Гнев ангелов
О книге
Дженифер Паркер — очаровательная женщина, адвокат в тренде. От жизни ей прилетают разные сюрпризы.
Стремительные повороты событий не оставят равнодушным никого.
Начало книги
Книга первая
Книга первая Глава 1 Нью-Йорк. 4 сентября 1969 года Кольцо охотников сжималось вокруг жертвы. Пару тысяч лет назад, в Риме, этот поединок мог бы происходить в цирке Нерона или Колизее, где на обагренной кровью песчаной арене кровожадные львы разрывали несчастного на куски. Но в цивилизованном двадцатом веке эта арена находилась в зале заседаний номер шестнадцать в здании суда, расположенном в деловой части Манхэттена. Место Светония занимал судебный стенографист, записывающий каждую фразу для будущих поколений. Также здесь находились дюжина представителей прессы и посетители, которые, привлеченные газетными заголовками о деле об убийстве, вынуждены были занимать очередь в семь утра, чтобы попасть в зал. Жертва, Майкл Моретти, молчаливый привлекательный мужчина лет тридцати, сидел за столом рядом с защитником. Он был высоким и стройным, с резко выраженными чертами, придававшими его лицу неукротимый вид. У него были черные волосы, уложенные по последней моде, выдающийся подбородок с ямочкой и глубоко посаженные глаза темно-оливкового цвета. На нем был серый костюм, сшитый на заказ, голубая рубашка, синий шелковый галстук и лаковые туфли, сделанные на заказ. Если не считать глаз, постоянно осматривающих аудиторию, Майкл Моретти был неподвижен. Атакующий его лев был Роберт Ди Сильва, агрессивный окружной прокурор округа Нью-Йорк, представляющий на суде народ. Если Майкл Моретти сидел спокойно, то Роберт Ди Сильва был весь в движении. Он всегда выглядел так, будто опаздывает на пять минут на важную встречу. Ни секунды он не находился в покое, сражаясь с тенью невидимого соперника. Он был невысокого роста, крепкого сложения, с коротко подстриженными волосами, где местами уже проблескивала седина. Шрамы на лице Роберта Ди Сильвы говорили о том, что в молодости он был боксером. Однажды на ринге он убил человека, но никогда не сожалел об этом. С тех пор сочувствия в нем не прибавилось. Роберт Ди Сильва был крайне честолюбив. Он пробил себе путь наверх без помощи денег и влиятельных покровителей. Поднимаясь по ступенькам власти, он облекся в личину цивилизованного защитника народа, но внутри оставался приверженцем грязной борьбы, никогда не забывавшим и не прощавшим поражений. При обычном стечении обстоятельств окружной прокурор Роберт Ди Сильва не находился бы сегодня в зале суда. У него был большой штат помощников, многие из которых легко бы справились с ведением этого дела. Но с самого начала Ди Сильва знал, что делом Моретти займется он сам. Майкл Моретти, о котором трубили все газеты, был зятем Антонио Гранелли, capo di capi [1] , главы самой могущественной из пяти «семей», контролирующих восточное побережье. Антонио Гранелли старел, и ходили слухи, что Майкл Моретти займет место своего тестя. Хотя Майкл Моретти был замешан в дюжине преступлений, от мошенничества до убийства, ни один окружной прокурор не мог собрать достаточно улик. Между Моретти и непосредственными исполнителями всегда находилось множество тщательно подобранных посредников. Ди Сильва и сам потратил три года, пытаясь добыть хоть какую-нибудь улику против Моретти. И наконец к Ди Сильве пришла удача. Камилло Стела, один из soldati [2] Моретти, был арестован за убийство, совершенное во время ограбления. В обмен на обещание сохранить ему жизнь он согласился «расколоться». Ди Сильва ликовал – теперь он сможет поставить на колени самую могущественную «семью» мафии, а самого Майкла Моретти отправить на электрический стул. Ди Сильва метил в губернаторское кресло. Немало губернаторов Нью-Йорка становились впоследствии хозяевами Белого дома: Мартин Ван Верен, Гровер Кливленд, Тедди Рузвельт и Франклин Рузвельт. Ди Сильва намеревался пополнить этот список. Время было самым подходящим. Выборы губернатора должны состояться в следующем году. Один из самых могущественных боссов штата, встретившись с Ди Сильвой, сказал ему: «Лучшей рекламы, чем этот процесс, и не придумать. Кресло губернатора тебе обеспечено, Бобби. Прижми к ногтю Моретти – и ты наш кандидат». Роберт Ди Сильва решил не рисковать. Он подготовился к суду над Майклом Моретти с особой тщательностью. Он приказал своим помощникам собрать и проверить все доказательства и улики, чтобы не осталось никаких лазеек, которыми могли бы воспользоваться адвокаты Моретти. Вскоре возможные лазейки были перекрыты. Почти две недели понадобилось для подбора присяжных. Окружной прокурор также приказал иметь на всякий случай шесть «запасок» – запасных присяжных. Это была не просто мера предосторожности. Во время процессов, где были замешаны крупные фигуры из мафии, присяжные часто пропадали или становились жертвами несчастных случаев со смертельным исходом. Ди Сильва позаботился, чтобы с самого начала присяжные находились под усиленной охраной и каждую ночь проводили под замком, чтобы никто не мог до них добраться. Ключевым свидетелем против Майкла Моретти был Камилло Стела, и Ди Сильва приказал, чтобы охрана ни на секунду не отходила от него. Окружной прокурор хорошо помнил, как Эйб Реле по кличке Сверло, будучи свидетелем против мафии, «выпал» из окна шестого этажа отеля «Хафмун» на Кони-Айленд, находясь под неусыпным надзором шести полицейских. Роберт Ди Сильва лично отобрал охранников для Камилло Стелы, и до начала процесса каждую ночь свидетель проводил в разных местах. А теперь, когда суд наконец начался, Стела находился в изолированной камере под охраной четырех вооруженных полицейских. Никто не мог приблизиться к нему, так как готовность Камилло выступать в роли свидетеля зависела от его веры в слово окружного прокурора Ди Сильвы защитить его от мести Майкла Моретти. Настало утро пятого дня судебного заседания. * * * Это был первый день работы Дженнифер Паркер на этом процессе. Она сидела за столом обвинителя с пятью другими помощниками окружного прокурора, которых сегодня привели к присяге. Дженнифер Паркер была стройной темноволосой женщиной двадцати четырех лет, с умным подвижным лицом и зелеными проницательными глазами. Ее лицо было скорее привлекательным, чем красивым. Лицо, отражавшее гордость, смелость и чувственность, лицо, которое трудно забыть. Она сидела, выпрямив спину, как будто стараясь отгородиться от теней прошлого. День для Дженнифер Паркер начался кошмарно. Церемония приведения к присяге в суде была назначена на восемь утра. Дженнифер приготовила перед сном одежду и поставила будильник на шесть часов, чтобы успеть вымыть голову. Будильник не зазвонил. Проснувшись в семь тридцать, Дженнифер в ужасе вскочила с кровати. Чулок пополз, каблук сломался, так что ей пришлось заново переодеваться. Она захлопнула дверь своей крохотной квартирки в тот момент, когда вспомнила, что оставила ключи дома. Вообще-то она собиралась добираться до здания суда на автобусе, но теперь это было исключено. Пришлось ехать на такси, которое она не могла себе позволить, и вдобавок слушать нескончаемый монолог водителя, рассуждавшего о том, почему мир катится к своей погибели. Когда, запыхавшись, Дженнифер наконец добежала до здания суда на Леонард-стрит, было уже четверть девятого. В кабинете окружного прокурора собралось двадцать пять юристов, большинство из которых были выпускниками юридических факультетов. Все они сгорали от нетерпения начать работу с окружным прокурором Нью-Йорка. Кабинет выглядел впечатляюще: стены, обитые панелями светлых тонов, огромный письменный стол с удобным кожаным креслом, стол для совещаний с дюжиной стульев, книжные шкафы, заполненные трудами по юриспруденции. На стенах в рамках висели фотографии Эдгара Гувера, Джона Линдсея, Ричарда Никсона и Джека Демпсия с их автографами. Когда Дженнифер быстро вошла в кабинет, рассыпавшись в извинениях, Ди Сильва как раз обращался к присутствующим с речью. Он остановился, перенеся свое внимание на Дженнифер, и сказал: – Черт возьми, вы что, собрались на чаепитие? – Я прошу извинения... – Мне наплевать на ваши извинения. Чтобы это больше не повторялось! Все посмотрели на Дженнифер, тщательно стараясь скрыть свое сочувствие. Повернувшись к группе, Ди Сильва продолжал: – Я знаю, почему вы тут собрались. Вы будете крутиться возле меня, набираясь опыта и перенимая мои хитрости, а когда почувствуете, что достаточно поднаторели, смотаетесь, дабы стать известными адвокатами по уголовным делам. Но всего лишь один из вас, возможно, будет достоин когда-нибудь занять мое место. – Ди Сильва кивнул помощнику: – Приведите их к присяге. Покорно они произнесли слова присяги. Когда с этим было покончено, Ди Сильва сказал: – Вы теперь представители судебной власти, принявшие присягу, да поможет вам Господь. Здесь вам предстоит работать, но не слишком раскатывайте губы. Вам придется зарыться в различные правовые документы по самую макушку, готовить проекты всевозможных бумаг – повесток, ордеров, делать все то, чему вас учили в университете. Пройдет пара лет, прежде чем я вас подпущу к ведению судебного процесса. Ди Сильва замолчал, раскуривая короткую сигару. – Я сейчас представляю обвинение на одном процессе. Возможно, вы об этом читали. – В его голосе сквозил сарказм. – Так что я, наверное, выберу из вас человек шесть – выполнять мелкие поручения. Дженнифер первой подняла руку. Поколебавшись, Ди Сильва выбрал ее и еще пять человек. – Идите в зал номер шестнадцать. Позже им выдали карточки, удостоверяющие личность. Дженнифер не огорчило отношение окружного прокурора. «Ему надо быть жестким, – думала она. – Ведь у него такая нелегкая работа». И теперь она работала на него. Она была в штате окружного прокурора округа Нью-Йорк! Тяжелые годы учебы остались позади. И, хотя в устах преподавателей закон был чем-то абстрактным и древним, Дженнифер понимала – настоящий закон неразрывно связан с живыми людьми и их поступками. Она была второй по успеваемости в группе. Экзамен на звание юриста ей удалось сдать с первого раза, хотя около половины тех, кто сдавал его вместе с ней, провалились. Она чувствовала, что понимает Роберта Ди Сильву, и была уверена, что справится с любым его поручением. Дженнифер хорошо подготовилась к работе. Она знала, что окружному прокурору подчиняются четыре отдела – судопроизводства, апелляций, по расследованию вымогательств и мошенничества. Дженнифер не знала, в каком отделе предстоит работать ей. В Нью-Йорке было пять окружных прокуроров – по числу районов – и более двухсот помощников прокуроров. Самым ответственным районом, несомненно, был Манхэттен – вотчина Ди Сильвы. Теперь Дженнифер сидела за столом обвинителя, наблюдая Роберта Ди Сильву за работой – могущественного, безжалостного инквизитора. Дженнифер бросила взгляд на подсудимого Майкла Моретти. И, хотя она столько всего читала о нем, все же не могла поверить, что он убийца. «Он больше походит на популярного актера, снимающегося в сцене суда», – подумала Дженнифер. Он сидел неподвижно, лишь его темные глаза выдавали внутреннее напряжение. Глаза постоянно находились в движении, рассматривая каждый уголок зала заседаний, будто ища путь к спасению. Но путей к спасению у него не было. Ди Сильва позаботился об этом. На свидетельском месте стоял Камилло Стела. Он здорово напоминал хорька своим длинным, вытянутым лицом с тонкими губами и желтыми зубами. Маленькие глазки так и бегали. Еще не раскрыв рта, он вызвал недоверие публики. Роберт Ди Сильва знал о недостатках свидетеля, но это не волновало его. Самое главное заключалось в показаниях Камилло. Он должен рассказать леденящую кровь историю, которую до этого момента не рассказывал никому. В ней-то и была сокрыта правда. Окружной прокурор подошел к свидетельскому месту, после того как Стела поклялся на Библии. – Мистер Стела, я хочу, чтобы присяжные знали, что вы согласились давать свидетельские показания лишь после того, как вам пообещали заменить статью «убийство» на более мягкую – непреднамеренное убийство. Это так? – Да, сэр. – Его правая рука дрожала. – Мистер Стела, вы знакомы с обвиняемым Майклом Моретти? – Да, сэр. – Он старался не смотреть на стол защиты, где сидел Майкл Моретти. – Какого характера было ваше знакомство? – Я работал на Майка. – Как долго вы знаете Майкла Моретти? – Почти десять лет. – Его голос был едва слышен. – Не могли бы вы говорить погромче? – Почти десять лет. – Шея свидетеля задергалась. – Не могли бы вы сказать, насколько близки вы были с обвиняемым? – Протестую! – Томас Кол факс вскочил на ноги. Адвокат Майкла Моретти был седовласым мужчиной лет пятидесяти. Занимая ранг consigliere [3] в мафиозном синдикате, он считался одним из самых ловких адвокатов в стране. – Окружной прокурор пытается задавать наводящие вопросы. – Протест принимается, – сказал судья Лоренс Уолдман. – Я перефразирую вопрос. В качестве кого вы работали на мистера Моретти? – В качестве человека, улаживающего щекотливые дела. – Не могли бы вы развить свою мысль? – Ага. Ну, если возникла проблема, скажем, кто-то позволял себе лишнее, Майк вызывал меня, чтобы я вправил тому мозги. – И как вы это делали? – Известно как – кулаками. – Не могли бы вы привести какой-нибудь пример для присяжных? Томас Колфакс снова встал: – Протестую, ваша честь. Этот вопрос не имеет никакого отношения к делу. – Протест не принимается. Свидетель может отвечать на вопрос. – Ну, Майк занимается «акульим промыслом» [4] , так? Значит, пару лет назад Джимми Серрано вовремя не выплатил должок, ну, Майк и послал меня проучить его как следует. – В чем это заключалось? – Я переломал ему ноги. Видите ли, – охотно принялся объяснять Стела, – дай только кому-нибудь послабление, и все перестанут платить в срок. Краем глаза Роберт Ди Сильва видел выражение ужаса, застывшее на лицах присяжных. – Чем еще, кроме «акульего промысла», занимается Майкл Моретти? – Чем только не занимается. Вы и сами знаете. – Я хочу, чтобы об этом сказали вы, мистер Стела. – Ага. Ну, значит, Майк держал в кулаке профсоюз докеров. Еще он контролировал изготовление одежды, игорный бизнес, игральные автоматы, сбор мусора, прачечные. Ну и тому подобное. – Мистер Стела, Майкл Моретти обвиняется в убийстве Эдди и Альберта Рамосов. Вы их знали? – Еще бы! – Вы присутствовали при их убийстве? – Ну. – Свидетель дрожал всем телом. – И кто же их убил? – Майк. – На секунду он встретился глазами с Майклом Моретти и быстро отвел взгляд. – Майкл Моретти? – Правильно. – А чем мотивировал обвиняемый необходимость убийства братьев Рамосов? – Ну, Эдди и Ал занимались ставками... – Они были букмекерами? Нелегальный тотализатор? – Ага. Майк узнал, что они жульничали. Ему надо было проучить их, ведь они работали на него, так ведь? Вот он и подумал... – Протест. – Протест принимается. Свидетель должен придерживаться фактов. – Факты заключаются в том, что Майк велел мне пригласить ребят... – Эдди и Альберта Рамосов? – Ну. На маленькую вечеринку в «Пеликан». Это частный клуб на побережье. – Рука его снова задрожала. Заметив это, Стела прижал ее другой ладонью. Дженнифер Паркер посмотрела на Майкла Моретти. Он сидел неподвижно. Его лицо было бесстрастным. – И что же с ними произошло, мистер Стела? – Я забрал Эдди и Ала и привез их на автомобильную стоянку. Там их уже ждал Майк. Когда ребята вылезли из машины, я отошел в сторону, и Майк стал стрелять. – Видели ли вы, как они упали на землю? – Да, сэр. – Они были мертвы? – Мы похоронили их, не зная, мертвы они или нет. Зал зашумел. Подождав, когда восстановится тишина, Ди Сильва продолжал: – Мистер Стела, вы понимаете, что эти показания могут быть использованы против вас? – Да, сэр. – Вы дали присягу, и на карту поставлена человеческая жизнь. Вы отдаете себе в этом отчет? – Да, сэр. – Вы заявляете, что обвиняемый Майкл Моретти хладнокровно убил двух человек за то, что они утаивали от него деньги? – Протест! – Протест принимается. Окружной прокурор посмотрел на лица присяжных и понял, что победил. Он повернулся к Камилло Стеле. – Мистер Стела, я понимаю, что вам потребовалось немалое мужество, чтобы выступить в этом зале с подобным заявлением. От имени народа штата хочу выразить вам благодарность. – Роберт Ди Сильва повернулся к Томасу Колфаксу: – Можете приступить к допросу свидетеля. Томас Колфакс с изяществом встал на ноги. – Спасибо, мистер Ди Сильва. – Поглядев на настенные часы, он перевел взгляд на судью. – Ваша честь, смею заметить, что уже почти полдень. Мне бы не хотелось, чтобы мой допрос прерывался. Поэтому я прошу сейчас сделать перерыв на обед. Свидетеля я допрошу во второй половине дня. В зале все встали, когда судья поднялся с места и через боковую дверь прошел в свой кабинет. Присяжные по одному покинули зал. Четверо вооруженных полицейских, окружив Камилло Стелу, увели его в свидетельскую комнату. Ди Сильва тут же оказался в кольце репортеров. – Вы не хотите сделать заявление? – Что вы можете сказать по поводу процесса, мистер Ди Сильва? – Как вы собираетесь защитить свидетеля, когда суд закончится? При обычных обстоятельствах он не стерпел бы такой бесцеремонности, но сейчас, когда он собирался заняться политикой, ему это было лишь на руку. Поэтому он вежливо стал отвечать на вопросы. – Вам удастся добиться обвинительного приговора? – Я не гадалка, – услышала Дженнифер скромный ответ прокурора, – для этого у нас есть присяжные. Именно они решат, виновен мистер Моретти или нет. Дженнифер увидела, как Майкл Моретти встал. Он выглядел спокойным и невозмутимым. Трудно было представить, что он действительно виновен в тех страшных делах, которые ему приписывали. «Если бы мне поручили определить виновного, – подумала Дженнифер, – я бы выбрала Камилло Стелу». Репортеры отошли в сторону, и теперь Ди Сильва совещался со своими помощниками. Дженнифер была готова отдать все на свете за то, чтобы послушать, о чем они говорят. Дженнифер увидела, как какой-то человек сказал что-то Ди Сильве, отошел от группы и поспешил к ней. В руках он держал пакет из плотной бумаги. – Мисс Паркер? Дженнифер удивленно посмотрела на него: – Да. – Шеф приказал, чтобы вы передали это Стеле. Скажите, пусть прочитает, освежит в памяти детали. Колфакс собирается не оставить камня на камне от его показаний, поэтому шеф хочет, чтобы Стела был начеку. Взглянув на Ди Сильву, он передал пакет Дженнифер. «Он запомнил мое имя, – подумала она. – Это хорошее предзнаменование». – Поторопитесь. Прокурор сказал, что Стела – никудышный читатель. – Да, сэр. – И она поспешила выполнить поручение. Дженнифер подошла к двери комнаты, куда увели свидетеля. Вооруженный полицейский преградил ей путь: – Что вы хотели, мисс? – Я – помощник окружного прокурора, – отрывисто сказала Дженнифер. Она показала свою карточку, удостоверяющую личность. – Я должна передать свидетелю пакет от мистера Ди Сильвы. Внимательно изучив удостоверение, охранник открыл дверь. Дженнифер оказалась в помещении, предназначенном для свидетелей. Это была маленькая неуютная комнатка с обшарпанным столом, старым диваном и несколькими стульями. На одном из них сидел Стела. Его рука сотрясалась от дрожи. Кроме него в комнате находились четверо вооруженных охранников. Один из них сказал вошедшей Дженнифер: – Эй! Посторонним вход запрещен. Полицейский, впустивший ее, произнес: – Все в порядке, ребята. Она из команды прокурора. Дженнифер протянула пакет Стеле: – Мистер Ди Сильва хочет, чтобы вы освежили это в памяти. Стела смотрел на нее, моргая и дрожа всем телом. Глава 2 Направляясь на обед, Дженнифер прошла мимо открытой двери опустевшего зала заседаний. Она не могла удержаться, чтобы не зайти сюда на минутку. По обе стороны от прохода находилось пятнадцать рядов с местами для зрителей. Перед судейским местом располагались два длинных стола, на левом стояла табличка «Обвинение», на правом – «Защита». Сбоку – два ряда по восемь кресел для присяжных. «Обычный зал заседаний, – подумала Дженнифер. – Невзрачный, даже уродливый, но именно здесь бьется сердце свободы». Эта комната, как и все другие залы заседаний, демонстрировала отличие цивилизации от варварства. Право быть судимым себе подобными – присяжными заседателями – вот что лежало в основе каждой свободной нации. Дженнифер подумала о тех странах, где не существовало таких залов заседаний, где любого могли вытащить из постели среди ночи, подвергнуть пыткам и убить, не объясняя причин: Иран, Уганда, Аргентина, Перу, Бразилия, Румыния, Россия, Чехословакия... Нескончаемый список. «Если бы американский суд лишили этой власти, – подумала Дженнифер, – если бы у граждан отняли право быть судимыми судом присяжных, Америка перестала бы существовать как свободная страна». Она была частичкой этой власти, и, стоя здесь, Дженнифер почувствовала прилив гордости. Она сделает все возможное, чтобы не уронить честь суда, укрепить его авторитет. Постояв еще несколько минут, она направилась к двери. В дальнем конце коридора послышался шум, который становился все громче и громче. Завыла сирена. У Дженнифер мелькнула мысль, что Майклу Моретти каким-то образом удалось бежать, несмотря на усиленную охрану. Она поспешила туда, откуда доносился шум. Это был настоящий сумасшедший дом. Какие-то люди бегали взад-вперед, отдавая приказы и стараясь перекричать вой сирены. Полицейские с оружием на изготовку перекрыли все выходы. Репортеры, оставив телефоны, по которым передавали новости в свои редакции, мчались выяснить, что происходит. Вдруг Дженнифер увидела окружного прокурора Ди Сильву, бешено оравшего на стоящих перед ним полицейских. «Господи, с ним сейчас случится инфаркт», – подумала Дженнифер. Она стала протискиваться через толпу, направляясь к нему в надежде, что ему может понадобиться ее помощь. Когда она приблизилась, один из полицейских, охранявших Камилло Стелу, поднял глаза и увидел Дженнифер. Он поднял руку и указал на нее. Через пять секунд Дженнифер уже была в наручниках, окруженная со всех сторон полицейскими. * * * В кабинете судьи Лоренса Уолдмана находились четыре человека: сам судья, окружной прокурор Роберт Ди Сильва, Томас Колфакс и Дженнифер. – Вы имеете право давать показания в присутствии адвоката, – произнес судья Уолдман, обращаясь к Дженнифер. – Вы также имеете право молчать. Если вы... – Мне не нужен адвокат, ваша честь! Я могу объяснить, что произошло. Роберт Ди Сильва склонился над ней так низко, что Дженнифер видела, как у него на виске неистово билась жилка. – Кто заплатил вам, чтобы вы передали пакет Камилло Стеле? – Заплатил мне? Мне никто не платил. – Ее голос дрожал от негодования. Ди Сильва взял со стола судьи знакомый ей пакет. – Никто вам не заплатил? Вы просто подошли к моему свидетелю и передали ему это? – Он потряс пакет, и из него на стол выпала дохлая канарейка. Голова птицы была свернута. Дженнифер в ужасе уставилась на канарейку. – Я... Один из ваших людей... передал мне... – Кто именно из моих людей? – Я... Я не знаю... – Но вы знаете, что он именно из моих людей. – В его голосе звучало недоверие. – Да, я видела, как он разговаривал с вами, затем подошел ко мне, протянул конверт и сказал, что вы приказали отнести его мистеру Стеле. Он даже знал, как меня зовут. – Еще бы не знать! Сколько он заплатил вам? «Это какой-то кошмар, – подумала Дженнифер. – Сейчас я проснусь, будет шесть часов утра, я оденусь и пойду на принятие присяги в кабинет окружного прокурора». – Сколько, я вас спрашиваю? – В его голосе звучала такая ярость, что Дженнифер подскочила. – Вы что, обвиняете меня в... – Обвинять вас? – Руки Ди Сильвы сжались в кулаки. – Я пока еще и не брался за вас. К тому времени, когда вы выйдете из тюрьмы, вы будете слишком старой, чтобы потратить эти деньги. – Не брала я никаких денег, – с вызовом произнесла Дженнифер. До сих пор молчавший Томас Колфакс обратился к судье: – Извините, ваша честь, но я боюсь, что это ни к чему нас не приведет. – Согласен, – ответил судья Уолдман. Он повернулся к окружному прокурору: – Твое решение, Бобби? Согласен ли Стела отвечать на вопросы защиты? – Отвечать на вопросы? Да он так напуган, что и рта не раскроет. Он теперь бесполезен. Томас Колфакс быстро вставил: – Если я не смогу допросить свидетеля обвинения, ваша честь, мне придется подать протест и считать суд недействительным. Все понимали, что это означало, – Майкл Моретти выйдет из зала суда свободным человеком. Судья Уолдман взглянул на окружного прокурора: – Ты предупредил свидетеля, что в этом случае ему придется нести ответственность за неуважение к суду? – Да. Но Стела боится их больше, чем нас. – Он бросил испепеляющий взгляд на Дженнифер. – Он полагает, что мы больше не в силах защитить его. Судья Уолдман медленно произнес: – Тогда, очевидно, суду не остается другого выхода: придется принять протест защиты и считать суд недействительным. Роберт Ди Сильва стоял, глядя, как победа ускользает из его рук. Без Стелы он был беспомощен. Майкл Моретти теперь был вне его власти, чего нельзя было сказать о Дженнифер Паркер. – Я распоряжусь, чтобы обвиняемого освободили, а присяжных распустили. – Спасибо, ваша честь, – произнес Томас Колфакс. На его лице не было ни малейшего признака торжества. – Ну, если это все... – начал судья Уолдман. – Еще не все! – Роберт Ди Сильва повернулся к Дженнифер Паркер. – Я хочу арестовать ее за то, что она чинит препятствия суду, за махинации со свидетелем в процессе об убийстве, за... – Он задыхался от гнева, и почти невозможно было разобрать его слова. Дженнифер тоже разозлилась. – Вы не можете доказать ни одного из ваших обвинений, так как все это неправда. Я виновата лишь в собственной глупости, но это моя единственная вина. Никто не давал мне взятку. Я думала, что выполняю ваше поручение. Поглядев на Дженнифер, судья Уолдман сказал: – Как бы то ни было, последствия этого поступка оказались крайне неблагоприятными. Я вынужден обратиться в апелляционный суд, чтобы было проведено расследование. Если вашу вину докажут, будут приняты меры к лишению вас квалификации юриста. Дженнифер почувствовала внезапную слабость. – Ваша честь! Я... – На сегодня все, мисс Паркер. Дженнифер стояла, глядя на их враждебные лица. Что она еще могла сказать? Желтая канарейка была красноречивее всех слов. Глава 3 Имя Дженнифер Паркер не просто появилось в вечернем выпуске новостей, а все новости были посвящены только ей. Уж слишком «жареной» оказалась история с передачей главному свидетелю обвинения желтой канарейки. По всем телеканалам показывались кадры, когда Дженнифер выходила из кабинета судьи Уолдмана, с трудом пробираясь к выходу сквозь толпу репортеров и зевак. Дженнифер не могла поверить в свою печальную известность. Со всех сторон на нее наседали телевизионщики, радиорепортеры, журналисты из газет. Ей хотелось убежать от них, но чувство гордости не позволяло этого сделать. – Кто вам дал дохлую канарейку, мисс Паркер? – Встречались ли вы с Майклом Моретти? – Знали ли вы, что Ди Сильва хотел использовать этот процесс, чтобы заполучить пост губернатора? – Окружной прокурор говорит, что собирается лишить вас звания юриста. Будете ли вы оспаривать это решение? На все вопросы Дженнифер отвечала, стиснув зубы: «Без комментариев». Телекомпания Си-би-эс назвала ее в выпуске новостей «никудышной Паркер». Эй-би-си дала ей прозвище Желтая канарейка. Спортивный комментатор Эн-би-си сравнил ее с Роем Ригельсом, футболистом, который забил гол в свои ворота. * * * В «Тони Плейс», ресторане, принадлежавшем Майклу Моретти, царило шумное веселье. В зале находилось около дюжины мужчин, празднующих победу. Майкл Моретти в одиночестве сидел у стойки бара, глядя на изображение Дженнифер Паркер на экране телевизора. Торжественно отсалютовав ей бокалом, он выпил содержимое. * * * Все юристы обсуждали случай с Дженнифер Паркер. Половина из них верила, что она была подкуплена мафией, другие склонялись к тому, что она просто невинная жертва. Но, несмотря на различие мнений, и те и другие единодушно соглашались, что ее карьера юриста закончена. Она длилась ровно четыре часа. * * * Дженнифер родилась в Келсо, штат Вашингтон, небольшом городке, основанном в 1847 году тоскующим по родине шотландцем, назвавшим его так в честь своего города в Шотландии. Отец Дженнифер был адвокатом. Сначала он работал на лесозаготовительные компании, которым и принадлежал городишко, а затем стал защищать интересы рабочих с лесопильных заводов. Первые воспоминания детства Дженнифер были наполнены радостью. Штат Вашингтон был для нее настоящей книгой природы, с его поразительными горами, ледниками и национальными парками. Она каталась на лыжах зимой и на каноэ летом. А когда подросла, то взбиралась на ледники, побывала в местах с чудными названиями: Оханапекош и Нискуали, озере Кле-Элум и водопаде Ченуис, Хорс-Хавен и Якима-Вэлли. Вместе с отцом покорила гору Маунт-Рейнер и каталась с ним на лыжах с крутых склонов Тимберлайна. Отец всегда находил для нее время, тогда как ее очаровательная и деятельная мать вечно была чем-то занята и редко бывала дома. Дженнифер обожала отца. В жилах Алана Паркера текла английская, ирландская и шотландская кровь. Это был отзывчивый человек с глубоким чувством справедливости. Деньги его не интересовали, его интересовали люди. Он мог часами рассказывать Дженнифер о тех судебных делах, которыми он занимался, о тех проблемах, с которыми люди приходили в его скромный кабинет. Лишь спустя много лет Дженнифер поняла, что он говорил с ней потому, что она была единственным человеком, с кем он мог поделиться своими мыслями. После занятий в школе Дженнифер спешила в зал суда, чтобы увидеть отца за работой. Если не было судебных заседаний, она приходила в его кабинет, слушая, как он обсуждает вопросы с клиентами. Они никогда не говорили о том, что она будет учиться на юриста. Это подразумевалось само собой. Когда Дженнифер исполнилось пятнадцать лет, она стала работать с отцом во время летних каникул. В том возрасте, когда другие девушки встречались с парнями, Дженнифер была поглощена судебными разбирательствами и заседаниями. Мальчики обращали на нее внимание, но она редко встречалась с ними. На вопросы отца она обычно отвечала: «Они все такие молодые, папа». Она знала, что когда-нибудь выйдет замуж за адвоката, похожего на ее отца. В день шестнадцатилетия Дженнифер ее мать смоталась из города с восемнадцатилетним сыном их соседей, и отец Дженнифер тихо умер. Понадобилось семь лет, чтобы его сердце перестало биться, но он был мертв с того момента, когда узнал правду о своей жене. Весь город знал об этом и с сочувствием относился к нему, что усугубляло его страдания, так как Алан Паркер был гордым человеком. Именно тогда он начал пить. Дженнифер старалась изо всех сил помочь ему, но все было безрезультатно. Ничего нельзя было сделать, чтобы все было как раньше. На следующий год, когда подошло время поступать в университет, Дженнифер заявила, что хочет остаться с отцом, но он и слышать об этом не хотел. – Мы будем с тобой партнерами, Дженни, – сказал он ей. – Давай скорее получай диплом юриста. * * * Юриспруденцию она изучала в университете Сиэтла. В то время как ее однокурсники с трудом продирались через премудрости актов гражданских правонарушений, гражданского и уголовного права, Дженнифер чувствовала себя как рыба в воде. Жила она в университетском общежитии и нашла работу в юридической библиотеке. Дженнифер обожала Сиэтл. По воскресеньям она, студент-индеец по имени Аммини Уильяме и высокая костлявая ирландка Джозефина Коллинз ходили на озеро Грин-Лейк, расположенное в центре города, чтобы погрести на лодках, посещали гонки на озере Вашингтон, наблюдая за разноцветными гидропланами. В Сиэтле были потрясающие джаз-клубы. Больше всего Дженнифер любила ходить в «Питере Поп Дек», где вместо столов стояли деревянные ящики, а вместо стульев пеньки. После занятий Дженнифер, Аммини и Джозефина встречались в «Хэсти Тэсти», где подавали самую вкусную в мире жареную картошку. Два молодых человека добивались расположения Дженнифер: привлекательный студент-медик по имени Джон Ларкин и студент юридического факультета Бен Мунро. Время от времени она ходила на свидания то с одним, то с другим, но была слишком занята, чтобы серьезно увлечься. * * * Осенью и зимой стояла холодная и сырая погода с пронизывающим ветром, и казалось, что дождь будет идти вечно. Дженнифер носила куртку из сине-зеленой шотландки, на ворсе которой, словно изумруды, сверкали капли дождя, и глаза Дженнифер вспыхивали подобно изумрудам. Не замечая непогоды, она ходила, погруженная в свои мысли, еще не зная, что она будет постоянно возвращаться к прошлому в своей памяти. По весне девушки расцветали яркими платьями. Юноши собирались группами на лужайках, наблюдая за проходящими студентками. Но в Дженнифер чувствовалось нечто такое, что заставляло их оставить свои шутки, когда она проходила мимо. В ней было свойство, трудно поддающееся определению, чувство, что она уже достигла того, к чему они только стремились. Каждое лето Дженнифер навещала отца. Он сильно изменился за последнее время. Не напивался до беспамятства, но и трезвым тоже не был. Он заперся в своей башне из слоновой кости, где никто не мог до него добраться. Отец умер, когда Дженнифер заканчивала последний семестр обучения. Город помнил о нем, и на похороны пришли почти сто человек, люди, с которыми он дружил и которым помогал советом много лет. Дженнифер страдала в одиночку. Она потеряла не только отца. Она также потеряла учителя и наставника. * * * После похорон Дженнифер вернулась в Сиэтл продолжать учебу. Отец оставил ей меньше тысячи долларов, и ей предстояло принять решение, как жить дальше. Она знала, что не может возвратиться в Келсо для адвокатской деятельности, так как для его жителей навсегда останется маленькой девочкой, чья мать сбежала с молодым человеком. Благодаря высоким показателям в учебе Дженнифер получила предложение о работе от представителей дюжины крупных адвокатских фирм. Уоррен Оакс, ее преподаватель по уголовному праву, сказал ей: – Это признание ваших достоинств, леди. Женщине очень трудно получить место в хорошей адвокатской конторе. Вскоре после выпуска проблема Дженнифер разрешилась сама собой. Уоррен Оакс попросил ее зайти к нему после занятий. – Я тут получил письмо из канцелярии окружного прокурора Манхэттена. Они просят прислать им самого лучшего выпускника. Тебе это подходит? Нью-Йорк! – Да, сэр! – Дженнифер была настолько поражена, что ответ сам слетел с ее губ. Она слетала в Нью-Йорк, где сдала экзамен на звание юриста, и вернулась в Келсо закрыть контору отца. Это была грустная процедура, так как здесь все напоминало ей о прошлом. Дженнифер казалось, что все ее детство прошло в этой конторе. Она решила не бросать работу в юридической библиотеке университета, пока не узнает результаты экзамена на право заниматься адвокатской деятельностью. – В Нью-Йорке одна из самых строгих комиссий в стране, – предупредил ее Уоррен Оакс. Дженнифер и сама об этом знала. Сообщение о том, что она успешно сдала экзамен, пришло вместе с приглашением из канцелярии окружного прокурора Нью-Йорка. Через неделю Дженнифер перебралась в Нью-Йорк. Она нашла на Третьей авеню небольшую квартирку с имитацией камина, на третьем этаже в доме без лифта. «Подъем пешком пойдет мне только на пользу», – подумала она. В Манхэттене не было ни высоких гор, на которые можно было совершать восхождения, ни быстрых рек, чтобы плавать на каноэ. Квартирка состояла из небольшой гостиной, где стоял диван-кровать, и крошечной ванной, единственное окошко в которой было закрыто наглухо и выкрашено черной краской. Мебель, похоже, была пожертвована бывшему хозяину Армией спасения. «Конечно, я не задержусь здесь надолго, – подумала Дженнифер. – Это лишь временное пристанище, пока я не стану настоящим адвокатом». * * * Но это осталось в мечтах. Реальность была совсем другой: в Нью-Йорке она находилась менее семидесяти двух часов, ее вышвырнули из штата окружного прокурора, и к тому же ей грозило потерять права на адвокатскую практику. * * * Дженнифер перестала читать газеты и журналы, не включала телевизор, так как вокруг речь шла только о ней. Она чувствовала, как люди показывают на нее пальцами на улице, в автобусе, в магазине. Она заперлась в своей квартирке, не отвечала на звонки и не подходила к двери. Дженнифер подумывала о том, чтобы собрать чемодан и вернуться в Келсо. Подумывала и о том, чтобы подыскать работу в другой сфере. Подумывала о самоубийстве. Долгими часами она сочиняла письма окружному прокурору Роберту Ди Сильве. В одних письмах она язвительно отзывалась о его бесчувственности и скудости ума. В других униженно извинялась и просила дать возможность начать все сначала. Ни одно из писем так и не было отправлено. Впервые в жизни Дженнифер была на грани отчаяния. Друзей, которым можно было излить душу, у Дженнифер в Нью-Йорке не было. Целыми днями она сидела дома и лишь поздно вечером выходила погулять по опустевшим улицам. Забулдыги, которым город принадлежал ночью, никогда не приставали к ней. Возможно, в ее глазах отражалось их собственное одиночество и отчаяние. Гуляя по улицам, Дженнифер снова и снова прокручивала одну и ту же сцену, но каждый раз с другим концом. Человек отходит от группы людей, собравшихся вокруг Ди Сильвы, и направляется к ней. В руках у него пакет. – Мисс Паркер? – Да. – Шеф хочет, чтобы вы передали это мистеру Стеле. Дженнифер холодно смотрит на него: – Предъявите, пожалуйста, ваше удостоверение. Человек в панике убегает. Человек отходит от группы людей, собравшихся вокруг Ди Сильвы, и направляется к ней. В руках у него пакет. – Мисс Паркер? – Да. – Шеф хочет, чтобы вы передали это мистеру Стеле. Дженнифер открывает пакет и видит дохлую канарейку. – Я вас арестовываю. * * * Человек отходит от группы людей, собравшихся вокруг Ди Сильвы, и направляется к ней. В руках у него пакет. Он проходит мимо нее и обращается к другому молодому помощнику прокурора: – Шеф хочет, чтобы вы передали это мистеру Стеле. * * * Она могла обыгрывать эту сцену бессчетное количество раз, но ничего нельзя было изменить. Одна глупая ошибка перечеркнула всю ее карьеру. Но кто сказал, что перечеркнула? Пресса? Ди Сильва? Пока еще никто не сказал, что ее лишили звания юриста, значит, она все еще является адвокатом. «Многие адвокатские фирмы предлагали мне работу», – сказала сама себе Дженнифер. Обрадовавшись, она достала список фирм, с представителями которых встречалась, и принялась обзванивать их. Кого бы она ни спрашивала, человека никогда не оказывалось на месте. Прошло четыре дня, прежде чем она поняла, что стала парией в мире юристов. Шум, поднятый вокруг нее, улегся, но люди продолжали помнить. Дженнифер без устали звонила потенциальным работодателям, переходя от отчаяния к негодованию и опять к разочарованию. Она часто думала, чем еще может заниматься, и всегда приходила к одному и тому же выводу – единственное, что ее действительно волновало, так это юриспруденция. Она была юристом, и, Бог тому свидетель, пока ее не дисквалифицировали, будет искать способ заниматься адвокатской практикой. Она стала обзванивать все адвокатские конторы Манхэттена. Приходя без предварительного звонка, она сообщала свое имя секретарше и говорила, что хочет встретиться с начальником отдела персонала. Иногда ее удостаивали аудиенции, но Дженнифер чувствовала, что делалось это скорее из любопытства. Она была «уродом», и им хотелось просто поглазеть на нее живьем. Но чаще всего ей сообщали, что свободных вакансий нет. * * * Спустя шесть недель деньги стали таять. Она переехала бы в более дешевую квартиру, но дешевле квартир уже не было. Дженнифер отказалась от завтраков и обедов, позволяя себе поужинать в дешевых забегаловках, где кормят плохо, но цены доступные. Она обнаружила две пивные, где за скромную сумму подавали горячее блюдо, сколько угодно пива и салата. Дженнифер ненавидела пиво, но оно притупляло чувство голода. Когда Дженнифер обошла все крупные адвокатские фирмы, она переключилась на небольшие конторы и снова взялась за телефон. Но о ее репутации были наслышаны и там. Мужчины предлагали ей свидания, но работы не предлагал никто. Она впала в отчаяние. «Ладно, – с вызовом подумала она. – Раз никто не хочет принять меня на работу, я открою собственную адвокатскую контору». Вся беда была в том, что на это требовались деньги. По крайней мере десять тысяч долларов. Ей надо было оплатить аренду помещения, телефон, секретаршу, приобрести книги по юриспруденции, столы, стулья. А у нее не хватило бы денег и на почтовые марки. Дженнифер рассчитывала на зарплату, что собиралась получать, работая в штате окружного прокурора, но об этом теперь и мечтать не приходилось. Можно было забыть и о деньгах, которые ей должны были выплатить при увольнении. Ее не уволили, а просто вышвырнули за дверь. Нет, не было ни малейшей возможности открыть свою собственную контору. Оставалось одно – найти кого-нибудь, с кем на паях можно было бы арендовать помещение. Купив «Нью-Йорк таймс", Дженнифер принялась просматривать объявления. Наконец она наткнулась на объявление, которое привлекло ее внимание: „Сдается часть помещения за умеренную плату“. Для Дженнифер главная информация заключалась в двух последних словах. Вырезав объявление, она спустилась в метро и отправилась по указанному адресу. Это был обветшалый дом на нижнем Бродвее. Помещение находилось на десятом этаже. На двери висела табличка: КЕННЕТ БЭЙЛИ СЫСКНОЕ АГЕНТСТВО «АС» А под ней – другая: АГЕНТСТВО РОКФЕЛЛЕРА ПО СБОРУ НАЛОГОВ Глубоко вздохнув, Дженнифер толкнула дверь и вошла. Она очутилась в маленькой комнате без окон. В ней стояли три обшарпанных стола и несколько стульев, два из них были заняты. За одним из столов лысый, плохо одетый человек средних лет заполнял какие-то бумаги. За другим, у противоположной стены, сидел человек лет тридцати. У него были рыжие волосы и голубые глаза. Кожа на лице была светлой и в веснушках. Он был в узких джинсах и футболке. Белые парусиновые туфли были надеты на босу ногу. Он разговаривал по телефону. – Не беспокойтесь, миссис Дессер. Двое моих самых лучших агентов работают над вашим делом. Вскоре вы узнаете о своем супруге. Боюсь, что вынужден буду попросить у вас еще денег на покрытие расходов... Нет-нет, по почте высылать не надо. Почта работает просто ужасно. Я буду сегодня в вашем районе, так что заберу их сам. Он положил трубку и, подняв глаза, увидел Дженнифер. Встав из-за стола, он улыбнулся и протянул ей руку. – Я – Кеннет Бэйли. Чем могу быть вам полезен в это чудесное утро? Обведя взглядом комнатку, Дженнифер неуверенно произнесла: – Я... Я пришла по объявлению. – А! – В его голубых глазах промелькнуло удивление. Лысый поднял голову и тоже посмотрел на Дженнифер. Кеннет Бэйли представил его: – Это Отто Вензел. Он возглавляет «Агентство Рокфеллера по сбору налогов». Дженнифер кивнула и повернулась к Бэйли. – А вы, значит, из сыскного агентства «АС»? – Точно. А вы чем занимаетесь? – Я? Я – адвокат. Кеннет Бэйли скептически посмотрел на нее: – И вы собираетесь открыть свою контору здесь? Оглядевшись вокруг, Дженнифер представила себя сидящей за пустым столом в компании этих людей. – Я, пожалуй, пойду, – сказала она. – Я не уверена. – Вам придется платить всего лишь девяносто долларов в месяц. – За девяносто долларов я могу купить весь этот дом, – ответила Дженнифер, собираясь уходить. – Эй, подождите! Дженнифер остановилась. Кеннет Бэйли потер рукой подбородок: – Хорошо. Согласен за шестьдесят. Когда дела у вас пойдут, тогда и поговорим об увеличении платы. Игра стоила свеч. Дженнифер знала, что дешевле ей ничего не найти. С другой стороны – как привлечь клиентов в такую дыру? И еще одно – у нее не было шестидесяти долларов. – Я согласна, – сказала Дженнифер. – Вы не пожалеете, – пообещал Кеннет Бэйли. – Когда вы принесете свои вещи? – Они со мной. Кеннет Бэйли сам написал табличку: ДЖЕННИФЕР ПАРКЕР АДВОКАТ Дженнифер смотрела на эту надпись со смешанным чувством. Даже во время самых тяжелых депрессий ей в голову не могло прийти, что ее имя будет соседствовать с именами частного детектива и сборщика налогов. И все же, глядя на неровную надпись, она не могла не почувствовать прилив гордости. Она была адвокатом. Табличка на двери была тому подтверждением. Теперь, когда у Дженнифер имелось свое место, ей не хватало только одного – клиентов. Она уже не могла себе позволить питаться в пивных. Утром на электроплитке она подогревала себе кофе и тост на завтрак. Отказываясь от обеда, Дженнифер ходила ужинать в дешевые забегаловки, где подавали большие порции кислой капусты и огромные ломти хлеба. Каждое утро в девять часов Дженнифер сидела за своим столом, но, кроме как слушать разговоры по телефону Кена Бэйли и Отто Вензела, делать ей было нечего. Деятельность Кена Бэйли в основном заключалась в поисках пропавших супругов и детей. Сначала Дженнифер решила, что он был обыкновенным мошенником, у которого дело не шло дальше обещаний, хотя это не мешало ему брать с клиентов кругленькие суммы. Но вскоре она поняла, что работал он на совесть и часто добивался успеха. Это был умный и проницательный человек. Отто Вензел оставался для нее загадкой. Телефон его звонил не переставая. Он поднимал трубку, что-то бормотал туда, записывал какие-то сведения на листок бумаги и исчезал на несколько часов. – Отто занимается возвратом, – объяснил ей однажды Кен Бэйли. – Возвратом? – Ага. Различные компании нанимают его, чтобы изымать машины, телевизоры, стиральные машины, за которые не были выплачены взносы. – Он с любопытством посмотрел на Дженнифер: – У вас есть какие-нибудь клиенты? – Так, намечается кое-что, – уклончиво ответила Дженнифер. Он кивнул: – Не огорчайтесь. У каждого бывают ошибки. Дженнифер почувствовала, как ее лицо заливает краска. Значит, он знал о ней. Кен Бэйли достал сандвич с огромным куском мяса. – Хотите? Сандвич выглядел очень аппетитно. – Нет, спасибо, – твердо ответила она. – Я никогда не обедаю. – Ладно. Она посмотрела, как он впился зубами в сандвич. Увидев выражение ее лица, он спросил: – Вы уверены, что... – Нет, спасибо. Я... Я спешу на важную встречу. Дженнифер вышла из комнаты. Кен Бэйли проводил ее задумчивым взглядом. Он всегда гордился способностью определять характер людей, но Дженнифер Паркер была для него загадкой. Из газет и телепередач он вынес уверенность, что кто-то заплатил ей, чтобы сорвать процесс над Майклом Моретти. Но после того как познакомился с ней, он уже не был так уверен. Когда-то Кен был женат и, пройдя через все круги ада, к женщинам относился с презрением. Но что-то внутри говорило ему, что эта женщина – особенная. Она была красивой, умной и очень гордой. «Господи, – сказал он сам себе, – не будь идиотом. Достаточно одного убийства на твоей совести». * * * «Эмма Лэзрес была сентиментальной идиоткой, – думала Дженнифер. – „Пошли мне свои убогие, усталые, нищие массы страждущих, стремящихся испить глоток свободы... Пошли бездомных, увечных ко мне“. Действительно! В Нью-Йорке никому нет дела, работаешь ты или нет. Да и вообще, кого интересует в Нью-Йорке, жив ты или умер. Перестань себя жалеть», – говорила себе Дженнифер. Но это было нелегко. * * * Денежные запасы Дженнифер сводились к восемнадцати долларам, плата за квартиру была просрочена, арендную плату за место в конторе она тоже не внесла. У нее не было денег, чтобы оставаться в Нью-Йорке, и не было денег, чтобы уехать оттуда. Открыв телефонную книгу, Дженнифер принялась звонить во все юридические конторы в алфавитном порядке, стараясь найти хоть какую-нибудь работу. Она звонила из телефона-автомата, так как не хотела, чтобы Кен Бэйли и Отто Вензел знали, о чем она говорит. Результат был все тот же. Никто не хотел брать ее на работу. Придется ей возвращаться в Келсо и работать юридическим консультантом или секретарем одного из друзей ее отца. Как ей не хотелось этого! Это было горькое поражение, но другого выхода не было. Она вернется домой неудачницей. Самая ближайшая проблема была добраться до Сиэтла. Проглядев дневной выпуск «Нью-Йорк пост», она нашла объявление, в котором предлагалась поездка в Сиэтл на машине с оплатой половины расходов на бензин. Дженнифер позвонила по указанному телефону, но никто не отвечал. Она решила позвонить утром. На следующий день Дженнифер пришла на работу в последний раз. Отто Вензела не было, а Кен Бэйли, как всегда, висел на телефоне. На нем были джинсы и кашемировый свитер. – Я нашел вашу жену, – говорил он в трубку. – Единственная проблема, приятель, что она не собирается возвращаться домой, насколько я понял. Кто может понять этих женщин? Ладно, я скажу вам, где она, а вы уж сами между собой разбирайтесь. – Он продиктовал адрес гостиницы. – Всего хорошего. Повесив трубку, он повернулся к Дженнифер: – Что-то вы сегодня поздновато. – Мистер Бэйли, боюсь, что мне придется уехать. Причитающиеся с меня деньги я вышлю вам, как только смогу. Откинувшись на стуле, Кен Бэйли изучающе посмотрел на нее. От его взгляда Дженнифер стало не по себе. – Вы согласны? – Возвращаетесь в Сиэтл? Дженнифер кивнула. – Прежде чем уехать, – сказал Кен Бэйли, – не могли бы вы оказать мне услугу? Один знакомый адвокат попросил меня разнести повестки, а времени у меня нет. Он платит двенадцать долларов пятьдесят центов за каждую врученную повестку плюс транспортные расходы. Вы не поможете мне? * * * Через час Дженнифер Паркер находилась в роскошно обставленной адвокатской фирме «Пибоди энд Пибоди». Именно в такой фирме мечтала она работать, а со временем стать полноправным партнером и занимать огромный кабинет. Ее провели в небольшую комнату, где озабоченная секретарша вручила ей пачку повесток. – Держите. Не забудьте отмечать километраж. Вы ведь на машине? – Нет, видите ли... – Если вы будете ездить на метро, записывайте расходы. – Хорошо. Остаток дня Дженнифер разносила повестки под проливным дождем в Бронксе, Бруклине и Куинсе. К вечеру она заработала пятьдесят долларов. Она вернулась в свою квартирку озябшая и измотанная. Но наконец она заработала деньги, первые деньги с тех пор, как приехала в Нью-Йорк. Секретарша сказала ей, что осталось еще много повесток. Работа была не из легких – мотаться по всему городу, подвергаясь оскорблениям. Перед ней захлопывали двери, ей угрожали, кричали на нее и дважды предложили переспать. Перспектива провести еще один день подобным образом приводила ее в отчаяние. Но пока она может остаться в Нью-Йорке, у нее есть надежда, пусть даже слабая. Дженнифер наполнила ванну и погрузилась в горячую воду, чувствуя наслаждение всем телом. Она и не подозревала, как устала. У нее болел каждый мускул. Она решила, что для поднятия настроения ей нужен хороший ужин. Она может пошиковать. «Я пойду в ресторан со скатертями и салфетками, – подумала Дженнифер. – Послушаю спокойную музыку,
Как читатели оценили книгу
Скачать книгу «Гнев ангелов» бесплатно
Возьмите с собой в FB2, EPUB или TXT — без регистрацииОтзывы и комментарии
Как вам книга? Расскажите тем, кто ещё только выбирает
Пока никто не высказался — ваше слово будет первым.