Место под тенью
- Автор
- Геннадий Марченко
О книге
Сергей Сычин, известный как Сыч, ввязался в перепалку с шефом — и вместо рабочего дня очутился в 1992-м, прямиком в собственном теле, которое было моложе на 29 лет. Из 2021-го его выдернуло в эпоху, когда СССР уже развалился, а собственность вовсю делили между своими. Теперь он, против желания, угодил в самую гущу событий, которых всю жизнь старался избегать.
Однако Сыч не привык плыть по течению. Тем более что его бывший одноклассник делает ему предложение, от которого трудно отказаться.
Начало книги
Глава 1
Глава 1
— Сыч! Сыч, ты как, живой?
Сыч? Меня сто лет так не звали, со времён моей буйной молодости. Ну не сто, конечно, лет двадцать точно. И голос знакомый. Я бы даже сказал, что это Сева Сосновский, вот только не стало бывшего одноклассника семь лет назад, второй инфаркт из-за пристрастия к алкоголю и избыточного веса, да и голос слишком уж молодой. Такой у него был… Пожалуй, лет тридцать тому назад.
А что вообще происходит? Какие-то крики, мат… И голова, ужасно болит голова. Такое ощущение, словно по ней заехали обрезком металлической трубы, как когда-то по молодости в драке, в начале 90-х.
Я не без труда всё же разлепил веки, и увидел над собой… Снова зажмурился, потому что то, что я увидел, не вписывалось в рамки моего представлении о реальном мире. Либо я попал в какой-то другой мир, возможно, загробный, где встретился с призраками прошлого. Ну а как ещё можно объяснить то, что я увидел над собой лицо именно Севы Сосновского? Молодого Севы, своего ровесника тридцатилетней давности.
— О, вроде живой, — облегчённо выдохнул Сева. — И даже черепушка целая, хотя когда тебя по ней трубой долбанули, я думал, тебе всё, кирдык… Слушай, ну ты отлежись малёха, а я нашим помогу терновских добивать.
Добивать терновских? Что за бред… Ну да, бивали мы их в начале 90-х, когда делили, так сказать, сферы влияния. И как раз тогда, когда забили «стрелку» на пустыре за Терновским рынком, случилась решающая потасовка, в которой я и схлопотал по кумполу обрезком металлической трубы. Удар был подлый, сзади, когда я увлечённо пинал соперника, с которым перед этим махался один на один, и в итоге свалил на землю. Скорее всего у меня было сотрясение головного мозга, потому что, как я помню, меня три дня мутило и шатало, да и в студенческой поликлинике мне поставили аналогичный диагноз.
Снова открыл глаза и попытался приподняться на локте. Удалось, хотя в голове гудело и окружающий пейзаж так и норовил уплыть куда-то в сторону. Вдалеке мельтешили какие-то фигурки, кто-то за кем-то гнался, судя по всему, наши за терновскими.
Кое-как встал на четвереньки, затем, пошатываясь, всё-таки принял вертикальное положение. Потрогал затылок, пальцы нащупали приличных размеров шишку. Всё точь-в-точь, как тогда, в апреле 92-го.
Это что же получается, я каким-то образом оказался в своём собственном прошлом? Но при этом порой до мельчайших подробностей помня свою жизнь вплоть до сентября 2021 года, включая тот момент, когда мне поплохело и я потерял сознание.
А случилось это после того, как я отмудохал своего босса в его же кабинете. Началось же всё с приказа этого борова всем сотрудникам компании вакцинироваться от COVID-19, а когда я сунул ему под нос медотвод, он на моих глазах медленно, со смаком порвал документ на мелкие клочки и выбросил в мусорную корзину.
— Сычин, мне на хер не надо, чтобы из-за одного мудака со сраным медотводом все съе…лись на больничный, — процедил он, навалившись жирной грудью на стол, отчего тот даже сдвинулся вперёд. — Я сказал, вакцинироваться ВСЕМ! Чё на х… непонятно?!
Все последние четыре года, что я работал в этой московской компании по продаже автомобилей, мне приходилось терпеть хамство её директора, Лысова Игоря Петровича. Который, к слову, был на семь лет меня младше, но в его мировоззрении возраст подчинённого не играл никакой роли. Только с главбухом Лилией Витальевной этот хряк под полтора центнера весом общался более-менее учтиво, и то потому, что та приходилась родственницей его жены — на удивление стройной и воспитанной, в отличие от мужа, дамы.
Я пришёл на должность старшего менеджера, имея за плечами пятнадцатилетний опыт в сфере продажи автомобилей. И все эти годы держался под началом Лысова исключительно ради зарплаты, позволяющей вовремя выплачивать ипотеку за однушку в Бирюлёво. И платить-то оставалось всего шесть лет, мог бы промолчать и тупо привиться, невзирая на диабет и сопутствующие заболевания, включая тромбофлебит, но тут меня реально прорвало. И так с утра настроение было ни в Красную армию, а ещё этот ублюдок со своими прививками, к которым я и без того относился с подозрением. У меня двое знакомых, привившись, отбросили коньки, Лёха Макаров и Федя Коноваленко. Если Лёха, получив обе дозы, просто заболел «короной» и с 90 % поражением лёгких помер в больнице, то Фёдор хватанул тромб уже после первой дозы. Причём мог так же получить отвод по медицинским показаниям со своим диабетом, но решил привиться со всей семьёй. Привился…
Я же решил, что уж лучше переболею этой дрянью, а может, и вообще пронесёт, нежели самому совать голову в петлю. И теперь этот жирный ублюдок в своём кабинете на втором этаже автосалона мешал меня с дерьмом, как какого-то недоумка. Ну я и не выдержал, вспомнил свою бурную молодость. Схватил его за ослабленный узел галстука, дёрнул на себя и ладонью второй руки резко надавил на затылок, отчего ряха Лысова пришла в жёсткое соприкосновение с поверхностью стола. Отпустил галстук и глядя, как из разбитых носа и губ теперь уже, наверное, бывшего директора капает кровь, спокойно сказал:
— Короче, пидор толстожопый, я увольняюсь. Заявление сейчас напишу.
И пошёл выполнять обещанное, оставив Лысова испуганно-удивлённо таращиться мне вслед. Уверен, подобное с ним если и случалось, то очень давно.
Никто из сотрудников происходившего в директорском кабинете не видел, да и секретарши у него не было, так что никто ничего и не слышал. С бешено бьющимся от всё ещё кипевшей во мне ярости сел за свой стол, взял листок бумаги, ручку и… Тут-то у меня перед глазами всё и поплыло, а дальше меня накрыла тьма.
И вот теперь, получается, мне снова 21? Думал, такое только в книгах бывает, а оказалось, что и в жизни случается. Если это только не бред впавшего в кому человека. И почему апрель, ведь накрыло меня после ссоры с директором в октябре…
Вообще я подобную тематику не очень уважал, хотя фантастику с детства почитывал. Одно дело — космические корабли, неизведанные миры, и совсем другое — попаданец в прошлое, который только и делает, что ворует чужие песни, да ещё автор снабжает его какой-нибудь суперспособностью. Хотя мне медведь ещё при появлении на свет на ухо наступил, и с песнями точно не выгорит, пусть я честно по молодости и пытался научиться играть на гитаре, когда мы старшеклассниками собирались во дворе. Дальше стандартных аккордов дело не пошло. В компьютерах я тоже не большой мастер, дожив до 50 лет, так и остался обычным юзером, так что собрать на коленке мощную вычислительную машину мне тоже не грозит. И что остаётся? Идти уже когда-то проторенной дорожкой? Снова жениться, стать отцом дочки, развестись по причине обоюдной измены, в тридцать лет сорваться уехать в Москву в поисках лучшей доли и мыкаться по съёмным квартирам? Хорошо хоть на свадьбу дочки позвали, а маленького внука вообще только по скайпу видел. Разве это жизнь?
С другой стороны, если бы не встретил Верку, чей отец пристроил меня в свою фирму, может, так и куролесил бы с братвой. Не с этой бригадой, которая после одного ЧП оказалась обезглавленной, так с другой — некоторое из пацанов продолжили «весёлое» ремесло, позволяющее добывать вроде бы лёгкие, но в то же время зачастую омытые кровью деньги. И либо меня после очередной «стрелки» положили бы, либо я, как единицы из моего бывшего окружения, поднялся бы, открыл, к примеру, собственное охранное предприятие. Ну и спился бы в конце концов. А там до инфаркта или инсульта, как опять же случилось с отдельными моими товарищами, рукой подать. Хотя до цирроза быстрее добрался бы, у алкоголиков сосуды спиртом промытые, им инсульты в частности практически не страшны.
Тут меня замутило, и я выблевал на землю остатки завтрака. В той жизни вроде до блевотины не дошло. Вытирая губы рукавом ещё купленной до армии демисезонной куртки, всё-таки устоял на ногах. А мысли потекли в прежнем направлении.
На самом деле не всё так печально. Пусть точка бифуркации пройдена, и спасти СССР, как это делают попаданцы через одного, мне не суждено (да и не факт, что я стал бы этим заниматься), но есть возможность озаботиться собственным благополучием. Время сейчас такое, что обогатиться можно вмиг, впрочем, и жизни лишиться можно ещё более быстро. Но не будем о печальном.
А что у меня за спиной? 10-летка, секция бокса с 1-м юношеским разрядом. На 1-м курсе политеха, куда я поступил по специальности «Системы автоматизированного управления», отправился отдавать долг Родине. Решил, что уж лучше сразу отмучаться, чем идти в армию переростком и терпеть унижения от тех, кто на несколько лет тебя младше. Правда, на самом деле унижений особых и не было, подворотнички «дедам» не подшивал и унитазы лезвием не скоблил. Полгода учебка, потом разведвзвод в мотострелковой бригаде на границе с Афганом. Доводилось и стрелять, и однажды даже в рукопашной участвовать, на память о которой на левом плече остался косой шрам, а потом неделю провалялся в госпитале. Правда, и медаль «За отвагу» получил.
Не успел дембельнуться — Советский Союз приказал долго жить. Первое время как-то даже интересно было следить за происходящим вокруг, аж дух захватывало от обещаемых со страниц газет и телеэкранов перспектив. Оставалось только ждать наступления капитализма с человеческим лицом, когда у каждого появится возможность от не фиг делать заработать на квартиру и машину.
Восстановился на 1-м курсе политеха, на котором сейчас, выходит, и доучивался. Причем был старостой группы, так как оказался по возрасту самым старшим, да ещё и отслужившим в армии.
Согласно приказу № 55 от 31 января 1992 года «О дополнительных мерах по социальной защите учащейся молодежи» стипендия успевающим студентам и аспирантам высших учебных заведений выплачивалась в сумме не менее 80 и 100 % от минимального размера оплаты труда. МРОТ сейчас равнялся 342 рублям, а я считался всё-таки успевающим студентом, и получал на руки те самые 80 %, то есть 273 рубля.
Но и цены взметнулись так, что мама не горюй. На стипендию и пенсию бабушки тоже особо не пошикуешь, поэтому я, пользуясь молодостью и здоровьем, подрядился периодически разгружать вагоны. Это давало мне возможность не зависеть от бабули.
Отец с мамой давно развелись, батя пропадал где-то на северах, а мама вышла за бывшего одноклассника, тоже разведённого, и сейчас жила у него в Астрахани. Так же на Волге, как мы с бабулей, только наш город-миллионник располагался выше по течению. Мы же после её отъезда остались вдвоём существовать в двухкомнатной квартире в доме «сталинской» постройки на улице Пензенской. Улицу пересекали трамвайные пути, по которым с периодичностью в пять-десять минут громыхали трамваи 1, 6, 12 и 13 маршрутов.
Моя бабушка Валентина Прокофьевна в свои 74 года была в полном порядке, бегала, как электровеник и пребывала в здравом уме, а от происходящих в стране перемен не ждала ничего хорошего.
— Такую страну просрали, — скрипела она, попыхивая беломориной перед телевизором. — Сталина на этих сволочей нет!
Впрочем, убеждения не мешали ей зависать перед телеэкраном вечера напролёт, когда демонстрировались мыльные оперы или «Поле чудес» с ещё живым Листьевым.
В конце февраля 92-го я встретился с бывшим одноклассником Всеволодом Сосновским. После восьмилетки он слинял в машиностроительный техникум, и мы с ним за все эти годы пересекались только пару раз. Что с ним стало после технаря — я не знал, а тут иду в задумчивости из института домой, и слышу знакомый голос:
— Серый! Сычин!
Завалились в ближайшую пивнушку, взяли по паре явно разбодяженного пива, две штуки вяленого леща и устроились стоя за кстати освободившимся столиком.
— Давай за встречу!
Мы чокнулись пивными кружками, сделали по паре глотков.
— Ну и как на дембеле живётся? — спросил Сева, счищая с рыбы чешую.
Рассказал про свои студенческие дела, про подработку на разгрузке вагонов.
— А подруга у тебя, Серый, есть?
— До армии была, пока служил — растворилась.
— Ясно… Бляди они все, бабы, и батя мой так же говорит. Не при матери, естественно.
— У тебя, выходит, тоже никого нет?
— Ну как… Подруги нет, а так девок поразвлечься хватает.
— Красавец, — улыбнулся я. — Ещё ничего не подцепил?
— Тьфу-тьфу! Типун тебе на язык…
— А ты-то чем занимаешься? Служил вообще?
— Оно мне надо? — хмыкнул бывший одноклассник. — Маманя подсуетилась, она же в торговле, у неё связи везде, вот и состряпали «белый билет», типа плоскостопие у меня. Сейчас числюсь в охране при одном НИИ, охраняю хозблок ночь через две.
— И как, хватает на жизнь?
— Да так, — неопределённо пожал он плечами. — У родителей, во всяком случае, на шее не сижу.
— Ну прикинут-то неплохо, — отметил я как бы между делом.
Согласно нынешней молодёжной моде Сева и впрямь выглядел достойно: спортивные штаны с тремя полосками, кроссовки «Puma» (хоть и наверняка вьетнамские), под расстёгнутой удлинённой кожаной курткой на молнии виднелась спортивная кофта той же расцветки, что и штаны. Разве что «петушок» на голове смотрелся немного легкомысленно. Правда, в пивной Сева его скомкал и сунул в карман.
— Это да, — не без самодовольства в голосе согласился бывший одноклассник. — Один кожак влетел в штуку, и это я ещё до Нового года брал, а сейчас он все полторы, а то и две стоит.
— Ничё себе, это же сколько моих стипендий, — начал делать я в уме нехитрый подсчёт. — Это ты на охране так заработал?
— Ага, щас! Мы тут с пацанами дела вертим, — загадочно покрутил он растопыренной пятернёй.
— Это что за дела? — спросил я, начиная догадываться, что он имел в виду.
— Да так…
Он незаметно покосился по сторонам и спросил, понизив голос:
— Серый, ты же вроде как бывший спортсмен?
— Ну вроде как, а что?
— Хотел бы зарабатывать, ну, скажем, пять штук в месяц?
У меня брови сами собой поползли вверх.
— Сколько?
— Пять тысяч рэ. Ну плюс минус.
— Это где ж такие деньги платят?
— Есть места, — загадочно ухмыльнулся Сева и понизил голос. — Главное, что делать особо ничего не надо. Я тебе сейчас подробности говорить не буду, пойми меня правильно. Если согласен, то встретимся со старшим, глянешься ему — тогда и узнаешь, зачем, куда и скока.
Не сказал бы, что я долго ломался, но проклятое безденежье уже реально достало и поэтому на следующий день Сева познакомил меня с «бригадиром», Антоном Козыревым с погонялом Козырь, чьи набитые костяшки пальцев не укрылись от моего взгляда. Встреча проходила в кафе «Радуга» недалеко от порта, куда зашли мы через чёрный ход. Бывшая пельменная, затем шашлычная, а вот теперь почти ресторан.
Хоть мы и зашли тогда с чёрного хода, я-то помнил, что буквы на вывеске были раскрашены в цвета радуги. Хе, в моём будущем хозяева постеснялись бы кафе такое название давать, сейчас же в нашем городе если и имелись заднеприводные, то они так хорошо маскировались, что о их существовании можно было только догадываться. К тому времени, как они сообразят, что кафе «Радуга» просто создано для них, оно уже станет элитной немецкой пивной.
Здесь, как я позже узнал, нередко собиралась козыревская братва. Интерьер выглядел небогато, но было чистенько, да и покормили неплохо. Салатик, мясо жареное, водка… Хотя я ограничился рюмкой, да и Сева с Антоном на спиртное не налегали, так что половины небольшого графинчика нам хватило. Правда, не исключаю, что после нашего с Севой ухода Козырь этот графинчик всё-таки прикончил. Но всё же было видно, что он дружит со спортом, тем более официальным его местом работы была тренерская деятельность в качалке при спорткомплексе «Олимп».
Сидели мы не в отдельном кабинете, но и не на виду, в укромном уголке зала. Антону было лет под тридцать, бывший одноклассник представил меня ему как «правильного пацана», спортсмена и вообще перспективного во всех отношениях человека.
— Ты каким спортом занимался? — спросил меня Антон.
— Боксом. Но это до армии…
— Сейчас чем занимаешься?
— В политехе учусь, да и подрабатываю иногда на разгрузке вагонов.
— А-а-а… Ну это хорошо. В армии где служил? Не в ВэВэ случаем?
— Нет, в разведзводе на Крайнем Юге…
— Понятно, тоже неплохо. Мне тоже в своё время довелось послужить на очень Крайнем Юге, — намекнул он с косой ухмылкой.
— У него даже медаль есть, «За отвагу»! — влез Севка.
— О как! Совсем отлично… Про наркотики и алкоголь не спрашиваю, иначе тебя здесь не было. Значит, пока с Севой поработаешь, пооботрёшься, а там посмотрим, как тебя правильно использовать.
О том, что Козырь подчиняется ещё кому-то, я тогда не знал, уже позже Сева намекнул, что есть серьёзный человек, под которым ходим мы все, включая нашего бригадира. Но увидел я этого человека лишь пару месяцев спустя после принятия меня в бригаду. Оказалось, Дмитрий Иванович Чернышёв по кличке Чёрный официально трудился директором спорткомплекса «Олимп», и даже являлся депутатом 1-го созыва новоиспечённой городской думы, а Козырь проходил его помощником как депутата, так же получая ставку тренера в качалке. Но он сам практически не тренировал, передоверив это дело Роме Омельченко.
А в тот раз мне на следующий вечер в уже опустевшем после последней тренировки борцовском зале «Олимпа», пол которого устилал потрёпанный ковёр для единоборств, устроили смотрины на предмет, как я держу удар. Ну и заодно как могу ответить. Против меня вышел как раз Рома — парень с меня ростом, вот только шире в плечах раза в полтора. Нам обоим выдали шингарки, чтобы не поранили руки. Как я узнал задним числом, Роман в прошлом был самбистом. Но тогда насчёт его борцовского прошлого я не был курсе, думал, будет обычная махаловка. Понял, что ошибался, только уже когда под смех братвы оказался припечатан лопатками в ковёр. Правда, до этого успел заехать Роману по физиономии, так что после скоротечного поединка ему всунули в кровоточащую ноздрю ватку, пропитанную перекисью водорода.
Кстати, обиды он на меня не затаил, Рома вообще казался добродушным парнем, если его не злить. Вот тогда в нём просыпался зверь, и тому, кто его обидел, могло сильно не поздоровиться. Помимо Севы и Ромы неплохие отношения у меня сложились и с Павлом Шведовым по кличке Швед. Балабол и весельчак, душа компании. Жаль только, что в одной из разборок погиб, напоролся на нож. Удар пришёлся точно в сердце, так что шансов спасти парня не было. И случиться это должно как раз предстоящим летом, в начале августа.
За мной же закрепилось погоняло Сыч, естественно, от моей фамилии, меня и в школе так нередко звали, но больше всё же Серым, зная, что на Сыча я реагирую порой достаточно нервно. Здесь же оставалось только согласно кивнуть, когда Козырь, узнав мою фамилию, тут же «окрестил» Сычом. Не в том я был положении, чтобы качать права. Хотя мог, конечно, сказать, что мне всё это на фиг не надо, и уйти, было в тот момент ещё не поздно это сделать. Но, глядя на прикид пацанов и с сравнивая со своим, я подумал, что ради тысячи в месяц можно и смириться с погонялом, тем более тут у всех почти прозвища, образованные от фамилий. Вон и Сева Сосновский тут просто Сосна.
Я помнил, что попал в «бригаду», состоявшую из полутора десятков человек, на заре, если можно так выразиться, её становления. На моих глазах она обрастала новыми бойцами, в том числе послужившими в Чечне и даже успевшими зацепить Афганистан. Но все они держались с нами на равных, каждый знал своё место, а если кто-то начинал качать права, то с ним не церемонились. Скатертью дорога, как и если ты просто захотел выйти из «бригады». Но сначала отработай долг. И отрабатывали, хотя ничего никому не были должны. В противном случае тебя могли найти в Волге с камнем на шее, а то и вовсе не найти. Порядки были строгие, а долг иногда такой предлагалось отработать, что нередко люди предпочитали принести извинения и остаться в бригаде. Да и то одних извинении зачастую было мало.
В бригаде поддерживался в целом здоровый образ жизни, хотя курить никто не запрещал, а вот выпивать негласно рекомендовалось в меру. Боец бригады никогда не должен оказываться беззащитным, то есть в невменяемом состоянии. К наркотикам отношение было резко отрицательное. Особенно к тяжелым. Наказание за их употребление следовало незамедлительно. Помню, как Козырь лично одному такому устроил «передоз», тело выбросили в кусты, где его вроде бы на следующее утро нашла собака, которую выгуливал местный житель. Уголовное дело никто возбуждать не стал, просто наркоман не рассчитал дозу героина.
С блатными мы особо не перпендикулярили, но и под них не ложились. Первое время, как раз когда я появился в бригаде, мы контролировали мелкие торговые точки: палатки, ларьки, небольшие магазинчики. Я был рядовым бойцом, шёл туда, куда отправляли: то дань собирать, то порядок наводить. Не в одиночку, конечно, ходили всегда минимум по двое, а если уж возникали какие разборки, то и побольше народу подтягивалось, смотря какими силами располагал соперник. Мы собирали наличку, оговорённую с хозяевами магазинов, с палаток и рыночных торговцев, эти деньги сдавали бригадиру, и тот выплачивал нам согласно, как он говорил со смехом, КТУ — то есть коэффициенту трудового участия.
Ну а три года спустя, когда я уже встречался с Веркой, наша разросшаяся до полусотни бойцов бригада контролировала пару рынков, несколько автосервисов и одно небольшое казино на территории автовокзала. И к тому времени вся эта деятельность, несмотря на уже имеющуюся подержанную «восьмёрку», кожаную куртку с золотой цепью на шее и относительно приличный ежемесячный доход, мне порядком надоела. Да, по сравнению с подавляющим большинством населения не бедствовал, но и не такие это были деньги, чтобы ради них рисковать здоровьем, а иногда и жизнью. Хотелось чего-то поспокойнее, да и отец Верки, с которой у нас дело шло к свадьбе, обещал пристроить меня в свою фирму на тёплую должность.
Тут-то как нельзя кстати и начудил Чернышёв, в один из вечеров вместе с Козырем завалившийся отдохнуть в ресторан Поплавок». Имелась у них такая привычка, периодически зависать в этом заведении, хотя Козырь чаще ошивался в менее презентабельной и более демократичной «Радуге». А в это же время за соседним столиком отдыхала парочка — молодой человек и девушка. Девушка приглянулась подвыпившему депутату (без загодя снятого депутатского значка), и тот пригласил её потанцевать. Когда спутник дамы заявил, что девушка не танцует, это вызвало у непривыкшего к отказам Чернышёва сначала недоумение, а затем гнев. Дмитрий Иванович в свои 35 лет периодически посещал и качалку, и боксёрский зал, сам был бывшим боксёром, так что после короткой перепалки хуком справа отправил оппонента на пол в бессознательном состоянии. А Козырь ещё и наподдал упавшему носком ботинка в бок, как позже оказалось, сломав тому ребро. После этого, сообразив, что данный поступок может его скомпрометировать как депутата 2-го созыва, под уговоры метрдотеля и в сопровождении Козыря директор «Олимпа» отправился домой. А утром к нему на квартиру, а чуть позже и к Козыреву заявились органы правопорядка. Оказалось, что нокаутированный молодой человек был капитаном областного управления Министерства безопасности РФ — как в то время называлось промежуточное ведомство на пути из КГБ в ФСБ. К тому же 6-й отдел давно присматривался к деятельности Чернышёва&Co, проходящих в деле как ОПГ «Олимп», так что у них появился блестящий повод привлечь кое-кого к уголовной естественности. Решением гордумы с Чернышёва сняли депутатскую неприкосновенность, так что он быстренько оказался в СИЗО, как и Козырь. Заодно привлекли и нескольких парней из бригады, на которых тут же нашлись показания каких-то потерпевших. На меня, к счастью, показаний не оказалось, хотя также пару раз вызывали на допросы в качестве свидетеля, даже устраивали очные ставки. Повезло, выплыл…
А дело получилось резонансное, и в газетах наших писали, и по областному ТВ показывали. Чернышёв и Козырь схлопотали по семь лет общего режима, ещё трое сроки поменьше. Кому-то посчастливилось отделаться условным, как, например, Роме и Севе.
Наша бригада таким образом на время зависла в воздухе без «чуткого руководства», я же с радостью воспользовался возможностью соскочить вообще с этой темы, несмотря на то, что ко мне подходили с предложением сколотить новую бригаду — братве было жаль терять такой бизнес, на который тут же нашлись новые желающие. Заглядывая вперёд, сколотить им так ничего и не удалось, конкуренты, почуяв запах крови раненого зверя, с готовностью поделили «безхозное» имущество, у них там даже без перестрелок не обошлось.
Меня же новые разборки ничуть не прельщали, хотелось спокойной, размеренной жизни, я и раньше-то без особого удовольствия в этих делах участвовал. Тем более что я оперативно женился и устроился в фирму новоиспечённого тестя. Ну а как моя биография развивалась дальше — я уже рассказывал.
Сейчас же в одну из моих первых разборок я и попал. Вернее, во вторую, до этого помахались с какими-то залётными, пытавшимися отжать у нас пару ларьков возле автовокзала, территорию которого наша бригада контролировала с прошлого лета.
Терновский рынок, что логично, до сей поры держали терновские пацаны. Но держали они его всего несколько месяцев, да и было их чуть больше десятка, а нас уже человек двадцать, так что, когда забивали с ними «стрелку», мы были почти уверены в том, что отожмём рынок и станем снимать с него сливки.
Так оно вышло, и к счастью, обошлось без перестрелки, вот только тогда я получил обрезком трубы по голове от подкравшегося сзади недруга, и сейчас угодил как раз в этот временной отрезок.
«Ну почему именно в этот? — думал я, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. — Не иначе сыграло роль то, что и там я упал без сознания, и здесь после удара по башке какое-то мгновение пребывал в отключке».
Кстати, что со мной дальше-то произошло в моём будущем? Судя по тому, что сознание переместилось сюда, я там… того, накернился? Или оно раздвоилось? Хотя что теперь толку гадать, раз уж закинуло сюда, то нужно как-то жить дальше. И что-то менять, поскольку ещё три года заниматься банальным рэкетом совсем не прельщало.
Но как выберешься, если, как говорится, вход рупь, а выход — два? Что-то мне не очень хотелось лежать на дне матушки-Волги и кормить своим телом местных рыб. Значит, пока дёргаться не будем, а будем жить так, как жили, и ждать, когда Черныш с Козырем спалятся в ресторане.
А завтра с утра надо будет, как и в прошлой жизни, явиться в студенческую поликлинику, взять справку по причине сотрясения мозга. Сегодня воскресенье, 19 апреля, этот день я запомнил почему-то на всю жизнь, видимо, как раз из-за драки и травмы, значит, завтра в понедельник поликлиника должна работать. До института от дома пять остановок на трамвае, в прошлой жизни добрался, и в этой как-нибудь доберусь. Заодно сразу занесу в деканат справку, дающую право неделю не посещать занятия.
— Сыч! — вывел меня из раздумий голос запыхавшегося Севы. — Ты как, оклемался малость? Уделали мы их, правда, эти гады Люська порезали, но вроде несильно бок распороли, но к Бацилле всё равно ехать придётся, чтобы заштопал. И Фоме ещё дубинкой по руке перепало, похоже, перелом. Тут уже в травматологию, сказал, будет лепить, что с мопеда упал. Может, тебя тоже Бацилле показать?
Бацилла — это Славка Гальперин, вспомнил я, сейчас он пятикурсник мединститута как раз по хирургии. В нашей бригаде не состоит, но помощь, когда надо, оказывает, за что от лица Козыря имеет материальную благодарность. И в будущем будет оказывать ещё не раз. Вот и сегодня, похоже, Бацилла немного поднимется. Если, конечно, удастся застать его дома. Телефона-то у Бациллы, насколько я помнил, не было, так что заранее не созвонишься.
В этот момент ко мне подошли Швед, Рома и Козырь, которые тоже поинтересовались моим состоянием.
— Простое сотрясение, — отбрехался я. — Завтра в студенческую поликлинику с утра схожу, освобождение от института возьму, да дома пару-тройку дней поваляюсь, пока не отпустит.
— Чё, может, я Сыча домой подброшу? — повернувшись к бригадиру, предложил Рома.
— Подбрось, — глядя на меня с прищуром, кивнул тот. — Сыч, молодец, здорово бился. Держи, небольшая компенсация.
С этими словами он протянул мне пять 10-долларовых купюр, которые я, чуть замешкавшись, всё же взял, убрав во внутренний карман куртки. Добренький… А сам в сторонке до поры до времени стоял, вон вид какой незамаранный. Нет, на переговоры с главным у терновских, само собой, пошёл он, он и врезал своему визави укороченной бейсбольной битой, до поры до времени скрывавшейся в рукаве его кожанки. А когда началось месиво, как-то резко оказался в сторонке. Вот это я прекрасно помнил, да и в других драках Козырь особо не высовывался. Оно, в общем-то, понятно, если руководствоваться лозунгом киношного Чапая, что «командир должен перейти в тыл своего отряда и с какого-нибудь возвышенного места наблюдать всю картину боя».
Рома ездил на ушастом «Запорожце», и ничуть этого не стеснялся. В этом году, по осени, насколько я помнил, он пересядет на «классику», но свой ЗАЗ поддерживал в идеальном порядке. Даже чересчур, вот эти рюшечки на лобовом стекле, помнится, меня и тогда пробивали на ха-ха, и сейчас, несмотря на тупую боль в голове, едва удержался от улыбки. А вообще выглядело немного удивительно и где-то забавно, как этот здоровяк умещается за рулём «Запорожца», на котором Рома умудрялся возить не только себя, но и периодически ребят из бригады.
На этом чуде отечественного (хотя уже и не отечественного, Украина же отделилась) автопрома мы покатили в сторону моего дома. Рома включил на полную магнитолу, и из динамиков понеслось:
Бухгалтер, милый бой бухгалтер
Вот ты какой, такой простой… [1]
Я невольно поморщился.
— Ромыч, сделай потише, голова щас лопнет.
— Без вопросов, — согласился тот, убавляя звук чуть ли не до минимума.
Я сидел на заднем сиденье и глазел на свой город середины апреля 1992 года. Мы приближались к центру, и всё больше попадалось старых домов, благо что исторический центр города новый градоначальник решил не трогать. Да и его сменщики не тронут, у нас ведь что ни дом — то архитектурный объект исторического значения.
Вывески сменяли одна другу: «Женское пальто», «Парикмахерская», «Волжанка», «Натали»… Проезжая мимо главной площади города, узрел небольшой митинг. Человек тридцать, в основном пенсионеры, стояли перед зданием областного администрации, что-то кричали. Даже разглядел надпись на одном из самодельных плакатов: «Ельцина — в отставку!» Понятно, нищая пенсия погнала людей на митинг. И так в каждом городе, а с Борьки — как с гуся вода. Зато уже появились «новые русские», владельцы автозаправок, торговых центров, казино… А вскоре и «Газпром» станет акционерным обществом, кажется, этой осенью после начала приватизации, хотя больше половины процентов акций и останется у государства. Хорошо бы свой ваучер вложить в «Газпром», а лучше пару сотен, вот только где бы их взять? Хотя через мои руки, как я помнил, пройдёт не одна сотня приватизационных чеков, но мы их будем скупать по приказу Козыря, которого, само собой, на это дело подвигнет Чернышёв. А вот куда Черныш их потом вложит, эти ваучеры — я не знал. Но думаю, что умные люди ему подсказали, что делать с этими бумажками, и за время отсидки наш босс вряд ли остался беден, как церковная мышь. Правда, после того, как он освободится по УДО, в 2001-м его всё равно грохнут, расстреляют из проезжавшей мимо машины короткой автоматной очередью на крыльце ресторана. Уж лучше бы сидел свой срок до конца, глядишь, прожил бы подольше.
А вот и моя Пензенская улица.
— Какой дом? — спрашивает Рома, который раньше меня как-то подвозил, но высаживал на остановке.
— Вон в ту подворотню, — вместо меня отвечает Сева и поворачивается с переднего пассажирского сиденья ко мне. — Сегодня дежурю, утром в восемь сдавать буду смену, и с рабочего тебе наберу. Ты ведь в восемь ещё никуда не свалишь? Ну и лады!
Пожав пацанам на прощание руки, под голос Суханкиной, поющей о новом герое[2], выбираюсь из машины.
Проводив взглядом тарахтящий «Запорожец», я толкнул тяжёлую, выкрашенную уже порядком облупленной коричневой краской дверь, которую, наверное, не меняли со времён постройки дома. Внутри подъезда на стенах такая же облупившаяся краска, только зелёного цвета. Заглянул в почтовый ящик, увидел белеющий край газеты, пошарил в кармане куртки, выудил небольшую связку ключей, на которой болтался ключик и от почтового ящика. Внутри оказалась «Комсомолка». Ну да, мы её много лет выписывали. Номер за вчерашнее число, в нашем городе, как я помнил, газета появлялась с опозданием на день. Зато когда появится местная вкладка, то станут печатать день в день. Это случится, кажется, в следующем году.
На каждом этаже по три квартиры, двери самые разные, от филенчатых и оббитых дерматином до металлических, что являлось редкостью для этого времени. Вот как раз на втором этаже в 17-ю квартиру недавно металлическую дверь поставили. Здесь с родителями жил мой одноклассник Гоша Абрамов, с которым мы изредка пересекались в подъезде или во дворе. Батя его Марк Ефимович, сколько помню, был банкиром, и семейка жила очень даже неплохо. Потому и дверь поставили, чтобы в квартиру не проникли любители лёгкой наживы.
У Гоши ещё в школе проявилась коммерческая жилка, когда он загонял нам жвачку и даже отдельно обёртку от неё, ну и прочую мелочь, которую из капстран привозил для племянника дядя — старший помощник на каком-то сухогрузе. Неудивительно, что бывший одноклассник поступил на экономический факультет пединститута, а по его окончании в прошлом году Марк Ефимович пристроил сына, которому якобы близорукость не позволила отдать долг Родине, к себе в коммерческий банк.
Надо же, только про Абрамовых подумал, как с той стороны металлической двери щёлкнул замок, она открылась, и на лестничную клетку выскочил Гоша собственной персоной.
— О, Серый, привет!
Его носатая физиономия расплылась в добродушной улыбке, а глаза за стёклами очков хитро блеснули.
— А чё такой грязный, будто тебя отпинали? — спросил он, пройдясь взглядом по моей одежде.
— С мотоцикла упал, — буркнул я, собираясь пройти мимо.
— Ага, с мотоцикла, — хмыкнул в спину Гоша. — Знаю я, с какого мотоцикла… Небось, очередная разборка?
Я застыл на месте и обернулся. В прошлой моей жизни у нас с Гошей такого разговора точно не было.
— Ты-то откуда знаешь про эти дела? Ты же в банке типа простого клерка…
— И вовсе не простого, — слегка надулся Гоша. — А про ваши разборки весь район уже в курсе.
— Понятно… А сейчас куда?
— К Борману, картриджами махнёмся.
И он достал из кармана картридж «Super Mario» для приставки «Dendy», помахав им перед моим носом. Бормана на самом деле звали Лёвой Фишером, он учился в параллельном классе и всем постоянно доказывал, что Фишер — немецкая фамилия. Правда, в последнее время Лёва изменил показания, утверждая, что он чистопородный еврей. В любом случае, с Гошей они спелись чуть ли не с первого класса, да ещё и жили в соседних домах.
— Ладно, побежал.
Импортные ботинки Гоши застучали по ступеням, а я поплёлся дальше. Этажом выше уткнулся в дверь моей квартиры, обтянутой дерматином, перетянутым декоративной молдинг-лентой, с двумя жестяными цифрами над глазком, сочетание которых давало сумму 20. Надавил кнопку дверного звонка, вскоре за дверью послышались шаркающие шаги. Глазок на несколько секунд потемнел, затем щёлкнул запор и в образовавшемся проёме я увидел нахмурившееся лицо бабули, обрамлённое венчиком крашеных в рыжий цвет волос.
Боже ж ты мой, сколько я тебя не видел, дорогая моя Валентина Прокофьевна? Тихо ушла во сне бабуля в августе 99-го, вот только тело её обнаружили почти неделю спустя, когда соседи из-за неприятного запаха вызвали милицию. Я-то, женившись, перебрался на квартиру Верки, и навещал бабулю пару раз в месяц. В этой реальности придётся делать это чаще, особенно в середине августа 1999 года.
— Серёжка, паразит, где ж ты так извазюкался?
— С мотоцикла грохнулся, — повторил я уже апробированную легенду, уверенный, что уж бабуля-то точно не в курсе моих настоящих похождений.
— Ох горе ты моё… Вот тут отцовский ремень бы пригодился, — причитала она, пропуская меня в прихожую. — Сымай свои тряпки, завтра стирать буду. В институт одежду тебе ещё погладить…
— Погладь, только я не в институт, а в поликлинику пойду.
И в ответ на её вопросительно-встревоженный взгляд пояснил:
— Без шлема катался, ударился о землю, вон, даже шишку посадил.
Я взял её сухонькую ладонь и приложил к своему затылку.
— Вот же балда, — охнула бабуля, — а если бы в кровь расшиб? Сильно болит? Ну точно, сотрясение! Конечно, какой теперь институт, ступай в поликлинику… Да, там на кухне я гороховую кашу сварила, сосиски в холодильнике, отвари себе сколько надо.
— Что-то меня ещё подташнивает, я если только чайку выпью.
— Цитрамона вон сначала выпей, может, полегчает.
А что, за неимением ничего другого, может, и это сгодится, думая я, заходя в зал. В комнате перед чёрно-белым телевизором стояли три трёхлитровые банки с водой, а на экране Чумак молча выделывал руками загадочные пассы. Точно же, бабушка у меня при всём своём «соцреализме» верила вот таким прохиндеям, и редкий раз упускала возможность «зарядить» воду или крем. Я только посмеивался, но переубедить бабулю так и не получилось, а потом и вовсе плюнул. Чем бы дитя ни тешилось…
Отрывной календарь на стене показывал 19-е августа. Значит, в этом плане всё пока совпадает, думал я, роясь в шкатулке с лекарствами. Ага, вот он, цитрамон… Выпил сразу две таблетки, после чего полез в душ. Пока стоял под тёплыми струями — вроде как немного отпустило. Наверное, препарат подействовал.
Если есть не хотелось, то от чая я и не думал отказываться. Пакетики на территории бывшего СССР ещё не получили широкого распространения, поэтому пришлось заваривать из пачки со слоном. Помню, как кто-то из пацанов назвал его «Индюшкой».
Отвык уже в своём будущем от такого чаю, крепкого, терпкого… Пил из моей любимой полулитровой кружки, которую Верка выбросит без моего спроса через несколько лет. С тремя ложечками сахара и с чёрствыми ванильными сухарями, которые приходилось макать в кипяток, очень даже пьётся и на больную голову. Которая, кстати, уже и не так вроде сильно болела. Главное, что шишка есть, и завтра она вряд ли куда-то исчезнет, так что будет что предъявить терапевту. А там он вроде должен к хирургу направить, тот выпишет заключение, ну и потом снова к терапевту за освобождением от занятий.
— Серёжа, ты как, полегче тебе? — участливо поинтересовалась бабуля, заглянув на кухню.
— Да, вроде как помог цитрамон.
— А то, если что, в «скорую» позвоню…
— Нет, нет, какая «скорая». Иди, там уже Чумак, кажется, зарядил всё, что мог.
После чаепития посидел немного в старом, скрипучем кресле, на пару с бабулей посмотрев «Клуб путешественников». Когда начался гала-концерт участников 3-го Международного телевизионного фестиваля «Ступень к Парнасу», мне стало скучно, да ещё бабуля свой «Беломор» закурила, пусть даже и с открытой форточкой, так что я отправился в свою комнату.
М-да, считай четверть века не был здесь. На стенах плакаты рок-групп, в небольшом шкафчике магнитофон «Квазар 303», по соседству проигрыватель «Радиотехника-001-стерео», купленный мамой с рук у знакомой перед моим переходом в 9-й класс. Рядом стоявшая на ребре стопка пластинок. Хоть музыкант из меня был и никудышный при отсутствии слуха, но слушать качественную музыку я любил.
Вытащил одну из пластинок. «Переступи порог» группы «Чёрный кофе». Поставить? Нет, голова ещё потрескивает, как-нибудь в другой раз.
Поверхность письменного стола девственно чиста, а в выдвижных ящиках… Я выдвинул один из них. Ручки, карандаши, обгрызенный ластик, скрепки, несколько аудиокассет, четыре толстых, потрёпанных тетради… Взял одну, открыл, невольно улыбнулся.
Так и есть, мой школьный дневник. Вёл я его с 6-го по 9-й классы, по общей тетради на год, стараясь записывать свои мысли как более ёмко. О существовании дневника никто не знал, кроме меня, его автора, прятал я тетради в тайнике за стенкой шкафа, чтобы мама (тогда она ещё жила с нами), убираясь, их не нашла. После 9-го класса решил, что уже вырос из того возраста, чтобы вести дневник, но тетрадки всё же не выбросил, хотя и была такая мысль. После армии достал их из тайника, переложил в ящик стола, где они лежали и по сей день. Бабуля в мою комнату нос не совала, я сам в ней убирался, да и вообще помогал престарелой родственнице вести хозяйство. Всё-таки 74 года, хоть и держалась бабуля молодцом.
Эта тетрадь была за 7-й класс. Я перелистнул несколько страниц. Ага, вот оно.
«8 мая. Сегодня Лена Кузнецова разрешила мне нести её сумку после уроков. Шли, она мне рассказывала про новый советско-индийский фильм «Легенда о любви», который я не видел, пока шли — пересказала весь сюжет. На прощание поцеловала в щёку, до сих пор кажется, что это место, куда она меня поцеловала, горит огнём».
Да-а, в Ленку я был влюблён в 7 и 8 классах, а потом она стала гулять с парнями постарше, как раз у неё, не сказать, что красавицы, попёрло в рост то, чему полагается расти у женщин. Прошла любовь, завяли помидоры…
Я бросил тетрадь обратно в ящик, лёг на застеленную постель, аккуратно примостив голову на подушку, и закрыл глаза. Лежал и размышлял над тем, что со мной произошло. Если я завтра проснусь в этом же теле, значит, всё это не бред, в итоге решил я и в то же мгновение, как по мановению волшебной палочки, отрубился.
[1] Песня «Бухгалтер» группы «Комбинация»
[2] Песня «Новый герой» группы «Мираж»
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Место под тенью» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.