Легенда о Принцессе Солнца. В постели Палача
- Автор
- Марьяша Ришелье
О книге
— Знаете, Ваше Высочество, я восхищён тем, как вы меня привечаете. Мгновение — и вы стечёте прямиком на пол, как масло на жарком солнце... Первое, что ты должен усвоить: сдерживай себя. Потому как не подчинишь собственное тело — всякий некромант вытворит с тобой что захочет. И не всегда это будет столь же приятно, как мои руки. В Империи Солнца об Ивонн Санрай ходят две легенды. Первая гласит: она — кровавая тварь в теле невинной девушки, и её башмаки печатают алый след на мраморе. Вторая — что она несчастная жертва, игрушка серого кардинала Рейнарда Пейна, самого лютого человека королевства.
Я же вам скажу третью. Подлинную. Ту, в которой маленькая принцесса, способная узреть покойника, повстречала палача, не испугавшегося её дара. Ту, где тайные козни сплетаются в полумраке, а в спальню по ночам являются трупы с разрезанным горлом. Ту, где любовь вспыхивает не от нежных слов, а от мощи, крови и права назвать чудовище — собственным. Правда чудовищнее любой байки. Ведь в ней монстры получили имена и полюбили друг друга.
Начало книги
Пролог
Пролог
В Империи Солнца ходят две версии истории о принцессе Ивонн Санрай.
Одни шепчут, что я была чудовищем в облике невинной девы. Что моей жестокости не было равных, и белый мрамор ступеней дворца навсегда пропитался кровью, текущей из-под моих золотых туфелек рекой.
Другие — что я была жертвой. Хрупкой игрушкой в руках кукловода, которого мой собственный отец пригласил во дворец. Серого кардинала. Палача. Самого жестокого мужчины королевства.
Я расскажу вам третью версию. Настоящую.
И правда, порой намного страшнее любой страшной сказки.
Глава 1
Глава 1
Дворец Санрай выбелен до состояния хирургической стерильности. Солнце, отражаясь от стен, бьет в глаза, не оставляя места теням.
Я ненавижу это. Тени лгут реже, чем свет.
Стою у окна в своей башне, и утренние лучи зажигают мои волосы расплавленным золотом. Тонкий обруч из золотых лезвий, расходящихся в стороны, венчает мою голову — подарок отца на совершеннолетие. Говорят, в древности такие носили палачи, чтобы солнце слепило приговоренных.
Красный бархатный халат наброшен на плечи. Говорят, я похожа на каплю крови на снегу. Маленькая, хрупкая — это правда. Фигура изящная, грудь, что так откровенно обрисовывает шелк ночной сорочки, — тоже правда. Фарфоровая куколка, не иначе.
— Ваше Высочество.
Голос за спиной не скрипит и не шелестит, как у старых слуг. Он тягучий, как патока, и острый, как бритва.
— Отец велел передать: ваш новый наставник прибыл.
Я оборачиваюсь.
И замираю.
На пороге моих личных покоев стоит мужчина. Этого не может быть. Сюда никто не входит без стука. Кроме меня и мертвых.
Волосы незнакомца горят алым. Расплавленная медь. Свежая кровь на солнце. Длинные, они касаются широких плеч, и мне вдруг, совершенно некстати, до одури хочется запустить в них пальцы. Вплести свои тонкие руки в эту жгучую прядь. Проверить, обожжет ли.
— Наставник? — мой голос звучит выше, чем обычно. — Вы ошиблись. Я не нуждаюсь в няньках.
Он улыбается.
Улыбка не касается глаз. А глаза у него серые, холодные, как зимнее небо перед снегопадом.
— О, я не нянька, принцесса.
Он делает шаг в комнату. Я сжимаю подлокотник кресла. От него пахнет не духами. Сухой землей. И еще чем-то... мертвым. Знакомым.
— Я кукловод. Палач. — Еще шаг. — И, по совместительству, ваш последний шанс не закончить жизнь на костре.
Я вздергиваю подбородок.
— Как вы смеете угрожать мне в моем же доме?
— Смею.
Он останавливается в шаге от меня. Теперь я вижу его совсем близко. Красивый. До омерзения, до дрожи красивый. Это читается в каждой черточке.
— Потому что, в отличие от ваших льстивых придворных, мне плевать, прикажете ли вы меня казнить.
Он склоняет голову набок, разглядывает меня как диковинную зверушку. Насмешливо. С интересом.
— Скажите, Ивонн, вам никогда не хотелось узнать, как выглядит та служанка, что умерла в вашей башне сто лет назад? Та, что сейчас стоит у вас за спиной и плачет кровавыми слезами?
Я холодею.
Я чувствую её. Всегда чувствовала. Холодок у шеи, едва уловимый запах тлена, тяжесть чужого горя. Но никто. Никогда. Никто не говорил об этом вслух.
— Откуда... — выдыхаю я, вскакивая. Халат соскальзывает с одного плеча, открывая молочную кожу. — Кто вы?
Он кланяется.
В этом поклоне больше издёвки, чем почтения.
— Рейнард Пейн. Ваш покорный слуга, учитель и, смею надеяться, единственный человек во всем королевстве, с кем вы сможете говорить на одном языке.
Он выпрямляется. Смотрит в упор.
— Потому что язык этот — язык смерти. И вы, маленькая принцесса, владеете им в совершенстве. Даже не подозревая об этом.
В комнате тишина. Только стук моего сердца.
Рейнард улыбается.
— Не смотрите на меня так, Ваше Высочество. Я пришёл не есть вашу печень. — Пауза. Достаточно длинная, чтобы я успела осознать шутку. Достаточно короткая, чтобы не дать мне опомниться. — Пока.
Он делает еще одну паузу. Смакует.
— Мне просто нужно место в первом ряду, чтобы наблюдать, как «невинная принцесса» превращается в чудовище. Это обещает быть... поучительным.
Я смотрю на него.
На его алые волосы.
На его серые глаза.
На его губы, которые только что произнесли самое страшное и самое правильное, что я слышала за всю свою жизнь.
И молчу.
Потому что впервые за восемнадцать лет во дворце, выбеленном до стерильности, я вижу человека, который не боится моих теней.
Который сам — тень.
Глава 2
Глава 2
Он стоит слишком близко.
Я не делаю шаг назад. Принцессы не отступают. Но воздух между нами будто сгустился, стал вязким, как мёд, и горячим, как смола. От него пахнет смертью, но тело предательски реагирует иначе — мурашки бегут по коже, соски касаются прохладного шёлка сорочки, становясь твёрдыми.
— Вы слишком близко, — выдыхаю я, и голос предаёт меня, срываясь в хрипотцу.
Рейнард улыбается медленной, опасной улыбкой, с прищуром серых глаз, которые сейчас кажутся почти чёрными. Затягивающими.
— Слишком близко для чего, Ваше Высочество? — его шёпот опаляет щёку. — Для удара кинжалом? Для поцелуя? Или для правды?
Его палец — длинный, прохладный, но оставляющий за собой шлейф жара — касается моего открытого плеча. Там, где сорочка сползла, обнажив молочную кожу. Он не проводит, не гладит. Он просто приставляет подушечку пальца к самой чувствительной точке у ключицы и замирает.
Я перестаю дышать.
— Знаете, Ваше Высочество, — его голос льётся маслом, прожигая дорожку прямо в низ живота. — Мне нравится то, как вы меня встречаете.
Палец медленно, мучительно медленно скользит по ключице. Нежно. Почти ласково. Но в этой ласке чувствуется такая угроза, от которой колени становятся ватными.
— Ещё чуть-чуть, — он касается ямочки у основания шеи, где бешено колотится пульс, — и вы просто стечёте, как масло на солнце.
Я сглатываю. Кадык дрожит под его пальцем.
— Я не собираюсь течь. Ни по кому, — выдыхаю я, но тело говорит иное. Тело плавится. Между ног становится влажно и жарко, хотя он не прикасался ни к чему, кроме плеча.
— О, вы уже, — усмехается он одними уголками губ. — Вы просто ещё не заметили.
Его рука движется ниже. Медленно, невесомо, дразняще. Скользит вдоль тела, очерчивая контур, но не касаясь. Воздух между его ладонью и моим животом вибрирует. Я чувствую жар его кожи на расстоянии, и каждый нерв в моём теле тянется к этому теплу, как цветы к свету.
Он останавливает ладонь ровно напротив моего пупка. Не касаясь. Тепло пульсирует сквозь тонкую ткань, прожигая дорожку прямо к самому сокровенному месту.
— Видите? — шепчет он, склоняясь к моему уху. Его дыхание касается завитка волос, мочки, шеи. — Я даже не прикасаюсь к вам. А вы уже дрожите.
Я зажмуриваюсь на секунду, пытаясь взять себя в руки. Я — принцесса. Я — Санрай. Я не растаю от рук какого-то наёмного палача.
— Вы переоцениваете свои способности, мастер Пейн.
— Рейнард, — поправляет он, и его палец наконец-то касается моего живота. Едва-едва. Кончиком. Проводит полоску от пупка вниз, до самой резинки кружевных трусиков, и останавливается. — Зовите меня Рейнард. Если мы будем говорить о смерти и о том, что прячется в вашей крови, нам придётся стать ближе, чем учитель и ученица.
Он убирает руку.
Резко.
Холод мгновенно ударяет в разгорячённую кожу, и я чуть не стону от потери. Чуть не подаюсь вперёд, ловя его тепло.
Я сдерживаюсь. Но он видит. Он всё видит.
— Первый урок, принцесса, — Рейнард отходит на шаг, и его взгляд становится ледяным, деловым. — Учись контролировать не только мёртвых, но и себя. Потому что если ты не можешь совладать с собственным телом и его желаниями, любой некромант сильнее тебя сделает с тобой то, что захочет. И далеко не всегда это будет так приятно, как мои пальцы.
Он разворачивается и направляется к двери, бросая через плечо:
— Одевайся. Через час жду тебя в старой усыпальнице под замком. И надень что-нибудь тёплое. Там сыро, и от мертвецов, которых я заставлю тебя поднимать, несёт так, что никакой королевский парфюм не спасёт. — Он усмехается. — Хотя, судя по запаху, который идёт сейчас от тебя, тебе больше идёт аромат желания. Жаль, он быстро выветривается.
Дверь закрывается.
Я остаюсь стоять посреди комнаты. Дрожащая. Злая. Возбуждённая до предела. Провожу рукой по плечу, по тому месту, где только что был его палец. Кожа горит.
— Мерзавец, — выдыхаю я в пустоту.
Но уголки губ предательски дрожат в улыбке.
Усыпальница. Промозглая. Тёмная. Пахнет сыростью, тленом и ещё чем-то древним.
Я прихожу ровно через час. В простом тёмном платье, без украшений, волосы стянуты в строгий узел. Только золотой обруч с лезвиями остаётся на голове — словно вызов.
Рейнард ждёт меня, опершись плечом о каменный саркофаг. В полумраке его алые волосы кажутся чёрными, только когда он поворачивает голову, по ним пробегают кровавые блики от единственного факела.
— Явка без опозданий, — одобрительно кивает он. — Уже прогресс. Хотя, признаться, я надеялся, что ты заставишь себя ждать. Мне нравится тебя наказывать.
Я пропускаю шпильку мимо ушей.
— Чему вы собираетесь меня учить, мастер Пейн?
Он отталкивается от саркофага и подходит ко мне. Снова близко. Слишком близко.
— Сначала — главному. — Он берёт меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. На этот раз в прикосновении нет игры. Только сталь. — Ты должна понять, что дар, который в тебе живёт — это не проклятие. Это оружие. Ты можешь плакать от него по ночам, можешь бояться, что отец сдаст тебя инквизиции, можешь дрожать от каждой тени. А можешь взять его в руки и заставить весь мир дрожать перед тобой.
Он склоняет голову к плечу, изучая меня.
— Скажи, Ивонн. Чего ты хочешь? Бояться или заставлять бояться?
Я смотрю в его глаза — серые, холодные, безжалостные — и вижу в них отражение себя. Маленькой, хрупкой, с золотыми волосами. Но за спиной этого отражения встаёт огромная чёрная тень.
— Заставлять бояться, — выдыхаю я.
Губы Рейнарда раздвигаются в хищной, довольной ухмылке.
— Хорошая девочка.
Он отпускает мой подбородок и указывает на саркофаг.
— Тогда открывай крышку. Там лежит то, с чего мы начнём. Лорд Деррек, бывший главный советник твоего деда. Умер от собственной жадности и сифилиса. Мерзкий старикашка при жизни, но для первого раза сойдёт.
Глава 3
Глава 3
Крышка саркофага поддается с тяжелым каменным стоном. Я напрягаюсь, толкаю сильнее, и древний гравий скрежещет по полу, открывая темный провал.
Внутри пахнет так, что желудок совершает кульбит. Сырость. Тлен. Сладковатая вонь разложения, которую ни с чем не спутаешь. Я задерживаю дыхание, заставляю себя смотреть.
Лорд Деррек.
Когда-то он был главным советником моего деда. Теперь это просто... кусок гниющей плоти. Полуистлевшее лицо, провалившийся нос, глаза — два мутных бельма, в которых копошится что-то мелкое. Кожа пергаментная, кое-где лопнувшая, обнажающая темное мясо. Парадный камзол истлел, въелся в кости.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Легенда о Принцессе Солнца. В постели Палача» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.