Развод. Бракованное счастье
- Автор
- Анита Райд
О книге
— Ты ладная, — промолвил муж, и я подняла взор. — В лице, в волосах, в улыбке — много приятного. Но вот тело...
— А тело? — переспросила я, отлично догадываясь, что последует.
— Ты плотная, Дариша. Это не упрёк, просто правда. Из-за веса твоя волчица не может пробудиться. Ты зажата, забита, не смеешь себе довериться. А Злата — стремительная, воздушная, её волчица точно стрела.
Я промолчала. В горле собрался тугой ком. Ни единой слезинки.
У мёртвых не бывает слёз.
Начало книги
Глава 1
Глава 1
Я узнала, что моя жизнь кончилась, по запаху.
Чужие духи. Сладкие, приторные, с ноткой мускуса. Зверь — даже спящий — не смог бы не учуять.
Запах привёл меня в спальню.
Эти духи въелись в подушки, в одеяло, в сам воздух в доме, который я считала своим.
Я стояла на пороге, прижимая купленные по дороге домой продукты. Сумка оттягивала плечо, пакет с молоком холодил конденсатом грудь. А я смотрела на кровать, которую застелила этим утром.
Взбитые подушки разбросаны в хаотическом беспорядке. Плед, который я вязала три месяца, грубо скинут на пол. На смятых простынях — заколка. Маленькая, серебряная, с камнем.
Не моя.
Я всегда заплетаю косу или хвост. Мне не нужны заколки.
— Дариша, ты?
Голос Макара прозвучал со стороны душа. Воду уже выключил, значит, услышал, как я зашла. Он всегда слышал. Всё же настоящий Волк.
А я — нет. Потому что моя волчица спала. Всегда спала…
— Я, — ответила ровно.
Он вышел через минуту. Полотенце на бёдрах, волосы мокрые, торс — как у античной статуи. Макар красивый. Это знают все. И он в том числе.
Стая гордится им: альфа-кандидат, сильный, быстрый, с идеальной родословной.
Вот только жена у него — позор.
Пышка со спящим зверем. Недотёпа. Балласт.
Я слышала эти слова за спиной все пять лет нашего брака. Даже привыкла. Хотя не скажу, что слова перестали ранить, нет. Просто они превратились в постоянный фон, белый шум моей жизни.
Макар перехватил мой взгляд. Проследил его до заколки. Остановился. Даже не побледнел, как в плохой мелодраме. Лишь сжал челюсть, что заходили желваки.
— Дариша, я хотел сказать…
— Не надо. — Я поставила сумку на пол. Прошла на кухню, выложила молоко в холодильник. Действовала механически, потому что внутри всё оборвалось. Что-то разбилось. Я будто в один миг перестала существовать, осталась лишь оболочка. — Я всё поняла.
Он молчал. Обычно Макар много говорил — командовал, советовал, критиковал. А тут — молчал. И это молчание было громче любых слов.
Но даже оно не могло длиться бесконечно. В конце концов он заговорил.
— Её зовут Злата, она из соседней стаи. Моя истинная пара. Истинная, Дариша. Ты понимаешь?
— Понимаю.
— Я ждал пять лет. Твой зверь так и не проснулся. Моя волчья половина устала томиться в ожидании. А с ней я чувствую… всё. Я живой рядом с ней.
— Не надо оправданий.
— Я не оправдываюсь! — Его голос стал жёстче. Макар шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила. Ударилась спиной о холодильник.
Он заметил. Скривился.
— Ты чего боишься? Я тебя никогда не бил.
— Бил.
— Один раз. И не сильно.
Я промолчала. Его не сильно — это когда тарелка врезалась в стену в сантиметре от моей головы. Да, кулаками он меня не касался, но какая, к чёрту, разница? Если бы не моя реакция, тарелка раскроила бы мне лицо.
Потом он долго извинялся, приносил цветы. И я простила. Потому что больше некуда было идти. Потому что в моём возрасте, с моим телом и со спящим зверем меня никто не примет.
— Ты красивая, — сказал он вдруг. Я подняла глаза. — Твоё лицо, волосы, улыбка. В тебе много хорошего. Но тело…
— А что тело? — спросила, прекрасно понимая, что услышу в ответ.
— Ты толстая, Дариша. Я не пытаюсь тебя обидеть, это просто факт. Твой вес мешает твоему зверю проснуться. Ты зажата, забита, боишься себя. А Злата — она лёгкая, быстрая, быстрая, её волчица словно стрела, выпущенная из лука.
Я молчала. В горле стоял плотный ком. Я не плакала. И даже не собиралась. Разве может плакать тот, кто мёртв внутри?
— Дом остаётся мне, — продолжил Макар, одеваясь. В его голосе послышалась деловая решительность. Он говорил так, будто сообщал секретарю список дел на завтра, а не растаптывал мою жизнь в пыль. — Он принадлежит стае. Деньги на первое время я тебе переведу. Работу… ты была хорошим сотрудником, но после развода ты не сможешь остаться. Конфликт интересов, сама понимаешь.
— Ты уже всё решил, да? — глухо уточнила я.
— Ты должна понять. Стая меня поддержит.
Конечно. Альфа-кандидат и какая-то спящая волчица с плюс-сайз фигурой. Чей голос услышат? Макар был прав: я здесь совсем никто. Даже родни нет, к кому могла бы прийти поплакаться. Одна как сорняк, что ветром задуло на цветущий луг.
— Можешь остаться до утра, — сказал он уже с порога. — Я сегодня уже не вернусь. Ключи оставишь у консьержа. Бумагами займусь завтра, тебе даже приходить в суд не нужно. Стая всё оформит. Не усложняй, Дариша, пожалуйста. Мы взрослые люди, обойдёмся без истерик.
— Не переживай. Истерик не будет.
Он ушёл. Хлопнула дверь. Я постояла минуту, глядя на закрытую дверь, а потом вернулась в спальню, достала чемодан. Старый, потрёпанный, — с которым приехала в этот дом пять лет назад.
Действовала механически, не чувствуя эмоций.
Вещи складывала аккуратно. Широкие кофты — я стеснялась обтягивающих. Джинсы на размер больше — чтобы не подчёркивали бёдра и не давили на живот. Нижнее бельё — простое, без кружев. Потому что Макар говорил, что кружево на мне выглядит «как седло на корове».
В тот раз я заплакала в ванной. А он извинился. И снова были цветы. И опять — прощение.
Собрав вещи, я в последний момент вспомнила про свой дневник. Тонкую тетрадь, куда иногда записывала свои мысли. Макар не любил, когда я писала о нас. Говорил, «стыдно будет, если кто-то прочтёт все наши тайны».
Но я продолжала писать. Тайком. Когда становилось невыносимо и только с бумагой могла поделиться о том, что наболело.
Время за сборами пролетело незаметно. Выглянув в окно, увидела, что солнце уже спряталось за горизонтом.
Я вышла из подъезда, когда на улице уже сгустились сумерки. Чемодан гремел колёсами по ровно уложенной плитке. Я не знала, куда идти. Денег на карте остались копейки, а когда Макар переведёт обещанные средства «на первое время» оставалось лишь гадать.
Идти мне было не к кому. Родители погибли, когда я была совсем малышкой. Другой родни не нашлось. Подруг… подруг у меня не было. Те немногие, кто мог бы со мной подружиться, боялись Макара и обходили меня стороной.
Я шла прямо через парк. Запах хвои, земли и влаги забивал ноздри. Острый волчий слух улавливал разговоры вдалеке, беззаботный смех, чьи-то лёгкие шаги.
Я отключила этот слух. Научилась эти годы отключать, когда нужно, те немногие «бонусы», что дарила мне кровь оборотня. Пусть и не пробуждённого.
Свернула в лес, прилегающий к городскому парку.
Здесь началась территория стаи — деревья, шелест листьев на ветру, редкие метки на коре. Макар не любил приходить в эту часть леса. Его манил город с его круглосуточными огнями, дорогими автомобилями и ресторанами.
Не любил раньше, не придёт сюда и теперь. Пусть и мог легко найти меня по запаху. Но зачем? Какое ему дело до выброшенной на улицу жены, которая бредёт неизвестно куда.
Я зашла далеко вглубь леса. Туда, где даже волки оставляли свои метки редко. Там, среди густых деревьев, стоял одинокий дом.
Старый деревянный сруб с потемневшими от времени и непогоды брёвнами. Окна тёмные, труба не дымила. Я знала про этот дом — все в стае знали. Дом изгоя. Дом того, кто ушёл сам, не дожидаясь, когда его выгонят.
Говорили, его зовут Андрей. Когда-то он был сильным, почти альфой. Может, даже круче моего мужа. Бывшего мужа. Пора привыкать к этому уточнению…
Потом случилось что-то — кто говорил, погибла его истинная пара, кто –то — что его предала стая. Но правду никто не знал. По крайней мере, до меня доходили лишь слухи, что он ушёл лет десять назад и с тех пор живёт один.
Никого не трогает.
Не ждёт.
Я остановилась у калитки. Даже сама себе не могла сказать, зачем пришла. Может, хотела, чтобы кто-то выгнал меня ещё раз. Если даже изгой прогонит…
Чтоб уже окончательно убедиться, что мне нигде нет места.
Я не успела постучать. В доме зажёгся свет. Тусклый, жёлтый.
Дверь открылась.
На пороге, подсвеченный светом изнутри избы, стоял мужчина. Высокий — даже выше Макара. Плечи — широкие, руки сильные, с закалёнными тяжёлым трудом мышцами. Мужчина шагнул на крыльцо, и его осветил одинокий фонарь во дворе дома.
Тёмные волосы, короткая щетина, глаза — в полумраке не разобрать. Но взгляд тяжёлый. Оценивающий.
Он посмотрел на мой чемодан, на мою растянутую кофту. Внимательно изучил и лицо. Я вдруг остро ощутила засохшие на щеках дорожки от пролитых слёз. Но когда именно я плакала даже не заметила.
Мужчина ещё мгновение изучал меня, а после произнёс глубоким голосом, пробирая до мурашек.
— Ты дочь Никиты.
— Откуда вы…
— Я помню тебя ещё девчонкой. Маленькой, с хвостиками. Ты приходила в архив с матерью.
Я не помнила его. Совсем.
— Да, наверное. Я плохо помню то время. После аварии… будто стёрлось всё, что было с ними. С родителями.
Он кивнул. Молча, не выражая дежурных соболезнований и сожалений. И я была ему благодарна.
Потом он шагнул в сторону.
— Заходи.
— Даже не узнаете, что случилось?
— Сейчас темно, в лесу опасно, а ты явно не сумеешь защитить себя. Твой зверь спит. Я это чувствую.
— Но я вам никто, чужачка. Вы меня совсем не знаете.
Сама себе удивлялась. К чему были эти попытки переубедить его помогать мне, ведь именно за помощью я и шла. Пусть неосознанно, пусть инстинктивно. Ища защиты у того, кто мог бы понять мою боль. А теперь вела себя как дурной подросток, боясь, что моё желание может исполниться.
— Я знал твоего отца. Этого достаточно.
Я перешагнула порог.
Дом внутри оказался не таким страшным, как снаружи. Чисто, аскетично, но по-своему уютно. Пахло деревом, травами и чем-то исконно мужским — кожей, табаком, металлом и хвоей. У дальней стены горел очаг, в углу притаился старый диван с накинутым поверх обивки тёплым пледом. На полках простых, но основательных и надёжных шкафов стояли в рядочек книги, банки с засушенными растениями, какие-то фигурки и амулеты.
Андрей прошёл к плите и поставил чайник. Всё так же молча. Не оборачиваясь.
Когда послышалось бульканье воды, он всё же посмотрел на меня.
— Садись.
Я села. Поставила чемодан рядом. Мои руки дрожали, я не знала, чего ждать от этого мужчины дальше. Вряд ли он причинил бы мне вред, но всё же. Мы одни, вокруг на километр ни души.
— Твой отец был хорошим волком, — сказал он, отворачиваясь к столешнице. Достал из шкафа две чашки и сахарницу. — Добрым. Справедливым. Он верил, что зверь непременно проснётся у каждого, просто всему своё время.
— Он погиб.
— Я знаю. — Андрей повернулся. Теперь я увидела его глаза. Серые, почти прозрачные, с золотыми крапинками магии. Сила его волка. Я ощутила близость его зверя, но он был под контролем Андрея и вёл себя осторожно. — Он умер, защищая стаю. А стая это забыла.
— Как и меня.
— Как и тебя, — кивнул он. — Они должны были защитить тебя.
— Должны были, — машинально повторила за ним. — Но что-то пошло не так.
Андрей поставил передо мной чашку, от которой исходил пар. Чай был крепкий, тёмный, с мятой и дикими лесными ягодами.
Сам хозяин дома сел напротив.
— Рассказывай.
Тут бы засомневаться, промолчать. Но мой уставший мозг будто ждал последней команды. Меня будто прорвало.
Я рассказала. Всё. Про годы брака. Про мою спящую волчицу. Про бесконечные упрёки Макара. Про его измену. И про то, что меня выгнали на улицу без ничего.
Андрей слушал и не перебивал. Только однажды сжал кружку так, что я испугалась, как бы хрупкий фарфор не треснул.
— Гнилая стая, — процедил он тихо сквозь зубы. — Вырастили альфу, которому стыдно за жену. Позор.
— Он не альфа, только кандидат.
— Он никто, — резко отрезал Андрей. — Настоящий альфа никогда не бросит свою женщину.
Я посмотрела на его руки. Шрамы пересекали кожу предплечий, тонкими линиями рассекали кожу на пальцах. Сколько же ему пришлось пережить?
— А почему вы ушли?
Спросила и прикусила язык. Ну что за бестактность! Полезла в душу к незнакомому мужчина.
Я не думала, что он ответит. Но когда я уже мысленно была готова к резкой отповеди, он заговорил:
— Моя истинная погибла. В нашем доме случился пожар. Я не смог её спасти.
Андрей замолчал, и я не спешила торопить его. Он должен был сам захотеть открыть свою боль. Без понуканий и побуждений с моей стороны.
— После этого мой зверь стал опасным для стаи. Я ушёл, чтобы никого не убить.
— Вы живёте здесь один уже больше десяти лет?
— Да. Один.
Он посмотрел мне в глаза. Прямо, без подозрительного прищура.
— Но сейчас ты здесь. И я не хочу, чтобы ты куда-то уходила в ночь.
— Но как я останусь… Макар…
— Плевать на Макара. Я спрашиваю тебя: ты хочешь остаться?
Внутри, там, где вечным сном спал мой зверь, что-то шевельнулось. Я не поняла — что. Может, сердце. Может, необъяснимая надежда.
— Хочу.
Он кивнул. Взял мой чемодан, отнёс в комнату. Вернулся, сел напротив, допил свой чай.
— Завтра будем будить твоего зверя.
— Не получится. Врачи говорили, он мёртв.
— Врачи — дураки. — Андрей улыбнулся. Первый раз. Коротко, уголками губ. Но в его глазах зажёгся такой тёплый свет, что я растаяла. — Зверь не умирает. Он ждёт своего часа. И что-то подсказывает мне, что твой час пришёл, Дарина.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Развод. Бракованное счастье» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.