Наруто: В Тенях Войны

Карточка книги Пишется
Автор
Edhen
19глав
≈ 124страниц
332 тыс.знаков
Русскийязык
07.10.2026добавлена
5просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Попаданец в мир Наруто — никогда такого не бывало, и вот вам, извольте! Появился он в тихую пору, когда Коноха праздновала успех. Но уже за горизонтом замаячила Третья мировая война шиноби, и от неё хочется спрятаться, как от нехорошего сна, даже обладая системой... тем более что она отказала, бросив его одного наедине с этим суровым миром.

ГГ — ОМП, детдомовский сирота, чуть повзрослее Какаши. Желает уцелеть и не угодить в штурм. Гарема не предвидится (если вы очень не попросите обратного...)

Внимание! Здесь полно бреда! Плагиат! Графомания! А жанры вы видели, и теги, и примечание? Нет? А обложку? Так посмотрите ещё разок (за вами глядят 6 глаз)!

Начало книги

1. Начало

Война!

«Как я соскучился…»

Пропел бы Орочимару, если бы сошёл с ума.

С окончания Второй мировой войны шиноби прошло несколько лет. Коноха, бесспорно, вышла из неё победителем, но какой ценой… Не сосчитать, сколько жизней, важных и не очень, было положено на алтарь этого величия. Про неважных все успели забыть, но находились и такие, кто, как водится, оказался равнее остальных и от чьей смерти зависело многое. К примеру, боеспособность S-рангового джонина, элитного оружия деревни.

Вот и сегодня учитель поручил Орочимару уделить время сокоманднице, бывшей возлюбленной… которая за годы мирного времени так и не оправилась от утраты. От Цунаде не требовали ходить на миссий, не беспокоили, но она всё равно погрязла в пьянстве и азартных играх, разом обесценивая жертвы, на которые пошли не только самые родные ей люди, но и тысячи других, менее именитых шиноби. О них через пару, а то и десяток лет никто и не вспомнит. Как хрупка человеческая жизнь, осознаёшь только на войне.

И теперь Орочимару шагал по спящему жилому кварталу, закинув на плечо пьяную куноичи и выполняя поручение без былых эмоций, словно из-под палки. Он и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить её из пропасти, в которую та себя загнала. Хотя осознавал, что наверняка справился бы. На то они и тяжёлые времена. Кого-то ломают, кого-то закаляют, и Сенджу, кажется, оказалась среди первых.

В этом и есть прелесть свободы воли — не лезть с советами и помощью, пока человек сам не попросит, иначе всё бесполезно. Цунаде сделала свой выбор, и невмешательство было единственным, чем он мог этот выбор уважить. Разве это не величайшая милость к другому — не рушить жизнь, которую тот сам для себя избрал?

Фонари у лавок давно погасли, ряды домов стояли в предрассветных сумерках. Мирная картина. Орочимару и сам когда-то верил в такие картины, пока война не показала их цену. Годы на острие атаки, груз ответственности за подчинённых и оставшихся за спиной гражданских изменили его. Можно даже сказать, надломили. Он отдавал себе отчёт, что душевное состояние, только-только начавшее выравниваться, снова пошло под откос…

Взгляд зацепился за очередной дом, обычный, ничем не примечательный. За такими же тёмными окнами, только в собственном поместье, умер Сакумо. Сильнейший, преданный принципам и чести человек встретил конец не где-то на вражеской территории, а в самой защищённой деревне шиноби. Умер тот, кто со временем вполне мог претендовать на пост Каге. Уж это Орочимару, сведущий во внутренней политике, знал наверняка. Но что в итоге?.. Сеппуку. Сам вынес себе приговор, не выдержав порицания той самой деревни, которую всем сердцем защищал, проливая за неё пот и кровь.

Отточенным за годы чутьём Саннин различал напряжение, расходящееся по миру и готовое вот-вот выплеснуться. Во что-то новое? Или в такое нежеланное старое?

И ради этого мы воевали? Ради этого дети, совсем зелёные шиноби, так и не прожившие лучших своих лет, отдавали жизни? Всё это не стоило ни гроша в глазах учителя и старейшин. В душе поселилась холодная ярость. Коноха перестала быть домом, местом, которое защищают ценою жизни. О нет, в тот день, когда Орочимару лежал на больничной койке, еле живой, выбравшийся из лап смерти имени Ханзо, он окончательно отбросил всё, на чём держался мир шиноби: честь, репутацию, принципы, верность, жажду наживы, так тесно переплетённую со стремлением оберегать своих. Всё, за что цеплялись смертные, Саннин отверг. Возможно, навсегда. Оставив лишь два ориентира: животное желание выжить и кристально ясную для разума цель — бессмертие.

«Тот, кто не познал страх смерти, не может стать по-настоящему сильным…» Так, учитель? А я понял другое. Жизнь бессмысленна, если нельзя жить вечно. Потому и решил создать смысл для себя.

Рядом шёл Джирайя, тоже изрядно поддатый и лепетавший что-то неприличное. Но Цунаде была уже не в том состоянии, чтобы отвесить большому ребёнку пару профилактических подзатыльников. Ребёнку, который неплохо пережил выпавшие тяготы и по глупости сохранил преданность верхушке. Единственному, кто искренне хотел помочь напарнице. Вот только ума на такое ему никогда не хватит.

Осталось лишь доставить Цунаде домой, и можно возвращаться в лабораторию, продолжать выстраивать путь к предельно эгоистичной мечте. Бессмертия Саннин хотел не для всех, а лишь для себя. Возможно, после что-то изменится, но сейчас принятые решения не вызывали и тени сомнения. В отличие от убитой горем напарницы, он действовал, а значит, сохранял шанс на что-то повлиять, что-то изменить. Путь предстоял небыстрый, и Орочимару запасся терпением. Терпением, которого хватит, чтобы обмануть природу и совершить невозможное. Вся его суть противилась нелепым, навязанным от рождения законам мироздания. В нём, взращённом на воинских идеалах и любопытстве исследователя, окончательно укоренилось желание самому решать, когда умирать и сколько жить. Подобно тому как Хокаге вершили судьбы подданных, надломленный шиноби хотел принять полную власть лишь над одной судьбой, своей собственной.

А Цунаде уже не боец, и прежней ей не стать. Формально вернуться в строй она, быть может, и сумеет, но в основе её решимости будет не желание защищать, а что-то другое. Ведь защищать почти некого. Родители и брат кормят червей, даже Мито уже покинула этот мир, окончательно развязав руки старейшинам… Клан Сенджу заметно поредел, сохранив лишь тень былого величия. Мало кто знал, но у клана имелись фуин-печати, позволявшие отыскать ближайшего Узумаки по родословной, и такими же владели союзники. После падения Узушио всё это оказалось в руках врагов, и теперь по кровным следам клан основателей преследовали и вырезали… Словом, ещё одна война, и с деревней её не будет связывать ничего. Как, возможно, и его самого.

Цунаде вновь поползла с плеча, и пришлось сбавить темп, подбросив её повыше. В тот же миг Орочимару уловил слабеньким талантом сенсора колебания чакры. Джирайя, вообще-то, должен был засечь их куда раньше. В зону восприятия сигнатуры ворвались только что, а значит, стычка завязалась задолго до этого. Так почему же напарник никак не отреагировал? Перевёл взгляд на товарища. Тот безбожно пялился на качающуюся грудь Цунаде. Учёного это невероятно раздражало. Джирайя не мог отбросить похоть даже в такие моменты, хотя даже такой тупица должен был усвоить, что чужое горе не повод для шуток. Впрочем, Орочимару и сам не был здесь безучастен. Именно он когда-то не сумел защитить её брата, с этого падение принцессы и началось. Потому, несмотря на все внутренние метаморфозы, Саннин и согласился исполнить поручение.

Время шло к четырём утра. Сегодня они изрядно засиделись в той забегаловке. Солнце ещё не показалось, но уже подсвечивало кромку неба, знаменуя начало нового дня.

Раздался грохот столкновения, такой, что не заметить его было невозможно. Пусть сейчас и мирное время, но нельзя же настолько терять бдительность, Джирайя? Хотя чего удивляться — для напарника это стиль жизни. Не выдержав, Орочимару остановился и влепил ему подзатыльник, от которого тот благополучно увернулся и наконец оторвался от естественного «гендзюцу».

— Эй, Орочимару, что на тебя нашло? За чт… — боевого опыта у Джирайи было не отнять — он мигом сориентировался и рванул на звуки боя.

Орочимару двинулся следом, покрепче перехватив Цунаде за талию, чтобы не выронить ту на скорости. Любителя жаб, судя по ощущениям, должно было хватить на всех, но лучше проследить, чтобы пьяный товарищ не наделал глупостей.

«Кто посмел!» — разнёсся по всей округе голос, и нет, не Джирайи, а кого-то другого, кого-то очень знакомого в восприятии чакры, кого-то сильного...

Схватка тем временем оборвалась. Ещё на подходе один из противников вспыхнул энергией — какое-то запретное дзюцу. Неизвестный не только тяжело ранил оппонента, чья чакра начала угасать, но и с лёгкостью отбросил попытавшегося прервать технику третьего ничем не выделяющегося участника. Однако удар меча этого слабака не прошёл бесследно и чакра не смогла стабилизироваться после запретной техники, приведя к внутренним травмам нападающего. Дело уже давно вышло за рамки обычной стычки.

Но тут на поле боя ворвалась разъярённая чакра того, кого этой слабенькой битвой посмели сегодня потревожить.

Всё происходящее предстало перед взором Орочимару, подоспевшего к месту. И застывший, что-то бормочащий Джирайя и старик колотящий, судя по всему нукенина, напавшего на детей. Колотящий прямо головой о землю, да и головой это уже было трудно назвать.

Подойдя ближе к напарнику, он услышал его бормотания:

— Старик Моцумото, старик Моцумото... это правда ты? — в это время его глаза походили на восторженного фаната, встретившего своего кумира. Вроде бы Саннин и знал, что напарник понимает когда маска балагура неуместна. А под ней, как и у всех шиноби, скрывалось многое, того, чего лучше не показывать...

Но, чтобы там скрывалось такое.. Джирайя неисправим.

Тем временем старик, продолжал бить труп о земь, не обращая внимание ни на что вокруг. Видимо какой-то псих, сейчас нет времени с ним возиться.

Неподалёку, отброшенный ударной волной, лежал мальчик лет семи-восьми в обычном спортивном костюме. Ученик Академии, ещё не шиноби, судя по возрасту и владению чакрой. Клановых черт тоже не наблюдалось. В стороне же валялся юноша того же возраста, в куда более лучшем состоянии. Этот уже был из Учиха... А дальше взгляд привычно, помимо воли, принялся собирать картину боя. Началось всё в глубине рощи, где виднелись переломанный подлесок и выжженная проплешина от техники. Мальчишка тянул схватку сюда, к людям, очевидно, в надежде привлечь внимание. Неплохо. Да и красноглазый вмешался вовремя, ослабив технику, похвальное мужество. У трупа же не нашлось ни протектора, ни опознавательных знаков, лишь безликая экипировка. Его целью, похоже, был этот семилетка, либо тот ему в чём-то помешал…

Вопросы множились сами собой. Как ребёнок смог навлечь на себя такое? И что забыл на улице в столь ранний час? Хотя вопрос глупый. Скорее всего, тренировался. И вынудил убийцу пойти на отчаянный шаг. Хорошо, если выживет, — станет ещё одним добротным оружием деревни, но перед этим пройдут годы. Ничего интересного. Сколько гениев умерло на его глазах — не счесть.

Но… тихая ярость, тлевшая в душе, вспыхнула с новой силой. Ради этого мы сражались? Победа, за которую заплатили целым поколением, не покупает ребёнку даже права дожить до рассвета в сердце сильнейшей деревни шиноби. У змеиного Саннина накопилось много вопросов, и не только к учителю, но и к Данзо. Куда они смотрят?

А если вопросы появились даже у него, то какие семена успели прорасти в остальных шиноби?

Ладно, первым делом нужно заняться пацаном. Свежий разрез, прошедший наискось через глаз, уродовал детские черты, но последний удар пришёлся в грудину. Там, в разорванной грудной клетке, затухало маленькое сердце. Ребёнок умирал просто так, бесполезной смертью. Смертью, которую Орочимару ненавидел давно. Сначала она отняла у него мать, а после стала причиной разрыва отношений с возлюбленной. Именно смерть всегда мешала Саннину обрести любовь и счастье. И это выводило его из себя куда сильнее, чем что либо.

— Цунаде, помоги мальцу! — попытался дозваться её, слегка встряхнув Саннин, как только приблизился к раненому. Но просьба не дошла до адресатки. Та, кажется, и вовсе захрапела на плече. Это ощутимо задело Орочимару. Что стало с теми, кому раньше можно было доверить спину? Раскисли, размякли, забыли войну как страшный сон. Непростительная беспечность. Неужели они надеются, что это конец и конфликт больше никогда не вспыхнет? Это… разочаровывало. Чертовски разочаровывало даже учёного, никогда не строившего завышенных ожиданий.

Ему впервые за последнее время не хотелось смотреть, как умирает очередной ребёнок. Странно… очень странно. Война, казалось, давно приучила к детским смертям. Генины гибли на глазах десятками, и внутри ничто не отзывалось. Но сейчас что-то дрогнуло. Возможно, причина крылась в том, что вокруг простиралась не передовая, а мирная Коноха. Или в чём-то ином.

Опустив Цунаде на землю подле раненого, встряхнул её — никакой реакции. Тогда решил ударить по лицу, чтобы поскорее привести в чувства. Собственных навыков в ирьёниндзюцу не хватило бы даже на то, чтобы стабилизировать мальчика. Непростительное упущение. Эту область обязательно нужно подтянуть. Прогресс в остальных дисциплинах застопорился, а точнее, стал настолько мизерным, что им можно было пренебречь, хотя на долгой дистанции и такие крохи будут ощутимы. Ирьёниндзюцу же, хоть и было на приличном уровне, но куда расти — найдётся, и на первых порах подъём может пойти семимильными шагами. Оно того, бесспорно, стоило. Сделал зарубку Саннин.

Удар должного эффекта не возымел. Жаль. Использовать чакру не хотелось, ведь Цунаде могла отреагировать инстинктивно, и вряд ли этот сюрприз оказался бы приятным. Пожалуй, безопаснее сделать это…

Жамк!

Орочимару бесстрастно ухватил кусок жира, столь привлекательный для многих мужчин, как проделывал не раз давным-давно. И сжал. Реакция последовала незамедлительно. Сработало! От хука удалось увернуться.

— Джииирайя! — а вот от крика уже нет. Неприятно. Впрочем, Цунаде быстро очухалась, видимо, запустив технику детоксикации, и с недоумением уставилась на Орочимару, всё ещё сжимавшего её грудь. Уж от кого-кого, а от него она такого не ожидала. Но глаза напарника, чудовищно безразличные, в тот момент даже какие-то чужие и, главное, без тени похоти, подсказали, что здесь что-то не так. Таким, сбросившим даже свою вечно холодную, непроницаемую маску, она не видела его дав... никогда!

Поняв по реакции, что допустил неуместную вольность, Саннин отпустил её, отвёл глаза и молча указал в сторону. Только тогда она увидела мальчика, лежащего в натекающей луже крови. Цунаде застыла. Не как шимпанзе перед табуретом, а как человек, узревший то, чему здесь явно не место. Ступор продлился долю мгновения, но Орочимару узнал этот остановившийся взгляд. Война закончилась, Коноха победила. Так почему на земле опять лежит ребёнок? Тот же вопрос, что грыз и его самого. Только напарница топила этот вопрос в сакэ и игральных столах, а он переплавил в цель. Впрочем... руки Сенджу ожили раньше хозяйки. Зелёное свечение мистической ладони легло на разорванную грудь, как в былые времена.

Что-то изменилось, точно, пропали звуки удара плоти о землю, повернувшись туда, он узрел, что психованный старик, отбросил остатки тела в сторону и застыл, уставившись на них: странный тип. Что если тот ещё что-то вытворит, да и где-то он его видел. Но где? Старик с пустым взглядом смотрел на них, кстати, у него вместо трёх из четырёх конечностей были протезы, что сразу был не заметно, но сейчас, да. Только одна целая рука, очередной ветеран. Точно, он вспомнил, где его видел...

— Орочимару, подсоби. Вот здесь: активируй технику и действуй вот так… Аккуратно! — подозвала того Цунаде, прервав мысль. Через пять минут раненого удалось стабилизировать. Теперь его требовалось срочно передать ирьенинам. АНБУ подоспели почти сразу. Труп унесли, двое остались наблюдать за операцией, перед этим один подошёл к старику, но тот его проигнорировал. Оно и понятно... Кто-то уже связался с госпиталем, и там всё подготовили.

Необычной была разве что чуть более дёрганая, чем ожидалось, реакция оперативников — а также то, что дело не передали полиции Конохи. Кажется, мальчишку узнали даже с такими увечьями, и на его счёт существовали особые протоколы. Значит, всё обойдётся: так легко умереть не дадут. Похоже, старейшины или Хокаге нашли себе очередного фаворита, как это было с Минато, личным учеником Джирайи. Хотя… неважно.

С Учиха же обращались иначе, но решили доставить того в госпиталь за компанию.

На этом их участие подходило к концу. Дальше пусть этим занимаются те, кому положено. Кивнув бойцам, укладывавшим раненых на носилки, и слегка поклонившись старику в знак уважения (подле которого вился как продажная девица Джирайя), Орочимару удалился, не сказав напарникам ни слова на прощание. Сегодня они разочаровали его сильнее, чем можно было предположить. А ведь он считал, что давно держит чувства под замком, на людях лишь играя выбранную роль. А тут такое… Видимо, пока ты смертный — неотделим от эмоций и переживаний обычных людей.

Ноги сами несли не к дому, а к лаборатории. Но перед этим надо было наведаться к Данзо и наконец принять его предложение. Раз уж всё решил, то чего держаться за старое? Верно. Пора отбросить всё, что мешает, и посвятить себя делу. Пусть это и будет порицаться даже в их обществе.

Странно.

Кай!

Ничего не произошло. Он никогда не был столь сентиментальным, да и вроде гензюцу не заметил, но почему он сегодня мыслил так несвойственно себе. Может алкоголь так подействовал? Нет, не возможно, к тому уже давно был выработан иммунитет, да и не пил сегодня много. Это что-то другое, что-то неуловимое.

Кай!

Похоже, воздействие недавно прекратилось, иначе бы Саннин не смог бы даже осознать, что что-то не так. От этого хотелось выругаться похлеще Джирайи, ведь кто-то покусился на самое ценное без чего бессмертие не имеет смысла, сохранность личности.

Перемещаясь на невероятной скорости по крышам селения, Орочимару так и не признал в ничем не примечательном мальце плод одного из своих неудавшихся экспериментов по евгенике, что шли когда-то под надзором Хокаге. А если бы и признал, то всё равно не придал бы этому значения...

———

[…Зафиксирована смерть пользователя]

[Инициирован поиск…]

[Не удалось найти нового пользователя]

[Бип! Бип! Ошибка. Пользователь обнаружен. Бип! Бип! Ошибка]

[Производится попытка устранить неисправность]

[Попытка провалилась]

[Инициировано внедрение воспоминаний предыдущего пользователя]

[Ошибка! Инициирован неизвестный протокол]

[Ошибка! Инициирован неизвестный протокол. Ошибка!..]

[Система повреждена. Ошибка! Оши..]

———

Он бессмертье желал обрести во Плоти,

И полжизни отдал за рецепт.

Он был сам не в себе и бродил в серой мгле,

Созидая вечной жизни концепт.

Запираясь во тьме, до поздна он творил,

И грустил его враг, ожидая

За полвека он вряд ли кого-то любил.

И однажды добрался до края...

Когда неприметный, тусклый истины свет

Осенил его разума ложе.

Он тогда разгадал, что бессмертия нет,

Только смерти, по сути, нет тоже.

И улыбка застыла на зловещем лице

Понял он: наша жизнь ведь в Душе бесконечна:

И в седом старике, и в наивном юнце

Пребывает Бессмертие вечно.

(Адаптация стиха Алексея Селева. «Он бессмертье хотел обрести на Земле»)

Примечание автора: следующие главы, по сути, будут прологом. Подобный стиль будет выдержан в них намеренно. Арт к главе нарисовал брат.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Наруто: В Тенях Войны» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.