы. Как я это понял? С помощью интроспекции я могу почти видеть в зоне своего телекинеза. Так вот, рука, просунутая в сумку, была маленькой, а кожа её мягкой. Ногти на ней аккуратно стригли и подпиливали.

Я решил лишь предупредить и потому со всей силы жахнул сразу по лучевому и локтевому нервам. По ним ощущения идут от руки в мозг. Да-да, вы правильно поняли, и боль тоже.

Из-за спины раздался визг. Я резко повернулся. Сзади прыгала, держась за кисть, девчонка лет четырнадцати. Она была хорошо одета, и явно не страдала от голода или болезней. Ну, то есть до этого времени не страдала. Хотя, ничего. Рука поболит и пройдёт.

Тут меня бесцеремонно попытались схватить за плечо. Я наугад отвёл руку назад. Получилось даже лучше, чем ожидал. Ведь кисть моя оказалась на уровне паха одного из нападавших. Дальше дело нехитрое – жахнул ему телекинезом.

На этот раз из-за спины раздался вопль, полный такой тоски, что мне даже страшно стало. Кажется, я несколько переусердствовал. Повернувшись, я увидел согнувшегося парня. Он держался руками за травмированный пах. Зато третий целился в меня из револьвера, прикрывая его полой сюртука.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Частный лекарь Том I» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.