Подарок из будущего
- Автор
- Светлана Титова
О книге
В 2… а какая, собственно, разница, Иван Иванов нацелился справлять Новый год. И не холостяком, а с Машей, девушкой своей.
Девушку он обожал, а праздник этот терпеть не мог.
Мороза он пугался, но Машу разочаровать пугался куда сильнее.
Оттого подошёл он к вопросу обстоятельно, вооружившись перечнем праздничной атрибутики. И всё шло гладко, да вот под ёлкой Ивана поджидал сюрприз…
Начало книги
* * *
* * *
В году две тысячи… а не важно каком, готовился встречать Новый год Иван Иванов. Да не один, а со своей девушкой Машей. Девушку он любил, а Новый год не очень. Деда Мороза боялся, но разочаровать Машу боялся больше. Потому подошел к делу со списком новогодних атрибутов и со всей ответственностью. И все бы хорошо, да появился под елкой у Ивана неожиданный подарок…
* * *
Это не мог быть мой подарок. Я сразу это понял, как только его увидел. Так не бывает. Такие мечты сбываются только с Газпромом. Мы тоже газ прем… у соседей. Но мечты так и не сбылись. Может не у тех прем?
Я же всегда себе хотел: вертолет на радиоуправлении; велосипед, как у соседа Мишки; чтобы все школы в мире сгорели; грудь третьего размера…. Не-не-не… не для себя. Это для сестры Наташки, чтобы замуж ей выйти. Бабушке герань на подоконник и чтобы я уже поумнел, а то дурак-дураком весь в зятя. Чтобы у соседки Зинки вся рассада весной посохла. Папе сначала соседку тетю Люду. Но когда про это узнала мама, папа спал на балконе зимой. А я был наказан. Потом, чтобы сборная России по футболу вышла в финал. Но это совсем несбыточное. Тогда пожелал зимнюю резину для батиного «Жигуля». Маме мой дневник без замечаний и массажиста Армена, про которого она рассказывала тете Кате по телефону, что у него волшебных одиннадцать пальцев. Я спросил у папы, как это, и мама спала у соседки тети Люды. А я был наказан. Я очень хотел велосипед и вертолет, но мне подарили… сестренку Наташу. Как-то неправильно меня понимал Дед Мороз, и больше я не рисковал загадывать желания. И праздник зарекся праздновать. Пока не встретил фанатку традиций Марию Золотареву.
В этом 2020 ничего не предвещало...
А как все хорошо начиналось…
Я оглядел гостиную, украшенную специально для праздника. Мне-то на Новый год фиолетово, по барабану, до фени, в общем и целом параллельно. Мне — да, но ей! Ей, Маше Золотаревой, подавай все атрибуты этого праздника. Без них, видите ли, праздник не наступит. Что за бред? Наступал ведь каждый год, и ничего не случалось. Если не считать потоп от чудаковатого соседа-ученого и ведущего специалиста какого-то там НИИ Ивана Ильина, который пару раз заливал нас прямо на праздники.
Обойдется и в этом. Но что-то подсказывало мне, что год вполне обойдется, а Маша не обойдется. Не зря же она вручила мне список. Я справился… почти.
Глаз дернулся застарелым тиком, по лицу прошла судорога. Нервное и хлопотное это дело — любовь. Глянул в зеркало, оценить свое состояние после трех дней подготовки к Новому году. Ожидал увидеть интересного мужчину Ивана Иванова двадцати шести лет от роду. Отшатнулся, не узнав некогда самого красивого парня нашей группы филологов, выбранного единогласным голосованием. Правда, из парней в группе был только я, но это частности, которые моей красы ни в коей мере не умаляют.
Сейчас на меня глянул… глянуло Оно. Существо неопределенного пола и жуткой наружности. Волосы местами, брови — кустами. Один глаз, который голубой от мамы, слегка на выкате от вечного удивления, другой с зеленцой от папы, вполовину зашторен веком. Придает моему взгляду особую томность. Нос римский ото лба, аристократический в середине, и картошкой на кончике в черной крупке ожогов от бенгальского огня. Губы манили поцелуй… лет так надцать назад. Уши… Не будем о больном! В остальном я субтильный мужчина красивой наружности с заметным теловычитанием.
— Кажется, все успел сделать,— оглядел искрящуюся огоньками гирлянды нарядную елку, которая шла первым пунктом.
Растяжки, идущие вторым пунктом, которые урвал с боем, гласили: «Годы тебя не пощадили», «Старая корова», «Ненавижу тебя меньше всех», «Природа на тебе отдохнула». Как-то, вроде, да…
Разглядывая надписи в магазине подарков, долго сомневался, брать их или нет. Правильно ли оценит ли мои старания Маша. Но красный с блестками цвет убедил, что растяжки выглядят вполне празднично.
Третьим пунктом значился праздничный стол. Я наведался в мебельный магазин и потребовал самый праздничный из всех столов. Консультанты долго объясняли мне, что у них праздничных столов нет. Что мне в продуктовый надо.
Я обиделся. Очень. Показал им диплом филолога с отличием. Я его всегда с собой ношу. Вот и пригодился. А сокурсницы говорили, никогда не пригодится.
Совсем меня за дурака что ли держат? Что я не знаю, что в продуктовом — продукты. Один из консультантов не выдержал, крикнул: «В гробу я видел такую работу!» и ушел. Двое других посовещались и выволокли мне стол. Красивый, овальный, из натурального дерева. Застелили белой скатеркой и на ней вывели большими красными буквами «Праздничный». Я так обрадовался. Знал же, что он у них есть. Схватил и счастливый потащил его домой.
Четвертым пунктом шел салют. Нет, дырка в потолке не от салюта — это сосед-ученый испытания проводил. Я про него уже упоминал.
С испытанием салюта все прошло нормально. Только сосед дядя Вася замерз насмерть. У него запой был месячный. Он в этот день как раз из него вышел, увидел салют, решил, что праздник, май, девятое число и остался спать, как был голый, на балконе.
Эх, Вася, Вася! Нелепый случай.
Пятый пункт — это подарки. Маша схитрила и загадала пойти туда, не знаю куда и принести то, не знаю что. Я к бабуле пошел. Живет она… Когда был указатель, все знали где. Но его давно сдали в пункт приема металлолома, и теперь это место настоящее «туда-не-знаю-куда». До бабули я не дошел. Смотрю, мужик валяется. Вежливо спросил: «Ты кто?» А он мне: «Не знаю кто». Грязный какой-то неухоженный. И зачем Машке такой? На «кто» он давно не тянул, а на «что» еще сгодился бы. Я его взял с собой. Он проспался, помылся и сейчас на кухне картоху жарит. Нормальный мужик! Чего выкинули? Машке отдам. Просила же «не пойми что».
Шестой и последний — прикрутить, наконец, нормально мой номер квартиры. Какой это задание имело отношение к Новому году — мне только потом ясно стало. У меня шестая квартира, но верхний шуруп недавно выпал. Цифра перевернулась и теперь читается как девятый. Девятый у меня сосед-ученый наверху. Бывает, мне доставляют его корреспонденцию. Я сначала читаю, потом ему отдаю. Он не обижается. Говорит, я все равно ничего не пойму. Признался, что сам ничего в ней не понимает. Поделился со мной мечтой. Хочет изобрести машину времени. Но пока каждый раз получается самогонный аппарат. По мне, вещь очень нужная. Нужнее машины времени, но давно уже кем-то запатентованная. А так бы греб соседушка деньги лопатой. Но он не теряет надежды. Люблю бывать у него в гостях. Мы же почти ровесники. Ученый года на три меня старше. Много всяких грамот и дипломов имеет, но в быту человек простецкий. И живет, что важно, совершенно один. Как-то слушая про тяжелое положение науки в настоящее время, так проникся, что предложил себя в испытатели его изобретений. Должность испытателя самогонных аппаратов, скажу вам, лучшая из тех, что я занимал. Как оказалось, она идеально сочетается с моей профессией филолога. Уже пишу словарь новых слов и специальных терминов. Я теперь не хуже Брокгауза и Ефрона.
Глянул на часы. Стрелки неумолимо приближались к полуночи. Скоро Маша нарисуется. Надо поторопиться. Взял на кухне табуретку и отвертку. Шурупов на выбор и пошел прикручивать номер. Примерил я самый большой шуруп. Входил он туго, зато по цвету подходил. Вкрутил наполовину, как меня, шуруп и весь дом тряхнуло знатно, точно землетрясение случилось. Где-то завыла испуганная собака. Что-то громко упало за моей дверью и выругалось голосом мужика Незнамо-кто. Мы так и не познакомились. А зачем? Машка все равно будет звать по-своему. Вот, к примеру, я Иван Иванов. А она меня зовет Вольдемар. Сначала я не отзывался, а теперь привык. Даже странно бывает иногда, когда Ваней кличут.
Я кубарем слетел с табуретки, целуясь с ковриком, а мне на темечко упал шуруп. Лежу, не двигаюсь. Струхнул маленько.
Вдруг снова землетрясение. Завалит меня тут, а дома… колбаса копченая Брауншвейгская в холодильнике. Моя любимая. Непочатая палка. Жалко, если пропадет. Пойти спасти ее родимую.
На площадку стали выходить люди, громко интересоваться, что произошло. Мнения разделились: одни считали, война началась. И это залпы реактивных установок, другие клялись, что землетрясение, и дом скоро рухнет, третьи были уверенны, что соседа Макарыча прихватил понос. Победила дружба.
Пила «Дружба», которую вынес тот самый Макарыч, чтобы разогнать галдящую на площадке толпу по домам, а то ему в пятисотый раз глядя не слышно «Иронию Судьбы, или С легким паром». Жахнул пилой по моей табуретке, располовинивая мою собственность в одно касание. Очень наглядно. Все быстро разошлись, потому что холодец сам себя не разольет по тарелкам, «Ирония» сама в пятисотый раз не посмотрится, а Старый год сам коньяком не проводится. А это как-никак традиция. Наш народ ничего так не чтит, как традиции.
Я тоже разошелся. В смысле, домой ушел, прихватив половинки табуретки. Бросил негодную мебель в коридорчике и бегом на кухню к холодильнику. Вытащил колбасу, прижал к груди и в комнату за дисками к игровой приставке.
Не, паспорт не спасал. Он не интересный. Картинка всего одна. Диски интереснее. А паспорт мне в милиции новый выдадут. Меня там все с детства знают. Я там почетным нарушителем числюсь. Кличку мне дали «Ваня — в дурке выходной». А все за доброту мою. Бабушек люблю через дорогу переводить, сумки им подносить. Добро делают, когда не просят. Когда просят — это не добро. Оно внезапным должно быть и бескорыстным.
Захожу в большую комнату и рысью к шкафу за дисками, мимо елки. А там — она… сидит вся такая…
Протер глаза, но она не исчезла. Вся такая! Красивая, какие только в «отфотошопленом» интернете бывают.
А грудь я такую видел… не, не скажу где. А то меня снова накажут. Ладно, шучу я. Меня давно никто не наказывает. С праздничным столом я пошутил, конечно. Хотел людям в магазине настроение поднять. Забыл, что тридцать первого декабря работающим это можно сделать только одним способом — домой отпустить пораньше. Ай, ладно! Не о том сейчас.
Сидит, значит, под елкой у меня девушка красы небывалой. Сама в красном костюме, что открывает больше, чем прячет. И елочный шарик красный в идеальных пальчиках крутит, разглядывает его со всех сторон. Я стою у порога и с места не двигаюсь. В одной руке колбаса, другой пот вытираю. От волнения очки запотели… у дедушки Пети на фотографии на стене. Нервничаем оба очень. Как же… И у него, и у меня такая девушка впервые.
— Девушка, вы кто?— наконец, нахожу мужество задать вопрос.
— Подарок,— улыбнулась она, подняв на меня взгляд небесной голубизны.
Нервно сглотнул сухим горлом. Сразу выпить захотелось. Но это к соседу в девятую квартиру придется подниматься. С собой у меня только колбаса.
— К-кому п-подарок?— после такого взгляда я заикаться немного начал.
— Ванечке,— снова улыбнулась она, покачала шар за красный, блестящий бант,— можно посмотреть?
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Подарок из будущего» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.