Восьмое министерство

Карточка книги Завершена
28глав
≈ 153страниц
402 тыс.знаков
Русскийязык
30.10.2026добавлена
3просмотров

Мои полки: отметьте книгу — и она найдётся в вашем профиле.

—
оценок пока нет — ваша будет первой
Ваша оценка

О книге

Я задавался вопросом: как вышло, что, умея изобретать всё более продвинутые механизмы, мы так и не научились приходить к согласию? Отсюда взялся «Предел вмешательства» — три новеллы про совесть, свободу и про искушение усовершенствовать человека, не получив на то его позволения.

Работая над ними, я пытался представить, что чувствуют герои, и спрашивал себя: а сумел бы я вовремя остановиться, обладая таким могуществом?

Начало книги

Предисловие автора

Предисловие автора

Эта книга началась не с сюжета.

И даже не с идеи.

Она началась с довольно простого вопроса: можно ли построить общество, в котором главным станет не страх, не выгода и даже не закон, а… совесть?

Мы часто спорим о том, как должно быть устроено государство. Какие нужны законы, где границы свободы, что важнее — порядок или право человека выбирать самому. Но мне однажды стало интересно другое: а что вообще удерживает человека от плохого поступка, если никто не смотрит?

Страх наказания? Привычка? Воспитание?

Или всё-таки есть что-то ещё?

Совесть — странная штука. Про неё все знают, но объяснить её до конца почему-то трудно. Иногда она мешает. Иногда спасает. Иногда приходит слишком поздно. Но что будет, если представить: а можно ли сделать её основой целого общества? Нет, не идеального! Просто общества, которое действительно пытается жить по этому принципу.

Так постепенно и появился мир этой книги. Сначала как вопрос. Потом как мысленный эксперимент. А дальше — как история людей, которым приходится жить внутри системы, созданной, кажется, из правильных намерений.

Я не хотел писать книгу с готовыми ответами. Скорее, хотелось честно пройти этот путь до конца и посмотреть, что из этого получится.

Возможно, у читателя после этой истории будут совсем другие выводы, чем у меня.

И это, наверное, правильно.

Пролог

Пролог

Иннокентием меня назвала мама — в честь Смоктуновского.

В детстве я это имя ненавидел. Но с годами понял, что мама просто хотела дать мне шанс быть лучше, чем я был на самом деле. Она вообще считала, что актёр — это святая профессия. Почти. Хотела, чтобы я вырос таким же, как и её кумир: умным, благородным, с глазами, в которых целая драма. Показывала мне фильмы, где он говорил тихо, но так, что у всех замирало сердце, и приговаривала:

— Вот, Кешенька, вот таким должен быть мужчина. Без суеты, без пошлости, с глубиной.

Папе, если честно, было до лампочки. Он только буркнул: «Ну пусть будет Кеша. Как попугай из мультика».

Я этого, конечно, не помню — мне тогда было часов пять от роду.

Мама потом рассказывала, что папа в тот момент стоял под окнами роддома, в руках — чемоданчик с инструментом, потому что только что с работы.

Работал он тогда на стройке, где шутки были короче, чем перекуры. На руках — мозоли, в голове — кредит на стиралку «Вятка автомат» и телек «Берёзка», в кармане — сто сорок рублей аванса. До Смоктуновского ему было так же далеко, как до Голливуда.

Поэтому он называл меня всегда только «Кеша». Просто слово «Иннокентий» звучало для него как диагноз. А вот «Кеша» — это по-домашнему. Понятно и проще звать с балкона:

— Кеша, домой! — а не «Иннокентий, изволь явиться к ужину».

Так и пошло: мама мечтала о сцене, папа — о нормальном пацане. В результате получился промежуточный вариант между актёром и попугаем. В хорошем смысле. А когда я вырос — стал журналистом. Не по зову сердца — просто писать умел лучше, чем копать, строить или воровать. Мама сказала, что это хоть и не подвиг, но уже поступок. Иногда мне казалось, что она хотела вырастить философа, а папа — нормального мужика, и где-то посередине застрял я — пытающийся соответствовать обоим и одновременно ни одному. Я и правда часто играл роли. Не потому, что хотел казаться лучше, а потому что так проще было не показывать, что внутри вечно что-то дрожит и сомневается.

От маминых мечтаний об актёре во мне осталась только привычка не выходить из роли, даже если роль — идиот с микрофоном.

Сначала писал про рыбалку и самогонные аппараты, потом — про взрывы, выборы и прочие природные катаклизмы. К тридцати понял: новости — это просто способ показать чужие глупости в красивом оформлении.

Редакция у нас называлась громко — «Национальный репортёр», но внутри всё напоминало старую коммуналку, где в каждой комнате своя религия. Отдел политики молился на инсайды, отдел культуры — на сплетни, отдел науки — на гранты, а отдел лайфстайла — на котиков и гороскопы. Самое шумное царство занимала рубрика «Происшествия»: там даже кофе варился со звуком сирены. Рядом сидели «экологи» — тихие фанатики, которые могли три дня спорить, из какого материала нужно делать многоразовый стакан для одноразового кофе. В углу, под плакатом «Пиши сердцем, проверяй мозгом», спал корреспондент по сельскому хозяйству — уже четвёртый год.

Мы вечно шумели, ругались, спорили, но именно это и было жизнью. Правда, внутри всегда оставалось ощущение, что я стою чуть в стороне — как будто между мной и остальными тонкое стекло. Я слышу их, вижу их, но не всегда с ними.

Наш главный редактор, Виктор Михайлович Рудаков, был человеком эпохи, когда газеты ещё пахли типографской краской, а не озоном ксероксов и лазерных принтеров. Он ходил в свитере с протёртой дыркой на локте и верил, что журналистика — это война, где все уже сдались.

Говорил коротко, как в телеграммах:

— Заголовок есть? Нет? Тогда нет и новости.

Но сколько бы я ни подкалывал его про себя, я уважал его до дрожи. Он был тем редким человеком, который ничего не требовал, но к которому хотелось хотя бы немного приблизиться. Может, поэтому я и рвался в командировки — подсознательно пытаясь заслужить от него то самое «молодец», которое он почти никогда не произносил.

Виктор Михайлович мог часами смотреть на стену, где висела карта России, истыканная булавками с цветными шариками. Каждая булавка — тема. Каждый цвет — классифицированная головная боль. А на карте, казалось, всё меньше оставалось мест, куда ещё не ездил его любимчик Серов.

То есть я.

Что я собой представляю? Да ничего особенного. Выше среднего роста, русые волосы и карие глаза. Красавцем уж точно меня не назовёшь. Внешность — самая обычная, из тех, кто легко растворяется в толпе. Разве что взгляд иногда выдаёт — слишком уж внимательно смотрю на людей, будто пытаюсь услышать не слова, а то, что между ними.

В общем, обычный парень с блокнотом и привычкой копаться там, где не просят.

В тот день я сидел в редакции, пил четвёртый кофе и ждал, пока интернет рухнет окончательно.

Рудаков выглянул из кабинета:

— Серов! Поехали в Сибирь.

— А конкретно куда?

— Туда, где никого нет. Сделаем цикл про мёртвые зоны, забытые города, советские Атлантиды…

— Атлантиды — это где тепло.

— А у тебя будет мороз, комары, уссурийские тигры и белые медведи.

Он бросил на стол папку:«Проект ЭХО. Архив. 1983–1991» . На обложке — печать«рассекречено» .

— Там, говорят, был секретный полигон. После развала Союза — пропал. Ни на картах, ни в архивах. Ходят слухи, что там до сих пор живут люди. Проверь.

— И если живут?

— Возьми интервью. Если не живут — снимешь пейзажи и привезёшь мне ежевики. Но ежевика — при любом раскладе.

Я только обречённо вздохнул. Очередная командировка в никуда. Но что-то в словах «Пропал, ни на картах, ни в архивах» зацепило. Фраза уколола так, будто в ней был спрятан вызов лично мне. Ненавижу такие штуки — они заставляют идти туда, куда идти вовсе не хочется.

Короче, уже через неделю я стоял в аэропорту Красноярска. В кармане — служебное удостоверение, смартфон, блокнот и билет до Туруханска. В дорожной сумке помимо стандартного дорожного хлама — заветная папка, в которой на последнем, чистом листе была единственная надпись чернилами — размашистой рукой было выведено: «Если ты это читаешь — значит, время настало».

Это был почерк деда.

Глава 1. Купол

Глава 1. Купол

Выписка из проекта «КУПОЛ»

Статус:рассекречено частично

Гриф:«Совершенно секретно» (утратил силу)

Дата начала работ:12 марта 1983 года

Руководитель:д-р техн. наук Алексей Сергеевич Серов

Объект:закрытая автономная зона в пределах Красноярского края

Кодовая категория:Экспериментальная социально-технологическая модель

Резюме проекта

Проект «КУПОЛ» представляет собой комплексную разработку по созданию замкнутой инфраструктурной системы — города нового технологического уклада с полным внутренним циклом жизнеобеспечения и ограниченным внешним взаимодействием.

Основная цель:

проверка возможности существования саморегулируемого общества без внешнего управления.

Для выполнения задачи выделена изолированная территория площадью около 800 кв.км(ориентировочно — площадь крупного города).

Внутри зоны размещены:

— энергетический комплекс на базе малой АЭС;

— исследовательские корпуса;

— система связи и наблюдения;

— город-спутник с плановой численностью населения до 200 000 человек;

— генератор защитного поля (далее — «Купол»), обеспечивающий полное экранирование радиосигналов, теплового излучения и визуальных спутниковых наблюдений.

Поле «Купола» создаёт эффект «молчания» — отсутствие любых отражений и сигналов извне. Согласно техническим отчётам, за пределами зоны наблюдается лишь искажённый фон, что делает её невидимой для систем глобального мониторинга.

Примечание к архиву:

После 1991 года проект был переведён в автономный режим.

Документы о его закрытии не найдены.

Сведения о местонахождении персонала и жителей отсутствуют.

Связи с территорией нет с 1993 года.

После выхода объекта на автономный режим территория получила условное названиеГород Эхо.

Дальше шло описание — сухое, но такое, от которого только мурашки по коже.

«Город Эхо — это не просто экспериментальный посёлок. Это законченная экосистема, рассчитанная на постоянное проживание населения численностью до двухсот тысяч человек. В состав зоны входят административный центр, жилые секторы, промышленные и научные кластеры, сельскохозяйственный контур, транспортная и энергетическая инфраструктура.

Энергетическая независимость обеспечивается малой атомной электростанцией замкнутого цикла. Внешняя подача энергии использовалась только на этапе строительства и ввода в эксплуатацию АЭС. После пуска генератора защитного поля («Купола») объект должен функционировать в полностью изолированном режиме».

Дальше — цифры, схемы, всё как положено: среднегодовая температура, нормы радиации, климатическая стабилизация, система внутреннего водообмена.

Город под куполом жил своей жизнью, будто маленькое государство. Собственные фермы, заводы, учебные заведения, медицина, телевидение, — всё автономно, всё внутри.

Всё это я прочитал ещё в редакции — по диагонали, между кофе и ещё кофе.

Рудаков вызвал меня вечером, когда почти все уже разошлись, и в коридоре пахло смесью выдохшегося кондиционера, лавандового освежителя и остатков пиццы.

— Откуда это? — спросил я.

— Принесли, — сказал он, не поднимая глаз. — Старый приятель из министерства. Они там сейчас архив перетаскивают на новое место. Папку нашли на складе, в ящике с какими-то планами ГО. Говорит, хотел просто выбросить, но заинтересовался. Полистал — ничего не понял.

Как читатели оценили книгу

Оценки — из 10 · 0 оценок
10 0
9 0
8 0
7 0
6 0
5 0
4 0
3 0
2 0
1 0
На полках читателей
Читаю 0
Хочу прочитать 0
Прочитано 0
Не дочитал 0
Недописано 0
Чёрный список 0
В избранном 0

Скачать книгу «Восьмое министерство» бесплатно

Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрации

Отзывы и комментарии

Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает

Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.

Подборки с этой книгой

Все подборки
Подборки по настроению, жанрам и любимым авторам появятся здесь, когда вы долистаете до этого места.