Игра в защиту
- Автор
- Зара Рин
- Серия
- «Порочные игры»
О книге
Этот человек — моё первое серьёзное задание. Мой вход в дело, которым заправляет отец. Мой способ перестать быть его тенью и подтвердить, что я сама вправе занимать своё место. Непробиваемый, ледяной, собранный до последней пуговицы — Романов успел приучить мир лежать в нужной ему позе. Он не мешал мне приближаться. К работе. К фактам.
К внутренностям. И каждый новый шаг оборачивался дурным предчувствием: кого я тяну наверх — того, кого хотят стереть в порошок, или того, от чьих рук мне потом придётся удирать? Вдруг я прикрываю невиновного. А вдруг — самую крупную угрозу всей моей жизни. Все персонажи, которые участвуют в любовных и близких сюжетных линиях, уже взрослые. В тексте показаны и разобраны случаи сексуализированного насилия, тяжёлого сексуального опыта, травли психологическим давлением, полного подчинения, физической жестокости, запугивания, покушения, взрыва, отравления снотворным, попытки суицида, спиртное и карточная игра. Тёмные темы вплетены в историю и ни в коем случае не служат примером для подражания.
Начало книги
Пролог
Предупреждение: 18+. Все персонажи, участвующие в романтических и интимных линиях, совершеннолетние. В тексте есть сцены и обсуждения сексуализированного насилия, травматичного сексуального опыта, психологического давления, контроля, физического насилия, угроз, покушения, взрыва, лекарственного отравления, попытки суицида, алкоголя и азартной игры. Эти темы используются как часть конфликта и не являются инструкцией, пропагандой или рекомендацией.
Он не остановится.
Мысль ударила внутри с такой ясностью, что я резко зажала рот ладонью, как будто могла физически затолкать её обратно.
Я следующая.
Он убьёт меня.
Меня вырвало бы, если бы в желудке хоть что-то было.
Мысль уже не уходила. Она билась в висках. Я задыхалась, плакала, хваталась то за руль, то за волосы, то снова за телефон. Я пыталась разблокировать экран и трижды не попала в код. На четвёртый раз попала, и снова открылась та же статья. То же лицо, те же безразличные строчки, под которыми уже лежала смерть.
— Твою мать… твою мать… — выла я сквозь слёзы, не замечая, что говорю вслух.
Мне стало страшно за ближайший час. Даже за ближайшие двадцать минут.
Я дышала быстро, коротко, рвано, и от этого паника только усиливалась. Перед глазами плавали белые пятна. Ладони стали мокрыми. Ноги дрожали так, что я не чувствовала педалей.
уехать уехать сейчас исчезнуть сейчас сейчас
Глава первая
В офисе отца я знала всё до мелочей — от тяжёлой стеклянной двери до привычки секретаря ставить воду на край его стола ровно в тот момент, когда он заканчивал очередной звонок.
Я давно крутилась здесь где-то по касательной: подшить документы, отвезти папку, забрать доверенность, съездить в суд вместо курьера, подождать в приёмной, пока он «освободится». Этого хватало, чтобы не чувствовать себя совсем чужой, но недостаточно, чтобы хоть раз оказаться внутри по-настоящему.
До выпускного оставалось совсем немного.
Я приехала к нему с тем же, с чем приезжала уже не в первый раз: не за советом, не за деньгами, не за дежурным участием в своей жизни.
Отец выслушал меня так же, как всегда выслушивал всё, что не считал срочным, — спокойно, без раздражения, с тем почти оскорбительным терпением, которое заранее означало отказ. Потом перевёл разговор на бумаги, бросил мне очередное мелкое поручение, и по его тону стало ясно: на сегодня всё.
Я знала эту интонацию лучше, чем расписание собственных экзаменов. Она появлялась каждый раз, когда я подходила к черте, за которой начинались не поручения, а настоящая работа. Отец никогда не говорил «нет» сразу. Прямой отказ был бы честнее, а честность в нашей семье давно считалась роскошью.
Он умел отодвигать.
Сначала — до конца семестра. Затем — до практики. Затем — до диплома. Каждый раз находилась новая аккуратная причина, из-за которой я ещё недостаточно готова, недостаточно взрослая, недостаточно проверенная. И каждый раз я делала вид, что понимаю. Улыбалась, кивала, забирая очередную папку с чужими мелкими задачами.
Я была удобной тенью между приёмной и архивом. Дочерью Льва Сергеевича, которую все узнавали, но никто не понимал, как с ней обращаться: то ли как с будущим сотрудником, то ли как с девочкой, временно допущенной к взрослым коридорам.
Я уже была в дверях, когда отец вдруг окликнул меня:
— Хотя… постой-ка.
Я обернулась.
Он посмотрел на меня странно. Не по-доброму. Затем открыл один из ящиков стола, недолго в нём порылся и достал папку. Некоторое время просто держал её в руке, словно ещё не решил, стоит ли вообще продолжать.
Потом всё-таки бросил на стол.
— Есть кое-что, — сказал он.
Я не сдвинулась с места.
— У одного знакомого неприятности. Если выиграешь дело и ему не придётся проплачивать свою победу — получишь место в моей фирме.
Несколько секунд я смотрела на него.
Потом — на папку.
— Проплачивать? — переспросила я. — Разве это так просто?
Отец усмехнулся.
— Так и он не простой человек.
Сказал это так, будто в этом не было ничего особенного.
Я молча взяла папку со стола, стараясь не выдать, как резко всё внутри подалось вперёд. Любой лишний вопрос сейчас был бы глупостью. Отец уже отдал её. Этого было достаточно. Всё остальное я могла выяснить без него.
— Изучишь сама, — бросил он, махнув рукой, словно прогоняя надоедливую собачонку. — Если желание не пропадёт, завтра обсудим встречу.
Я кивнула, прижала папку к себе и вышла из кабинета, пока он не успел передумать.
«Если после этого желание не пропадёт»
Смешно.
Будто внутри этой папки могло оказаться что-то, способное меня остановить. Отец мог положить туда что угодно — я бы всё равно взялась.
Его юридическая фирма всегда казалась мне отдельным миром. А сам отец был мерилом всего: успеха, силы, веса в профессии. Учиться я, конечно же, тоже пошла на юриста. Не потому, что он заставил, но и не запретил; ему, кажется, было вообще всё равно. И всё же каждый год учёбы я прыгала выше головы, стараясь доказать, что достойна носить его фамилию и смогу продолжить его дело.
К выпуску это стало почти абсурдом. Оценки — безупречные. Практика — больше, чем у половины моих однокурсников. Но он всё равно держал меня на расстоянии вытянутой руки.
И тут, вдруг - целое дело!
Спускалась на парковку я почти вприпрыжку. Едва оказавшись в машине, жадно открыла папку. Мозг сначала выхватывал отдельные формулировки, ещё не успевая сложить их в цельную картину: «пытки», «телесные повреждения», «сексуализированное насилие».
У меня медленно полезли на лоб глаза.
Неожиданно для начала карьеры. Впрочем, чего ещё можно было ждать от «папочки».
Тонкие листы шуршали под пальцами, а я вдруг остро почувствовала, насколько глупо несколько минут назад радовалась этой папке. В кабинете отца она казалась пропуском. В машине — стала чем-то иным.
Там были чужая кожа, больничный свет, подписи врачей, сухие строки, за которыми невозможно было не представить тело. Я быстро закрыла одну страницу, потому что взгляд зацепился за описание повреждений, и мне стало не по себе. Дурацкий восторг от полученного шанса не успел погаснуть полностью и теперь выглядел как-то неприлично.
В университете нас учили работать с любыми обстоятельствами. На лекциях это звучало даже благородно: презумпция невиновности, право на защиту, оценка доказательств, недопустимость эмоционального давления. В аудитории всё казалось понятным. Чистым. Даже сложные дела там раскладывались по полочкам так аккуратно, что в конце всегда оставалась уверенность: если достаточно внимательно читать закон, можно удержаться на правильной стороне.
Глава вторая
Будильник вырвал меня из тревожного сна. Я дёрнулась, села в кровати и поёжилась. За окном дождь бил по стеклу с чётким, навязчивым ритмом. Шторы я так и не закрыла ночью, но в комнате всё равно было темно, будто утро застряло за порогом и не решалось войти.
Наспех выпив кофе, я собрала бумаги, закинула папку в сумку и поехала в университет — в последний раз. Нужно было занести документы, закрыть формальности и забрать то, что вечно оставляют на самый конец. Всё это заняло меньше времени, чем я ожидала, но даже там, среди привычных коридоров, разговоров и предвыпускной суеты, мысли всё равно возвращались к делу. К странному ощущению, что за одну ночь я перестала быть просто студенткой и впервые приблизилась к миру, в котором всегда жил отец.
Как только я закончила с делами, позвонила ему.
Он ответил не сразу. Я успела дойти до лестницы, спуститься на один пролёт и только тогда услышала в трубке короткое:
— Да.
Ни приветствия, ни лишних вопросов. Впрочем, чего-то другого я и не ждала.
Я остановилась у окна между этажами и, прижимая телефон плечом к уху, посмотрела на серый двор внизу, по которому тянулись мокрые после дождя машины.
— Я подготовила основные вопросы для клиента, чтобы начать выстраивать линию защиты, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Когда мы сможем с ним встретиться?
На том конце повисла короткая пауза.
Я представила, как он бегло смотрит в календарь, даже не отрываясь толком от своих дел.
— Сегодня пятница, — наконец сказал отец. — Он наверняка заглянет в сигарный клуб. Я пришлю тебе адрес.
— Хорошо.
На этом разговор закончился.
Вернувшись домой, я снова открыла материалы. На этот раз уже медленнее, внимательнее, без ночной гонки по фактам. Мне нужно было понять не только Романова. Нужно было увидеть и другую сторону этой истории.
На одной из страниц было досье потерпевшей.
«Мирослава Минич. Двадцать шесть лет».
Я вгляделась в фотографию. Симпатичная, молодая, с мягким лицом и тем типом внешности, который не запоминается как эффектный, но почему-то сразу вызывает доверие. Ни в биографии, ни в краткой справке не было ничего громкого, ничего скандального. Не богатая, не медийная. Обычная девчонка.
После этого я ещё какое-то время сидела в тишине, думая о том, насколько несоразмерно смотрятся они вдвоём в одном деле.
Мои размышления оборвал звук входящего сообщения. Отец прислал адрес. До встречи оставалось несколько часов, но всё вдруг стало ощутимо реальнее. Вечером я должна была впервые увидеть человека, чьё дело держала в руках всю ночь.
Пробежавшись по блокноту с вопросами, которые набросала еще ночью, я вычеркнула два слишком прямых, добавила один более осторожный и почти сразу поняла, что никакая подготовка всё равно не спасёт от главного: я не имела ни малейшего представления, каким он окажется вживую.
Собиралась я без суеты.
Не потому, что не нервничала, — нервничала, конечно. Но я так долго ждала возможности оказаться на такой встрече не для того, чтобы сейчас начать вести себя как девочка, которой случайно дали взрослые бумажки.
Всё вдруг стало иметь значение: пиджак, сидящий достаточно строго и совершенно не добавляющий возраста; тёмные брюки; серьги, которые не выглядели попыткой нарядиться. Романову, едва ли было дело до чужих серёжек. Зато мне, как выяснилось, было.
* * *
Сидя в сигарном клубе, укромно спрятанном между высотками в самом сердце города, я разглядывала отца. Худой, высокий, собранный, он обменивался рукопожатиями со всеми знакомыми, которые заходили в клуб. Светские беседы нам вести было незачем, поэтому мы сидели молча. Он, как всегда, опоздал — ровно настолько, чтобы напомнить, кто здесь главный.
Чопорное название не отражало сути заведения — внутри оно поражало атмосферой тихой роскоши: тёплое дерево, кожа, приглушённый свет, классическая музыка, подчёркивающая важность разговоров. Тяжёлая, мужская, аутентичная и закрытая атмосфера. Было удивительно спокойно, несмотря на то что почти все столики были заняты.
Крутя в руках бокал заказанной воды, я ожидала встречи со своим первым клиентом.
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Игра в защиту» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.