Крепостной Пушкина. Поход
- Автор
- Ираклий Берг
- Серия
- «Крепостной Пушкина»книга 4 из 4
О книге
Степан не привык проигрывать, но тут даже он снимает шляпу перед врагом. Удар, сразивший императора Павла, был исполнен безупречно. Судя по всему, школа английская, и интересы Лондона тут как тут. Однако Безобразов, старый боевой товарищ, лишь посмеивается: мол, всё это сказки. Государь был горяч, но не глуп, и ссориться с Англией всерьёз не собирался. Так что же произошло на самом деле?
Пока они спорят, империя приходит в себя после страшного удара. В столице — бардак, наследник на троне в самом невыгодном положении, а вокруг него рои советников. Турки улыбаются, но точат ятаганы. И вот Безобразов задаёт главный вопрос: если нас ударили в голову, то не пора ли ответить тем же? Только вот где теперь голова противника? И не окажется ли, что свои опаснее чужих?
Начало книги
Пролог
Пролог
Удар был нанесён мастерски, не признавать это было глупо. Чем больше Степан размышлял, тем сильнее он против воли восхищался ходом противника.
— Нечего сказать, рука мастера, — сообщил он молчаливому Безобразову. Тот не ответил, но мысленно согласился.
— Царя жалко, — добавил Степан, — но сам по себе выпад сделан блестяще. Школа. Подозреваю, что частная. Вроде Итона.
Безобразов едва заметно кивнул. Общее несчастье делало его обиду на Степана если не глупой, то менее значительной, а главное — не нужной.
— Опыт, расчёт. Даже практика, — продолжал граф, — недостаток системы безошибочно найденный врагом. Да его и искать не надо. Дело, можно сказать, наследное.
— На судьбу Павла Петровича намекаете?
— Да.
— Так то и без британцев бы случилось. Не вся гвардия у нас конная.
Степан почесал бороду, которую вновь решил отращивать, пряча улыбку. Пётр Романович шутить изволил, и это было хорошо. Факт, что офицеры только полка конногвардейцев не принимали участия в «апоплексическом ударе» не только не скрывался, но и был вышит на их знамёнах.
— Тем не менее, результат следует разделить на две части. Внутриполитический и внешнеполитический. И как раз внешняя часть удивительным образом совпадала с английскими интересами. Вы не находите? Насколько я знаю, государь вздумал с французом помириться, а с англичанами горшки побить. Даже войска куда-то отправить успел. Разве нет?
— Тень на плетень, — поморщился Безобразов, — детские сказки.
— Как так?
— А вот так. Блажь то была. Мне люди постарше…делились, так скажу. С Англией вся торговля шла, как и сегодня идёт. Ссориться смысла не было. Ошибся государь Павел Петрович, больно горяч был. А что войско отправил, говорите, так то смех один. Казаков.
— Ну уж, Пётр Романович, вы их не принижайте! — немного обиделся Степан за своих недавних товарищей.
— И не думал. Трезвая оценка, не более. Что это за войско из одних казаков? Видимость одна. Вы правда допускаете, что государь мог считать иначе? Не мог. Потому и сделал видимость. Он был горяч, но не глуп. Всерьёз с англичанами ссориться вряд ли думал.
— Ну ладно. То всё дела минувших дней, Пётр Романович. Что у нас ныне? Разве торговля с Англией не выросла с той поры? Я вам откровенно скажу — она наиглавнейшая для империи. Война тем не менее. С казаками в первом ряду.
Безобразов потянулся с осторожностью напоминавшей о многих ранениях и стал медленно набивать трубку. Он вдруг подумал, что мирная жизнь закончилась.
«Странно, отчего такое чувство. Всю жизнь, ту что считал собственно жизнью, на службе. В походах был, против самого Корсиканца стоял. Да и здесь довелось хлебнуть кровушки досыта. Почему тогда сейчас мне кажется всё иначе? Словно вчера был мир и вдруг перестал быть? Быть может, я начал стареть?»
— Раньше жизнь не менялась, а теперь все изменится. — произнёс Степан и Безобразов вздрогнул.
— Апоплексический удар оказался небольшим эпизодом огромной эпохи, — продолжал Степан. — Эпохи от взятия Бастилии и до бегства императора с полей Ватерлоо. Возможно, я ошибаюсь и нахожусь под впечатлением, но интуиция мне шепчет, что это событие несколько поважнее окажется для истории.
— Всё возможно.
— Да, теперь всё возможно. Но я привык доверять интуиции. Да вообще не спорить с такими дамами как она, фортуна и Белая Госпожа.
— Чутье не ограненное разумом есть чутье зверя. Полезно в минуты опасные для жизни, но порою вредно вне их.
— Разум в наличии, Пётр Романович, — усмехнулся Степан, — только он очень суров. Разве нет? Расклад вы понимаете не хуже меня.
— Понимаю, граф.
— Мы пропустили удар в голову, словно боксер на ринге, — развил тему Степан, решив, что Безобразова нужно разговорить. — И теперь наша империя какое-то время будет приходить в себя от нокдауна. Вы представляете, что должно сейчас твориться в Петербурге?
— Догадываюсь.
— Тогда вы видите картину куда лучше меня. Я, Пётр Романович, не представляю, хотя не обделен воображением. Быть может, вы подскажете, что дальше будет здесь с нами?
Безобразов улыбнулся в ответ. Дипломатические хитрости Степана забавляли гусара, считавшего их хитростями пятилетнего ребёнка. К сожалению, порою они приводили (или чудом не приводили) к последствиям, ответственности за которые Степан, по его мнению, не желал принимать, отчего казался великовозрасным дитяткой, недорослем.
— Как бы вы описали происходящее в Константинополе? — мягко спросил Пётр, пуская колечки дыма.
— Вопросом на вопрос! — фыркнул недовольно Степан. — Как будто вы сами не знаете. Бардак-с, вот что! Одни пьют, другие дерутся и грозят, третьи молятся, четвёртые пишут завещания, пятые ставят на карту имения, шестые…впрочем, большинство все это делает одновременно.
— И это даже не касаясь турок!
— А вы спрашивали про турок? — недопонял Степан. — Турки скалят зубы и точат по ночам ятаганы. Днём кланяются и соболезнуют некоему несчастью, которое вслух никем до сих пор даже не названо. И это самое потрясающее.
— Да, кто бы мог подумать, что статус инкогнито, выбранный для уменьшения официальных вопросов, принесёт этих самых вопросов в десять раз больше.
— Вот-вот.
— Резонно предположить, что в Санкт-Петербурге все кратно хуже. Переход власти. Жаль наследника, получить трон в подобных обстоятельствах. Вот кому действительно хуже прочих. И государыню жаль. Но наследника больше.
— Почему? Он всё-таки мужчина.
— Не в том дело. Сейчас вокруг него столько советников, столько прожектёрства…а действовать нужно сразу, быстро и решительно.
— Хм.
— Кстати, граф, как там его превосходительство? Не проснулся ещё? Вы не заходили сегодня?
Степан отрицательно мотнул головой. Пушкин света белого не видел в эти дни, считая себя виновником в гибели императора. Пока шли поиски тел погибших, сколь упорные, столь же и бесполезные, поэт вырвал себе не один клок волос. Разговаривать с ним было тяжело. В конце-концов Пушкин просто, что называется, свалился, принеся тем Степану немалое облегчение.
— Давайте навестим его? — предложил Безобразов.
— Давайте, — неохотно согласился Степан.
— Пройдёмся пешком?
— К чему это, Пётр Романович? Нам по статусу не положено.
— Окружающий хаос, как вы его описали, укроет нас. А по пути можно продолжить разговор. Вы верно сравнили несчастье с пропущенным боксером ударом в голову. По счастью, нас боксер настолько велик, что он выйдет из состояния грогги. Позже или раньше…но выйдет.
— И что тогда?
— А вы как думаете, граф? Что делает боксер в ответ?
— Ну… тогда он сам бьёт в голову противнику.
Безобразов открыто улыбался и до Степана дошло.
— Где голова противника… — пробормотал он. — Где голова противника? У нас все понятно, а у них?
— Вот это я и хотел с вами обсудить. Скорее даже не обсудить, а так. Обменяться парой мыслей. Вы не против?
— Я⁈ Воскликнул Степан. — Ни в коем случае!
— Тогда идёмте, граф. Навестим его превосходительство.
Серия «Крепостной Пушкина»
- 1
- 2
- 3
-
4
Крепостной Пушкина. Походвы здесь
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Крепостной Пушкина. Поход» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.


