Седьмой прыжок с кульбитом
- Автор
- Сербский
- Серия
- «Прыжки с кульбитом»книга 4 из 7
О книге
Продолжение истории под номером семь. Первый том цикла — «Прыжок с кульбитом и валидолом» — выложен в профиле автора.
Погодные периоды, названия банковских организаций, сюжеты из телеящика, цифры на обуви и фамилии действующих персонажей сочинены, к объективной реальности они не привязаны.
Начало книги
Предисловие
Предисловие
Уважаемые читатели! Возможно, в этом месте появится краткое содержание предыдущих книг. Как покадровое кино — в виде дефинитива из картинок. Первый прыжок, двойной прыжок, тройной прыжок… И так далее. Собственно, а почему нет? На западе комиксы рулят, значит и у нас всегда найдутся любители. В смысле желающие не читать, а ограничиться кратким диафильмом длинной истории. Сюда же можно включить мангу седьмой книги, чтоб наверняка. Но когда это произойдет, не знаю. Видимо, позже.
И если шестую книгу вы дочитали до конца, то там был анонс главы пятьдесят третьей — как начало седьмой книги. Вынужден повиниться: вкралась опечатка. Не может новая книга открываться с пятьдесят третьей главы. Это продолжение шестой книги. Прямо здесь.
Глава пятьдесят третья шестой книги, в которой пятьдесят три грамма виски не только полезно, но и мало
Жизнь бурлит, не дает скучать. Она полна сюрпризов и нежданчиков, что редко проходит бесследно. Вопрос «когда же это кончится?» считается настолько риторическим, что вызывает лишь смех окружающих. Правда, ровно до тех пор, пока самих весельчаков не коснется подножка фортуны.
К любым вывертам судьбы следует относиться с опаской, для меня это давно не откровение. И если бы валькирия не попала под автомобиль, вряд ли мы встретились с ней снова. Ну а раз такое случилось, то лечение продолжилось со всем тщанием. Ничего не поделаешь, лиха беда начало. А каково начало, таков и конец.
— Нет худы без добры, — припомнила дева тогда, блеснув знанием народных мудростей.
А кто спорит? Добра у меня полно, зато зла вечно не хватает. И если мыслить более широко, то у всего есть конец, только у сосиски их два. Жизнь состоит из нюансов, и знающие люди уверяют, будто северные женщины умерены в сексе. Якобы северянки белы, дебелы, скромны и спокойны. Начитавшись Альфреда Адлера, эти эксперты избегают бытового термина «равнодушное бревно», а выражаются более мудрено: «она невнимательна к мужчине через себя». Может быть.
Не буду возражать мудрецам, изрекающим свои личные представления о женском темпераменте и сексуальном поведении. Не настолько я силен в риторике на эту тему, чтобы навязывать свое мнение. Жизнь короткая штука, маловато личного опыта. Только если кто скажет, будто скандинавки холодны как лед, не верьте. И даже если кто-то не говорит, а только думает, пусть плюнет себе в лицо. В результате наблюдений у меня появился собственный опыт, то есть сложилось иное мнение о северных женщинах, их жизни и моем конце.
Смерть в бою — вещь почетная, викингам за храбрость респект и уважуха. Но разве я воин? Не мне о дерзости судить, невелика птица. Боевым прошлым похвастаться не могу, автомат видел на службе нечасто. Армейская военно-учетная специальность досталась мне чисто техническая — механик по электрооборудованию тяжелых транспортных самолетов. Службу закончил специалистом первого класса, только вряд ли это поставит меня в один ряд с викингами. Или таки да?
Что касается боевых действий валькирий с карликами, то известная формула британских ученых «стерпится — слюбится» показалась мне жестковатой. В бою еще удавалось держать себя в руках, терпел изо всех сил, но потом наступил упадок. Если бы во времена викингов существовала реанимация, то после сегодняшнего сеанса именно туда меня следовало отнести.
Уж я-то знаю, как это бывает: сначала энергичное дыхание с целью насытить мышцы кислородом, учащенное сердцебиение, порывистые движения… Затем тахикардия, эйфория, переоценка своих сил. А в конце битвы частота ударов сердца резко снижается. Недаром сказано, кто в начале прытко берет, тот к концу язык высунет.
Да, любви все возрасты покорны, и посторонним людям мог бы ответить уклончиво — конечно, покорны, но с трудом. В моем возрасте подобные экзерсисы мало желательны, поэтому проснулся с ощущением определенной усталости. Но если признать честно, то в результате прошедшей битвы с валькирией руки-ноги ломило, а брюшной пресс просто отваливался.
У спортсменов такое состояние наблюдается после напряженной тренировки, когда адепт нелегкой атлетики сильно перестарался. А я еще и полный вагон разгрузил, если судить по ощущениям. Спортивная медицина синдром отсроченной мышечной боли называет крепатурой, и рекомендует лечить правильным питанием. Впрочем, если натруженные мышцы ноют — это не смертельная боль. Мы, последователи викингов, иногда впадаем в боевое безумие берсерка. А так мы люди терпеливые и старательные, нам суждено нести свой крест до победы.
Спальное ложе пребывало в печальном состоянии, напоминая сексуальный ринг, весь измятый и скомканный. Простыня съехала, подушки разбросаны, а одеяло вообще валяется на полу. Сила, которая снова выжала меня досуха, напевала чего-то на кухне. И еще оттуда неслись ароматы выпечки, яичницы и жареной ветчины.
Что на Западе считается классикой? В Англии это овсянка, в Америке — яичница. Овсянка в Швеции, видимо, не прижилась, а вот глазунья, с ломтиками бекона и прожаренными сосисками, оказалась в самый раз. А если готовить с помидорами и луком, то получится вообще сказочное блюдо. Хочешь не хочешь, а захочешь.
Я собрался, взял себя в руки, и пополз на запах. Однако в гостиной натолкнулся на пристальный взгляд с прищуром — Дик косился в мою сторону, скаля зубы. Явно недружественный жест, произведенный хоть и с опаской, но имеющий под собой некоторые основания. Вышло так, что совсем недавно хозяйка собачки стонала и вскрикивала за этой дверью, куда входить ему строго-настрого запретили.
Вильнув ответным взглядом, я просочился мимо. Овчарку понять можно, все участники романа еще не успели привыкнуть друг к другу. Ни цветочно-карамельного периода не было, ни походов в кино. Даже вздохов под луной не случилось! Как-то сумбурно все вышло. Переглянулись, улыбнулись, и без раскачки приступили к интенсивной терапии.
Теплый душ придал мне сил. С независимым видом я двинулся на кухню, полностью игнорируя собачью враждебность.
— О, привет! А я собиралась тебя будить. Будешь кушать? — радостно воскликнула валькирия, мимоходом целуя в щеку. — Яичница немножко готова.
Летая по кухне, Хильда цвела и пахла, глаз не оторвать. От такой красоты оживают сухие цветы! Есть еще женщины в шведских селениях… Порох в пороховницах тоже оказался. А более удивительной выглядела аура девы — и без того цельная, казалось бы дальше некуда, сейчас она налилась густым алым цветом. Это цвет активной жизни, войны и сексуальности. Таким людям угрозы не страшны, они готовы к вызовам. Если бы требовались доноры здоровья, эта дева могла стать первой.
Наблюдая за тем, как я сметаю угощенье, Хильда смущенно улыбнулась:
— Погуляешь с Диком немножко? А я тем временем пай допеку.
— Что есть пай? — прошамкал я.
— Это такой большой пирожок с лососем, луком и яйцом, — охотно пояснила она, с рыбацким размахом показывая размер пирожка. — Тесто здесь хитрое, на кефире. В Новгороде это зовется кулебякой, а в Гетеборге рыбный пирог величают «пай».
— То есть шведы заворачивают лосося целиком?
— Нет, — улыбнулась она. — Рыбу разделывают и кости удаляют. Это же пирожок, а не походная запеканка! Так что, погуляешь с собачкой?
— А почему нет, — прожевал я последний кусочек ветчины. — И рыбник уважаю, и Дика выгуляю. Только собачке объясни, что я не агрессор.
— А кто?
— Друг, товарищ и брат. И пусть не смотрит на меня волком!
Объяснение на немецко-шведском диалекте последовало незамедлительно. При этом пес жал уши и недоверчиво поглядывал в мою сторону. В завершение инструктажа мне вручили пристегнутый поводок.
У елочно-тополиной рощицы, куда целенаправленно тянул Дик, наблюдалось странное оживление в виде людей и машин. Уже известный «мерс» оказался не одинок на обочине жизни. Позади него пристроилась целая автоколонна: мрачно тонированный «ренджровер», белый микроавтобус с надписью «лаборатория» и полицейский бобик.
А под тополем копалась группа космонавтов в прозрачно-белых костюмах биологической защиты. Похоже, что работают не военные химики, а обычные медики из СЭС. У военных насчет порядка не забалуешь, в оцеплении стояли бы солдатики. Скорее всего, мирные врачи предположили какую-то кишечную инфекцию вместо химической атаки, вот и берут образцы. В голову пришли весенние стихи:
А Ленин всех послал на Первомай.
А ну-ка все на Первомай!
И сам Ленин пошел на Первомай.
И сам пошел на Первомай.
В подтверждение моей гипотезы, основанной на догадках, место происшествия не блистало пестрыми лентами ограждения и знаками радиационной опасности. Видимо, эту опасность еще не обнаружили. Впрочем, какая-нибудь дизентерия — тоже сомнительное удовольствие. А ведь через дорогу, именуемую «улица Янтарная», расположился одноименный поселок Янтарный.
Местечко известное, даже знаменитое. Тут проживает наш губернатор, и не только он. В смысле, не только нынешние, но и бывшие властелины региона, окруженные приближенными рыцарями. Неплохую хатенку построила министр здравоохранения области, а также множество других крупных людей. Пикантно выйдет, если добытчики проб найдут какую-нибудь инфекцию в грунте, и жителей хутора решат эвакуировать в безопасное место.
Впрочем, зря сгущаю тучи. Все, кто решает подобные вопросы, сами здесь живут. Рядом с винным погребом у них наверняка вырыт бункер, в котором можно пересидеть грозу. В этой связи возникает вопрос: если должность губернатора существует черти сколько лет, тогда почему область до сих пор не именуется губернией? Ладно, это лирика.
У «ведровера» галдели земляки потерпевшего юриста, такие же небритые гасконцы. А трое полицейских изображали жидкое оцепление. Один из них махнул мне рукой, издали посылая взад. Если выражаться культурным немецким языком, сей условный знак означает «нах цурюк». Когда-то Валерий Шаповалов выразил подобный жест словами. В смысле, стихами песенки «Туда низзя, сюда низзя, никуда низзя»:
Стой, кто идёт? Предъявите паспорт.
Остановись, живое существо.
Ответным приветственным знаком я изобразил, что намек понял. Именно так делал товарищ Брежнев, благословляя граждан с трибуны Мавзолея. Сюда нельзя? Ну и ладно. Подумаешь, не очень-то и хотелось! А собачка со своими делами может прямо здесь управиться. Что мы забыли в той роще золотой? Глупые привычки. Даже журавли, печально пролетая, уж не жалеют больше ни о ком.
— Дик, цурюк, — сказал я культурно, но твердо. — Хенде хох!
А затем задрал ногу, поясняя команду.
— Ситцен и кахен а-а!
Пес перестал рваться вперед, недоуменно уставившись на меня. Он даже нижнюю челюсть уронил, вывалив язык.
— Чего не понял, собакен? — вздохнул я и, усиливая эффект, даже покряхтел немного: — Давай-давай, дружище, а-а. И пи-пи заодно.
Собачка прониклась, отнеслась к команде добросовестно и крайне серьезно. А после гигиенических процедур я отступил от зараженной рощи еще дальше, чтобы взяться за налаживание отношений с овчаркой. Совместная прогулка хороша тем, что брошенная палка сближает. Несколько кусочков сыра, припасенных заранее, этому делу тоже способствуют. Приманывать чужую собачку, конечно же, грех. Но что поделаешь, враг возле Хильды мне не нужен.
И только дружба начала зарождаться, как из телефона постучался старый приятель. Пришлось в темпе сворачиваться и двигать «нах хаус».
Глава пятьдесят четвертая, в которой одна голова хорошо, а две головы — сиамские близнецы
Людям свойственно меняться со временем, но Григорий Балала был из редкой породы живчиков и неунывающих оптимистов. Приятель смотрел на мир с хитрой иронией, что добавляло очков в моих глазах. Его узкие глазки при желании можно было назвать прекрасными, только не каждому удавалось разглядеть их сквозь щелочки. Кстати, подобные шуточки Балала принимал без обид, поскольку сам считался мастером подначек.
В прошлом году Гриша как-то ночевал у меня дома, припозднившись после очередного банкета. И я втихаря прокатил его на черном одеяле. Это прошло незаметно для него, но сильно отразилось на лице — товарищ посвежел, зарумянился и прекратил лысеть. А жизнерадостность его только увеличилась.
— Неукоснительный привет! — сообщил Балала, с интересом оглядываясь.
На тайную встречу он явился в цивильном костюме и с коньячным выхлопом. Ну а что: пост сдал, пост принял, немножко и на грудь принять можно. Именно этому учили Штирлица в разведшколе — соблюдать железные правила аперитива. А правила требуют за час до мероприятия хлопнуть стопарик коньяка, чтобы не окосеть на дружеской вечеринке.
Ресторанный столик оказался оформлен красиво и в соответствии с заказом, на две персоны. Белоснежная скатерть позволяла себя разглядеть — пока что здесь красовались лишь прохладительные напитки да холодные закуски, как и положено в приличном заведении. И правильно, ресторану надо работать в ритме. Остальное подадут в указанное время, «пока недремлющий брегет не прозвонит ему обед». Заказ сделан по интернету, время обозначено, аванс с телефона списан. Современные технологии рулят, осталось проверить качество меню.
Следуя новомодным обычаям фэншуя, местные дизайнеры придвинули к столу округлый пухлый диван, украшенный подушками. С другой стороны приставили привычные стулья, на них мы и уселись. Без лишних слов я разгрузил пластиковый пакет, в котором таилась передача для товарища — кусок рыбного пая и пара пузырей вискаря. Это не взятка от Хильды, а так, знак доброго расположения. Широким жестом валькирия выражала надежду, что добрый союзник в этом деле нам не повредит.
— Ну ни фига себе пирожок, — выказал восхищение Гриша, безжалостно отгрызая край. — С утра маковой росинки во рту не было, а здесь такое! Уважаю баню, водку, гармонь и пирог с лососем.
— А виски? — не удержался я от ехидного вопроса.
Нежным жестом Балала прикоснулся к подарочным бутылкам.
— Односолодовый напиток «Лафройг» — это легенда, Михалыч. Песня шотландских холмов. Заранее скажу тебе: мне понравится. А ирландский нектар «Бушмилс», который с черной этикеткой как этот, так ваще крутизна!
— Ну, если напиток годный, тогда рассказывай, — повелел я, скручивая голову «Лафройгу».
— Погоди, — отмахнулся Гриша, сморщив нос. — Дай насладиться густым ароматом торфа! Это тебе не фенольный запах шпал, и не жуткая вонь бинтов с мазью Вишневского. Это классика жанра, что в переводе с шотландского означает «живописная долина на берегу широкой бухты». Понял?
По очереди изобразив горниста в пионерском лагере, мы немедленно продегустировали импортный напиток. Так, всего лишь губы смочили, чтобы оценить вкус. И только затем, почмокав, разлили легенду болот по низким стаканам с тяжелым дном. Эти роксы понятливый официант нашел мигом. Вместе с посудой он изыскал нарезку слабосоленой семги — данный продукт Гриша потребовал для аутентичности. Так и пояснил: шотландцы, мол, всегда загрызают «Лафройг» морепродуктами, сидя на берегу широкой бухты.
— Может, селедочки заказать? — осторожно поинтересовался я.
— Не путай шотландцев со шведами, — ухмыльнулся Гриша. — Селедку уважают в Стокгольме, кушают это каждый день. Я там бывал, знаю. В шведском ресторане главное блюдо подают вместе с прищепкой.
— С прищепкой? — не понял я. — Зачем?
Балала заржал:
— Нос закрывать!
Официант, хлопотавший у своего буфета неподалеку, улыбнулся вслед за мной. Типаж этого человека, косящего под итальянца, заставлял задуматься. И поверить, будто какое-то грузинское племя заблудилось на Апеннинском полуострове, в районе Сицилии. Впрочем, почти так же выглядят и баски, и гасконцы, и арабы. И внутри себя они так же клокочут необузданным темпераментом.
Чернявый горбоносый парень с тонкими усиками, украшенный длиннющим передником-юбкой, не стал возражать постороннему алкоголю. Более того, выставил на стол специальную теплую минералку, понимающе подняв бровь. Настоящий «Эвиан» без газа, не какой-нибудь поддельный «Боржоми». Хотя и то и другое прекрасно умеют делать в поселке Чалтырь, расположенном под Ростовом.
Что касается культуры пития виски, то на островах имеются четкие правила шотландского этикета, неведомые многим. Тут всё просто: добавки исключены, поскольку портят сложный аромат напитка. И если кто-то скажет вслед за Юлей Зиверт: «анестезия, в ней кубики льда», то нет, понимающие люди пьют напиток чистым. Безо льда, и лимонад льют только в рядовой бурбон.
А вот покупая виски «Белая лошадь» или «Черный Бархат» в магазинчике у дома, следует обязательно прихватить бутыль кока-колы, чтобы забить запах гаража и деревенской сивухи. Ну и лед из морозилки в этом случае непременно пригодится.
Шотландцы употребляют «Лафройг» сам по себе, вот и все правила. Единственно, что в виски можно добавить другой виски — это именуется «купаж». Иногда в крепкие сорта «живой воды» подливают обычную воду, для усиления дымного вкуса напитка. И всё. Шорох льда и чернота кока-колы — чисто американский прикол, широко растиражированный по всему миру.
— Нормально, Григорий? — на всякий случай поинтересовался я мнением товарища.
— Отлично, Константин, — снова принюхался Гриша. И неожиданно процитировал Юлю Зиверт, хотя вслух я ее не упоминал: — Твоя эйфория наполняет меня.
— Да?
— Короче, класс, — кивнул он.
— При открывании бутылки используется четырнадцать мышц, — кивнул я в ответ. — Это большой спорт.
— Класс — сказано не о тебе, — обломал он меня. — Речь за виски.
Товарищ глотнул и шумно выдохнул богатые ароматы шотландского перегноя. На реплику гурмана мне оставалось лишь пожать плечами:
— Не знаю. С чего ты взял, что запах торфяного болота может быть благородным?
— Ты не понимаешь, — покачал головой Балала, закатывая глаза. — Нет у некоторых людей чувства прекрасного. У тебя, видимо, тоже. Это же Лафройг, двадцать пять лет выдержки!
— И что?
— Со слепым и глухим бесполезно спорить, — горько резюмировал приятель. — Глядя на тебя, ясно видишь наивную жертву советского воспитания и кремлевской пропаганды.
— Может быть, — не стал возражать я. — Если в анкете мне попадается вопрос насчет отношения к алкоголю, всегда пишу правду: «Пью. С огромным отвращением».
Посмеявшись вместе с приятелем, я тут же нанес ответный удар ниже пояса:
— Тогда в следующий раз, когда в гости заглянешь, гранатовую настойку предлагать не буду. И заодно мандариновую.
Гриша заткнулся, переменившись в лице. А я добавил:
— Еще глоток Лафройга, и ты на волынке заиграешь! Сдается мне, что от этих болотных благовоний кое-кто впал в религиозный экстаз. Медицина такой закидон называет аффективным сужением сознания.
— Об чём парле медицина? — не понял Балала.
— Не рубишь, и не надо, — ушел от вопроса я, чтобы задать свой: — А чем классный виски отличается от доброго самогона, знаешь?
— Чем? — буркнул он, разливая по новой.
— Ничем, — резюмировал я, выдыхая носом. — Только понтами.
Основания так считать у меня были, хотя именно в этом напитке понты оказались весьма достойными. Да, вкус неплохой. Но в глубине своей души любой вискарик всё равно самогон. Обычный самодур, настоявшийся в дубовой бочке. И если так, то зачем платить больше? Всякие травки у меня есть, дубовый бочонок найдем. Годик-другой настойка постоит, потом Гришу за уши не оттянешь!
В углу возвышалась небольшая эстрада, и сейчас на нее ловко запрыгнули две певички в узких платьях. Блондинка в черном, брюнетка в светлом. Эффектные девушки… Музыкальных инструментов не заметил, их заменял ноутбук. Живая ресторанная музыка нынче выглядит именно так — натуральным является только вокал. Впрочем, голос тоже пропускается через компьютер, где корректируется и модулируется вплоть до изменения тональности. Ничего не поделаешь, современное искусство до краев наполнено психоакустическими искажениями и звуковыми эффектами.
Ранний вечер в ресторане означает исключительно прием пищи, и немногочисленные едоки занимались именно этим. Пик активности здесь мало связан с ужином, движняк наступает несколько позже. Но работа есть работа, и солистки принялись ее исполнять — без проволочки затянули грустную песню, очень близко копируя тембр Юли Зиверт в треке «С неба лей, не болей».
Приятная стильная вещь. Правда, с нарочито невнятной дикцией проблемы — и язык вроде бы русский, только половину слов ни черта не поймешь. Что делать, сейчас модно вот так петь загадочно, кидая рифмы на панчи. И если кому-то очень хочется вникнуть в смысл текста, это надо делать в интернете.
Зиверт в последнее время на слуху, во всех хит-парадах звучит на завтрак, обед и ужин. В своих видеоклипах выступает одетой, и одетой прилично. Такой подход резко выделяет девушку из толп звездной попсы, предпочитающей надевать на тело одни лишь сапоги и стразы. Кстати говоря, «Зиверт» — это не про радиацию. Это настоящая фамилия, в отличие от кликух системы «Моргенштерн».
Юля мало похожа на человека из богемы, она не пьет и не курит. Не замечена в скандалах, что вообще нонсенс. В то же время певица Зиверт приметная артистка, икона стиля и вкуса. Любительница винтажа в одежде и музыке, скромная девушка без закидонов — такой показалась мне картинка из телевизора, которую наблюдал недавно. Мощная энергетика и обаяние певицы несомненно. А что, у молодежи вся эта лайф в кайф, а флэт полон флэка.
И тексты у нее осмысленные, так что певица приятная со всех сторон. В композиции «Лайф» она применила микс английского языка с нижегородским диалектом, что могло показаться забавным. Однако такое исполнение пришлось публике по душе. «Эври тайм ю хир ай кэн лав, донт ю ноу ай бин вэйтинг со лонг». Впрочем, это надо перевести:
Каждый раз, когда ты рядом, я могу любить.
Разве ты не знаешь? Я так долго ждала…
Подари мне это безумие, будто в первый раз,
Просто останься и взгляни мне в глаза.
Несложные стихи, но звучат, потому что песня исполняется от души. И сегодня ресторанные певицы тоже старались. По своему опыту скажу: редко кому удается перепеть оригинал. А уж сотворить достойный кавер в своей интерпретации — совсем трудная задача. Хотя, на первый взгляд, подражать проще, чем создавать самому. Ненуачо? В смысле, что такого на первый взгляд? Бери и делай.
Но если ты взялся за готовую композицию, следует работать со всем сердцем, выворачивая душу. Именно так поступили ребята из группы «Иглз», когда создавали свой хит «Отель Калифорния». Никого не волнует, что вечно молодой «Отель», любимец народа и призер Гремми, полностью слизан с композиции «Мы знали» английской группы «Джетро Талл».
Кстати говоря, у оригинала и стихи более разумные. Речь там идет о жизни и смерти, когда медленный бег наверх заканчивается быстрым падением вниз, на каменистую землю. «Как бы ты ни старался, а зимняя ночь придет к каждому, а вместе с ней придет холод смерти. Все это знают. Только очень страшно, когда пульса нет, и сердца звук стихает».
Так поется в оригинале, у «Орлов» текст совершенно иной. Желающий может погуглить, но речь не об этом. Группе «Иглз» удалось вдохнуть жизнь в непопулярную старую вещь, добавив собственной энергии и несколько изюминок. А гитарные импровизации — это вообще нечто запредельное. Рафинированные англичане из культовой группы «Джетро Талл» не стали подавать в суд на американскую деревенщину «Иглз», однако шуток на эту тему отпустили немало.
Самое смешное, что на композицию «Отель Калифорния», по сути кавер, позже было сделано множество кавер-версий. Кто только не пробовал исполнять! И ни одна из перепевок не оставила следа в памяти людской. Гармоническое сходство есть, слова те же, а кайфа никакого. Видимо, внутри «Отеля» скрыта некая загадка, какая-то искра. Так что любой кавер надо делать от души, как сейчас и поступают девушки на сцене ресторана. Исполнитель должен наслаждаться процессом, иначе нельзя. Лучшей оценкой здесь будет реакция слушателей, и она оказалась восторженной — немногочисленная публика в моем лице, оторвавшись от закусок, захлопала.
Музыкальные размышления прервал официант, неслышно возникший возле стола.
— Камберлендские сосиски прожарились в меру, — сообщил он с итальянским шармом. — Подавать?
— Спасибо большое, — кивнул я. И добавил в голос немного интонаций министра Лаврова: — Пожалуй, мы начнем обедать. Да, Григорий?
Вежливость, но без снобизма — наша семейная черта.
Официант обернулся мигом. Уже через минуту на столе скворчала кельтская рубленая колбаса, сочная и румяная. Скрученная в спираль, она заполняла всю сковороду. Гриша вдохнул одуряюще пряный аромат и немедленно отхватил себе приличный, брызгающий жиром кусок.
— Интересно, а разве кельты закусывают виски вот так, жареными колбасками? — прошамкал он, заливая пожар по рту глотком живой огненной воды.
— А почему нет? Шотландцы хоть и в юбках, но не дурнее других, — хмыкнул я, присоединяясь к пиршеству. — Еще этих горцев, вооруженных заунывными дудками, обзывают скупердяями. Мол, чтоб штаны не шить, женские юбки себе захапали. А дело не в юбке, а в яйцах.
— Правда? — поразился Гриша. — Почему в яйцах?
Пришлось раскрыть и этот секрет:
— Это у русских сила в правде. А у шотландцев сила в яйцах.
— Хм… — начал догадываться Гриша.
И я не разочаровал:
— Они у них стальные. Настолько мощные, что в штаны не умещаются. Поэтому шотландцы ходят в юбках.
Балала заржал, а я закончил начатую мысль:
— Крепкий алкоголь надо именно закусывать, а не запивать какой-нибудь колой.
— Запивать виски — не айс, — согласился товарищ. — Утром можешь пожалеть. Но загрызать колбасой… Не знаю. Это же не водка!
— Да, это не водка, — согласился я. — Это самогон. И что? Когда Хильда жила в японском городе Тоёта, она питалась в европейском зале ресторана. И к шотландскому виски там обязательно предлагали камберлендские сосиски. Потому что это гармоничное сочетание, оно даже звучит в рифму! В свои колбаски кельты умело добавляют перец трех видов, тимьян, шалфей, имбирь и мускатный орех. С таким подходом получается годная закуска.
— Хм, — горячо подтвердил Гриша.
Говорить было трудно, он активно закусывал. В разговор вдруг вклинился официант, подкравшийся сбоку:
— Наш шеф-повар — мастер, — с придыханием сообщил он, выставляя на стол хлебную корзинку.
— Хм, — снова согласился Гриша.
Поправив бабочку на белейшей рубашке, официант закончил мысль:
— Наш шеф-повар перешел сюда из ресторана «Охотник». Этот мастер способен приготовить и оленину, и медвежатину, и зайчатину из обычного куска мяса. Хоть жаркое, хоть бигос. А уж за купаты и говорить смешно — домашняя колбаса, она и в Африке колбаса!
— Хм, — теперь уже хмыкнул я.
Возникла пауза. И это не означало согласие с оппонентом, просто я задумался. Тем временем официант смешался. Сообразив, что сболтнул лишнего, он замолк на полуслове, будто язык проглотил. А затем и вовсе свинтил, шельмец. То его палкой не отгонишь, а тут вдруг с глаз пропал.
Буквально пару дней назад я выгуливал сюда Алену. За мной должок, и желаниям этой девушки трудно возражать. Явилась она на пару с Анютой, и обе они очень нахваливали печеную оленину, фаршированную лесными грибами. Не «три звезды Мишлен», конечно, но достойно. Алена смеялась, что раскрутила папика на дорогущее блюдо и французское вино. А такую ослепительную блондинку в вечернем платье парень не мог не запомнить. Анюта, в юбке до пола и выше тополей на Плющихе, тоже не рядовая девушка… Точно запомнил, гад такой! Весь вечер этот псевдоитальянец возле стола увивался, по поводу и без.
Тогда в глубине моей души зародилось некрасивое желание сломать ему что-нибудь, например, ногу. Или сделать так, чтоб у него в глазах повылазило — из-за опасения, что этот хмырь девчонок танцевать потащит. А что, вполне мог сдать смену, переодеться и пригласить. Дурное дело не хитрое, много ли ума надо?
Ну да ладно, не будем сгущать духоту. Не потащил же, а не пойман — не вор. И насчет оленины тоже проехали, всё равно было вкусно.
Глава пятьдесят пятая, в которой нечего сгущать облака
Округлые крохотные булочки, черные и белые, источали чудный парной аромат. И Гриша тут же схватил верхнюю:
— О, прямо из печки. Шарман!
Аппетит у товарища явно разгулялся. Опасаясь, что мне не хватит, я переложил парочку пампушек себе. А Грише предложил:
— Погодь накидываться. Позже люля-кебаб принесут, сравнишь ощущения. Молекулы виски прекрасно совмещаются с молекулами кавказских сосисок. Обещаю, тебе снова понравится.
— Люля под виски? Хм. Умеешь ты иногда удивлять, Михалыч, — крякнул Балала, отрезая еще один солидный кусман колбасятины. — Чудесная поляна.
Пришлось признаваться:
— Чего ни сделаешь ради женщины.
— Да уж! Женщины, божественные, загадочные и безжалостные… Они тебя любят. И животные тебя любят.
Спорить в этом месте было бессмысленно. Правду в глаза надо выслушивать стойко, какой бы неожиданной она ни была.
— … Знаешь, Михалыч, кошка у тебя живет прикольная, даром что недотрога: брошенный мячик умеет приносить. И овчарка толковая, хотя мячик не носит. Только зыркает, будто я спереть чего-нибудь хочу.
— А ты хочешь?
Балала резюмировал неожиданно:
— Все собачники в глубине души бабники!
— Хм, — кашлянул я от неожиданности. — Глубоко копаешь. Пытаешься понять истину?
— Истину познать невозможно, хотя многие пытались, — отрезал Гриша. — Истина напоминает мне обольстительную женщину — сама высока, красива, сиськи классные. А минет сделать некому. Потому что истину вроде бы видишь, но она недоступна.
— Да ты философ, брат, — прищурил глаза я. — А что ты там говорил про любовь?
— Любовь зла. Она делает мужчин идиотами, — продолжил откровения Гриша. — Но твои женщины как на подбор. Особенно та, что голубоглазая блондинка.
Мне оставалось лишь плечами пожать, разливая напиток. Мысли он читает, что ли? Насчет Алены спору нет, хоть она не моя. Она вообще ничья… «Моей» являлась одна лишь валькирия, и вот она была точно «как на подбор». Другую такую сыскать трудно.
— Почему «как»? — усмехнулся я и, не дожидаясь ответа, перевел разговор в другую плоскость: — Недавно в Соединенных Штатах придумали новый сорт виски, с ароматом бобровой струи. Не пробовал?
Настала очередь прокашляться Грише, демонстрируя этим ответ. А я продолжил:
— Новинку назвали «Оу Де Маск», что в переводе означает «Мускусная вода». Изобретатели утверждают, будто бобровая струя с давних времен используется в качестве ароматизатора, который придает напитку яркий цвет и фруктовый вкус.
— Хр-хр, — снова заперхал Гриша. — А там имеется еще и вкус?
— Да, с оттенком свежевыделанной кожи и легким ароматом ванили.
— Обалдеть, — прошептал Балала потрясенно. — И где они берут эту струю?
— В лесу. Главный компонент доставляют местные бобровые охотники. А потом в «Оу Де Маск» мастера добавляют еще и еловые иглы, имбирь, березовую кору и кленовый сироп.
— Ни фига себе, дикий коктейль… Сам-то пробовал?
Я развел руками:
— Напиток мне не по карману — двухсотграммовая бутылочка весит шестьдесят пять долларов. Но если хочешь, можешь в инете заказать.
— Это же почем выйдет литр? — защелкал Балала головным калькулятором.
От валютных расчетов я отмахнулся.
— Много, моей пенсии не хватит.
— Пожалуй, я тоже обойдусь, — добавив живой и обычной воды, приятель припал к стакану. — Зачем нам эти буржуйские причуды?
Тогда я выложил еще один секрет:
— При мужских проблемах бобровая струя получше Виагры будет. И вреда меньше, поскольку натуральный продукт.
Под таким углом цена в шестьдесят пять долларов уже не казалась чрезмерной. Балала задумался:
— Да, Михалыч, опять удивил.
На этой минорной ноте я посчитал требования этикета исполненными. Ну а что, о жизни поговорили, можно и к делу. В конце концов, истина лежит не на устах говорящего, а в ушах слушающего. Поэтому, повторив привычные движения со стаканом, перешел к предмету встречи:
— А теперь, дружище, удиви меня ты.
Гриша взял паузу на пережевывание, но раздумывал недолго:
— Да запросто. Считай, что твоя потерпевшая купила меня с потрохами. За такую взятку я выдам все гаишные секреты. Грех небольшой, поскольку это не есть тайна великая. Только скажи мне, откуда знаешь шведку?
— Случайно познакомились, — честно признался я. — И между нами пробежала яркая электрическая искра. Потом Хильда призналась, что стрела амура поразила ее прямо в спинной мозг и еще в коленную чашечку. Ходить без меня не может и всё такое. Так прямо и сказала: «Ты застрял у меня в голове и не идешь оттуда».
— Везет некоторым, — завистливо пробормотал Балала. — Парни говорят, что девка — огонь. Румяная, пригожая, прямо кровь с молоком. И по-русски шпарит бодрячком.
Я неопределенно пожал плечами:
— Бывает.
— В этой жизни чего только не бывает, — согласился Гриша. — А про любовь я теперь только в книжках читаю.
— А как же жена?
— Была, да вся вышла, — вздохнул он. — Разошлись, как в море корабли. У нас было много общего: вайфай, кошка, теща, дача… Но не сложилось. Мы давно не в ладах, а последний месяц живем членораздельно. Любовь без радости была, разлука стала без печали.
— Не знал, — искренне посочувствовал я. — Наверно, в чем-то ты был не прав.
— Наверно, — согласился Балала. — Только она тоже достала, пила электрическая. И знаешь, что на прощанье сообщила?
— Что?
— «Арбуз растет, а кончик сохнет».
— Да нет у тебя никакого арбуза! — возмутился я. — Животик только слегка обозначился, но это лечится физзарядкой.
Безнадежно махнув рукой, Гриша вздохнул:
— Ладно. Живот я подтяну, а вот жену видеть не хочется. Так, вспоминаю иногда. Иссяк запал.
— Чего запало? — припомнил я старый анекдот.
— Иссяк, — в тон мне ответил Гриша, а затем неожиданно спросил: — Знаешь, какая самая скучная поза в сексе?
— Нет, просвети неуча.
— Это когда ты сверху, а снизу никого нет.
— Смешно, — признал я сей грустный факт. — «Атас, сюда бежит матрас». Уж не Шендерович ли автор афоризма?
— Иди в баню, — спокойно отбил подачу Гриша. — Шендерович мне не друг, это моё личное наблюдение.
— Да бог с ней, с этой женой, — хмыкнул я. — Найдешь другие варианты.
— Эх, кому я нужен… — снова загрустил он.
— А какие твои годы? — неподдельно удивился я. — Наверстаешь. После пятидесяти жизнь только начинается.
— Думаешь? — засомневался Балала.
— Уверен, — сказал я, наливая еще по пятьдесят. — Предназначение жены — трепать нервы. А любимая женщина нужна, чтобы ты не расслаблялся и не закисал.
— Хм…
Гриша принялся жевать губы, явно готовя возражения. А я взглянул на часы — беседа упорно не желала перетекать в деловое русло. Пришлось добавить в голос немного стали.
— Это всё лирика. Давай ближе к существу.
Гриша тянуть не стал:
— Факты, интриги, расследования? Сейчас даду. Итак, турецкий гражданин, управляя автомобилем «Инфинити» с азербайджанскими номерами, пребывал в состоянии алкогольного опьянения. И в этом состоянии сбил подданную шведской короны Хильду фон Вагнер.
— Погоди, у любого крутого перца должен быть шофер, — заметил я очевидную нелогичность, которая терзала меня с самого начала.
— Был шофер.
— И?
— Так у турецкого миллионщика кровь горячая, адреналин играет, — развел руками Балала. — Водилу пересадил на заднее сиденье, гонщик хренов! Камеры в районе таможни это четко зафиксировали, отмазаться не выйдет. Вот скажи, чего этих пьяных так тянет за руль?
Вопрос был риторический, поэтому я задал встречный:
— А что он там делал, в этом забытом богом месте?
— Проблемы бизнеса на таможне решал. Южное таможенное управление сразу за автосалоном «Тойота» расположено. Кстати, таможенники первыми прибежали просить за партнера. На следующий день азербайджанцы с оптового рынка резко возбудились, принялись раздавать взятки налево и направо. А потом началось страшное.
— Да?
— Кто только нашему начальству ни звонил! Ходоков тоже хватало. Понимаешь, вроде бы обычное дело: легкие травмы. Машины бьются каждый день пачками. Да что тебе объяснять, ты же сам за рулем.
Я кивнул, Гриша глотнул. Потом взмахнул вилкой:
— А тут такое впечатление, будто турецкий султан переехал королеву Швеции. Вообще, ситуация очень напоминает пожар в борделе во время наводнения. Один знакомый чекист мне по-братски шепнул, будто боссы ФСБ тоже выходили на наше руководство. Требовали решить вопрос мирно, то есть спустить на тормозах. Если учесть, что этого же желает следственный комитет и полиция, становится ясно: никто не хочет международного скандала. Зачем раздувать огонь, если все согласны тушить? А твоя дамочка уперлась! Даже шведский адвокат готов договариваться, только она стоит скалой. Еще скандалом в шведской прессе грозит.
— А наша пресса чего молчит?
— Не интересно. Акулам пера важно, чтобы кровь лилась рекой. А здесь обычное ДТП, хайпануть не на чем. Водитель оказался выпивши? Ну и что, с кем не бывает, об этом писать не принято. Кто не выпил, тот покурил, каждый час такое происходит. А кого интересует шведка? Сама вполне живая, шевелится, личико целое. Собачка захромала? Фигня вопрос, хромых собак на улице полно, — Гриша поднял стакан, приглашая чокнуться. — Ну, за здоровье отсутствующей здесь дамы.
Роксы звякнули, мы дружно выдохнули, и он закончил мысль:
— Так что тема дохлая, просмотры и лайки на этом не поднимешь.
Самое смешное, что я тоже так считал. Подумаешь, у кого-то пригорело. Но никто не умер, и в тюрьму нарушитель не пойдет. Ну, лишат прав, большое дело. Наймет водителя. Или вертолет. А так глядишь, хоть денег заплатит. В любом деле следует поступать разумно. А если появилась возможность слупить с паршивой овцы шерсти клок — надо стричь. Чай, не обедняет. И вообще, зачем судиться, гонорары на адвоката палить? Лучше купить себе красной рыбы, и испечь пай. И кулебяку заодно.
Далее пошли второстепенные детали, которые я тоже намотал на ус. Информация никогда не бывает лишней, проверено не раз. Мелочи не обязательно жевать, достаточно проглотить на всякий случай. Жизнь штука такая — слагается из мелочей, где незначительные нюансы завтра могут оказаться важнее всего. Дополняя картину мира новыми красками, мелкие детали позволяют увидеть опасность там, откуда ее не ждешь.
Глава пятьдесят шестая, в которой нам лижут пятки языки костра
По торговой поляне автосалона бродили задумчивые покупатели. С добрым прищуром они кивали головой менеджерам, благосклонно позволяя подстрекать себя к выгодной покупке. И только один я был избавлен от навязчивого внимания пастырей стада. Хильда, стоящая рядом, командирским взмахом отогнала конкурентов, и сама вела рассказ о белом коне «Лэнд Крузер Прадо».
Только что его выкатили со склада, и дева разъясняла мне, какой это замечательный экземпляр. Норовистого жеребца следовало непременно взнуздать и обуздать — убеждала она, размахивая рукой. Чисто Ленин у Финляндского вокзала, нахваливающий матросам броневик «Остин».
Оратор мне попался отличный. Но я не Скрудж Макдак, в золоте не купаюсь. Впрочем, джип могу себе позволить, и получше этого. Оставалось только понять, зачем оно мне надо. Поэтому никак не мог решиться, и от высокой поэзии Хильда перешла к меркантильным аргументам:
— Смотри, Энтони. С директором я поговорила, скидка тебе будет как мне.
— А это сколько?
— Тебе понравится, — отмахнулась она. — Потом мы применим «выгода в цене». Оформим особо льготный кредит. Поставим навороченную сигнализацию в подарок. Дадим комплект зимней резины за полцены. И фирменные эксклюзивные коврики! О техническом обслуживании я даже не говорю, сам понимаешь. Лично сделаю в лучшем виде.
Я начал было склоняться, но тут из-за спины дохнуло холодом. Чуйка явно намекала на мелкие неприятности, и я оглянулся. Двое усатых коротышек, что неслышно подошли сзади, бесстыдно пялились на мою спутницу. Прямо-таки алчно глазели. Через распахнутые кашемировые пальто наблюдались костюмированные животики и ниже них — лаковые штиблеты.
Натуральные персидские гости, блин! На Руси иноземных купцов издавна звали «гостями», но эти пузаны выглядели круче — не гостями, а хозяевами жизни. Однако первое впечатление бывает обманчивым, богатые одежды способны скрывать образ. Если гостей лишить цивильных нарядов, они могут показаться разбойниками. А если нарядить в овечьи шкуры, они станут пастухами. И только в офигительных кашемировых пальто важные гости выглядели хозяевами пастухов.
Прически толстяков отличались разительно. Один был по-ленински щедро лысоват, спереди и сзади. А второй, наоборот, обладал густой шевелюрой, мохнатой до кучерявости. А вот отчаянные усы под солидными носами делали их похожими на братьев. Не Ульяновых, слава богу, а братьев Алиевых из фильма «ДМБ». Поблескивая масляными глазами, оба брата-ихтиандра похабно улыбались. Явно чего-то веселящего покурили…
Тюркскую речь я понимаю плохо, однако матерщинным разговорным языком владею уверенно. И смысл пошлых сальностей уловил: лысоватый кривоногий джигит толковал товарищу о сказочной гурии. В смысле, о цыпочке, которая ути какая лапочка. И с такой сладенькой попочкой, что он готов немедленно скушать эту сахарную сладость. А кучерявый соглашался: мол, если ему доведется умереть на ней, то так и не жалко.
Тысяча чертей! Это они мою женщину обсуждают, что ли? Тоже мне, нашлись любители прекрасного. Козлы с немытыми взглядами!
Почуяв чужие взгляды, девушка следом за мной оглянулась. Вряд ли она поняла заморские речи, но иногда глаза людей говорят лучше слов. На щеках ее проступили красные пятна, а грудь заходила ходуном. В классической литературе начертались бы возвышенные строки: «перси начали взволнованно вздыматься высоко и часто».
Вот только я опередил ее с выступлением:
— Эй, гайван, ты не в своем ауле.
Мягко напоминая гостю правила хорошего тона, я собирался продолжить более резко. Но Хильда, наконец, собралась с мыслями и вставила своё веское слово:
— Видали мы карликов и покрупней!
Эту присказку частенько употребляет Анюта. Видимо, высокие девушки мыслят похожими категориями.
— Что сказала? — возмутился лысый.
А его кучерявый брат высказался более определенно:
— Нет, кушать эту цыпочку не буду. Надо делать секир башка.
Хильда вряд ли поняла, но угрожающий тон уловила.
— Дро эт хельвете, — бросила она по-шведски, а затем добавили немецкое слово: — Лек михь ам арш!
В переводе на культурный русский язык это означает «катись к чертям». Гости и заморскую речь поняли.
— Э, на куски порежу, — грозно пообещал вальяжный джигит.
Смущаться он и не подумал, только глаза засверкали. Поведение человека, выраженное в жестах и мимике, являет стороннему наблюдателю маркеры, которые характеризуют личность. При этом аффектация и открытое проявление враждебности говорит о низком культурном уровне.
Ненависть часто путают с праведным гневом, только откуда у гнева возьмется праведность? С изяществом, свойственным дипломатам, министр иностранных дел Лавров таких типов характеризовал кратко: «дбл, блд».
Но я не Лавров, и бесцеремонное хамство выбесило мгновенно, до белого каления. Без ропота и сожаления меня накрыла черная злоба, а в ушах полковым барабаном забу хала ярость. Злость вытесняет слабость и прогоняет страх. Как и любовь, ненависть имеет свою особенную сладость, а следом за решительностью идет жесткость.
Выказывать раздражение считается недостойным, по китайским правилам этикета это потеря лица. Ну черт с ним, пусть меня не назовут возвышенным человеком. Вот не получается желать добра всему миру, как это делал Ленин с броневика. Не получается и не надо, хотя библейские догмы рекомендуют возлюбить ближнего своего. А раз это не мой конек, скажем иначе: с волками жить, по-волчьи выть.
Вернее, я так только подумал, а вслух сказал иначе. Ответил резко, не выбирая особенных выражений. В том духе, что вы, толстопузики — кони в кашемировом пальто. И даже не кони, а ишаки убогие. Вы, будучи пленниками необузданной страсти, достойны только овец трахать. И то не здесь, а там, в родных горах. Что касается цыпочки, то эта сладость уже моя. Своё заявление я подтвердил тем, что обнял девушку за плечи.
Финалом спича стала демонстрация среднего пальца. Этот знак, старый как мир, популярен в мире не менее китайского кукиша. Одинокий перст, обозначающий «бесстыдный палец», был известен еще древним грекам. А от них оскорбительный жест стал известен древним османам.
Реакция не заставила себя долго ждать. Левый пузан покраснел пятнами, а правый побагровел целиком. Натуральные вожди краснорожих, блин! Для пламенной речи я выбрал армянский язык, но меня поняли. Грубо поступил, конечно, зато этой аудитории доступно. Красноречивая, а точнее краснокожая реакция сладостратцев означала, что жестикуляция и незамысловатый армянский юмор до них дошел.
В завершения выступления я слегка «надавил» жаждой крови так, что гости отшатнулись. При этом они порывисто полезли за пазуху. Ничего удивительного, горячие парни, и именно так делает крыса. Загнанная в угол, она показывает зубы. Оскалу гостей последовал автоматический ответ — верная «Оса» немедленно прыгнула в правую руку. Бронежилет лег на плечи привычной тяжестью, а рукоять пистолета приятно захолодила ладонь, призывая к действию. Это был логичный позыв. Горцы сунулись к сердцу не для того, чтобы наградить меня ценным подарком.
Основное правило вооруженного конфликта гласит: незачем размахивать оружием в споре. Излишне это, достал — применяй. Короче говоря, бей первым, Фредди. Что я и сделал четыре раза. По два выстрела на тело — один в пузо, другой в лоб. Эффект не заставил себя ждать, сладострастцы кулями повалились на кафельный пол салона. Что характерно, с пистолетами в руках.
А с потолка раздался звон. Не колокольный, а обычный стеклянный звон, сопроводившийся глухим хлопком, будто шампанское открыли. Свет моргнул, и сверху посыпались мелкие осколки светодиодной лампы. Следом за осадками закружился пенопластовый снег, в который обратилась плитка подвесного потолка. Нехорошо вышло, видимо, срикошетила пуля в хрупкое осветительное имущество от какого-то крепкого лба.
Глава пятьдесят седьмая, в которой моей звезды на небе нет, моя звезда давно погибла
Праздно гуляющая по салону публика дружно прыснула в разные стороны, а побледневшая Хильда застыла статуей. Возле меня мигом образовалась личная охрана с обнаженными стволами.
— О, шит, — тихо воскликнула Хильда без особой печали. В ее голосе скорее звучала досада. — Только этого мне не хватало! Энтони, зачем ты их немножко убил? Горцы с некрасиво простреленной головой — плохо. Это крупные неопрятности. Можно же было негромко по башке постучать?
В подобной ситуации один известный киногерой изрек крылатую фразу: «Я Лёва Задов, со мной шутить не надо». А идальго Мигель де Сервантес не замедлил бы высказаться более высокопарно: «Неприемлемое поведение! Это отвратительно, и их намёки оскорбительны». Я же поступил проще, ответил, как оно есть:
— Не убил, а скорее проучил. Таких баранов резиной не завалишь.
Высказанное мной мнение личным не являлось. Бывалые люди, обогащенные практикой, уверяли: травматом убить сложно. Это примерно, как белке в глаз попасть. А резиновая пуля со стальным сердечником, выпущенная с расстояния в пять метров, оказывает лишь нокаутирующее воздействие. Равноценный по силе удар наносит боксер-тяжеловес, и башка не трещит. Дело тут в том, что лобная кость самая крепкая, тверже только бетон класса В40.
Жаль, конечно, ведь интуристы в темных костюмах моменту соответствовали. А черные пальто, как и черные шелковые шарфы, прекрасно момент дополняли. Почтенные путники, спешащие ко всем чертям, вырядились в самый подходящий для похорон цвет. Ладно, бог с ними, добивать не буду.
— Слава господу и небесной царице, — прошептала Хильда, оглядывая двух толстяков нехорошим взглядом. — Очень хорошо, что так просто они не отделались.
— Хочешь добавить?
— На сейчас. Пусть сначала очухаются.
— Ты их знаешь?
— Да, они уже приходили, пару дней назад. Просили заявление забрать, деньги взять.
Тела лежали неподвижно, однако особым зрением я наблюдал движение крови и ауру гостей. Сама по себе аура подтверждала придушенную живость козликов. А положил я их неплохо, мамой святого Патрика клянусь! Стрельба навскидку сродни искусству — пистолет, рука и пуля становятся единым комплексом. Это как укол шпагой в указанное место, достаточно представить точку поражения.
Вот чего не хватало Пушкину в жизни: постоянной тренировки. Историей своего творческого пути поэт нам доказал, что талантливый человек обязан многое уметь, в частности хорошо стрелять. А наука эта нехитрая, если патронов на стрельбище не жалеть.
— Ты, Хильда, находишься под моим покровительством, — сообщил я голосом Терминатора из одноименного фильма. А затем предложил ей довериться: — Trust me.
— Позовешь меня замуж? — предположила она.
— Не сегодня, — покачал я головой. После чего несколько выспренно привел стандартную формулировку московских царей: — Но я буду защищать тебя от всех и всяческих недругов, прибегая в крайней нужде к силе моего оружия. Я их кепка знаешь где вертел?
— Михалыч, ну их нафиг, — спокойно, даже почтительно предложил Седьмой Шрам. — Уходим. Тревожную кнопку я нажал, но пока группа доедет? Этот магазин черти где, а пробки у нас обычное дело, даже за городом.
— Господа, у меня здесь трехкомнатный номер, — напомнила Хильда. — Пошли наверх, поместимся все.
Опускаясь на колени, Четвертая Борода отрицательно покачал головой.
— Нет-нет, из здания надо линять, нечего нам здесь делать. Эти кавказские деятели шастают толпами, потом обложат.
— К главному входу тоже нельзя, — Седьмой Шрам кивнул в сторону стеклянных дверей, — там могут перекуривать водители этих козликов.
Тем временем Четвертая Борода закончил быстрый обыск тел. Взял самое необходимое для дальнейшей идентификации противника: бумажники и телефоны. Пару пистолетов системы «Зиг Зауэр» тоже прибрал, таким шустрым гостям оставлять оружие было бы глупо.
Теперь он обшаривал взглядом свою зону ответственности:
— Хозяйка, из здания другие двери есть?
— Конечно, — кивнула она. — И двери есть, и ворота.
— Ворота нам без надобности. Чай не баре, — заканчивая перезарядку «Осы», я завертел головой вслед за Бородой. — В лаунж-зоне есть аварийный выход, в торговом зале тоже должен быть.
Со стороны служебных помещений салона гулко топала тройка охранников. Девушка за стойкой рецепшена что-то кричала в телефонную трубку. Курильщики, что немалой толпой кучковались возле урны, отвернулись от своего жертвенного алтаря. Выстрелы «Осы» способны мертвого разбудить, и теперь из-за стеклянных стен салона зрители ошалело таращились на два трупа и нашу живописную группу возле них. Именно так шокировались фанаты Лионеля Месси, когда его удалили с поля за грубость.
А вот двое чернявых парней уже не глазели, они деловито спешили к дверям.
— В аварийный выход идти не надо, — сообщила Хильда, поглядывая куда-то в сторону. — Сирена будет громко гудеть. Начальство всполошится, и пожарников разбудим зря. Выведу через сервис.
В нашем тандеме валькирия сумела быть ведущей не только в сексе. Жестом генералиссимуса, что изображен на картине «Переход Суворова через Альпы», она вытянула руку:
— Валим!
— Форватс, — перевел я для непонятливых.
И мы энергично двинули в указанном направлении. Хильда уже открывала дверь с синей надписью «служебный вход», когда из плеча ее плеснул кровавый фонтанчик. Оседая, девушка закричала. Сзади охнул Седьмой Шрам, а меня ударило в спину. Стеклянная дверь осыпалась мелкой крошкой, вместе с этим гулко загрохотала автоматная очередь. Казалось, что звук идет со всех сторон, высокие своды автосалона создавали объемную акустику вокзала.
Череда событий уплотнилась — они валились непрерывно, внезапно и одновременно. И в дополнение ко всему в спину ударило еще раз так, что половая плитка полетела навстречу. Вздрогнув, щека заныла от такого нерадостного знакомства. Встречным порывом зацепило и нос, где что-то хрястнуло. Размывая изображение, из глаз брызнули слезы. В ноздрях хлюпало, позвоночник жгло огнем, а камень пола, наоборот, наполнял щеку холодом.
Никогда такого не было, и вот опять! Дубиной по спине меня били, ножиком резали, из огнестрела гасили, но никогда еще не протыкали копьем. Причем очень тяжелым копьем и насквозь, ощущение было именно таким. Сильно напрягало, что хваленое предчувствие сегодня почему-то вякнуло очень вяло, и то в начале. Обычно волосы на спине дыбарем встают хотя бы за пару минут до серьезных неприятностей, а тут полная тишина. Или моя интуиция считает такие события рядовым пустячком? Или перенесла меня в разряд крутых боевиков класса «рембо»?
Именно в этот момент чуйка заверещала, будто ужаленная: опасность! Ага, спасибо. Конечно, лучше поздно, чем не туда, однако совести у нее нет. Я имею в виду интуицию. Это не ошибка, это хуже, нечто похожее на саботаж. И умирать мне нельзя, и жить теперь бессмысленно — все равно Вера завтра придушит, как обещала. И будет права.
Где-то позади бранился Четвертая Борода, вдохновлено и виртуозно. Он матерился и стрелял. Из своей «Гюрзы» Борода высадил немало, счет шел как бы ни на вторую обойму. И каждый выстрел отдавался пульсирующей болью в позвоночнике, от головы до пяток. Седьмого Шрама я не слышал, а вот Хильда уже не кричала, она страшно хрипела совсем рядом.
Кто-то невидимый ворочал в ране копьем, наматывая кишки на ребра. Дикая боль, смешавшись со злостью, требовала рвать и метаться. И я был бы рад, вот только никак не выходило подняться — руки потяжелели неимоверно. Ватными стали не только руки, но и мысли в голове. Даже вздохнуть не получалось, лишь искры блестели перед глазами.
— Надо было вызвать пулемет, — вяло заворочалась в голове запоздалая мысль.
Хорошая идея, где ж ты раньше была? Красоту берегла…
Красавец РПК-16 пустынной расцветки, снабженный глушителем и солидной банкой на 96 патронов, хранился дома, в оружейном сейфе. Из всех подарков полковника Трубилина, коих уже накопилось немало, ручной пулемет показался мне наиболее соответствующим моменту. И мысленно я потянулся к нему. Однако тягучее и затухающее устремление завязло в пространстве, как муха в меду.
Полуживая лампа дневного света бесила неимоверно, она щелкала и блымала над головой. Это мерцание заставляло осколки стекла, усыпавшие пол, сверкать ярче неба в алмазах. Воздух обратился в вязкое тесто, его приходилось буквально заглатывать. Трепетные блики звездочек выдавливали новые слезы, поверх рези навалилась усталость. Перемежаясь полосами черноты, волна немочи притупила чувства. Невидимая сила повела реостат яркости на убыль, мир медленно потускнел. А потом свет погас.
Седьмой прыжок с кульбитом
©Автор Владимир Сербский
Седьмая книга цикла «Прыжки с кульбитом». Более подробно об этой истории на страничке автора:
https://author.today/work/11844 «Прыжок с кульбитом и валидолом».
Все события, описанные в тексте, являются вымыслом, совпадения следует понимать как случайность. Времена года, названия банков, новости из телевизора, размеры обуви и фамилии действующих лиц выдуманы, и не имеют ничего общего с реальной действительностью.
В книге присутствовала нецензурная лексика, но ее вырезала цензура, а цензурную брань заменила эвфемизмами. Полная версия за отдельную плату не поставляется. Тем не менее, невзирая на перлюстрацию, назначены ограничения, поскольку текст содержит информацию, запрещенную лицам моложе 16 лет. Дело в том, что имеются сцены курения табака и пития вина. Напомним, минздрав предупреждает!
Серия «Прыжки с кульбитом»
- 1
- 2
- 3
-
4
Седьмой прыжок с кульбитомвы здесь
- 5
- 6
- 7
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Седьмой прыжок с кульбитом» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.






